Глава 15

Басик спал со мной. И за несколько секунд до того, как в дверь глухо постучали, резко дернулся и выпустил когти.

— У-у-у, — застонала я от боли. — Мелкий за…

Нира уже шла открывать дверь. Она вообще спала? Соседка любила поваляться в постели подольше, сейчас же выглядела непозволительно бодрой.

— Да? — радостно спросила она, открывая дверь.

— Твоей соседке по комнате пришла посылка, — сообщила хмурая комендантша, которую за все свое время пребывания в ВАКе я видела впервые. Женщина лет пятидесяти с цветастым платком на голове оглушительно чихнула. — И еще вы вчера хорошо отдежурили. Начисляю вам за это десять баллов каждой.

О да, я целых пять минут потратила на вплетение бытовых чар. Женщина вновь чихнула.

— Да заберите вы их уже!

За Нирой и комендантшей сложно было увидеть, что за посылка, но я оживилась. Может, это от мамы? Или Морэн быстро так скоро смог устроить встречу с отцом, но вместо вестника отправил что-то другое?

Но вот то, что Нира втащит в комнату огромный букет эрналий в корзине, я никак не ожидала. Цветы, в честь которых меня назвали.

Темно-зеленые длинные стебли и пышные сладко пахнущие разноцветные бутоны с широкими плотными семенами в середине. Их можно было посадить, чтобы дать жизнь новым кустам — вот только приживались они редко. Очень своенравное растение — с него можно было сдувать пылинки, поливать всякими полезными удобрениями, но если ему не нравилась почва или даже садовник, цветки чахли, а сам куст становился сорняком. Но если растение само выбрало себе место и посчитало его достойным, цветы разрастались в самых невообразимых цветах. От красного к фиолетовому, от голубо-желтого к розово-лиловому.

— Ох… — восхищенно выдохнула Нира, захлопнув дверь прямо перед лицом любопытной комендантши. — Это, наверное, от Честера!

Что-то мне подсказывало, что не от Честера. Уж слишком дорогостоящий подарок.

— Тут записка! — В глубине Нира нашла конверт.

И я уже была готова подскочить, чтобы соседка не прочитала, но та и не думала. Поставив букет на пол, она в два шага сократила между нами расстояние и сунула мне довольно плотный конверт в руки.

“Доброе утро, Эрна!

Пусть твой первый полученный букет будет куда лучше, чем первое признание в чувствах.

P.S. У тебя осталось тринадцать часов, чтобы сказать “нет”.

P.P.S. Я все еще в столице. Дам знать, когда буду в ВАКе, чтобы изучить данные с артефакта.

P.P.P.S. Я взял на себя смелость дать интервью самому себе.

Д”.

Что-то мне подсказывало, что из столицы Дарен вернется аккурат к окончанию срока моего возможного “нет”. Эта мысль одновременно радовала и пугала. Что, если Дарен решил сблизиться со мной по указке своего кузена? И еще не в курсе, что в этом спектакле больше нет никакой необходимости… Нет. Не хочу об этом думать. Как и о том, насколько забавен факт, что ещё вчера меня больше волновало то, что Дарен — ректор, а я — студентка.

Читать интервью, расписанное на остальных листах, пока не стала, решила сделать это на одной из больших перемен.

Постаралась выкинуть мысли и о Дарене, и о букете, и о вчерашнем дне. Сейчас есть вещи куда более важные, и вчера перед сном я уже начала записывать все, что услужливо подсовывала память. С помощью шифровки, чтобы никто не смог с легкостью добраться до этой информации — это показалось мне здравым решением. Особенно, с учетом того, что именно мне удалось вспомнить.

Оказывается, я обладала действительно опасной информацией. Той, что может помочь отцу, если попадет в нужные руки. Или погубит всю нашу семью, если об этом узнает возможный преступник.

Я уже была готова к тому, что после прочтение записки встречусь с любопытным Нириным взглядом, но та будто и думать забыла про цветы. Уже красовалась перед зеркалом. В форме. В простой академической форме, к которой уже могла бы и привыкнуть. Ее поведение меня сильно смущало, но я решила не поддаваться паранойе.

— Что с ней? — шепотом поинтересовался Фирс за завтраком, искоса наблюдая, как Нира, пританцовывая, идет за добавкой довольно посредственной запеканки.

Я молчаливо пожала плечами. И сама не понимала. Даже объяснить не могла, что именно не так в поведении пусть веселой, но обычно сдержанной соседки. Ее вчерашний взгляд никак не шел из головы.

— Доброе утро, — к нам за стол уселся мрачный Честер.

А с ним-то что не так? Они что, сегодня все местами поменялись?

— Доброе, — поздоровалась в ответ.

— Виделись, — кивнул Фирс.

Чес молча принялся за еду. За стол уселась и Нира с добавкой, напевая какую-то песенку. И лучше бы она продолжила напевать, потому что нечто — и явно не здравый смысл — дернуло ее за язык сказать, точнее почти попеть:

— А Эрне сегодня с утра букет притащили! Я сперва думала, что ты ей подарил, но она сказала, что не ты. Впрочем, логично — такой букетище ценой в семестр будет, не меньше. А ещё она отказалась сообщать, кто именно подарил!

