Глава 39

Фло посмотрела на руки сестры. Обветренные, в мозолях и царапинах, они нервно мяли веточку мяты. Ей вдруг до слез стало жалко Роуз.

— Зачем ты искала меня, Роззи? — Флоренс устыдилась, что ведет себя, как полицейский на допросе, поэтому назвала сестру детским именем. Она взяла ее за руку, чтобы Роуз успокоилась.

— Я обнаружила в зимнем саду кое–что странное, — понизив голос до шепота, сообщила старшая сестра.

Фло насторожилась. Только после того, как там покопались Гуго и Уве и ничего не нашли, она немного успокоилась. И вот снова.

— Что там?

— Я должна тебе показать, иначе не поймешь.

Сестра первая пошла к выходу, Фло за ней. Переступая порог хозяйского дома, она оглянулась, ища кого–нибудь из слуг, кто запомнит, что она ушла с Роуз, но холл был пустым. Пусть Флоренс расчувствовалась, вспомнив себя и старшую сестру детьми, но она знала, что должна быть осторожна.

Когда шли по аллеям усадьбы, она тоже вертела головой. Уже даже решила соврать, что что–то забыла, но, увидев Маркуса, успокоилась. Он задумчиво бродил по аллеям, останавливаясь возле кустов, чтобы понюхать цветы. Вечерело. После недавнего дождя пахло свежестью и чистотой.

Вдали сверкала стеклами, отражая заходящее солнце, оранжерея.

— Маркус, пойдем с нами! — Фло помахала ему рукой и тут же обернулась к Роуз, следя за ее реакцией. — Ничего, что он пойдет с нами?

Вот до чего довело ее недоверие к родному человеку.

— Ничего, — откликнулась сестра. — Даже лучше, если с нами будет мужчина.

Маркус догнал их. Его щеки покрыл румянец, когда он посмотрел на Роуз. В отличие от Фло, она была небольшого роста. Беременность сделала ее более круглой, светящейся изнутри, хотя живота еще не было видно.

— Куда мы идем? — весело спросил он.

— В зимний сад. Роуз нашла в нем нечто странное.

— Ого! Еще ни разу не был там.

Чем ближе они подходили, тем больше строение с арочной стеклянной крышей казалось драгоценным камнем, в чьи грани смотрелось солнце.

Флоренс думала, они зайдут внутрь, но Роуз повела их вдоль оранжереи. Она упиралась дальним концом в кирпичную стену, защищающую усадьбу с севера.

— Все, пришли, — сказала Роуз, повернувшись к строению лицом. — Ничего не замечаете?

Маркус и Фло уставились на стеклянные окна. Искали трещины или сколы, но никаких изъянов не обнаружили.

— Что не так? — первым сдался Маркус.

— Меня взволновали слова полковника, что в саду что–то изменилось. Что–то, что не бросается в глаза. Я все время думала об этом, но ответа не находила. Тогда я решила осмотреть оранжерею снаружи. Но и здесь не к чему было придраться. Идя назад, я, сама не зная зачем, начала считать шаги. Ради интереса посчитала и внутри.

— И что? — выдохнул Маркус, поторапливая с ответом.

— Снаружи оранжерея оказалось длиннее на целых десять шагов.

— Толщину стен учла? — живо поинтересовался он.

— Учла.

— Десять шагов — это немало, — он уткнулся носом в стекло и загородился от солнца ладонями. — Ничего не видно. Окна давно не мыли.

— У меня до них руки еще не дошли, — смутившись, пролепетала Роуз. Они с сестрой тоже прижались к грязным стеклам, пытаясь рассмотреть, что прячется за ними.

— Вам не кажется, что здесь ничего не растет? — перешел на шепот изобретатель. — Кругом за окнами видны растения, а тут пусто.

— Думаешь, кто–то укоротил оранжерею? — Фло покосилась на Маркуса.

— Стена из вьюнов. Вот что удивило полковника, — Роуз распрямилась. — Кто–то передвинул ее ближе к бочкам с дождевой водой.

