Глава 9. Лерт. Весна

До весны оставался примерно календарный месяц, но в воздухе уже чувствовалось ее приближение. Снега на улицах оставалось совсем немного, да и тот постепенно таял, оставляя на мощеных улицах Лёрта большие лужи, с утра покрытые тонкой корочкой льда.

И чем сильнее таял снег, тем больше мне хотелось ускорить наступление весны, быстрее отправиться в дорогу.

Я выходила на задний двор, обычно с кружкой горячего отвара, и с наслаждением вдыхала сырой и приятно холодящий горло воздух. Садилась на ступеньку крыльца и наблюдала за тем, как плывут прозрачные облака по весеннему, яркому небу. Как вытаивают из сугробов потемневшие прошлогодние листья. Как солнце согревает землю и она оживает свежей травкой.

Как потихоньку начинают возвращаться и петь свои весенние песни птицы, сидя на ветках покрытых нежно — зелеными, тоненькими листиками. Вместе со всем этим в моей душе расцветала надежда, что возможно, мои поиски увенчаются успехом. Ян, глядя на мою задумчивость и чувствуя мое явное нетерпение вернуться домой, только огорченно качал головой. Иногда тоже брал кружку с отваром и молча садился рядом, закутав нас обоих с головой в покрывало и крепко прижимал меня к себе.

В такие моменты мое сердце переполнялось нежностью к нему и благодарностью за то, что он не требует от меня оставаться с ним. Я понимала, что между нами осторожно и несмело возникает любовь.

Та самая, которая возникает на основе пережитых вместе жизненных обстоятельств, и очень хорошего понимания друг друга.

А еще я испытывала досаду на то, что рано или поздно эта идиллия должна будет закончиться. Расставаться с Яном не хотелось. Мне нравилось просыпаться с ним в одной постели по утрам, целоваться, заботиться о нем и видеть, как он старается заботиться обо мне. Хотя иногда эта забота принимала весьма комический характер.

Как- то утром, меня разбудил Ян, принесший поднос с завтраком в спальню. Что на подносе я не видела, он был заботливо прикрыт льняной салфеткой с цветной вышивкой. Я приподнялась на подушках и заулыбалась.

— Доброе утро, Ян, что это?

— Помнишь, ты говорила, что скучаешь по вашей еде? — он просто таки лучился от радости и, подозреваю, был страшно горд собой.

Я заинтересованно уставилась на поднос, завтрак в кровать само по себе очень приятно, а что-то из «нашей» еды приятно вдвойне.

Ян жестом фокусника сдернул салфетку с подноса. Там стояла вазочка с зеленой веточкой, кружка с чаем и чашка с чем — то покрытым серо-зеленой коркой, засыпанным ягодами клюквы.

— Что это? — дернув глазом повторила я, продолжая улыбаться по инерции, отчего моя улыбка стала походить на дружелюбный оскал.

— Ты рассказывала, помнишь? — Ян, почуяв неладное, нервно скомкал салфетку, — про сквашенное молоко, йогурт кажется. Вот, — гордо произнес он и тряхнул чашкой, отчего та булькнула и по спальне стал распространяться запах протухшего молока, — неделю в тепле квасил, чтоб надежнее было, сахару насыпал и ягодами сверху засыпал. Все как ты рассказывала, — он принюхался и продолжил менее уверенно, — Инга, а ты уверена, что это очень вкусное блюдо? Я сам попробовать как-то не решился.

Я, не выдержав, захохотала и уткнулась в подушку

— Ой, не могу! Ян! Молоко для йогурта сквашивают специальной закваской, ну вот вроде как для сыра, знаешь? И уж точно оно не покрывается плесенью.

— Я неправильно сделал, да? — Ян расстроено поджал губы.

— Ну что ты, — я погладила по руке, — мне очень приятна твоя забота и я понимаю, что ты очень старался. А это…ну ошибся, с кем не бывает. Может пойдем на кухню завтракать? У меня там, в кладовой, пирожки со вчерашнего вечера лежат.

— С мясом? — оживился, приунывший было, Ян.

— Для разнообразия с капустой и яйцами, — я снова рассмеялась глядя на слегка пригасшее воодушевление.

Вастаб то и дело заглядывал к нам «на плюшки».

В один из визитов он сообщил, что Керио и его сопровождающий покинули город в закатном направлении, а это значит, что скорее всего, Керио отправился в Алорну. Подозреваю, что проблем на родине у будущего Владыки накопилось немеряно.

Мы Яном переглянулись и вздохнули с облегчением. Конечно, отъезд Керио из города вовсе не значил, что опасность миновала и что нас прекратили искать, но можно было передвигаться более свободно.

Вастаб сообщивший эту новость, довольно хмыкнул, ехидно усмехнулся и, оглядев нас суровым взглядом поверх блестевших очков, подтащил к себе поближе блюдо с беляшами.

Ко мне Вастаб относился по- прежнему, с настороженной с подозрительностью. Ворчал про мою «странную стряпню», но тем не менее, пробовал ее с удовольствием. И приходя каждый раз любопытствовал «Какую еще новую еду ты состряпала? Это же надо такое придумать: каждый раз новый способ завернуть мясо в тесто». Я лениво огрызалась, но если честно, мне было приятно, что мою стряпню кто-то ценит. Да и способов «завернуть мясо в тесто» на самом деле, как оказалось, знала предостаточно.

А уплетали он, и Ян тоже, мои кулинарные изыски с удовольствием. Хороший аппетит видимо отличительная семейная черта мужчин РошЭкита.

Расходовать энергию на пустые пикировки с дедом Яна мне совсем не хотелось, сборы в дорогу занимали почти все мои мысли. Слишком много было нужно сделать.

Почти выздоровевший капитан Антерис тоже часто заглядывал к нам в гости, причем время его визитов частенько совпадало с временем визитов Вастаба. Они чинно здоровались друг с другом, проходили в столовую и беседовали там часами, неспешно ужиная или обедая. Ян после таких бесед ходил задумчивый, и хотя на вопросы отвечал, видно было, что мыслями он где-то далеко. Изгнание из рода и, самое главное, неучастие в делах Росакара давалось ему нелегко. «Непутевый» горг взялся за ум, но поздно.

Подозреваю, что благородные эрры устроили в доме шпионскую ставку. Меня их дела мало интересовали, в своих мыслях я была почти дома. Поэтому мне было совсем не до политических заговоров и интриг.

Ильниир умудрился неплохо усвоить математику на уровне наших пятых — шестых классов, научиться читать и писать. Учился он с удивительным, для ребенка, рвением и упорством.

— Все таки, зачем тебе это надо? — как-то поинтересовалась я.

— Так вы уйдете скоро, — нахмурившись и потерев не совсем чистую шею, буркнул Ильниир, — а сами говорили, что безграмотного обмануть легко. А я не хочу, чтоб меня обманывали. Да и папаньке помогать надо, работы много, а купцы да путешественники народ бережливый.

Надо сказать что Ильниир читал и писал даже грамотнее, чем я. Ян часто присутствовал при наших уроках и исправлял мои ошибки в чтении и письме.

Они вдвоем периодически подтрунивали надо мной, когда я допускала какую-нибудь оплошность. Зато читать и писать на местном наречии я стала куда лучше, чем вначале. Заодно неплохо изучила язык горгов и алорнский. Ян, оказывается, владел всеми тремя языками если не в совершенстве, то близко к этому. Неудивительно для дипломата.

Изредка наведывался и Рашшат, принося мне цветы и получая в ответ приглашение отобедать. Ян на эти визиты недовольно хмурился, но молчал. Рашшат был безукоризенно вежлив.

Подготовка к путешествию занимала много времени. Я собирала аптечку, подбирая максимально эффективный набор лекарств, хотя, как известно, все предусмотреть невозможно. А поскольку поклажу придется нести на себе, старалась учесть каждый грамм груза.

Заготавливала еду которая бы не занимала много места. Заказала у мага фляжки с магически расширенной емкостью, выложив за это баснословную сумму в пару сотен золотых. В одну фляжку входило около тридцати пяти литров воды, а объем и вес были как у обычной литровой. Маг по моему настоянию пытался сделать фляжку с большей емкостью, но она почему- то лопалась при попытке набрать в нее воду. После нескольких неудачных, оплаченных из моего кармана, опытов, пришлось довольствоваться тем, что получилось. Впрочем, и это было огромной удачей, потому, что искать в горах воду для питья задача сложная.

Заглянула к местному портному, чтоб сшить походную одежду. Увидев эскиз парки он долго сомневался получится ли это сшить.