Очень хотелось списать на то, что Нира пьяна, но алкоголем от нее не пахло. Если Честеру и следовало узнать о букете, то явно не в таком контексте. И из-за этого я ощутила укол вины. В тот же миг попыталась утешить себя мыслью, что было бы странно в первую же минуту сообщать парню о том, что мне подарили цветы. Честно говоря, я вообще не должна была оправдываться…

— Я в курсе, мне сообщили, — сухо произнес Чес, не поднимая взгляд от тарелки.

М-м-м, еще и сообщили? Интересно, кто же этот гонец, так заинтересованный в моей личной жизни? Или в личной жизни Честера? Да, вероятно кто-то из студенток увидел, как в нашу комнату несли букет и сделал какие-то сверх особенные выводы.

Я нацепила маску равнодушия. С Нирой я поговорю, попытаюсь объяснить, что мне хотелось бы, чтобы личное оставалось личным. Но вот обижаться точно не стану, спишу на то, что сегодня луна в какой-нибудь особой фазе, потому подруга ведет себя так странно.

— У тебя же вроде как жених есть, — внезапно произнес Честер. — Как он посмотрит на то, что тебе букеты дарят?

Как-то недавно тебя мой “жених” совершенно не смущал. Или это работает только в одни ворота?

— А может, он и подарил? — спокойно ответила я, позволив себе легкую улыбку.

Пожалуй, этот букет вполне может сыграть на руку. Вдруг Честер поймет, что я не заинтересована в нем, как в парне, лишь как в друге.

— Этого я не учел, — криво улыбнулся парень.

Рядом с слишком уж активно-жизнерадостной Нирой, обеспокоенным Фирсом и напряженным Честером сделалось как-то неуютно, потому я предпочла ретироваться, сообщив, что после занятий буду ждать их в комнате редколлегии. Сама же уселась возле кабинета и вновь достала свой блокнот. Пробежалась взглядом по уже записанной шифровке, прикрыла глаза, возвращаясь к цепочке воспоминаний и продолжила скользить карандашом по бумаге.

Я должна понять. Должна.

К полудню я решила отложить записи. Поняла, что начала путаться в собственных воспоминаниях и решила дать себе отдых. Стоило отвлечься от по-настоящему важных дел, как на меня рухнул ворох не особенно важных. Скорое собрание редколлегии напомнило про интервью с ректором, которое я так и не провела, потому на обед я не пошла. Уселась на подоконнике административного корпуса — памятуя о словах Фирса — и принялась его читать.

Тут можно было не опасаться шепотков, что меня постоянно преследовали. Даже преподаватели появлялись тут редко, пользуясь внутренними кристаллами телепортации, любезно предоставляемыми им ректором и студентами факультета артефакторики.

Над первым же вопросом, выведенным уже знакомым почерком Неррса, я хихикнула:

— Каково это быть самым молодым ректором в истории ВАКа?

Он что, и впрямь считает, что я бы начала с этого? И позволила бы ему ограничиться простым:

— Это большая ответственность.

Ну не-е-ет, господин ректор, журналист в вас умер так и не родившись. С таким интервью «Хроники» далеко не уедут. Даже откровение второкурсника, пожелавшего остаться анонимом, читать было интереснее.

Что, если в будущем номере сообщить, что в качестве эксклюзива ректор ответит на все претензии и похвалы тех, кто решил высказаться? Надо перелопатить материал, собрать чуть больше честных анонимных провокаций, чтобы следующего номера ждали с нетерпением. И, конечно же, договориться с Неррсом… Если он сможет выделить еще немного времени.

— Эрна, с ней точно что-то не так, — от размышлений отвлек голос Фирса, заставивший вздрогнуть от неожиданности. Кажется, я увлеклась. — Она назвала меня зайчиком!

— Кто? — Я не сразу сообразила, о чем вообще речь.

Подняла на парня взгляд. Тот выглядел уж слишком обеспокоенным, даже нервозным.

— Нира, — пояснил Фирс. — Назвала зайчиком, поцеловала в щеку и отрубилась.

— В смысле отрубилась?

— Заснула, Эрна! Или потеряла сознание. С миленьким таким сопением! — возмущенно выплюнул Фирс.

— Может, решила сменить образ? — предположила. Хотя почти сразу поняла, насколько это предположение абсурдно.

— Настолько кардинально, что перед этим чуть ли не подралась с одной из бывших подружек Шварц?! — наседал парень. — Я не хочу сказать, что их горе не вызывает сочувствие, но они же сцепились на ровном месте!

— Они ее обидели? — обеспокоенно спросила я, чуть отстраняясь от подоконника. — Она не пострадала?

— Нет. Я вмешался. И Чес подключился, успокаивая этих фурий. Но дело не в этом… Опустим даже то, что Нира всегда избегала любых конфликтов.

Фирс замолчал, явно не зная, как сказать.

— Она использовала магию.

— У нее же…

От удивления я даже не смогла закончить предложение. Да и зачем. Фирс и без меня был в курсе, что резерв Ниры был довольно мал, да и формулы она запоминала откровенно не очень.

— Я не хочу сказать, что ее чары были сильными, — начал объяснять Фирс. — Просто… В этот раз они были многим мощнее, чем раньше. Ты не знаешь, она ничего не принимала?

Принимала? В каком смысле?

— Ты думаешь, что ее отец сделал какое-то зелье? — озадаченно переспросила я, из-за чего была удостоена снисходительным взглядом от парня.

— Если это и было зелье, то явно на запрещенных травах. Вряд ли мистер Эшли стал экспериментировать над дочерью. Да и за такое лицензии лишают…

— Ты хочешь сказать, что…

— Что это могут быть запрещенные травы, — повторил Фирс.

