Глава 23

Худший Новый год. У детей свои планы поход в ночной клуб с друзьями. Им не до меня.

Маша выяснила, что Серёжа ей не изменял. По крайней мере до свадьбы. А пропадал он у своего ребёнка. Девушка – подруга из институте, которую он любил, оказалось, растила ребёнка в тайне от него.

Что было с подругой – не передать. Она всегда была её соперницей. И родила девочку, а у Маши и Серёжи никак не получалось забеременеть.

А ещё Маша утверждала, что Сергей всегда любил ту, и закрутил с ней назло бывшей.

Маша сбежала к родителям. Сказав мне перед отъездом, что лучше бы он изменил с кем угодно, она бы простила, как это сделал Миша. но только не с ней.

Не посвятила подругу в подробности, что наша ситуация хуже. Что предположительно Миша не только изменил в браке, но и Ольга ждёт от него ребёнка.

Я решила ждать, когда родится ребёнок Ольги, и уже тогда решать дело с разводом или примирением.

Миши не было в стране, на телефонные звонки он редко отвечал.

Утром тридцать первого декабря курьер принес подарок дорогое колье в восточном стиле. И записку.

«С Новым годом, любимая!»

Не дождавшись боя курантов, завалилась спать.

Перед сном пронеслась мысль, что есть такая примета: как проводишь праздник – таким будет весь год. Надеюсь это миф, не хочу прожить в одиночестве целый год.

Мне уже опостылело быть без него. Всё время.

С Мишей так и не удаётся поговорить лично. Он рассказывает, что арабы просто звери. Работают без передышки, как роботы, прерываясь лишь на молитвы, и от него тоже требуют впахивать за троих. Что пообщаться с ним мы можем на курорте.

Ах, да! Конечно. Как мы это сделаем, когда останемся в одной спальне. Боюсь, до разговоров снова не дойдёт. Судя по тому, что было в доме у дочери, мой муж жутко оголодал.

Значит ли это, что у него никого нет?

С салоном дело сдвинулось с мёртвой точки. Ко мне обратилась очень толковый бизнес-менеджер. Альбина – шикарная брюнетка с деловой хваткой акулы.

Она предполагает, что это был заказ. Те контрафактный цветы отдали на экспертизу. Одна коробка цветов вообще неизвестного происхождения. Явно не наша. В накладных её нет. Ищем предателя в своих рядах.

У Альбины уже появился план по восстановлению репутации. Мощная рекламная компания.

Девушка связалась с токовым адвокатом и удалось договориться с Ликой Лайт. Она выпустила видео о том, что это были происки завистников блогеров, и принесла извинения моему салону цветов. Даже порекомендовала его. И на следующий день клиенты стали возвращаться к нам.

Вот только остался один вопрос. Чьих это рук дело? Кому я перешла дорогу. Вспомнилась встреча с Лешей и его угрозы. Он что-то говорил, о том что из-за границы приезжает один контрафакт. Может это его месть? Больше у меня, вроде, нет врагов, заинтересованных в крахе бизнеса.

Настал час икс. Поездка на курорт.

Со Светланой и Тимуром Альбертовичем – мы встретились в аэропорту. Позже подъехали наши дети.

Смотрела с умилением, как они целуются, обнимаются. Первая любовь – какая же она прекрасная и чистая. Надеюсь мою дочь минуют те же испытание, что выдались на мою долю.

– Готова, родная? – на плечи легла рука Миши.

Это будет ещё то испытание. В самолёте он прикрыл меня пледом и нежно поцеловал.

– Даже не думай, что ты снова всё переведешь в горизонтальную плоскость. Надеешься залезть в мои трусики под пледом? И я снова буду делать вид, что между нами нет проблем?

– Нет. Не буду. Проблемы есть, но они решаемые. Вопрос доверия. Ты мне веришь, Лëсь? – потупила взгляд. Сама себе не могу ответить на этот вопрос.