Как оказалось, звон монет добавляет уверенности в себе даже портным. Помимо курток я заказала рубашки, брюки из парусины-копии моих джинс себе и Яну. Несколько перчаток, с пальцами и без. Портной только хмыкнул и хотел распороть мои джинсы, чтобы выяснить как сшить гульфик. Джинсы я отобрала и нарисовала ему устройство застежки послойно, заменив молнию пуговицами. Портному идея пришлась по душе.

Заодно я попросила его сшить и белье подходящее для ношения под джинсами. Он долго уверял меня, что такая идея это верх неприличия. Я долго объясняла, что носить панталоны под джинсы это верх неудобства, портной сопротивлялся и говорил, что он лучше знает, так как шьет всю жизнь и никто к нему с такими безумными идеями не приходил. Я посоветовала отнестись к заданию творчески, и понять, что одежда эта походная и должна быть очень удобной.

Портной опять таки поддался на позвякивание монеток и «отнесся к заданию творчески», в результате в нашем распоряжении оказался с десяток комплектов вполне приличного белья.

— Инга, а почему они такие маленькие? — Ян прикинул «комплект белья» на себя.

Я с трудом сдерживала улыбку, портной действительно подошел к заданию творчески и подобие мужских семейных трусов из батиста украшала изящная тончайшая цветочная вышивка. Во всех стратегически важных местах.

— Они нормальные, специально сделаны, чтобы их под джинсы, под те брюки носить. Панталоны соберутся складками и будет очень неудобно. Поверь мне. Это все равно, что одни брюки надеть поверх других.

— А это зачем? — Ян просунул пальцы в прорезь «кармашек» впереди и помахал рукой.

Я покраснела.

— Сам догадайся.

— Хм, — Ян покрутил и снова прикинул на себя, — тут поговки, там «кармашек». Кажется, я уловил смысл. Удобно.

Однажды, когда я в сопровождении бдительного Иргана задумчиво бродила по рынку, покупая продукты на несколько дней вперед, мне попался росакарский шелк. Уникальная по своим свойствам ткань. Из-за какого- то хитрого плетения он не промокал и был очень плотный, но при этом тонкий и легкий. По свойствам напоминал нашу плащевку. Купив целый тюк неходового светло — коричневого цвета и вдобавок прикупив по пути шесть пуховых подушек, я как трудолюбивый муравей притащила свою добычу домой.

— По глазам вижу, что ты что-то задумала, — Ян помог мне занести тюк в спальню, — Инга, зачем тебе этот шелк, он же стоит немеряно, да еще и цвет такой страшный? Тебе платьев не хватает?

— Я уже заказала у портного, — рассеяно сообщила я, продумывая как лучше сделать то, что я придумала.

— Радость моя, я про платья говорю, а не про походную одежду, — Ян обнял меня и потерся своим носом о мой, — платья, обычно их носят девочки. Знаешь, такие красивенькие штучки с оборочками и кружавчиками?

Он легко подергал скромный воротничок моего синего шерстяного платья в котором я ходила на рынок и с улыбкой посмотрел мне в глаза.

* * *

Я вздохнула вспомнив, как стояла перед большим зеркалом в прихожей и рассматривала себя. Мне было лет пять или шесть. Торчащие в стороны светлые косички с бантиками.

Мама почему — то никогда не использовала резиночки, а заплетала мне косички используя синие капроновые ленточки. «Так волосы меньше выбиваются»-объясняла она свой выбор, а я ужасно завидовала своим подружками в детском саду у которых на голове царили простые хвостики закрепленные этими самыми разноцветными резиночками. Яркими и потому, с пятилетней точки зрения, очень красивыми.

Картину довершал короткий курносый нос с яркими веснушками на переносице, выпавшие передние молочные зубы и только — только начавшие расти передние резцы. Я была похожа на кролика. Жизнерадостного веснушчатого кролика, с серыми глазами, у которого на ушах были банты. А мне очень хотелось быть красивой, разумеется в силу моих тогдашних, детских, представлений о красоте.

Вот невесты в белых платьях точно очень — очень красивые, — размышляла я, — у них кудрявые прически с цветами и обязательно маленькая корона на голове, — я грустно вздыхала, — а еще фата, и платье самое красивое в мире.

Только до невесты мне еще расти и расти, несмотря на то, что папа говорил «Совсем большая выросла, скоро наверное замуж от нас убежишь». Зачем мне бежать от любимых родителей замуж я не особо понимала, зато знала, что невеста всегда самая красивая и носит длинное белое платье, а не какие — то там дурацкие теплые колготки, хлопчатобумажные платья и сандалии.

Вот в тот момент я и прокралась в спальню родителей и стащила из шкафа кружевную штору. Но как только я в нее правильно завернулась и, соорудив на своей голове что-то вроде фаты, начала гордо прогуливаться перед зеркалом, как пришли родители. Мама охнула и принялась срочно разворачивать меня из шторы ругая за то, что я испачкала об пол светлую ткань. А папа потрепав меня по косичкам, вдруг вздохнув, сказал, «Не расстраивайся, Инь, будет у тебя белое платье, всему свое время».

* * *

Ян легко погладил меня по руке выводя из задумчивости.

— Знаю, — мечтательно вздохнула я, — в детстве мечтала, что буду невестой в платье из белых кружев. Таком пышном — пышном, как торт, — я помахала руками вокруг себя показывая какой ширины должны были быть юбки у предполагаемого платья, — мне казалось, что стоит надеть такое платье и станешь самой прекрасной. Однажды даже стащила тюль из шкафа и всячески в него заворачивалась перед зеркалом. От мамы потом досталось за то, что «таскаю белую штору по полу».

Ян сочувствующе улыбнулся.

— Странно как, невеста в белом. А жених тогда в красном? — поддразнил он меня.

— Жених в черном костюме с галстуком, а невеста в белом, обычно еще с фатой на голове-накидка такая, как легкий шарф. Белый цвет символизирует ее чистоту и невинность.

— Вот как? — Ян удивленно приподнял бровь, — а «галстук» это что?

До такого предмета одежды как галстук тут почему- то не додумались. Шарфы тут носили, но не для красоты, а для утепления. Женщины иногда носили тканевые косынки на шее, но считалось, что это «деревенское» украшение — замена бус. Горожанки же, в зависимости от состоятельности, гордо украшали свои шеи либо рядами разноцветных стеклянных бус, либо носили полудрагоценные и драгоценные камни. В основном красных оттенков и старались выставлять их напоказ. Чем больше рядов тем красивей. Особым шиком считалось колье из мелких красных камней напоминающих гранат, в десятки рядов нанизаных на серебряную или, оопять таки в зависимости от состоятельности владелицы, золотую нить.

Мужчины предпочитали обходиться без лишних предметов на шее.

— Полоса из ткани, приметно вот такой длины, — пояснила я, раздвинув руки и показывая какой именно длины, — завязывается особым узлом на шею.

— Что, правда узлом? — глаза Яна округлились, — это обряд такой, да? Ну, вроде символической смерти, или порабощение, раз узел на шею?

Я расхохоталась, настолько комично Ян испугался своих же предположений.

— Некоторые мужчины к женитьбе так и относятся, у вас тут тоже, но галстук это просто элемент костюма не обязательно свадебного, в деловой одежде тоже используют, или в форменной. А у вас как свадьбы проходят, расскажи?

Мне вдруг стало интересно, в деревне я издалека видела свадьбу и на первый взгляд она мало отличалась от обычных деревенских гуляний.

Ян прищурился, задумавшись.

— Обычные люди идут в ратушу и там регистрируют брак. Если семья богатая, то могут вызвать чиновника из ратуши домой, или в зал, и он там проведет церемонию. Жених с невестой надевают одежду сшитую из шелка, обязательно из одного лоскута, бронзового цвета. Этот шелк в Алорне делают. Одежда украшена специальными бусинами. Камни для этих бусин добывают в море, их называют морские слезы, они зелененькие такие, прозрачные. Их распиливают пополам и нашивают половинки на одежду жениха и невесты. Одну половинку невесте, другую жениху. Узор из камней как бы разделен на две половины и когда мужчина и женщина стоят рядом, то получается цельная картина. Все вместе, ткань и камни, символизирует то, что они решили стать единым целым и найти свое воплощение в детях.

— А символы брака, ну там, браслеты или кольца, или татуировки? — поинтересовалась я.

— Находят на одежде две бусины которые вырезаны из одного камня, соединяют их и запаивают их в золотую сеточку и носят подвеской на шее. Женщины иногда в виде серьги оформляют.

— А у нас кольца, — улыбнулась я, — просто золотые.

— И без камней? — опять удивился Ян.

— Да. Хотя, это на усмотрение пары, выбирают по своему вкусу. С камнями обычно на помолвку дарят, мужчина преподносит женщине кольцо с бриллиантом и если она согласна выйти за него, то она принимает кольцо.