— Но она же никуда не выходила из академии вчера!

— Эрна, ты всю жизнь в лесу провела? — фыркнул Фирс. — Искренне полагаешь, что это можно раздобыть лишь в городе? И студенты такие милые зайчики, которые только и делают, что образовываются?

— Я как-то раньше не интересовалась запрещенными веществами, — огрызнулась.

— Эрна, я почти уверен, — уже тише произнес Фирс. — И с этим надо что-то делать. Я уже сталкивался с этими симптомами…

— Где она сейчас? — Я не стала спрашивать, в какой именно ситуации сталкивался.

— Мы с Чесом отвели ее в комнату. Я пошел искать тебя.

— Почему не в лекарское крыло? — удивилась. И почти тут же поняла, почему. Если администрации академии станет известно о таком состоянии подруги, ее исключат. Тут же сказала: — Вопрос снят. Ты иди к нам, я в библиотеку.

— Что ты хочешь?.. — начал Фирс, но я махнула рукой. Потом.

Если все и правда так плачевно, то следует срочно что-то предпринять.

Раньше я ни разу не сталкивалась ни с запрещенными веществами, ни с людьми, которые их используют. По крайней мере, я так искренне полагала. Потому поиск нужной литературы вышел дольше, чем я ожидала. В библиотеке была пара студентов лекарей, но я не рискнула подходить к ним с вопросом. Во-первых, чтобы не вызвать подозрение. Во-вторых, они все равно вряд ли ответили бы.

Нужную книгу я все же нашла. Даже умудрилась выпросить ее в комнату под запись.

— У тебя библиотекарь не поинтересовалась, чем обусловлен интерес к такой литературе? — спросил Чес, посмотрев на название на обложке.

— Я сказала, что пишу реферат про Кальвадора Мали, — буркнула в ответ, критическим взглядом проходясь по девушке. И как я раньше не заметила, что с ней настолько серьезно все не так?!

Она уже не спала. Потухшим взглядом смотрела в потолок, закутанная в несколько одеял.

— Эрночка, милая, — хриплым голосом произнесла она, тяжело поворачивая голову в мою сторону. — Ты принесла?

— Что принесла?

— Ее ломает, — пояснил Фирс.

— Эрни, дорогая, мы же соседки по комнате… — залепетала девушка, и у меня появилось стойкое отвращение. Нет, не к Нире. А к тому, кем она являлась в данный момент. — Надо просто сходить и забрать…

Чес тяжело вздохнул и подошел к окну. Он тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, что делать. Фирс выглядел обеспокоенным, то и дело касался лба Ниры ладонью — видимо, замеряя температуру.

— Нира, скажи. Что именно я должна забрать? — мягко спросила я, подходя ближе и устраиваясь рядом с ней на постели.

— Драфф! — радостно ответила она. — Это травяной сбор. Совершенно безвредный по своему составу. Его надо заваривать как чай. Многие в ВАКе уже его принимают.

Я глянула на Честера, тот помотал головой. Тоже не слышал ни про какой такой драфф.

— А у кого надо забрать? — тем же мягким тоном поинтересовалась я.

— Я его не видела, — беззаботно ответила соседка по комнате, искренне веря, что я действительно сейчас пойду за новой дозой. — Он оставляет мешочки в самых разных местах, помечая их символом драффа.

Я не успела додумать эту мысль, как слово взял Фирс.

— Сколько раз ты заваривала этот… сбор?

— Один! Но он правда работает. Расслабляет, дарит легкость…

… полную неадекватность.

— И по-настоящему расширяет сознание. Честное слово, вам просто надо попробовать.

Бросила взгляд на стол, где лежал блокнот девушки. Все, что было нарисовано на открытом листе, черные кривые полоски. Может, профессор Скихс и оценил бы подобное современное творчество, но оно никак не вязалось с творчеством самой Ниры.

— Это что-то очень мощное, если у нее сейчас такое состояние, — тихо заметил Фирс.

— Эрна! Почему они меня не отпускают? — Нира вяло попыталась выбраться из кокона одеял. Басик, лежащий на моей постели, на нее недовольно зашипел. А ведь если так подумать, кот заметил состояние хозяйки куда раньше меня, потому относился настолько настороженно, что даже спал со мной и никак не желал проводить время с Нирой.

— Милая, тебе надо отдохнуть, — как можно мягче произнесла я. — Мы тебе поможем.

Постучала пальцами по корешку книги. Ощущала при этом страшную растерянность. Может, лучше все же обратиться к лекарям? Они точно смогут привести ее в норму.

— Очень светло, закройте шторы, — произнесла она. — И жарко…

Вновь попыталась выбраться из-под одеял.

Тяжело вздохнув, я приняла тяжелое волевое решение. Пора действовать. По пути я успела вычитать то, что относится к оказанию первой помощи при подобной… кхм, болезни.

— Фирс, принеси воду. Как можно больше воды, — скомандовала я. — Чес, сходи в лекарское крыло и попроси снотворное зелье. Скажи, что никак не можешь заснуть из-за стресса… Ну не знаю, придумай что-то!

— Не надо мне снотворное! Я не хочу спать! Просто дайте мне драфф! — резко выдохнула Нира. — Мне жарко, Эрна, сними с меня это дерьмовое одеяло.

Фирс кивнул и вышел из комнаты. Честер последовал за ним.

— Ура, они ушли! — Нира вновь завозилась в своем коконе, когда я сама подошла к своему письменному столу и положила там книгу на нужной странице.