В какой-то момент безоговорочно, а потом снова прокрадываются сомнения.

– Я вообще ничего «такого» делать не буду. Обещаю вести себя прилично. Сама не устоишь.

Ревностным взглядом проводила стюардессу. Та поставила обед на столики и спросила не желаете ли ещё чего-нибудь. Почему-то обращаясь именно к Мише и лучезарно улыбалась.

– Не желаете? – скривилась, и повернулась к окну. – В туалет зазывала при живой то жене.

– Ревнуешь?

– Боже упаси! – подняла ладони вверх.

Это жуткое чувство помощнее ревности. Ему нет определения в словаре.

– И вот мне интересно. Сколько ты раз мотался туда-сюда в Москву и обратно? И сколько раз тебе предлагали подобное?

– Постоянно. Но обычно это пассажирки, летящие на курорт и жаждущих новых впечатлений.

– Ты охренел, Миш?

– Ну вот, – чмокнул меня в нос. – А говоришь всё равно. А в туалет я всё же схожу. Завела ты меня с этими предложениями ласк под пледом.

– Я не предлагала! И ты серьёзно? Пойдёшь? С ней?

– Один. Но если хочешь, присоединяйся. Я буду тебя ждать. Только недолго.

Он о сейчас или вообще?

Перед уходом Миша прошептал мне на ухо, как бы ласкал мою горячую дырочку, как бы зажал рот поцелуем. Потом, чтобы я кричала кончая от его пальцев. Как ласкала бы его изнывающий под другим пледом член. И мы бы были очень осторожными, чтобы нас не застукали.

Он ушёл, а я ерзала на сидении, иногда поглядывая в сторону туалета.

Я всерьёз думаю, чтобы заняться с Мишей сексом в туалете? Что за чушь! Я же взрослая женщина.

Если переспать, то хотя бы не здесь.

Тряхнула головой. Нельзя. Пойти сейчас это значит довериться ему на все сто процентов, а я уже так не могу. Грёбаный червячок сомнения точит изнутри, отравляет ядом недоверия. И вот это: а вдруг всё же было, и потом окажется, что ребёнок его. Я не смогу снова пережить предательство. Пообещала себе, что выстою от его напора. Продержусь. Сексом проблему не решить, я уверена что он будет одним из лучших, что были между нами. Столько недель воздержания у нас никогда не было.

Вернулся он злой как черт. Кинул телефон на стол и заказал виски.

– Что никто не пришёл?

– Я тебя ждал. Я верный! А вот ты?

– Прости, что? – не верила своим ушам. Миша меня в чём-то обвиняет?

– Ладно. Сейчас даже речь не о Лёше. Его ты отшила. А вот что ты делала в закрытом клубе Игнатьева? Кроме вас и сотрудников там никого не было. Спала с ним? – рыкнул, опрокидывая стакан виски. – Почему ты такая стойкая? Уж не потому ли, что спускаешь пар с другим, пока я всё ещё на что-то надеюсь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты с ума сошёл? Я пришла, чтобы мне вернули потерянный накануне телефон. Я не знала, что возвращать мне его будет именно хозяин клуба.

– Да? А то что он передавал вам накануне через официанта бутылку дорогущего шампанского? Звал к себе в Вип кабинку? Что ты вообще забыла в клубе Игнатьева? Отомстить мне решила с моим конкурентом? А тот и рад радехонек. Все локти себе искусал, когда узнал, что в бизнесе ему теперь до меня, и моего проекта в Дубае как до Луны. Так решил мою женщину увести, – фраза: «его женщина» – разлилась самодовольством.

– Я с Машей была! Мы отмечали второе рождение салона. Клиенты вернулись, их стало намного больше после рекламы этой блогерши. Я даже не знала чей это клуб. Погоди, – осенило меня. – Ты что приставил кого-то следить за мной?

– ДА! Я не могу спокойно работать за тысячи километров от тебя и думать, что в этот самый момент, кто-то трахает мою жену, – его глаза полыхнули.