— Какие разные обычаи, — Ян удивленно покачал головой и, прищурив глаза, с шутливым подозрением уставился на меня, — так, что ты собралась с шелком делать?

— Если получится, то палатку и спальники, — сообщила я, обдумывая, куда можно утащить подушки что бы пух от них не разлетелся по всему дому.

— Прости, что? — Ян недоуменно сморщил брови, — из шелка палатку? Но на шатер тут не хватит.

— А я не собираюсь шатер делать. Небольшую двухместную палатку. Если получится двухслойную, у моих друзей- туристов была, попробую вспомнить и скопировать. И три спальных мешка.

— Почему три мешка?

— Пух отсыревает, ну и вообще пусть один про запас будет, на случай внезапного оледенения посреди лета. Ты пока придумай как связаться с Дейнери и узнать сможет ли он сделать тонкие металлические прутки, лучше если они будут пружинить. Да, чуть не забыла. Там на столе листы: я нарисовала крючья, уж как запомнила, то, что у друзей походников-альпинистов видела, — уточнять то, что на самом деле альпинизмом занимался Юр я не стала, — клинья в натуральную величину. Нужно попросить Вастаба, что бы он передал их Дейнери. Очень прочные должны быть. Еще нужно четыре веревки, по сорок метров длиной только не из ниток, а пеньки или водорослей. Две обязательно красные. Запасные веревки. Должны пятнадцатиткратный вес человека держать. И еще нужны карабины, топорик, и молотки — чтоб в скалу эти крючья вбивать, и еще…

— Инь, Инь, погоди, не тараторь так, — Ян легко чмокнул меня в губы- не нервничай. У тебя наверняка есть список? Верно?

Я кивнула.

— И чертежи примерные я нарисовала с пометками.

— Не переживай, я все сделаю. Сколько нужно этих самых крючьев?

— Но ведь ты не пойдешь к Дейнери сам?

— Нет, конечно, Вастаба попрошу, — успокоил меня Ян.

* * *

В той, прошлой жизни, в лесные походы мы любили ездить компаниями. Одно громкое название-поход, а на самом деле те же блага цивилизации только в лесу. Брали палатки, складную мебель, надувные матрасы, у некоторых были даже специальные раскладушки, комплекты посуды и газовые туристические плитки. Иногда даже походный душ. Комфорт сопровождал нас повсюду.

Нужны дрова для костра? Без проблем, есть бензопила. Нужно только найти подходящий сухостой.

Спали на надувных матрасах в теплых спальниках. Могла ли я предположить тогда, что придется коротать ночи посреди леса, на голой земле. И что я научусь это делать почти не испытывая дискомфорта.

Выезжали как на пикник с полными багажниками продуктов. Шашлыки, спиртное.

«Хочешь шашлычка? Нет, ой ну что его, выбрасывать что-ли? А салатик? Ну как это «наелась»? Вот, бутербродиками перекуси, раз наелась.»

Смешливая Маришка и её очень сурового вида, но на самом деле добрейшей души муж Макс.

— Мари, отдай мне нож. Я сам порежу огурцы в салат, — добродушно басил он, — ты опять сделаешь из них сплошную эстетику.

— Я не виновата, — возмущалась Маришка, — само так получается.

Все дружно хохотали над этой самой «эстетикой».

Обожающая рыбалку Катя, все лучшие удочки и блесна были у нее- брюнетки фотомодели:

— Конечно отклик никакой. Ты зачем на спин «полуторку» блесну на три грамма повесил? Здесь щука травяная, она на легкого «крастмастера» хорошо пойдет, — поясняла она Женьке, невысокому пухлому очкарику. Женька- компьютерный гений обожал комфорт и все удобства с собой в походы чаще возил он. Походные раскладушки? Точно у Женьки. Удобнейшие кресла? Там же. Походный душ, да не простой, а с подогревом? Опять же, у Жеки.

Вечно встрепанный Юр, отпускающий смешные и ехидные комментарии, с гитарой в руках. Таскающий за собой рюкзак альпинистского снаряжения, так на всякий случай, вдруг по пути попадется подходящая гора.

Тихий улыбчивый Денис с такой же молчаливой и домашне-мягкой Татьяной.

«Девочки» готовили, загорали, «мальчики» отплывали на лодках «на рыбалку» или рыбачили с берега. Соревнуясь, кто больше поймал рыбы, или шутя споря у кого «круче» удочка, лодка или мотор на этой самой лодке.

Мы с Юром при любом удобном случае забирающиеся на подходящие каменные стены или горы, коих у нас в стране огромное количество в любой местности. Юр ради тренировки, а я просто так, за компанию с мужем. Глядя на очередную гору или стену Юр с азартом подмигивал и подначивал:

— Ну что, математичка моя, дюльфрнем?

— Юрыч, не приставай к жене с неприличными предложениями при всех, — шутили друзья.

— Да легко, — принимала вызов я.

И мы «шли» вверх, на гору, стену а потом спускались вниз скоростным спуском, тем самым пресловутым «дюльфером».

И было замечательно потом сидеть у костра и пить охлажденное в сумке-холодильнике пиво, и закусывать его пахнущим дымом шашлыком. Костер разжигался при помощи «воды для розжига» и угли привозились с собой в мешках. Это вам не огнивом стучать до мозолей на руках.

Или утром, выйдя из палатки, сесть на берегу озера с кружкой только что заваренного кофе. Смотреть на то, как по воде стелется утренняя дымка предвещающая начало жаркого летнего дня. Слушать, как поют птицы, вдыхать прохладный воздух насыщенный запахом трав и леса, наслаждаться всем этим. И знать, что еще пара дней и ты вернешься в город к горячей воде, микроволновкам, супермаркетам и прочей суетной стороне нашего бытия.

Даже в условно «диком» отдыхе присутствовал налет цивильности. Избалованности комфортом.

Эх, как бы мне сейчас пригодились и спальные мешки из «софта», и палатка весом в 4 кг, что спокойно позволяло носить ее в рюкзаке. Я бы и о машине помечтала, но дороги тут для машин не приспособлены, разве что об УАЗике помечтать или вездеходе.

А что, хорошая мечта для девушки находящейся в диких походных условиях.

* * *

— Когда ты так задумываешься, я слегка пугаюсь, — Ян меня обнял и крепко прижал к себе, — ты как будто видишь что- то совсем иное.

Он всмотрелся мне в глаза будто выискивая там что- то важное для себя.

Я покивала.

— Просто вспомнила как ездили с друзьями за город отдыхать на берегу озера. Настолько сильно отличается все. И я думаю как воспроизвести те вещи которые были там, для путешествий здесь.

Ян внезапно перестал улыбаться и очень серьезно спросил.

— А ты сильно скучаешь по той жизни?

Я задумалась. Скучала ли я по родителям? Безусловно да. Меня мучило понимание того, что они не находят себе места, думая куда же я пропала и наверняка их мучает эта безвестность. Скучаю ли я по работе? Да, здесь у меня нет возможности заниматься любимым делом и это удручает.

Расчет сложных математических величин заменился на выяснение правильных пропорций ингредиентов теста на опаре. И оптимальное время его приготовления находящееся в прямой зависимости от качества дров и направления ветра на улице.

— Ага, скучаю, там совсем- совсем все другое. Транспорт, дома, музыка, — я кивнула, — ты ведь тоже наверняка скучаешь по своим. По родителям и другим родственникам.

— Да, я бы очень хотел вернуться в стаю, — Ян вдруг смутился и отведя взгляд в сторону продолжил, — понимаешь, меня в посольство отец определил за буйное поведение. Вроде как в наказание. Я, если быть совсем честным, разгульный образ жизни вел, отцу хотел доказать что он не имеет права указывать как мне жить. Вытворял, что в голову придет, драки устраивал, пил, Один раз даже дом проиграл, сначала купил, хотел из родительского дома съехать, а потом в очередном загуле проигрался до панталон. Вот отец и решил, что с него хватит и участие в посольстве меня хоть как- то дисциплинирует.

— Да уж, дисциплинировало, — не удержалась от саркастического замечания я.

Воспитательные меры родителей Яна были мне в общем- то понятны. Как и любые другие родители они пытались привить сыну чувство ответственности и заставить его повзрослеть.

Ян грустно улыбнулся,

— Отец жалеет, он ведь не предполагал, что все обернется таким образом.

— Ты на него не злишься? — поинтересовалась я, поглаживая Яна по плечу.

Он поймал мою ладонь и прижал к груди. Кончиками пальцев я ощущала как бьется его сердце.

— Злиться на него бессмысленно, он и предположить не мог, что все так обернется. Я только недавно это осознал. Посольство в Равенхальме одно из самых безопасных и самых скучных. Отец понадеялся, что монотонная работа поможет мне осознать всю степень ответственности. Я, как ты понимаешь, не внял.

