Глава 23

После чего я услышала тяжёлое дыхание, от которого волосы на затылке встали дыбом. Оно было настолько отчётливым, что улавливалось простым ухом. Сердце замерло в груди, и я, словно парализованная страхом, сжалась на сиденье телеги, инстинктивно прижимаясь к боку Итона.

Там, в той стороне, где было слышно это дыхание, ничего же не было кроме растительности! Но в следующее мгновение из небольшого леса, ломая кусты и сминая траву, выскочил огромный медведь! Его массивная туша, покрытая толстой серой шкурой, казалась неповоротливой, но двигался он с удивительной скоростью.

«Боже! — взмолилась я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Да когда это всё кончится! Мне хватило и одной встречи с диким зверем!» Мои мысли метались в голове, словно испуганные птицы.

Бросив быстрый взгляд на висящий на поясе Дага кинжал, я не успела ничего предпринять. Мужчины, не сговариваясь, мгновенно встали в защитный полукруг у телеги. Их мечи сверкнули в лучах солнца, отражая металлический блеск.

Они были готовы отбивать атаку, как вдруг в воздухе раздался оглушительный свист крыльев — это мой пернатый агент - Джон, словно опытный воин, стремительно взмыл в небо!

Гусь описал идеальную дугу над головой медведя, его крылья рассекали воздух с такой силой, что поднимали вихрь пыли, закручивая её в смерч. Достигнув наивысшей точки и расправив крылья, он, будто опытный снайпер, устремился вниз, целясь прямо в незащищённую макушку зверя.

Клюв птицы, острый как кинжал, метко попал в макушку медведя, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Но гусь не дал хищнику опомниться — кружась в воздухе, он наносил точные удары, выбирая самые уязвимые места на теле зверя.

Его красные глаза пылали яростью, а боевой гогот эхом разносился по округе, наполняя воздух тревогой. Медведь, ослеплённый и дезориентированный, начал метаться из стороны в сторону, пытаясь сбить назойливую птицу. Но гусь был проворнее — словно танцуя в воздухе, он уворачивался от мощных лап зверя, продолжая свою дерзкую атаку.

Когда медведь, окончательно выведенный из себя, встал на задние лапы, готовясь к решающей атаке, гусь совершил свой главный манёвр. Резко спикировав, он вцепился в нос зверя, заставляя того отступить. При этом слюна так и летела из пасти медведя, создавая жуткое зрелище!

В этот момент Эйдан, слегка повернув голову в сторону Варта, что-то указал тому глазами. Глава стражи, поняв все без слов, вместе с подчинёнными, подстегнув своего коня, устремился в сторону дерущихся зверей.

Пока медведь был занят схваткой с пернатым противником, воины стали окружать его. В этот момент гусь, словно довольный собой актёр после успешного представления, гордо взмахнул крыльями и, отпустив медведя, взлетел в небо, оставляя за собой шлейф из перьев и триумфа.

Заметив воинов и фыркнув, медведь встал на задние лапы и стал рычать, мотая из стороны в сторону головой. С его клыков стекала слюна, и казалось, что он болен бешенством. Ну или у него в родне был представитель сенбернаров!

— Отогнать! — послышался резкий крик Эйдана, разрезающий напряжённую тишину. — Не убивать!

— Что? — неверяще спросила я у сжавшегося и побледневшего Итона.

Тот, переведя взгляд на меня, уже хотел что-то сказать, но раздался снова страшный рёв зверя, отчего мне пришлось зажать руками уши, пытаясь заглушить этот ужасный звук.

Боевые кони, подчиняемые умелым управлением ног всадников, сейчас стали наступать на стоящего медведя. Взревев и вскинув морду к небу, в сторону все еще летающего гуся, медведь, грузно опустившись, лишь головой помотал и стал отступать.

— Вот так, хороший мишка, — приговаривал Даг, не сводя со зверя взгляда. — Ты у нас, итак, под странной магией сейчас. Но ничего, найдем этого «умельца» и ноги ему поотрываем. Это же нужно, разбудить духа леса и вывести его в нашу сторону!

На такие слова Дага, гордо парящий в небе гусь испуганно гоготнул и резко спикировал ко мне на сиденье. Никто из мужчин на это не обратил внимание, а я быстро прижала птицу к себе. Чувствуя под своей ладонью быстрые удары сердца агента.

Фыркая и порыкивая, медведь, все еще не торопясь отходить, очень медленно двигался от телеги.

— Даг, — тихо произнес Эйдан. — Насколько он одурманен?

— Если чисто навскидку, то на него неизвестная магия подействовала словно рогатка. Разбудила, спугнула вывела на ярость, но теперь он в нерешительности. Даже не знаю, сможет ли он уснуть сейчас.

— Простите! — вмешалась я в их разговор. — А что, если и ему спеть ту песнь? Ну которую вы пели той клыкастой кошке, Даг? Как ее там звали…

— Смилод, — не отрываясь от медведя, произнес третий из стражи — Стион. — Но, скорее всего, песня в исполнении Дага сейчас не подействует. Тут нужно что-то посильней, чем песнь воинов.

В это время Эйдан, быстро бросив в мою сторону взгляд, только перехватил покрепче меч и произнес:

— Анна-Луиза, хватит! Просто доверь все сделать нам, не спрашивая ничего! А лучше, просто сиди молча!

Вот сказал такие слова, как несмышлёного ребенка отчитал! Да он же сам еще совсем недавно в постели от слабости валялся, а сейчас строит из себя героя, моего защитника!

«Так! Все! Я, конечно, не помню песню, которую пел Даг… Но у меня просто все в душе бурлит, так спеть охота! Даже невзирая на обидные слова Эйдана!», — негодуя и бурля внутри, я прочистила горло и стала тихо напевать.

Мой голос сначала звучал тихо, словно шёпот ветра в листве. Но с каждым словом он становился увереннее, наполняясь силой и теплом. Я пела старую колыбельную, которую пела когда-то мне бабушка.

Я закрыла глаза, и передо мной возник образ бабушкиного дома. Вот свет луны проникал сквозь тонкие занавески, а её руки, тёплые и нежные, похлопывали меня по спине через лоскутное одеяло.

Моя мелодия лилась свободно, словно река, огибающая камни, и в ней я сама почему-то слышала отголоски древних заклинаний.

Сейчас мужчины видели перед собой беззащитно сидящую в телеге молодую женщину, которая с закрытыми глазами напевала песню, а в воздухе появлялась лёгкая мерцающая дымка. В это время женское пение стало эхом разноситься по лесу. Медведь, словно заворожённый, остановился, прислушиваясь к мелодии. Его рычание сменилось тихим урчанием, а затем и вовсе стихло.

Все еще продолжая напевать, я почувствовала, как Итон берет мою ладонь в свою и слегка сжимает.

Приоткрыв глаза, я увидела, что медведя уже нет. А мужчины смотрели в ту сторону, куда ушел медведь. Я сама не верила, что у меня получилось с помощью песни убедить медведя уйти — но это факт. В воздухе ещё витали последние ноты колыбельной, а мерцающая дымка медленно рассеивалась, оставляя после себя лёгкий аромат лесных трав.

Как только последние отклики песни пропали, Эйдан посмотрел на меня взглядом, полным недоверия. На что я лишь улыбнулась и произнесла:

— Не составите нам компанию в поездке до Коги, лорд Эйдан? А то вдруг мы встретим на пути ещё какого зверя?

В это время гусь, прижатый к моему боку, согласно гоготнул.