— Сделал тайную комнату? — Маркус прищурил глаза.

— Я осмотрела всю стену. В ней нет дверей, — уверенно возразила Роуз.

— Зачем замуровывать часть оранжереи? — Флоренс посмотрела на сестру, потом на изобретателя.

— Очевидно, чтобы что–то спрятать, — он провел рукой по металлической раме.

— Окна открываются только изнутри, — подсказала Роуз.

— А если разбить? — Маркус наклонился и, подобрав булыжник, взвесил его в руке.

— Может, сначала спросим разрешение у миссис Кэррот? Или у полковника? — Флоренс оглянулась на господский дом. Как бы не влетело. И так сестру из милости взяли на работу.

— Разве мы сами не справимся? — удивился Маркус. — Вдруг там ничего нет, только зря народ потревожим.

— Не тяни уже, бей, — попросила Роуз. Фло не успела возразить. Маркус саданул по стеклу камнем. Оно разлетелось брызгами. Женщины только и успели отскочить, чтобы не посекло.

Вытащив торчащие осколки, Маркус сунул нос в открывшуюся брешь.

— Пусто, — сообщил он, не оборачиваясь. — Но зачем замуровывать пустоту?

Чтобы найти ответ, он полез в окно. Коротко вскрикнул, когда куда–то провалился. Женщины встали на цыпочки, но ничего толком не разглядели. Из темноты доносились тихие ругательства — свидетельствовало того, что Маркус жив. Вскоре появился он сам, но с лицом белее мела.

— Здесь кто–то похоронен, — произнес он заплетающимся языком. — И не так давно. Зовите миссис Кэррот. Пусть пошлет за полицией.

— Мамочки, — всхлипнула Роуз, зажимая рот ладонями.

— Мне надо помыться, а одежду сжечь, — пробормотал Маркус, подтягиваясь, чтобы выбраться наружу.

Изнутри пахнуло потревоженным тленом. Роуз затошнило, и она побежала к кустам. Фло прижала руку к груди. Ведь чувствовала, что зимний сад не так прост. Не зря ей мерещились могилы. А Гуго и Уве не догадались, что кто–то передвинул стену, поэтому ничего не раскопали.

Полковник еще с вечера приказал оранжерею закрыть и выставить на ночь у разбитого окна охрану. Слуги за ужином перешептывались, гадая, кто похоронен в зимнем саду. Все сходились на том, что в оранжерее нашла свой конец Мэри, а убил ее садовник. Жена, конечно же, помогала. Миссис Кэррот кляла себя, что посылала в тюрьму гостинцы.

Полиция заявилась спозаранку. Питер и Маркус отправились помогать следователям. Всем остальным слугам было запрещено приближаться к оранжерее.

Ближе к обеду появился начальник полиции. Побывав на месте преступления, он поднялся к графу. Флоренс проводила высокопоставленного офицера в кабинет. Полковник встретил его сидящим за письменным столом.

— Тело, слава богу, одно. Молодой мужчина в коричневой рабочей форме, — сразу, как вошел, заявил полицейский. — Судя по зубам, около двадцати лет.

Лорд Ферфакс нахмурился.

— У вас пропал молодой конюх, — напомнила Фло. — Может быть, это он?

— Давно пропал? — спросил офицер, садясь на предложенный стул.

Флоренс пожала плечами.

— С полгода, наверное, — услужливо подсказала появившаяся на пороге миссис Кэррот. Она прошла к столу и встала за креслом хозяина, показывая свою позицию в доме. — Их Сиятельство как раз вернулись с фронта. Помните, милорд, вы отчитали конюха за загнанного жеребца? Мэйсон не выходил коня после скачки, а сразу дал воды. Загубил скотину. Вы велели удержать с него жалованье за месяц. Он поссорился с вами и сбежал. Во всяком случае, мы так думали.

— Что–то такое припоминаю, — хмуро ответил граф.

— Значит, конфликт у вас с Мэйсоном все же был, — начальник полиции, кашлянув, полез в кожаную папку, откуда извлек пахнущую землей бумагу, сложенную в несколько раз. Протянул полковнику.