— Любовниц заводил, — ухмыльнулась я, вспомнив его излияния в лесу про эрру Лиамату.

Мысль о Яне увлеченном другой женщиной была неприятна, поэтому я постаралась побыстрее прогнать эту мысль из головы.

— Да, любовниц тоже, — Ян вгляделся мне в лицо, и поцеловал мою ладонь, — Ин, ты ревнуешь?

— Вот еще, — фыркнула я.

Я не ревновала, у меня было здесь и сейчас и я наслаждалась им не думая о том, что будет завтра и уж точно не хотела думать о том, что там у него было с кем — то. До того как он встретил меня.

— Ревнуешь, — Ян прижал меня к себе, — совсем зря. У дворянина должна быть жена, чтоб рожать ему детей и любовница, чтобы не надоедать жене.

— Ты точно горг? — уткнувшись ему в плечо, невинно поинтересовалась я.

Ян слегка разжал объятия.

— Да, а в чем дело?

— Рассуждаешь как надутый индюк: «дворянин, должна быть», — передразнила я его, — я тебе сейчас скажу, по твоему мнению, огромную глупость и банальщину, но у человека не должно быть ни любовницы, ни жены, если ему самому это не нужно. Нет ничего хуже, чем постылая морда на подушке рядом. И даже когда эта морда где-то отдельно существует, ты все равно об этом помнишь. Нельзя заставлять себя делать что-то, что противоречит тебе, твоей сути, твоим убеждениям, в угоду обществу. Общество не проживет твою жизнь за тебя.

Ян вздохнул, присел на край кровати и внимательно посмотрел на меня снизу вверх.

— А как по- твоему должно быть? Ты ведь была замужем, можешь сказать, как оно- правильно? Твой муж был тебе той самой «мордой на подушке»? — Ян старался сдерживаться, но злые нотки прорывались в спокойном тоне как яркие искры на подернутых золой углях, — Ты поэтому развелась с ним?

Вопросы, над которыми я сама раздумывала не один месяц прежде, чем принять решение о разводе в интерпретации Яна прозвучали неприятно.

— Нет не поэтому. Мы были слишком разными и это делало его несчастным. Он не мог смириться с моей работой, с тем, что я вся в математике, в цифрах. А я не могла смириться с его раздражением из-за этого, он постоянно выплескивал в виде насмешек. Это до жути обидно, когда по тебе постоянно проезжаются ехидством. И тоже ощущала себя несчастной, что он не хочет понять простую вещь: это для меня важно. И я приняла решение, что счастье с другим человеком, пусть даже гипотетическое, будет правильнее, чем бесконечная досада друг на друга. Если бы проблемы были бытовыми, вроде спора кто должен мыть посуду или стирать вещи, то их можно было решить, договориться, но у нас они, увы, лежали в другой плоскости.

Я перевела дух после своей тирады.

— Гипотетическое счастье, интересно звучит, — Ян рассматривал свои ладони.

— Наивно, наверное, да? — я смутилась, не люблю такое обсуждать, слишком уж личное и часто не совпадающее с посторонним мнение.

— Ну, в общем ты права, только называя меня надутым индюком ты не учла одну вещь, нет у меня этого «возможного гипотетического счастья», понимаешь? — Ян резко хлопнул ладонью по деревянному изголовью, и ушел из комнаты. Я осталась стоять в растерянности посреди комнаты.

М-да, приз за бестактность сегодня твой Инга Владимировна. Надо же было тебе влезть со своим, совсем не аристократичным, видением семьи. Надо же забыть, что здесь по- другому все, а со своим уставом, как известно, в чужой монастырь не ходят, и не ездят. И, блин, не переносятся. Ты сама сейчас на положении той самой любовницы, скрасить, так сказать, последние часы. Которых Яну осталось не так уж и много.

Я подошла к зеркалу и стала поправлять растрепавшиеся от объятий с Яном, волосы. Вынула заколки и стала укладывать прическу заново. Руки дрожали, капризные пряди никак не хотели укладываться на свои места.

Было тошно, надо было спустится вниз и начать готовить ужин, но я тянула время. Садиться за один стол с Яном после ссоры не хотелось. Да и вообще есть.

Я взяла в руки вязание, лежащее тут же, на комоде, покрутила, отложила в сторону. Бесцельно поперекладывала заколки.

Почему он рассердился я, в общем-то, понимала, рассуждения о будущем когда у тебя это будущее под вопросом, конечно, вызовут раздражение. Или злость. К тому же Ян находится в подвешенном состоянии: как это, жить зная, что ты умрешь «скоро», а когда наступит это «скоро» неясно. Безусловно это сильно выбивает из колеи. И он достаточно долго держался и не показывал мне свои отчаяние и страх.

Я снова стала укладывать волосы в прическу.

Дверь скрипнула и открылась. Вернувшийся Ян оперся рукой о косяк.

— Наверняка ты себе придумала, вечность знает, что, — он подошел, забрал у меня расческу и положил ее на столик, — я по твоему лицу вижу. Инь, я бы заключил с тобой брак, но…

— Избавь меня от этих объяснений, ради бога, — не удержалась я, — «я бы на тебе женился, но я не могу, потому, что у меня обязанности перед семьей и я аристократ, а ты вообще непонятно кто и что», и что-нибудь еще в этом роде.

Я в сердцах бросила одну из шпилек на стол.

Ян с укоризной уставился на меня

— Вот уж не ожидал от тебя таких неразумных слов, — вдруг заулыбался он, а потом очень серьезно пояснил, — Инь, я ведь уже мертв, понимаешь? Поэтому я не могу заключить брак с тобой. Юридически меня уже нет. Вот такие дурацкие у нас традиции. Меня успокаивает только то, что о тебе я позаботился. А Вастаб, хоть и вредный по твоему мнению, но защищать твои интересы будет, даже не сомневайся.

На этом мои нервы не выдержали, я уткнулась ему в плечо и отчаянно заревела.

— Ну вот, нате, — он подхватил меня на руки и унес на кровать и видимо, чтобы смягчить ситуацию, неуклюже пошутил, — так за меня замуж хотела, да?

— Нет, — буркнула я, — вообще не хочу замуж, вы, мужчины, странные какие-то. И любовниц я терпеть не буду, никак и никогда. Даже ради моего блага.

— Ох, вы женщины не менее странные, — фыркнул Ян и внезапно продолжил, — Инь, я тебя очень люблю.

Что интересно ответила я прежде чем осознала, что отвечаю.

— Я тебя тоже люблю, Ян.

Он с чувством вздохнул и сильно прижал меня к себе.

Через некоторое время мы лежали в кровати и переговаривались.

— Ян, а если в такой ситуации, ну, как у тебя с твои горгом, дети рождаются? Их считают бастардами?

— Кем — кем? — Ян лениво приоткрыл один глаз.

— Незаконнорожденными. Ну, раз вступать в брак ты не имеешь права уже.

— Бывает и такое, но редко, чаще клан признает детей. И берет их вместе с матерью под опеку.

— Не хотела бы я оказаться под опекой горгов.

— Чем мы тебе не угодили? — он потерся губами о мою щеку.

— Суровые все, — я завозилась устраиваясь поудобнее, — да и чужаков наверняка недолюбливаете. Вон Вастаб как на меня ворчит все время.

— Погоди- ка, уж не хочешь ли ты сказать, что ты…что мы, — Ян взволнованно приподнялся на локте.

— Чего?! — я от удивления выпучила на него глаза, не сразу поняв причину его волнения.

— Ну, что беременная мы, то есть ты. Было бы прекрасно, — заявил наглый горг, заваливаясь обратно на подушки.

Надо же, «беременная мы».

— Вообще- то мы в горы собирались, — напомнила я.

— По такому случаю горы можно отменить.

— Так, Ярран Рош Экита, «по такому случаю» никакой любви во избежание «нашей» беременности! — рассержено заявила я в ответ на его подначки.

— Ой, — притворно расстроился Ян, — Инь, ну я больше не буду. Честное слово.

Он потянул меня к себе поближе.

— Ты все твердо решила, да?

— По горам беременной ходить неудобно, — попробовала отшутиться я и осеклась, Ян смотрел на меня очень серьезно, — Ян, если я вернусь домой, ведь там только люди. Нет других рас. Совсем. Мне придется скрывать кто мой ребенок. А это значит обрекать его на неполноценную жизнь.

— Почему скрывать?