– И ТЫ мне говоришь о доверии? Я то за тобой не следила. И знать не знаю, чем ты занимаешься. Может из твоего номера бабы не вылезают.

– Прекрати, Лëсь. Я уже руку стёр в кровь, дрочил думая о тебе. А ты? Признавайся. Ласкала себя под одеялом, думая обо мне? – промурчал, склонился, практически касаясь носом волос. Отвернулась к окну. – Ласкала. – утвердительно закончил.

Повернулась и чуть не соприкоснулись с Мишиными губами.

– Моя девочка скучала по нему?

Он сжал выделяющийся через плед бугор. Во рту вмиг пересохло от жажды. Рядом с ним я превращаюсь в озабоченную самку. Что он делает?

– Миша, ты же знаешь. Этим не решить нашу проблему. Между нами утрачено самое важное. Доверие. Я знаю, что ты меня любишь, хочешь. Как и я. Но уже ни ты, ни я не доверяем друг другу.

– Я доверяю.

– Тогда что это за слежка?

– Прости. Но я уже с ума схожу, – Миша потер лицо руками. – Скажи, что мне сделать, чтобы всё было как раньше? Чтобы мы были вместе?

– По щелчку ничего не восстановить.

***

На отдыхе всё было просто прекрасно. Как в былые времена мы гонялись по трассе на перегонки. Денис помогал Олесе осваивать сноуборд на другой трассе. А мы старичками отдельно.

Я всё же отвыкла от катания на лыжах. Потеряла управление, чуть не врезалась в Светлану. Миша вовремя сориентировался, поймал за талию.

Лыжи с палками в сторону. Мы всё же упали. Но я на мужа.

– Ты как? – сдула налипшую прядку. Рассмеялась.

– Ну у тебя и реакция. Я уже думала мы с будущей кумой вернёмся в гипсе. А я тут стараюсь понравиться предполагаемым родственникам.

– Не волнуйся, – тепло ответил он, поднимая меня на ноги. – Ты уже всех очаровала.

Домик оказался просто чудесным. Купольное огромное здание из стекла, из окон открывался действительно потрясающий вид на снежные горы, расчищенной дорогу освещают развешанные фонарики.

Мы сидели возле камина с кружкой глинтвейна. Уже изрядно навеселе.

Дети разошлись по разным комнатам под дружным командованием строгих папочек. Артур и Миша ещё так руки друг другу пожали. Спелись.

Мы же со Светой посмеялись, что стоит лишь надзирателям уснуть, как все запреты будут нарушены. Влюбленных всегда, как магнитом притягивает друг к другу.

Я согрелась в объятьях мужа. Мне давно так не было хорошо и легко. Светлана травила байки о школьных походах. Тимур о своей лихой молодости, как они сплавлялись по реке. Взял с нас слово, что однажды сделаем это вместе.

Мышцы лица уже болят от смеха. Часто получала поцелуй от мужа и нежный взгляд. Целовал быстро, куда придётся, я уже не сопротивлялась. Пусть целует. Мне нравится.

Алкоголь так повлиял что ли. Но я совсем не думала о прошлом, будущем, жила этим восхитительным моментом.

Интересный собеседник этот Тимур, анекдоты пошлые рассказывает. Жена его по перевести одёргивала и пихала в бок, учительница всё же, должна держать марку, а потом так же как я хохотала.

Выглядит кум (как я его под пьяную лавочку стала называть) просто отлично, почти как мой Миша. И вообще рубаха парень. Так и не скажешь, что депутат Госдумы.

Нам обычно попадались пафосные зазнайки. Повернутые на почесушках своего ЧСВ. И одни разговоры: у кого часы круче, кто с кем спал, на каком самом крутом курорте отдыхал. Яхты, самолёты пароходы. Жены и любовницы о том, сколько частей своего тела перекроили. Скучные люди.