Рэймонд развернул листок самостоятельно — Фло заранее надела на него перчатку. Пока он читал, начальник полиции внимательно следил за его лицом. Флоренс тоже посмотрела на полковника. Он был сосредоточен на письме, но его содержимое ему явно не нравилось. Зубы были сжаты плотно.

— Все это чушь, — закончив читать, полковник вернул пожелтевшую бумагу офицеру полиции. Флоренс и кормилица переглянулись. Никто не собирался вводить их в курс дела.

— Полгода назад вы были так же обездвижены? — начальник полиции аккуратно сложил неприятно пахнущий лист и вернул в папку.

— Нет. Тогда я еще мог ходить. Паралич наступал постепенно. Но это не значит, что я убил конюха. Даже за самого ценного жеребца я не лишил бы человека жизни.

Кормилица вскрикнула и прижала руки ко рту. Фло широко распахнула глаза. Полковника подозревают в убийстве! Что же такого написано в той злосчастной бумажке?

— Я вынужден буду оставить здесь своих людей. Пожалуйста, пока идет следствие, не покидайте усадьбу, — говоря это, начальник полиции не смотрел полковнику в глаза.

— Абсурд какой–то, — выдохнул граф.

— У нас в руках письмо убитого, где он прямо обвиняет вас в жестоком обращении со слугами. Да, мы проверяли список уволившихся слуг, который принесла нам мисс Флоренс, но нашей целью было убедиться, что они живы. Сейчас вскрылись новые обстоятельства. Конюх Мэйсон просил нашей защиты, но не успел отправить письмо.

— Я его пальцем не тронул.

— Как видите, в письме он утверждает обратное. Вы грозились его пристрелить. Я знаю, война калечит людей. Страдает не только тело, но и разум. А ваши припадки, когда вы грозите револьвером даже собственной жене, прямое доказательство того, что в гневе вы опасны для окружающих.

— Как погиб Мэйсон? — полковник посерел лицом.

— Ему пустили пулю в лоб. Эксперт еще не дал свое заключение, но и так понятно, что вы умело владеете оружием, — он оглянулся на шкаф, забитый трофеями, привезенными с фронта.

— Его убил садовник, даже не сомневайтесь, — Флоренс не могла смолчать, но осеклась под ледяным взглядом полковника.

— На мертвых валить всегда удобно, — офицер полиции опять полез в папку. Выложил на стол длинный стилет, тот самый, двенадцатый, и портрет жены полковника с множеством дыр. — Нашли там же, в зимнем саду.

Полковник открыл и закрыл рот. Офицер поднялся.

— Не забираю вас с собой только из уважения к старой графине и из–за вашей болезни. Кабинет придется опечатать. Прошу вас, Ваше Сиятельство, не осложняйте ситуацию. Честь имею.

Он кивнул и повернулся к двери. Проходя мимо шкафа с оружием, проверил, заперт ли тот на замок. Попросил у миссис Кэррот ключи от всех помещений усадьбы. Кормилица пообещала дать дубликаты и посеменила следом.

Фло перевела взгляд на полковника.

— За все надо платить, — заметил он и повернул инвалидное кресло к выходу. Фло сделал шаг навстречу, но граф остановил ее движением руки. — Иди отдыхай. Сегодня ты больше не понадобишься.

— А как же перевязка?

— Не надо. Я сам. У меня теперь две руки.

Фло пришлось уйти. Она вернулась в свою комнату, села на кушетку и уставилась в окно, за которым начало смеркаться.

Позвали к ужину, но она не пошла. Есть не хотелось. Хотелось поговорить с полковником, чтобы обсудить, как он будет защищаться. Флоренс ни на миг не сомневалась, что Рэймонда опять подставили. Даже письмо сляпали от покойника.

Флоренс верила, что найдет в себе силы противостоять коварному врагу. Она будет стучаться во все двери, надоедать своим присутствием в самых высоких кабинетах, но добьется правды. Да, полковник убивал на войне, но он никогда не поднимет руку на слугу.