— Он ведь будет горгом, пусть полукровкой, но все равно, будет слишком сильно отличаться от окружающих. Летать, метаморфозы эти ваши, у нас такого нет совсем. А детей врачи наблюдают с самого рождения. Моих племянников без конца по поликлиникам таскали с рождения, да и до рождения Наташе приходилось, каждые две недели как штык у врача, не считая всяких там скринингов, анализов и узи. Поликлиники, наблюдения у врачей, прививки всякие. Придется это скрывать, чтоб его необычность не привлекала лишнего внимания. Представь, горгу никогда не раскрыть крылья потому, что нельзя. Это ведь трагедия. У вас ведь тоже есть спецслужбы которые интересуются разными людьми и привлекают их себе на службу. К тому же я не в курсе как воспитывать горга-подростка например.

— Странный у тебя мир, — Ян рассеяно водил пальцами по моей ключице, — горгов нет, алорнцев нет, магии нет, механизмы кругом, как вы там живете вообще?

— С одной стороны более цивильно чем здесь, с другой, наверное, мы так и остались дикарями.

— Противоречие, — подвел итог Ян, — а ты точно хочешь туда вернуться?

Я погладила его щеку и куснула за подбородок, он в ответ погрозил мне пальцем.

— Даже если отодвинуть в сторону бытовые неудобства, вроде горшков под кроватью и приготовления пищи на дровяной плите. Пока, что мне фантастически везло я не застала голод и какие — нибудь крестьянские бунты по этому поводу. Думаю у вас, так же как у нас раньше, эта проблема решается силой? Так?

Ян задумчиво кивнул, я продолжила,

— Мне повезло не заболеть чем- нибудь серьезным, тем же аппендицитом, в моем мире это считается серьезной операцией, но делают эти операции сотнями тысяч каждый день. Здесь я скорее всего умру от перитонита. Мне повезло и я не встретилась с эпидемиями, навроде вашего соленого мора. В моем мире если подцеплю, например, чуму, у меня есть шанс что меня вылечат. Здесь об этом речи нет. Да даже обычный насморк превращается в трагедию. Знаешь как тяжко ходить с заложенным носом зная, что есть средство, которое в моем мире стоит копейки, производится объемом примерно с приличное озеро, и не иметь возможности это средство заполучить, каким то образом сделать и использовать? Всего две капли дают возможность дышать, но эти две капли…недостижимы. И зубы у вас парикмахеры выдергивают. Мелочи конечно, пока мне везет. Но это не может продолжаться до бесконечности. К тому же я сама, несу для вашего мира некоторую опасность.

— Ты опять говоришь непонятные слова, — Ян легонько подергал меня за прядь волос. Я шутливо хлопнула его по руке, — аппендицит, перитонит, эпидемия. Это все болезни?

Я решила не вдаваться в подробности иначе, одни пространные объяснения потянули бы за собой другие, и еще, и еще.

— Да, — я устроилась у него на плече, — очень неприятные болезни и их сложно лечить.

— А в чем ты можешь быть опасна? По мне так ты красивая женщина, образованная, хозяйка дома, но «опасная», Инь, ты не преувеличиваешь?

Понятно что он сомневается, что женщина в его мире может нести какую-то особую, серьезную, угрозу.

— Нет, я не преувеличиваю, все дело в знаниях, — пояснила я, — у нас почти все дети учатся в школе. Минимум девять лет. Изучают языки, обычно два или три, математику, физику, химию, биологию, разные науки. Мои знания опасны. Не все, конечно, но…

— Почему ты так решила? — Ян слушал очень внимательно.

— Ну, например мои знания об оружии. Вот у вас колюще-режущее, шпаги, мечи. А нас помимо этого был изобретен, например, трехгранный штык.

— Трехгранный штык это как клинок? — догадался он.

— Ага, только им не режут, им протыкают. Длиной сантиметров пятьдесят, за счет граней наносит рану которая не затягивается. Если прокол от шпаги тонкий и круглый, то как зашивать прокол еще и с боковыми разрезами по всей глубине раны? Его потом запретили, — я саркастично усмехнулась, — как очень негуманное оружие. Или арбалет.

— А это что? Название странное, рычащее, — Ян повторил, — аррррбалет.

— А арбалет это что-то вроде лука, но более сложной конструкции, более мощный, более точный, чем лук, я тебе потом нарисую. Понимаешь вот у вас на обучение воина, уходят годы. Он учится обращаться с клинками и прочим, тренируется, боевые приемы изучает. А любой крестьянин из арбалета убьет этого воина за секунду. Даже если тот в кольчуге. Никакого пиетета к благородному искусству махать мечом, один выстрел и исход борьбы решен, даже если воин виртуозно владеет мечом, — я вздохнула, — а вообще люди в моем мире специалисты по изобретению всяких смертельных штук, причем как для одного человека так и для всего мира целиком.

— Всего мира? — Ян смотрел недоверчиво.

— Ага, вообще всего. Смерть возведенная в абсолют пунктик моего мира. От древних майя которые убивали людей тысячами принося их в жертву, до моего времени в котором тоже было предостаточно желающих пролить кровь. Уже сотнями миллионов.

— И ты все об этом знаешь? — недоверчивости в его тоне прибавилось. Я бы тоже сомневалась, если бы мне заявили, что мир можно уничтожить по щелчку пальцев.

— Нет, конечно, не все, но я знаю как это сделать, общие принципы, схемы. Опыт поколений такой, что об этом даже думать не хочется. Страшно. Режущее, колющее оружие, огнестрельное оружие, взрывчатка, биологическое оружие, химическое, даже о ядерном имею представление. Для всего этого, конечно, технологии нужны, не на коленке собирается. Но, эти знания из меня можно получить. Уговорами навряд-ли, а вот пытками запросто, я как ты понимаешь, не герой, а пытки бывают разные, в том числе способные разговорить любого. И мне страшно подумать, что будет если мои знания попадут в недобрые руки.

— М-да, — Ян приподнялся на локте, — погоди — ка, это ведь ты участок взорвала?

Я кивнула.

— Не совсем. Капитан своими руками дел натворил, отобрал у меня мешок, и когда обыскивал выкинул горшки с порохом в жаровню. «Эта дура, говорит, носит с собой горшки с землей», и выкинул прямиком в угли. Те взорвались ну и жаровню разорвало. Повезло, что он не все выкинул. Иначе участок бы сравняло с землей. Вместо побега получилась бы каменная могилка, для всех там находящихся.

— И это механика? И никакой магии? — недоверчиво спросил Ян, — вы такое учите в школе?

— Это не механика, это химия, если точнее, то самые простые основы. Нужно просто знать какие вещества смешивать. Для того же пороха все, буквально, на земле можно собрать. Уголь, сера, селитра в нужных пропорциях и вуаля, дымный порох готов.

— Дымный порох? — продолжил свои расспросы Ян.

— Да, самый простой вид, он из-за своего состава сильно дымит. Если я правильно помню школьный курс химии, то при сгорании одного килограмма дымного пороха образуется около сотни литров угарного газа. Очень ядовитого. Думаешь мы просто так кашляли долго? Человек в этом дыму погибает за час. Кстати, у Талинды подобная же дрянь была в жаровне только с наркотиком смешанная.

О том, что существуют более продвинутые взрывчатые вещества я благоразумно умолчала.

— Но дымом мы дышим, а уголь ты пила, — вспомнил историю с моим «безумием» Ян.

— Я не знаю как у вас, горгов, но у людей то, что они вдыхают, то есть воздух, попадает в кровь. Если вдохнуть этот газ, то, сам понимаешь, это не воздух.

— Так понимаю, ты мне все объясняешь так как Ильнииру, просто, понятно и очень примитивно, — вздохнул Ян, — ощущаю себя недотыкомкой.

— Кем-кем? — рассмеялась я, настолько мило это прозвучало.

— Все ты поняла, — он возмущенно ткнул меня пальцем в бок, я ойкнула и ткнула его в ответ, он поймал мои пальцы и поднеся к губам легко куснул, и уже серьезно продолжил, — так вот почему ты так берегла свой мешок. Из-за горшков.

— Поэтому, но там еще и память о доме, о том кто я. А еще там документы, ключи от квартиры, хотелось бы вернувшись попасть домой.

— Голова кругом.

Ян уставился в потолок осмысливая полученную информацию.

— Давай спать, — предложила я, — все равно ужин уже поздно готовить.

— Ужинать, радость моя, никогда не поздно, — Ян бодро спрыгнул с кровати, — я разожгу плиту и поставлю чайник. А ты приводи себя в порядок и спускайся вниз. Скажи, та ветчина еще осталась? Желаю бу-бутербродов! — похлопывая себя по животу объявил он, — и чтоб обязательно с сыром!

— Проглотик — троглодитик ты мой, — засмеялась я.

— Это кто? — уточнил Ян с шутливым подозрением глядя на меня.

— Это такие полугорги земные, которые вымерли от обжорства.