Девушке почти удалось выбраться из одеял, но я вернулась к постели. Мне было противно это делать, но я с силой прижала ее к постели и строго произнесла:

— Нира, сейчас ты слабо осознаешь, кто ты. Доверься мне, пожалуйста.

Да я сама себе не доверяла, потому голос на последней фразе чуть дрогнул.

— Теперь я очень хорошо осознаю, кто я. Именно благодаря драффу, — голос Ниры прозвучал неожиданно твердо.

— С этим мы тоже разберемся, — пообещала я.

Я точно выясню, кто распространяет эту гадость на территории ВАКа. Сама, с помощью “Хроник” или при участии ректора — не так уж и важно. Главное, поймать этого мудака и наказать по всей строгости закона.

— Выпусти меня, — Нира перешла на визг, вновь завозившись в одеялах. — Я не могу! Мои кости! Они шевелятся. Шевелятся внутри! Ты слышишь?! Они хрустят и скрипят! Эрна, мне нужно!

— Тихо… — положила руку на нее и вплела нужную формулу. Девушка перестала шевелиться, обездвиженная чарами. Только испуганно смотрела на меня, никак не ожидав такой подлянки от своей соседки по комнате.

— Сейчас я буду нагревать воздух вокруг тебя. Тебе будет жарко, — начала проговаривать я. — Но это поможет очистить твою кровь.

Я это произносила не только для Ниры, но и для самой себя. Формулу нагревания воды я вычитала в книге, принесенной Нирой. Даже выписала ее к себе в блокнот, чуть изменив вектора таким образом, чтобы нагревался воздух. Главное не перегреть, и постоянно поддерживать влажность именно вокруг Ниры. При осознании этой детали я ощутила настоящую панику. А что, если я не справлюсь?

Раньше я никогда не боялась сделать что-то не так, формулы всегда давались легко, я не допускала ошибок. Магия была неотъемлемой частью меня, как руки или ноги — я умела управляться ею с самого детства и считала это истинным талантом. Не родовым, не унаследованным от родителей — а только своим. Я гордилась им, но именно сейчас, когда магия была мне так нужна, чувствовала неуверенность…

У меня дрожали руки, пересохло в горле. Но я решилась.

Начала сгущать воздух, собирать влажность по всей комнате таким образом, чтобы он сосредотачивался вокруг постели Ниры. Чары были непривычные, но я понимала, что у меня получается. Дышать тяжелее, вокруг жарче. Возле головы подруги сделала прохладнее и свежее, чтобы ей было проще — на себя не стала тратить резерв.

В этот момент в комнату пришел Фирс.

— Что ты делаешь? — парень чуть ли не накинулся на меня, но я свободной рукой помешала ему сбить чары, чуть отодвинув его к стене магией.

— Не мешай, — прошипела сквозь зубы. — Лучше дай ей воды.

— Но… — начал было Фирс, но осекся.

Подошел ближе.

Следующие минут десять дались тяжело. Я зафиксировала чары и отошла от постели Ниры, чтобы продышаться и перевести дух. Проклиная себя за то, что делаю, открыла верхний ящик ее стола. Если этот таинственный драфф в комнате, мы хотя бы точно будем знать, с чем имеем дело. Может, у Честера или Фирса есть приятели с лекарского факультета, которые смогут изучить состав…

Сверху лежало множество эскизов, кисти, мелки, краски — я перебирала все это художественное богатство без лишнего энтузиазма. Пока… Меня в мгновение прошибло потом, когда я увидела небольшой, с несколько монет, шелковый мешочек, на котором была слишком уж знакомая вышивка. Круг, квадрат и угловатая загогулина в центре. Символ, который я обнаружила подле статуи Р.К. Неррса и на стене столовой.

— Нира! Тут лежал драфф? — тут же подскочила с вопросом к соседке. Опомнилась, что на той обездвиживающие чары и сняла их. Она дернулась и тихо всхлипнула.

— Эрна, за что ты так со мной? — плаксиво протянула она, уворачиваясь от стакана, что протягивал Фирс, чтобы она смогла сделать еще глоток. — Разве я сделала тебе что-то плохое?

— Нира, я уверена, что чуть позже ты поймешь все, что я делаю, — тихо произнесла я. — Но сейчас мне надо знать. Этот мешочек ты нашла, когда захотела попробовать драфф?

— Да, — буркнула Нира и завозилась в одеялах. — Мне уже лучше. Выпустите меня.

Фирс покачал головой, глядя на меня. Впрочем, и без этого прямого намека я прекрасно понимала, что подруге пока никак не могло сделаться лучше. Вот выведем эту дрянь из ее организма, уложим спать — и может, к завтрашнему утру к нам вернется старая добрая Нира.

Еще минут через десять в комнату вернулся Честер.

— Фух, я еле достал! — произнес он, размахивая в воздухе небольшую бутылку из мутного темно-зеленого стекла. — Меня целый осмотр заставили пройти. Лекарь сказала, что мы, боевики, вечно затягиваем до самого последнего… Как тут у вас?

— Получше, — ответил Фирс.

— Сможешь перехватить мою формулу? — деловито поинтересовалась я. — Как у тебя с резервом?

— Сегодня без практических занятий, так что выше нормы, — в тон мне ответил Честер.