И Светлану я уже зову Светиком. Не знаю, что там дети решат со свадьбой, но с ними мы определённо станем друзьями.

Как оказалось, друзей у нас, толком и нет. Разве что Машка с Серёжей, да и те не знаю, помирятся или нет. Вернётся ли Маша от родителей.

За окном темнота. Я уже периодами клюю носом и тру глаза.

– Извините, пойду отнесу свою ненаглядную, а то на коленях у меня заснёт.

Миша подхватил меня на руки и понёс к нашей комнате. По дороге встретили крадущегося к комнате Олеси Дениса.

– Иди к себе! – дуэтом гаркнули на него отцы-заступники. А я хихикнула и провела пальцами по лицу Миши.

– А ты что против, чтобы я спала на твоих коленях?

– Ты знаешь, что нет. Но предпочитаю, чтобы ты стояла на своих.

Опять это глупое хихиканье.

– Я бы с удовольствием. Тем более я так часто мечтала, что делаю это с тобой, как беру его в ротик.

Охренеть как мне повезло. Какой он красивый, с ума сойти можно. А его губы просто супер, очертила их. Миша прикусил палец и ускорил шаг, практически взлетая по лестнице на второй этаж.

– Куда ты так бежишь?

– Выполнять то, что ты мне сейчас пообещала.

– Боюсь, ноги меня не удержат. Сколько я выпила? – зарылась пальцами в волосы.

– Много. Мы позже наверстаем.

– Сосать не пересосать мне да?

– Да, – чмокнул в губы.

– Ой, что я несу?

– Ничего. Мне нравится ход твоих мыслей. А мой член сейчас бьётся в штанах от восторга.

– Это всё Тимур и его тле…. Тре... Тлетворное влияние. Во!

– Ох, – бухнулась о матрас спиной. Всё так кружится. Мишиными стараниями с меня молниеносно слетали джинсы, белые мягкие носочки. А потом и тёплая кофта с лифчиком.

– Ммм, – попыталась приподняться и полюбоваться, как эротично Миша снимает футболку. – Мы будем всё же трахаться?

– А ты сомневалась?

– В тебе? Никогда! Скорее в себе. Знаешь, эта Оля вогнала меня в жутки комплексы. Своими огромными сиськами, подтянутой жопой. У меня уже никогда такой не будет.

– Тсс. Не будем о ней. Пожалуйста. Ты идеальна, Лëсь. А твои сиськи просто моя влажная мечта. Все эти дни. Всю жизнь.

– Ты не прав. Помнишь как они стояли в мои двадцать?

– И сейчас стоят, – он с больным взглядом сосредоточился на стоячем соске, мял их, пощипывал.

– Не так!

Миша с мычанием припал к соску и я простонала, откидываясь головой назад.

– Тише маленькая, – спускался поцелуями вниз. – Мы не одни в доме.

– Ты прав! – пошлепала себя по губам. – Это всё глинтвейн! Вроде пьётся легко, а как же голову кружит. А почему ты такой трезвый? – приподнялась на локтях.

– Я же мужчина.

– О, да! Мой мужчина.

– Твой, – поцеловал меня через белые хлопковые трусики. Мокрые насквозь.

– Тпру! Миша, стой! – сдвинула колени вместе.

Вспомнился анекдот, который рассказывал Тимур о пьяной женщине и её больных раздвигающихся ногах.

– Только не говори, что не дашь. Я подохну, Лен. Серьёзно.

– Да дам конечно. Попробовал ты в моём состоянии не взять. Только не так! Я давно депиляцию не делала. Мой мастер заболел, а потом проблемы с салоном. Я домой приходила поздно вечером. Да и не для кого было стараться. Думала позже займусь этой заросшей лужайкой. – он засмеялся, раздвигая ноги. – У меня там такие джунгли. Мамочки! Стыдно сказать, не то что показывать.