— Совести у тебя нет, женщина, — возмутился Ян, — я большой сильный мужчина, мне надо много еды!

— Главное, чтоб не получилось так, что лицо отъел, а ума не наел, — я благоразумно заранее слезла с кровати и отступила к двери.

— Что? — он, азартно прищурившись и хитро улыбаясь, одним махом перемахнул кровать, а я с хохотом и визгом рванула от него вниз, в кухню.

— А ну стой! Догоню, съем! — Ян следом за мной прогрохотал босыми пятками по лестнице, пробежал через темную гостиную, просто перепрыгивая стулья которые я сдвигала, чтоб помешать ему меня догнать. Один из стульев он с грохотом отбросил со своего пути.

— Молодец, спортсмен, — похвалила я хихикая, — чемпионом по прыжкам через стулья станешь, если хорошо потренируешься.

Ян рассмеялся

— Точно, догоню и съем, остроязыкая, берегись!

— Ты меня с бутербродом что-ли перепутал? — шутливо возмутилась я, пытаясь захлопнуть дверь в кухню.

— Ты вкуснее бутерброда, пойди сюда вредная девица! — он попытался дотянуться до меня рукой.

— Не пойду, вдруг ты у меня что-нибудь стратегически важное откусишь! — я, уворачиваясь от его руки, с трудом удерживала дверь, босые ноги скользили по полу и Ян сдвигал дверь все больше.

— Тебе жалко? — Ян осторожно отодвинул дверь, — я же чуть- чуть! Меня хорошо кормить надо!

— Ничего себе силища! — со смехом воскликнула я, — недокормыш нашелся! Мое прекрасное тело нельзя есть!

Поскольку дверь в кухню удержать не удалось, я отбежала дальше, за стол. Кухню неярко освещала ночная гостья. Но видимость была неплохая, можно было носиться не опасаясь удариться обо что-нибудь.

— Да почему это я тебя догнать не могу? — удивился Ян, пытаясь поймать меня с одной стороны стола.

— Может, кто- то кушал слишком много бутербродов? — я ехидно прищурилась и показала ему язык, — и теперь не может перепрыгнуть через стол?

— Да это вызов? — Ян, усмехнувшись и поиграв бровями, махом перелетел через стол и, не успела я вскрикнуть, схватил меня в объятья. Я захохотала, счастье внутри пенилось как хмельное шампанское.

— Великолепный Ярран! — восхищенно похвалила я.

— Да! Можешь это повторять и повторять, — он, улыбаясь, поцеловал меня в губы.

Сначала нежные, поцелуи переросли в более страстные, я закинула ногу Яну на талию.

Он подхватил меня на руки и усадил на стол.

— Этот стол мне не давал покоя с того, нашего первого, утра, — прошептал он мне на ухо.

— Всего лишь стол? — разочарованно прошептала я, — а как же великолепная я?

— Ты все прекрасно поняла, — меня нежно укусили за мочку уха.

— Конечно, — продолжила валять дурака я, — тебе нравится этот стол. Ой!

Мне достался довольно ощутимый шлепок по мягкому месту.

— Меня, по попе шлепать?! — возмутилась я, — ну все, сам напросился! Буду отбивать тебя у стола, — я нежно провела языком по его шее, прикусила бьющуюся возле ключицы жилку. Ответом мне был стон, прозвучавший музыкой в полутьме кухни.

Мы целовались, целовались и еще раз целовались, не в силах оторваться друг от друга.

И в этот момент, дверь распахнулась, на пороге кухни стоял Рашшат. За его спиной маячил еще один наемник

— Мы услышали крик, у вас все в порядке? — с тревогой в голосе спросил он.

— У нас все в порядке, Рашшат, — такого ледяного тона от Яна я не слышала никогда.

Он кашлянул. Оглянулся в поисках чего — то, подозреваю, в поисках хотя бы полотенца, так как мы носились по кухне раздетыми.

Не придумав ничего лучше, осторожно дернул из под моих бедер скатерть со стола.

— Прикройся, Инь.

Я завернулась в прохладную ткань, бахрома от скатерти щекотала лодыжки. Я непроизвольно дернула ногой по щиколоткам будто муравьи бегали.

Рашшат сделал шаг дальше, в кухню, поднимая в руке принесенный с собой фонарь.

Взгляд его как в калейдоскопе выражал сначала решимость сражаться, затем, понимание, что опасность нам явно не грозила, и дальше облегчение и удивление смешанное с чем — то похожим на злость.

— Вы, ваша жена, — растеряно сказал он глядя на нас обоих, растрепанных, и все еще слегка запыхавшихся, — прямо здесь. На кухне?!

И в этот момент, Ярран Рош `Экита, аристократ в энном поколении, устремил на наемника ледяной взгляд оранжевых глаз, с таким видом, будто он не посреди кухни голый стоит, а на нем самый официальный из всех его официальных мундиров, и низким голосом очень жестко произнес:

— Пошел вон отсюда!

И Рашшат беспрекословно подчинился этому, незнакомому мне, Яну.

Мы сидели на кухне и слушали как по крыльцу недовольно ворча, спускаются наши охранники.

— А, ты, оказывается, суров, — я сидя на столе беззаботно болтала ногами, наблюдая как за Рашшатом захлапывается дверь.

— Инь, он тебе нравится? — как раз в этот момент я пребольно ударилась пяткой о ножку стола.

— Ой, кто, Рашшат? Ну он такой, — я замялась подбирая верное определение, — такой….миленький. Латы у него, опять же, блестящие.

Ян подошел ко мне ближе

— Продолжай, — проскрипел он.

— Ты что, ревнуешь? — «удивилась» я.

— Нет, — буркнул Ян и потянул меня к себе, — я вне конкуренции.

— Дипломатов у вас отлично обучают риторике, — невозмутимо заметила я, расправляя складки на скатерти, — и невозмутимости, знаешь, меня впечатлило, Рашшат с квадратными глазами, и ты в праведном гневе. Рашшату от нас часто достается: то я с маской, то мы оба голые по кухне носимся и кричим, — я хихикнула, — по логике теперь ты его должен очень- очень чем- нибудь удивить.

— Инга Вла…Вла..

— Инга Владимировна, — подсказала я.

— Я тебя сейчас и правда укушу, — Ян сграбастал меня в объятья.

Посмотрев друг на друга мы расхохотались.

Наконец все было готово для дальней дороги. Куплены лошади, собраны вещи, и снаряжение. Спасибо мастеру Дайнери, он помог воссоздать много полезных в дороге мелочей, небольшой топор, складную саперную лопатку, которая в сложенном состоянии упаковываласт в чехол и вешалась на пояс, что — то вроде мультитула с ножницами, пилкой и достаточно острым лезвием. Все это было относительно, в местном понимании, легким и компактным.

Оставалось испытать снаряжение и самих себя в скалолазании. И выяснить, много ли я забыла за два с половиной года здесь.

— Ян, скажи мне, — поинтересовалась я как — то утром, — а нет ли тут неподалеку какой — нибудь ненужной стены.

Ян зевнул, и потянулся.

— Какой стены?

— Нууу, высотой метра три, можно пять, больше не надо, — сообщила я, — нужно опробовать снаряжение, да и вообще хоть немного потренироваться по горам лазить.

— Вечность, — Ян уткнулся носом в подушку, — откуда в этой женщине столько идей?

— Зато со мной интересно и не скучно, — я легко куснула его за плечо и ткнула пальцем в бок и «удивилась», — чего это тебя так скособочило?

— Сейчас объясню, — он парой молниеносных движений спеленал меня одеялом, я смеялась и отбивалась от щекотки, — и знаешь что?

— Что?

— Пока ты меня не накормишь завтраком, я тебе не скажу где взять «стену высотой метра три».

— Шантаж! — моему возмущению не было предела.

— Ну хорошо, я растоплю плиту, и даже воды накачаю, а ты накормишь меня завтраком, — начал торговаться он.

— Что не сделаешь ради любимого мужчины, — вздохнула я выпутываясь из одеяла. В ответ меня одарили крепким поцелуем.

Через несколько часов мы, и охраняющие нас наемники (это была идея Вастаба, категорически не желающего оставлять нас без охраны) стояли у этой самой стены «высотой метра три». Высота у нее была метров двадцать, не меньше, а вот ширина как раз соответствовала запрошенным мною трем метрам. Подумаешь не в высоту, а в ширину.

Это были руины старого замка от которого осталась несколько разрушенных башен, и небольшая часть стены с крепостным рвом.

— Откуда это здесь? — я подойдя и уложив рюкзак у стены огляделась, замок стоял на холме и вокруг шумел лес.