Отлично! Мне еще пригодится магия, не хочется тратить все ресурсы на паровую баню. Мешочек я убрала в карман, приняв решение, что это от ректора я точно утаивать не стану. Дело приобретало совсем уж дурной оборот, но принятие каких-то решений я отложила на потом — сперва Нира и ее состояние.

Я помогла Честеру перехватить мою формулу, и тут же почувствовала облегчение. Мне не нравились долгоиграющие чары, которые постоянно подсасывали из меня магию.

— Ты как? — спросила у Ниры, наклоняясь над ее головой.

— Ненавижу вас, — совершенно безэмоционально выплюнула она. Краем глаза отметила, как дернулся Фирс. — Я не маленький ребенок, я сама могу разобраться со своей жизнью.

— Можешь, конечно, — серьезно произнесла я. — И я тебе обещаю, что если подобное повторится, я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя вытащить. Это будет уже твое осознанное решение. После всего, через что ты пройдешь сегодня ты действительно сможешь оценить все за и против.

Нира не ответила. Зато слово взял Честер.

— У нее пониженный иммунитет и очень слабые стенки накопительного резерва.

— Чего? — Я совершенно не поняла, о чем он говорит.

— Кхм, в переводе на обычный… Ей желательно вообще не принимать никаких зелий или сборов, даже если они без сильного воздействия. Про другое вообще молчу. Судя по всему, именно поэтому у нее такая реакция. В этом сборе были какие-то травы, воздействующие не только на сознание, но и на магические раздражители.

— Магические раздражители?

— Представь, что ты себе лицо перцем натрешь. Или какой-нибудь мятой. Скорее всего, оно покраснеет, к нему прильет кровь. Вот так же и со стенками. На них воздействовала особая трава, из-за которой начала приливать магия из внутреннего резерва и провоцировать в возбуждение новых магических клеток.

— Я не очень понимаю, о чем ты, — произнесла я.

В лекарской магии я не то, что плавала — барахталась, с трудом удерживаясь на плаву.

— Замешивала когда-нибудь тесто?

— Нет.

— Я тоже нет. Но видел, как это тесто поднимается, когда в него добавляют дрожжи и оставляют доходить. С магическим резервом Ниры начались те же процессы. Я могу ошибаться. Все мои познания упираются в то, что моя мама — лекарь.

— Но зачем это? Зачем вообще нужны запрещенные средства такого действия? — удивилась я, но на мой вопрос никто не смог ответить.

Прошло два часа, прежде чем Нире действительно стало лучше. По крайней мере, так мы посчитали, когда девушка попросила что-нибудь поесть и говорила совершенно спокойно. Без паники и лишней агрессии. Мы даже позволили ей выбраться из-под одеял, просто находились рядом и поддерживали, как могли.

Соседка по комнате была слаба и после перекуса смогла заснуть без всяких снотворных зелий. Я уже хотела отпустить Честера с Фирсом на ужин, когда наступил настоящий хаос.

Началось все с тяжелого хриплого дыхания, ускоряющегося с каждой секундой, будто бы подруга задыхалась. После тело Ниры взяла дрожь. Сперва не сильная, едва заметная. После подругу начало колбасить так, что стало по-настоящему страшно. Мы что-то сделали не так. Принесли вред…

— Так не должно быть, — испуганно сообщил Фирс, замеряя пульс девушки. Он попытался ее разбудить, но Нира не реагировала.

Я оцепенела, но лишь на несколько секунд. Впрочем, и они могли оказаться фатальными. Решение пришло мгновенно…

— Уходите, быстро, — произнесла я, записывая срочного вестника.

— Я не уйду никуда! — попытался поспорить Фирс, но мне хватило одного взгляда на Честера, чтобы тот помог вывести парня из комнаты.

— Все будет хорошо, — сказала им напоследок. — Я напишу.

Эта минута показалась вечностью.

Оказаться наедине с подругой, которой никак не можешь помочь, наедине — истинная пытка. Мне никак не удавалось собрать волю в кулак, кажется, и я сама начала трястись, как Нира. До того момента, как в комнате не мигнул алый портал из столицы.

— Надеюсь, дело и правда срочное. Иначе его величество меня не поймет, — произнес ректор, появляясь в комнате. Развернулся к нам лицом.

Ему хватило несколько секунд, чтобы разобраться в ситуации. По крайней мере, в самом важном ее аспекте — студентке ВАКа ну очень плохо. К тому моменту настолько, что у нее изо рта пошла белая пена.

Происходящее после смешалось в одну пеструю кляксу. Неррс подхватил соседку на руки, активировал внутренний кристалл телепортации, рассчитанный на несколько человек — я успела запрыгнуть в портал в последнюю минуту. Вспышка, и мы оказались в лекарском крыле. Почти сразу Ниру облупили лекари.

— Она что-то принимала? — набросился на меня один из работников.

— Да. Какие-то запрещенные сборы.

Я полезла в карман, чтобы достать мешочек. Но стоило мне взять его в руки, как ректор тут же изъял его у меня, вцепившись взглядом в символ на мешке. Почти тут же мешочек перекочевал в руки лекарю и нам командным тоном сообщили, чтобы мы покинули помещение и не мешались под ногами.

Сама не помню как, но я оказалась в кабинете ректора. Вроде как с помощью портала, но нервозность достигла такого пика, что я очень смутно могла оценивать происходящие события.

— Эрна, давай по порядку, — устало протянул ректор, подходя к своему рабочему столу и заставляя его “выплюнуть” кружки и чайник.

— Она выживет? — невпопад спросила я. — Нира поправится?