– Не напугала, – стаскивал с меня трусы. – Знаешь, как часто мне снился эротический сон, в котором я вылизывал тебе. Жуткий кошмар. Особенно, когда утром просыпаешься, шаришь по кровати, чтобы повторить это в реальности, а тебя нет. А потом поход в ванну… И всё не то.

– Бедные твои ладошки.

Он поцелуями по внутренней стороне бедра пробирался всё ниже, к эпицентру возгорания. И с глухим стоном припал, слизывая, вгоняя язык и чередуя его с пальцами.

– О, Да! Миша. Лижи сильнее. Твоя девочка так соскучилась по этому шаловливому язычку.

Бесстыже стонала я, зарываясь пальцами в волосы, надавливая на голову, двигая бёдрами ему навстречу.

– Тише, Лëсь. Ну я же просил!

– Прости. Ты можешь заткнуть мне рот кое-чем.

– Позже. Не отвлекайся. Это только прелюдия. Я буду трахать тебя всю ночь. Не одна, – провёл языком по клитору и в животе скрутило ещё больше спираль, – моя сладкая дырочка не останется не удовлетворенной.

Шептал ошалело. Кажется, не такой уж он и трезвый.

Мне всё же пришлось заткнуть себе рот, правда подушкой. Потому что молчать было невыносимо.

И когда я уже думала, что сдохну от вожделения меня накрыло волной оргазма. Одной, второй. Трясло так, что я подумала душонка сейчас выскочит.

– Охренеть! Что это было? Это твой лучший куни, – откинула подушку в сторону и встала на локти. Миша схватил футболку и провел по члену рукой, тяжело выдыхал.

– Это что? Ты кончил вылизывая меня?

– Я готов был сделать это, когда увидел грудь.

– Так это ты ещё долго продержался, – облизнула губы, рассматривая мужскую мощь, которая и не собиралась падать.

Захотелось провести языком, изучая каждую венку, почувствовать его вкус.

– Хочу его, – попыталась встать, но голова закружилась и я упала на подушку.

– Утром, – пообещал он, целуя, водя языком по соску.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь ласками рук, жадных губ, уплывая в далёкие дали.

– Лен. Не спи! Мы ещё не закончили, – тряхнул меня Миша. Угукнула, не открывая глаз. И вырубилась.

***

Просыпалась я с тяжёлой головой. Простонала, села на кровати.

Зачем было так пить? Что вчера было?

К своему стыду я всё вспомнила. И про заросшую лужайку, и про то как кричала, как резанная.

– Мамочки, – там же кумовья, дети. – Стыд то какой.

– Доброе утро, любимая, – муж целовал меня в спину и был бодр и свеж. Без угрызений совести. – Как насчёт утреннего минетика?

– Омлетика! – прикрываясь стянутым с Миши одеялом, пыталась влезть в джинсы и не уронить прикрытие на пол. И отворачивалась от стоячего колом члена.

Никогда больше! Ни за что не сдамся.

Ага! Как же. Ноль сопротивления. Мук совести, нерешённых проблем и неразрушенных между нами барьеров недоверия и подозрений. Отдавалась, как будто так и надо!

– Лëсь, мы же уже вчера всё решили.

– Ничего мы не решили! Всё по-прежнему! Ты просто опоил меня и воспользовался моим невменяемым состоянием.

– Уж кто бы говорил, – он встал и стал так же наспех одеваться. – Это ты оставила меня со стояком и заснула, получив свое. Уснула, когда я хотел в тебя войти. Кто вообще так делает? Всю ночь не спал, ждал твоего пробуждения, и тут снова здорово! Значит секса не будет?

– Нет конечно!

– Отлично!

Пнул мой носок, тот пролетел и спикировал между мной и им.

– Заебала уже со своими тараканами! Плевать мне на твои комплексы и неуверенность в себе. Покажись врачу. Психиатру! Хочешь, прямо сейчас найду тебе самого лучшего?

Ошеломлена поведением мужа? Не то слово! Миша никогда на меня так не кричал.

– Это я то псих? Ты орешь на меня, как сумасшедший!