— Понятия не имею, — Ян тоже с интересом оглядывался, — я попросил Вастаба узнать есть ли в округе то, о чем ты спрашивала и вот, — он обвел рукой развалины, — это то, что нужно?

— Надеюсь да. Кто- нибудь из вас поднимался на горы таким способом? — поинтересовалась я у горгов. Они очень слажено отрицательно покачали головами. Ну да, зачем им такой экстрим, когда есть возможность в любой момент крылья развернуть и лететь куда хочется.

Ян похлопал по стене рукой.

— Толстая, не развалится.

— Ладно. Давай займемся делом. Лови.

Я достала из рюкзака перчатки с отрезанными пальцами и кинула Яну.

— А это зачем? — он покрутил их в руках.

— Чтоб ладони целые остались после скольжения по веревке, — пояснила я доставая из рюкзака амуницию.

— Надевай. Затестим сейчас, что за веревочки нам достались.

Ян вопросительно глядя на меня покрутил в руках пояс «беседку» с подвешенными уже карабинами и кольцом.

— Затестим, — он прикинул вес пояса на руке, хмыкнул, — это значит «опробуем»?.

Я кивнула, вздохнула и начала расстегивать платье. Краем глаза замечая, как у Рашшата и окружающих нас горгов лица медленно вытягиваются от удивления.

— Инь, ты чего делаешь? — удивился Ян.

— Предлагаешь мне лезть на стену в платье? — поинтересовалась я. Под платьем у меня были надеты рубашка и джинсы.

Пока ехали из города чувствовала я себя, конечно, капусткой, но чего не сделаешь, чтоб не привлекать излишнее внимание.

Аккуратно свернув платье я сложила его на сумки поставленные у стены. Надела пояс. Покрутилась проверяя насколько он удобный. Карабины сделанные мастером Дейнери были неплохими, а вот застежки пряжками оставляли желать лучшего. Хотя шпеньки были толще обычных, а отверстия в толстой, мягкой коже были укреплены стальными люверсами. Все — таки гений, он в любое время гений, а в том, что мастер Дейнери гений я ни капли не сомневалась.

— Жаль, что не самосброс, — посетовала я.

Горги с любопытством наблюдали за нашими приготовлениями.

— Извините, вы не могли бы взлететь наверх и закрепить там клин с веревкой, — обратилась я к ним, и пояснила, — так надежнее страховка получится.

Ко мне шагнул Рашшат,

— Как это нужно сделать?

— Вот, — я протянула ему клин, молоток и две красных веревки, — у каждой оба хвоста вниз.

— Может на каждого отдельный клин сделать? — спросил он, забирая у меня снаряжение.

— Да, пожалуй, вы правы, — я достала из рюкзака еще один клин.

Поднимались мы «по-настоящему» с тем же снаряжением, что и планировали брать с собой, с рюкзаками, инструментами и прочим. Через полтора часа мы с Яном были примерно на середине пути к вершине стены.

— Кажется я весь устал, даже волосы, — выдохнул Ян и с завидным упорством полез вверх. Я молча последовала за ним.

Подъем был монотонный: Выбрать подходящее место вбить клин, закрепиться, подняться, вбить новый клин, подняться еще повыше, снова закрепиться.

Так по чуть-чуть, черпашьим ходом, мы двигались вперед. Еще через полтора часа мы были на вершине стены.

— Ух, как здесь все видно! — воскликнула я оглядываясь, — смотри! Отсюда виден Лерт!

Ян подошел и обнял меня со спины.

— Ты права, потрясающее зрелище, — он вздохнул, — так давно не видел ничего с большой высоты, что, кажется, забыл как это все выглядит.

— Скучаешь по полетам? — я попыталась повернуться так, чтоб видеть его лицо.

— Ага, — Ян снова вздохнул и от его теплого дыхания шевельнулись пряди волос выбившиеся у меня из косы, — это здорово, когда ветер наполняет крылья и пытается сбить тебя с маршрута, а ты выходишь из этой схватки победителем. И чувствуешь себя сильнее ветра, — он потерся подбородком о мою макушку и сменил тему, — как думаешь, хорошо у нас получилось?

— Думаю хорошо, — я погладила его руки обнимающие меня за талию, — главное, чтоб амуниция не подвела. Меня карабины смущают.

— Чем?

— Качеством, — не стала хитрить я, — мастер Дайнери конечно все великолепно сделал, но я опасаюсь что металл, его качество, может подвести, и если карабин под нашим весом разорвется, то сам понимаешь, ничем хорошим это не кончится.

— Тогда может их дублировать? — предложил Ян.

— Хорошая идея, — одобрила я, — тяжеловато будет, но безопасность важнее.

— А как спускаться будем, радость моя, забраться то мы забрались, а вниз? Будем просить Нореда нас вниз спустить?

Я нехотя разомкнула уютные объятия.

— Дюльфером будем спускаться мой друг, дюльфером. Думаешь, я зря чертежи рисовала и Дайнери ими доставала? Смотри, следи за руками и повторяй, — подойдя к вбитому Рашшатом колышку медленно показывала, что нужно делать, — Связываем веревки вот таким узлом и закрепляем на «точке». «Точка» у нас это как раз тот колышек который эрр Рашшат вбил. Узел снизу. Веревку вдвое складываем и продеваем в кольцо, пропускаем через карабин. Можно сложной петлей, можно простой, я сложную сделаю. Да-да, эту штуку надо закрутить. Наматываешь страховку, вот так, покороче. Теперь если ты отпустишь руку, то просто повиснешь, а не слетишь вниз. Руку выводишь в сторону — спускаешься быстрее, уводишь за спину — медленнее.

Я отклонилась назад и продемонстрировала как это должно выглядеть. Ян удивленно и недоверчиво покачал головой, и тоже отклонился.

— Теперь я понял зачем нужны перчатки.

Я проверила как Ян пропустил веревку сквозь кольца. Подергала. Привязала ко второй страховку.

— Инь, а откуда ты это знаешь? — поинтересовался Ян, глядя на то, как я закручиваю замок на карабине.

— А мы на работе как- то ездили, в совместный поход, чтоб сплотить коллектив. Вот, все что запомнила сейчас и использую, надеюсь, ничего не забыла.

Говорить, что это было хобби Юрки я не стала, незачем Яну про это знать. Не хотелось лишний раз напоминать про моего бывшего супруга. Будет у меня маленькая тайна.

На стену взлетел Рашшат, он потоптался мощными когтистыми лапами по стене, и медленно съежился, сдулся как проколотый шарик, — изменил очертания на человеческие. После преображения на нем оставался все тот же черный костюм в котором горг прибыл сюда.

— Вы тут долго стоите, может, помочь вам спуститься? — поинтересовался он.

— Нет, все в порядке эрр Рашшат, — вежливо отозвался Ян.

— А как вы собрались спускаться? — Рашшат подошел ближе заинтересованно изучая веревки.

— Хотите с нами? — неожиданно для себя предложила я, — это называется дюльфер. Скоростной спуск с высоты.

— Для этого, я вижу, нужно специальное снаряжение, — вежливо улыбнулся наемник и выразительно зыркнул зелеными глазищами на «беседку» на моих бедрах.

— Не обязательно, я покажу вам как это делать без снаряжения, хотя с ним, конечно, спускаться удобнее. И безопаснее.

Рашшат улыбнулся и спросил.

— Что нужно сделать?

— Думаю, для начала вбить еще пару клиньев, вы эрр Рашшат сможете потом подняться и забрать их отсюда?

Горг кивнул. Ян достал из рюкзака запасные клинья и они вдвоем благополучно закрепили их в кладке стены.

Я заново показала как вязать узлы, но сложность состояла в том, что у Рашшата не было амуниции.

— Берете двойную веревку, можно и одну, если длины не хватает, но двойная трет меньше. Пропускаете между ног назад, далее под правую руку, по боку через грудь, на левое плечо, за шею и сзади по спине под правую руку. Дальше привязываете страховку. За нижний хвост веревки.

Я пошарилась в рюкзаке с амуницией и выдала Рашшату запасные перчатки.

— Веревки запросто обдирают ладони, а эти еще и скользят плохо, — пояснила в ответ на вопросительный взгляд. — Ян, тебе из-за «беседки» нужно ноги пошире расставить, а вам, эрр Рашшат, наоборот и имейте в виду, что вас будет разворачивать боком. И не торопитесь. Ну что, идемте? Эх, жалко, выход тут не удобный. Не пологий, — пояснила я, поймав на себе вопросительный взгляд Яна.

Я надела рюкзак на плечи, проверила крепления «беседки» и начала пятиться к краю стены. Мужчины последовали моему примеру. Повиснув в двух метрах от края стены я посмотрела на Яна, он висел, упираясь ногами в стену, удерживая руками веревку и слегка покачиваясь, как бы подпрыгивая.