— Скорее всего, — произнес Неррс. — Если бы у них не было образца сбора, который можно наскрести в мешочке, что ты принесла, шансы бы были ниже. А теперь к делу.

Я впервые за все это время посмотрела ему в глаза. Усталый взгляд, неглубокие синяки под глазами и проявившаяся щетина. Мужчина стоял у стола, сложив руки на груди. Ждал, что я начну говорить, но я не могла. Последние несколько часов были настолько напряженные, что сейчас я попросту была не в состоянии выдать и слова.

— Эрна, я жду, — строго произнес ректор. — Откуда у тебя эта дрянь?! И зачем ты начала принимать запрещенные вещества?! Я понимаю, твоя жизнь в последнее время совсем не сахар, но это не выход!

— Я… я не принимала! — возмутилась я, голос сорвался. — Просто… Я знала, что надо было сразу обратиться к лекарям, сперва посчитала, что мы сами справимся. Нира вела себя странно, но я и подумать не могла, что она прибегнет к… такому!

Запоздало ощутила, как по щекам текут горячие слезы, как кончики ногтей впиваются в ладони. Попыталась успокоиться, но стало еще хуже — с губ сорвался всхлип. Все, о чем я тогда могла думать — о Нире. Хоть бы она поправилась, хоть бы с ней все было хорошо…

Ректор сократил между нами расстояние за пару шагов. И опомниться не успела, как меня крепко обняли. Могла только ощутить легкий древесный аромат, исходящий от камзола мужчины. И руки, которые успокаивающе гладили по моей спине…

— Эрналия, пообещай, что ты никогда не возьмешься за эту дрянь… — прошептал он.

— Я и не… — вновь глухо всхлипнула.

— Тщ-щ-щ. Все в порядке будет с твоей подругой. Но да, следовало вызвать лекарей пораньше.

— Вы… вы же ее не исключите? — задала я совсем уж глупый вопрос. Да пусть исключают, если она при этом останется жива!

— Давай обсудим это позже? — тихо предложил он.

И я мысленно согласилась. Его слова о том, что с Нирой все будет в порядке, немного успокоили. Я нашла в себе силы, чтобы отстраниться. Выпутаться из этих объятий, ставших уж совсем неловкими.

— Спасибо, — пробормотала я. — И прошу прощения за эти эмоции.

— Все в порядке. — Дарен не стал настаивать, с легкостью освободил меня и прошел к столу. Разлил чай. Бросил туда какой-то мерцающий зеленым камушек. Пояснил: — Это успокаивающий артефакт. Он насыщает любую жидкость, в которую попадает, успокоительными чарами. Моя личная разработка.

Я кивнула. Без лишних вопросов сделала глоток. Сладковатый напиток горячей волной спустился в желудок.

— Эрна, как ты? — обеспокоенный голос Дарена. — Легче?

— Да, — уже спокойно ответила я, присаживаясь в отодвинутое Неррсом кресло. — Вы же видели символ?

— Да, — глухо ответила ректор, опираясь на стол. Он стоял буквально в полуторах метрах от меня, и это расстояние вдруг показалось мне непозволительно близким. — Эрна, хочешь знать, что именно происходит?

— Да, — ответила я. А могла бы иначе? Нет.

— Но перед этим я хочу услышать твой ответ.

Прямо сейчас?! Он что, издевается?.. Это даже как-то жестоко просить меня ответить на его ухаживания в такой ситуации.

— Господин ректор, серьезно?! Вы решили меня шантажировать? — возмутилась и уже хотела вскочить на ноги, чтобы покинуть кабинет, но Дарен слишком уж поспешно наклонился. Поставил свои руки на подлокотники, отрезая мне путь к выходу. Его лицо оказалось слишком близко, и я испуганно замерла.

— Эрналия Браунс, я говорю не про то, о чем ты подумала, — почти по слогам произнес он. — Впрочем, ты и так уже ответила. Я же спрашивал про последовательность всех действий, связанных с твоей соседкой по комнате.

Он медленно отстранился, буквально наслаждаясь моим смущением и смятением.

— Нира никогда не производила впечатление человека, который может использовать запрещенные сборы. Я склонна думать, что ее обманули, — начала я. — Вчера… когда я вернулась.

— Во сколько? — тут же спросил ректор, возвращаясь к своему предыдущему положению.

— Примерно к полуночи, — ответила я.

— Полуночи? — переспросил он, нахмурившись. — Если мне не изменяет память, порталом ты ушла куда как раньше.

Я тяжело вздохнула и начала с самого начала. С того самого момента, когда оказалась у входа в ВАК. Ректор слушал внимательно, не перебивал. Я же в свою очередь старалась рассказать обо всем максимально точно, избегая в своем повествовании лишь подробности диалога с Морэном. Не уверена, что эти вопросы вообще могут касаться Неррса-ректора.

— Хорошо, — после моего повествования резюмировал он.

Что именно “хорошо” я не знала. Как по мне, так хуже некуда.

— Теперь ваша очередь, господин ректор, — напомнила я, когда в кабинете восторжествовала гнетущая тишина.

— Хорошо, — эхом повторил он. — Я расскажу. Только ты пообещаешь мне, что дальше этого кабинета информация не выйдет.

Я оскорбленно кивнула. Уж что-что, а назвать меня сплетницей или треплом сложно.