– Потому что люблю тебя! Дура! – взвыл, потер в области груди, метался взглядом по комнате, не на чем не концентрируясь. – Не могу уже в этой разлуке жить, ждать когда ты мне поверишь. Только мне покажется, что наконец-то, всё вернулось, как тебе стукнет что-то в башку, как тогда в Дубае, как сейчас. Ты меня как пса на верёвочке, то поманишь, то отпустишь. Надоело, черт возьми! Я ведь не железный. Так хочется, иногда, послать тебя к чёрту. Ебись ты со своими насекомыми как хочешь. Найти себе нормальную бабу, которая будет МНЕ доверять, а не какой-то прошмандовке, бывшим друзьям, окружению. Не трахал я эту нимфоманку! Понимаешь? Не-тра-хал! Хотел. Не спорю! Но это было минутное помутнение. Я уже сто раз себя проклял за это. Порой уж думал, лучше бы сделал, чем извиняться и просить прощения за то, чего и не было! Унижаться, ползать перед тобой на коленях. И ждать-ждать! А потом вижу тебя и это как проклятье! В груди ноет, и меня снова тянет к тебе. И вновь покорный пёс у твоих ног. Понимаю, что просто сдохну без тебя! Никто мне тебя не заменит. Идиотка ты тупая!

Всю его исповедь я кусала щеку изнутри, пытаясь сдержать слезы. И понимала, что он прав. Дело во мне.

А на последних словах просто срубило наповал. Плюхнулась на кровать и закрыла лицо руками истерически взвыла.

Пыталась, унять слезы, но как будто плотину прорвало.

– Эй, маленькая моя, – Миша встал между моих ног на коленях, отнял руки от лица. – Ну ты чего?

– Уууу, – попыталась прикрыться руками. Не дал. Целовал в веки, щеки, стирал слезы губами.

– Прости меня, Лëсечка моя. Я дурак, не ты! Я идиот. Я буду ждать, сколько надо. Только не плачь. Душу же мне рвешь на куски. Маленькая моя, любимая. Сладкая девочка. Самая красивая на всём свете. Мой нежный цветочек. Успокойся. Извини. Психанул. Самому к врачу надо показаться. Мне дни без тебя вечностью кажутся. Я и свалил на другой конец света, чтобы не таскаться за тобой как пёс побитый. Ведь знаю, будь ты рядом, в одном городе, стране, пороги обивать буду. Дела заброшу. А там всё равно, только о тебе думаю. Кляну себя, что придурок конченый, связался с этим проектом и теперь даже под твоим окном дежурить не смогу. Хоть издалека на тебя посмотреть. Не по фото отчётам охранников.

Я судорожно всхлипнула и посмотрела на него мутным взглядом.

– Так любишь да?

– Люблю. Буду ждать. Не буду больше торопить.

– Миш, я… – согласна? Верю?

Не знаю.

Сейчас, когда он рядом – да. А когда остаюсь один на один со своими мыслями – проклятый червь точит и точит.

А вдруг Ольга сделает тест ДНК, и окажется, что она права? Как потом вновь его отдирать от себя? Снова с мясом и кусками плоти?

– Я… Спасибо, Миш.

Он поцеловал меня в лоб, прикрыв глаза.

– Дурочка моя.

– Снова обзываться будешь.

– Не буду. Я любя же. Так чем займёмся?

– Сейчас.

Отвлеклась на звук телефонного звонка. Миша, положил голову на мои колени.

– Да Рит, – ворошила его длинные волосы, у корней выцветших на солнышке. – Что ты говоришь? – он поднял голову.

– Что?

– В салон кто-то залез. Вынесли всю кассу, документацию.

– А сигнализация?

– Отключили. Мне нужно возвращаться в Москву.

– Сейчас?

– Да. Полиция требует, чтобы приехала хозяйка.

– Я с тобой, – сказал, попутно набирая номер друга, начальника полиции.