— Нормально? — уточнила я.

Ответом мне был поднятый вверх большой палец.

Все-таки быстро он перенял мои привычки и некоторые словечки.

Рашшату приходилось сложнее, но в его взгляде горел азарт, ему явно было очень интересно. Снизу на нас во все глаза смотрели наемники. Я оттолкнулась ногами, чуть вывела руку из- за спины и плавно съехала на пару метров вниз. Ян посмотрел на меня и съехал следом. Рашшат немного развернувшись боком и легко отталкиваясь от стены ногами тоже начал спускаться. Слегка притормозил рядом с нами, улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой и поехал дальше, вниз.

— Осторожнее, — окликнула его я. Он кивнул, зажав рукой веревку притормозил и снова поехал вниз.

— Догоняем, убежит же, — подначил Ян, и мы начали спускаться следом за Рашшатом.

— Ого, здорово, — сказал один из горгов, как только мы оказались на земле, кажется Югат.

— Да уж, здорово, — повторил Ян отпуская веревку.

— А теперь представь, что у нас нет эрра Рашшата, чтобы достать веревки, — озадачила его я, — для этого мы там, наверху, на красненькую веревку узлы и вязали. Страховку от нее отвязываем и тянем за нее вниз.

Я отцепила страховку от карабина, дернула руками, веревка послушно заскользила вниз. Еще рывок, еще и еще и наконец, после двадцатого, или даже больше, рывка обе веревки оказались на земле. Мужчины последовали моему примеру, сдернуть веревки у них получилось быстрее чем у меня.

— Теперь сматываем, упаковываем и можем возвращаться домой.

— Хорошая идея, — Ян сматывал веревку в бухту, — я проголодался.

— Опять? — засмеялась я, — каждый день и не по разу, вы эрр, желаете кушать.

— Эрра так вкусно готовит, что я завидую самому себе. Я не могу не кушать то что ты готовишь, — отшутился Ян.

Рашшат, тем временем, опять перекинулся в дракона и взлетел на стену.

— Слушай, — прошептала я на ухо Яну, — а почему он остается в одежде, ведь тело меняется, куда она пропадает?

— Я никогда об этом не думал, — почесал макушку Ян, — но под большими пластинами есть пустоты и одежда остается там. Просто когда он перекидывается обратно, то успевает ее надеть.

— Ты меня разыгрываешь? — усомнилась я.

— Ничуть, у горга во второй эпостаси, при надобности, может быть очень большая скорость передвижений.

— То есть ты хочешь сказать, что за то время пока я вижу мутное пятно, эрр Рашшат успевает снять одежду, обрасти чешуей и рассовать одежду под чешую? А потом в обратном порядке? А если он будет в шубе?

— Тогда, боюсь, ему будет очень неудобно, — рассмеялся Ян, — пластины будут оттопыриваться в самых неожиданных местах.

Я укоризненно посмотрела на него, шутник нашелся.

— На самом деле, то что ты принимаешь за одежду это та же чешуя, — серьезно пояснил Ян, — если приглядеться она состоит из мелких пластинок, а потом просто изменяется вместе с телом.

— Хочешь сказать, что они голые? — уточнила я и возмутилась, — и эти лю. горги пеняли мне, что мои джинсы слишком вызывающая одежда!

— Инь, они не голые, это чешуя, она защищает тело так же как одежда и даже лучше любых лат. При надобности ее, конечно, можно убрать совсем, до состояния человеческого тела, — Ян слегка порозовел, — ну в смысле, голого.

Пока я надевала платье, Ян паковал веревки в рюкзак.

— Возвращаемся? — я пригладила растрепавшиеся волосы.

— Да, только Рашшата дождемся.

В это же время Рашшат плавно спланировал сверху, клинья он держал в когтистой лапе. Горг приземлился, со звоном уронил клинья на землю и медленно изменил свой облик на человеческий.

Ян сказал правду, все тело горга покрывали толстым слоем пластинки напоминающие кевлар. Руки, пальцы, шея под подбородок, затылок, ноги, все было упаковано в прочный «комбинезон» из чешуи.

Подходить близко и рассматривать мне показалось неприличным, поэтому я изучала Нореда исподтишка.

— Оказывается, зря давала вам перчатки, вы прекрасно обошлись бы без них, — укорила Рашшата я.

— Нет, эрра, — он улыбнулся, — в таком виде пальцы увы, плохо сгибаются, чешуя жесткая и мешает, Да и проскальзывали бы руки по веревке сильно. Так что, ваши перчатки пришлись очень кстати.

Он поднял легкую рубашку и брюки, которые, снял перед первым взлетом на стену.

— Это чтоб не повредить лошади, — пояснил Ян в ответ на мой вопросительный взгляд, дескать можно же и так обойтись, без одежды, — чешуя очень жесткая, царапается, лошади обычно начинают беситься, если их задевает.

Наконец сборы были закончены, вещи уложены в рюкзаки,

Нанята охрана для сопровождения нас до предгорий. Местность там была малонаселенная и не очень опасная, но Вастаб настоял на том, чтоб с нами шел Рашшат и его наемники. Ян пытался спорить с Вастабом, но потом все-таки прислушался к его доводам.

Мы за одним из обедов обсудили, в каком направлении идем, потом обговорили маршрут и день выезда. Эрр Рашшат предлагал обойти торговый путь проселочными дорогами. Во- первых, это укорачивало дорогу, а во — вторых, проблема была все та же: мы не должны привлекать внимания. Однако существовала вероятность, что не все дороги после зимы проходимы.

— На проселочных дорогах могут быть разбойники? — уточнила я.

— Могут, — Рашшат ухмыльнулся, — но связываться с отрядом из четырех горгов решатся только очень отчаянные.

Я вопросительно посмотрела на Яна, тот согласно покивал.

— На торговом пути могут быть, скорее всего будут, алорнцы, — проскрипел Вастаб, — зачем вам понадобилось тащиться туда, не пойму.

Старый горг был явно не в настроении. Оно и понятно, любимый внук собрался невесть куда, непонятно зачем.

Обговорили оплату, пообещали Вастабу присылать весточки с дороги, и в конце концов, все разошлись по своим делам весьма довольные друг другом.

Ночь накануне выезда я не могла сомкнуть глаз. Ян спокойно спящий рядом не выдержал моей возни. Заворчал.

— Инь, ну в самом деле. Это всего лишь путешествие.

— Это для тебя всего лишь путешествие, а я сейчас от переживаний все ногти сгрызу, под корень.

Ян рассмеялся.

— Не переживай, у нас вполне надежная охрана. Рашшат и его горги всегда отрабатывают гонорар честно, не обманывают. До гор мы спокойно доберемся.

— Меня волнуют сами горы. Вдруг у нас не получится? И надо будет разбираться как эти древние между мирами ходили. С помощью чего, как мы будем все это расшифровывать? Вдруг там иероглифы на расшифровку которых десятилетия понадобятся?

Я прикусила указательный палец. В суматохе сборов обо всех таких мелочах не думалось. Казалось, явлюсь в это святилище древних и будет мне там дверь, или волшебные башмачки, стукнуть каблуком о каблук и вот тебе родимый Канзас, Элли.

— Инь, — он притянул меня к себе ближе, — давай решать проблемы по мере поступления. Разберемся.

— А ты? Как ты будешь оттуда возвращаться?

— А я не собираюсь возвращаться Инь. Если ты уйдешь к себе домой, то возвращаться смысла нет, а если не уйдешь, то я буду с тобой в твоих дальнейших поисках, — с обезоруживающей честностью признался Ян.

— Ну уж нет, на такие жертвы я не согласна! — взвилась над постелью я.

— А я тебя не спрашиваю, согласна ты или нет, это моё решение, — упрямо сжал губы Ян, — я хочу знать, быть точно уверенным, что ты вернулась домой, я хочу быть уверенным, что ты избежала опасностей дальнего путешествия, а не сорвалась где- нибудь с обрыва. Это мое право, Инь. И мое решение. Уважай его.

Я скисла, с такими доводами не поспоришь.

— Обещай мне, что ты, при возможности, вернешься домой. А не останешься там, в горах, отшельником в каком-нибудь святилище древних. Обещай, — потребовала я.

— Первый раз сталкиваюсь с заботой о себе в такой ультимативной форме, — засмеялся он, — хотя нет, моя матушка тоже так делает.

— Угу, — пробурчала я, — «утонешь, домой не приходи».

Ян от души расхохотался.

— Не до такой крайности, но подобным образом.

— Обещай, — настаивала я.

— Хорошо, я вернусь домой, если у меня будет такая возможность, хорошо?

— Нет, не хорошо, но хотя бы так, — вздохнула я.