— Мой прадед, Рануил Неррс, был очень талантливым артефактором. Настолько талантливым, что за некоторые изобретения его даже несколько раз лишали лицензии. В те времена власть переходила от одного рода к другому, а потому благосклонность к моему предку зависела лишь от того, кто в определенный момент сидел на троне. Карлус первый, и прадеда заключали под стражу, Римок третий — и он уже работает на благо короны. Впрочем, я уверен, ты и без меня хорошо знаешь все то, что происходило в те года, по общему курсу истории. Рануил Неррс мог изобретать по-настоящему уникальные, ни на что не похожие вещи, вот только многие из них были не такими уж безвредными для людей. Что уж говорить, в сферу его интересов могли попадать не только всякие бытовые всячины, но и мощное оружие. Последним и пользовались некоторые из наших правителей. Перед самой своей смертью мой прадед создал совершенно уникальную и вместе с тем универсальную вещь. Артефакт, способный высасывать магию из человека. Всю, без остатка. Более того, хранить ее в специальных резервных емкостях и наделять этой магией любого, в ком вообще есть резерв, вне зависимости от его размера. Согласись, на любой из войн такой артефакт тут же переломил ход сражения в сторону того, кто обладает подобной штукой. Вот только была проблема — если уж артефакт начал вытягивать магию, он вытянет и жизнь. В силу опыта Рануил пришел к мысли, что эту вещь, это изобретение ни в коем разе нельзя обнародовать. И раз уж уничтожить не получалось — только замедлить процесс перезарядки — то следует спрятать. И спрятать на самом видном месте, защитив особой формулой. Чтобы даже потомки не смогли вскрыть ключ.

Неррс замолчал, ненадолго отвлекаясь на чай.

— Потому основная ветка нашей семьи с тех самых пор взяла на себя долг хранить этот артефакт.

— Но как о нем узнали? — не утерпела я. — И как смогли взломать саму статую?

— Ну, ты сама посуди. Сейчас я рассказываю об этом тебе, кто-то из моей семьи мог рассказать кому-то другому. Любая информация, которой обладает больше одного, рано или поздно станет известна куда более широкому кругу лиц. И наша задача определить, кому именно. А что касается взломать… а черт его знает.

— Наша? — переспросила я, пытаясь переварить то, что на меня обрушилось.

Зачем кому-то могла понадобиться чужая магия? Если человек обладает резервом, то он же может создавать артефакты накопители. Вряд ли в этом есть какой-то другой смысл. Если только не…

Если только преступник не хочет усовершенствовать оружие. Изучив артефакт, то, как он работает, всегда можно создать нечто похожее. Десять, сотню, тысячу экземпляров при необходимости. Война всегда была в цене — что бы нам ни говорили на уроках истории и этики, экономика сообщает именно этот кровавый факт.

— Наша с Морэном, — ответил Неррс. — Хоть он и не относится к основной ветке нашего рода, согласился помочь. Зная всю ситуацию, зная его опыт в расследовании сложных преступлений, я не мог не настоять на его участии. Как бы он ни отнекивался.

— Как связан драфф с этим артефактом?

— Я могу лишь предположить. Судя по всему, следующим шагом преступника будет настроить артефакт на несколько человек сразу.

— На несколько человек?

— Полагаю, на тех людей, кто принимал эту запрещенную смесь. Она и будет маячком, на который настроится артефакт. Именно поэтому сама смесь и является возбудителем для магии.

— То есть… — мой голос звучал спокойно, хотя на самом деле от спокойствия не осталось и следа. — … мистер Х где-то на территории академии раскатает целую установку по усилению артефакта и настроит ее таким образом, чтобы высосать все магические силы, а заодно и жизнь каждого, кто принимал запрещенную смесь, которую этот таинственный мистер Х начал реализовывать заблаговременно. И это для того, чтобы хорошенько протестировать артефакт?

— Во-первых, это может оказаться и миссис Х. Во-вторых, не где-то, а, вероятно, в южном крыле.

В южном крыле. Мысль здравая, ведь довольно крупная часть академии закрыта от входа. Если, конечно, преподаватель не хочет найти укромное место, чтобы уединиться со студенткой.

— Откуда вы все это…

— Эрна, я с самой первой минуты отдавал отчет тому, насколько серьезна вся ситуация. Могло, конечно, показаться, что я с головой углубился в бумажную волокиту, но это не так. Мною был проведен целый ряд действий, чтобы обезвредить преступника. Вот только чтобы его схватить, мне очень нужно, чтобы он и не подозревал о том, что мы с Морэном разгадали его план.

— Хорошо, — напряженно произнесла я. — Тогда почему вы мне обо всем этом рассказываете? Если у вас все под контролем. Не считая, конечно, того факта, что по ВАКу распространяют тяжелые запрещенные сборы.

— Я хочу, чтобы ты уехала, — легко произнес он. — И зная о твоем врожденном любопытстве и желании докопаться до истины, где бы она ни была, я рассказываю о том, как обстоят дела на самом деле. Только для того, чтобы ты потом не совала свой хорошенький носик в опасные темные комнаты. Мы с Морэном контролируем ситуацию.

— Я же не дура, господин ректор. — Покачала головой. — И не стану лезть туда, где будет действительно опасно. Особенно, если два таких сильных и влиятельных мага взялись за решение вопроса.

— Вот и отлично. — Мне показалось, что ректор облегченно перевел дыхание. — В таком случае собирай вещи. Я отправлю тебя в поместье Роунвесских до тех пор, пока все не уляжется.

— А вот в этом я не вижу совершенно никакого смысла, — ответила я. — Если уж все студенты останутся в опасности, если что-то пойдет не так, то я не хочу беспардонно пользоваться вашим ко мне особенным отношением и бежать из академии.

— Кажется, ты только что говорила, что ты не дура, — сухо заметил ректор.

— Можете меня исключить. — Деланно равнодушно пожала плечами. — Только согласитесь, для этого потребуется достаточно веское основание. Вы же не хотите привлекать лишнего внимания прессы, а если журналисты узнают, что дочь Браунса исключили из ВАКа… Как думаете, они оставят это без внимания?

Сколько бы я ни старалась не читать желтую газету, до меня до сих пор доходили вести о том, как обсасывают косточки отца на страницах самых популярных бумажных изданий.

— Эрналия. — Ректор покачал головой. — Я не хочу рисковать твоей жизнью.

— А жизнями других студентов рисковать, значит, хотите? — от возмущения я даже вскочила на ноги. — Вам не кажется, что это несправедливо?

— Эрна, есть еще некоторые детали, из-за которых, как мне кажется, тебе действительно стоит покинуть ВАК на неопределенный срок, — мягко, как будто разговаривая с ребенком, произнес Неррс.

— Какие же? — Изогнула бровь.

— Сказать об этом, увы, я тоже не могу, — совершенно ровным тоном выдал Дарен.

И даже не смутился от моего прямого испытывающего взгляда.

— Вы издеваетесь? — деловито уточнила я, даже не рассчитывая ответ. — Понимаете вообще, как это звучит со стороны? Тебе, дорогая Эрналия, надо уехать из академии по причинам, которые я не могу назвать. Ну не глупость ли?

— Тебе не кажется, что я и без того сообщил достаточно? — вкрадчиво поинтересовался ректор.

— Это ваше “достаточно” не касалось меня, — поспорила я.

В этот момент ректору пришел вестник, что заставило его отвлечься от разговора со мной буквально на несколько секунд.

— Твоя подруга в порядке, — сообщил Неррс.

Я шумно выдохнула. С одной стороны, я испытала облегчение. С другой стороны, понимала, что Нира все еще находится в зоне риска. Если артефакт семейства Неррс можно настроить по маячкам, то соседка по комнате все еще может пострадать, став пешкой в чьи-то играх.

— Я полагаю, что и тебе стоит отдохнуть, — добавил ректор.

— Какой изящный способ уйти от разговора, — не удержалась от ехидного.

— Обычно я вообще не веду подобных разговоров со студентами.

Я почти физически ощутила, как меня щелкнули по носу. Какие бы там загадочные чувства и симпатии не испытывал Неррс в мою сторону, весьма неосмотрительно пользоваться этим настолько нагло. А лучше вообще не пользоваться, чтобы в какой-то момент мне не начали припоминать.

— Прошу прощения, господин ректор, я забылась, — сдержанно произнесла я, натягивая улыбку. — Могу ли я навестить подругу?

— Думаю, не раньше завтрашнего утра, — в тон мне ответил ректор.

Готова поспорить, он злился. На меня, мое непослушание или всю ситуацию — уж не знаю, наверняка причин ему хватало.

— В таком случае, последую вашему совету и отправлюсь отдыхать. Благодарю за то, что поделились со мной информацией и сообщили весть про студентку Эшли. Доброй ночи.

Не дожидаясь ответа, развернулась на каблуках и последовала к выходу. На душе, как говорится, кошки скребли. Я была в раздрае, и это было слишком сложно скрыть. Заметил, судя по всему, и ректор.

— Эрналия, — окликнул меня, когда я уже подошла к двери. Я замерла, не оборачиваясь. — Тебе понравился утренний букет?

— Красивый, — сдавленно ответила я и вышла из кабинета Неррса.

Чувствовала, что последний вопрос был задан лишь для того, чтобы навесить на меня недолгую формулу отслеживания. Если на меня кто-то нападет по пути, да даже просто заговорит — ректору станет об этому известно. Почувствовала, но спорить и сопротивляться не стала. В конце концов, я ведь действительно не дура. Правда ведь?

Оценила то, что он не стал меня провожать или пихать очередной кристалл телепортации. Оценила этот тихий жест громкой заботы, от него сердце болезненно сжалось.

* * *

Спорить с Эрналией бесполезно, это Дарен понял сразу. Сколько бы раз она ни была Браунс, от Роунвесских в ней все равно куда как больше. И это было настоящей проблемой.

Дарен Неррс решил уступить студентке это сражение, чтобы после одержать победу в целой войне. В нужный час он сделает все, чтобы Эрналия была как можно дальше от ВАКа. Чего бы ему это ни стоило.

Он понимал, что это действительно не слишком справедливо по отношению к другим, но все внутри него противилось рисковать еще и Эрналией. Он совершенно по-идиотски влюбился, и ничего не мог с этим поделать.

А артефакт следует изъять и перепрятать так, чтобы вообще никто не знал. В таком случае, эта тайна умрет вместе с Дареном, и потомкам не придется отдуваться за изобретения Рануила.

Когда за девушкой закрылась дверь, в кабинете стало слишком пусто — Неррс сразу ощутил эту тоскливую темную пустоту, выползающую из углов комнаты.

Проследив, чтобы Эрналия без приключений добралась до своей комнаты, Неррс вернулся к своим привычным делам. В надежде, что уже через неделю удастся поспать больше, чем пару часов.

Пять дней. У них осталось пять дней.