Глава 20

За ужином никто из нас не говорил ни о кольцах, ни о помолвке, ни о свадьбах, но я отчего-то ощущала себя, как на иголках, то и дело ловя себя на мысли, что жду от Дария чего-то особенного, но… Ничего не происходило и я поняла, что хочу от жизни слишком многого. Не бывает так, чтобы разом всё и сразу. Не бывает.

Ну а после ужина дядя заявил:

— Не знаю, как вы, а я устал. Не зима, а снежное безумие! Пока туда-сюда прошелся, выдохся. Тьен, идем со мной наверх. Обсудим с тобой пару моментов, о которых тебя завтра наверняка спросят.

Не рискнув спорить, братишка ушел вместе с дядей, а Дарий обратился ко мне:

— Роза, составите мне компанию в библиотеке? Хочу поискать книги по металлам. В вашем мире есть весьма любопытные материалы, которые не встречались мне прежде. Думаю, стоит провести с ними ряд экспериментов и понять, как они могут быть полезны в электричестве.

— Конечно, — обрадовалась я и краем глаза заметила, как хитро усмехнулась Дэйзи, но не придала этому большого значения.

Вот только стоило мне войти в библиотеку… Как я начала кое-что подозревать.

Зимой темнело рано и Дарий, который шел следом за мной, прихватил с собой из столовой одну масляную лампу, но в библиотеке оказалось неожиданно светло.

В центре комнаты стоял стол, на котором стояла… высокая лампа. Очень необычная.

Медленно подойдя ближе и с изумлением изучая вещь, я отметила, что основа её — это изящная деревянная «ножка», причем лакированная. Сверху на ножку надета «шапочка» из нежно-розовой бархатной ткани, причем видно, что она держится не на самой ножке, а отчасти на проволочном каркасе, как у зонтика. В центре — дырочка.

И в эту дырочку прекрасно видно, что под шапочкой светится не свеча или масляная лампа, а та самая «лампочка», которой столько месяцев грезил Дарий. Стеклянный предмет, внутри которой нестерпимо ярко светится спираль. И её яркость такова, что сильнее масляной лампы как минимум раза в три.

Я была так изумлена увиденным, что надолго застыла в полуметре от вещицы, рассматривая её во все глаза, и вздрогнула всем телом, когда на мою талию со спины легли руки Дария. Это я поняла сразу.

Следом к моей спине прижалась его грудь…

И на ушко шепнули:

— Ты мой свет, Роза. Спасибо тебе за то, что всё это время была рядом и вдохновляла.

И пока я часто-часто моргала от того, как это было невероятно мило и романтично, Дарий взял мою руку и молча надел на пальчик то самое колечко, которое мы всего пару часов назад выбрали с дядей.

— Я тебя люблю.

— Я… — голос мне отказал и на миг почудилось, что я на грани обморока, но упасть мне не дали, прижав к себе крепче и мягко поцеловав в щеку, отчего сердце на миг сбилось с ритма, а с губ сорвался всхлип, — спасибо.

— Ты плачешь? — напрягся Дарий и хватка его рук стала окончательно стальной, но разворачивал он меня к себе лицом очень аккуратно. И заглядывал в глаза с видимой тревогой.

А я, позорно шмыгнув носом, смогла лишь кивнуть и прижалась к его груди лицом, не в силах объяснить, что плачу от того, что во мне столько самых разных эмоций и это просто невыносимо. Наверное, он решил, что я дурочка…

Но лишь через несколько минут я смогла взять себя в руки, мысленно благодаря мироздание за то, что этот мужчина невероятно терпелив и просто дождался, когда меня отпустит, молча поглаживая меня по спине. А потом я отстранилась, посмотрела ему в глаза и честно призналась:

— Я так рада. Очень рада, что у тебя всё получилось. Так сильно, что плачу. Прости.

— Всё в порядке, — мимолетно улыбнулся Дарий, но я заметила, как расслабились его плечи, однако взгляд всё ещё оставался предельно сосредоточенным. А потом он спросил: — Можно я тебя поцелую?

И я точно знала, что нельзя…

Но кивнула.

Мой первый поцелуй был ошеломительным. Давно, ещё лет в шестнадцать, я пыталась понять — каково это, когда тебя целует мужчина. Касается губ губами. Обнимает. Гладит. Шепчет…

Но даже в своих самых смелых мечтах я не думала, что это будет настолько волшебно!

Дарий целовал меня мягко, осторожно, словно боялся спугнуть. Губы, щеки, веки — его поцелуи казались мне невесомым и невероятно ласковым касанием крыльев бабочки, но при этом внутри меня зарождался настолько трепетный восторг, что я… Я сама положила руки ему на плечи и обняла за шею.

Своего жениха.

— Роза… — рвано выдохнул Дарий и снова поцеловал в губы, но уже иначе.

Внезапно моих губ коснулся его язык и я изумленно распахнула глаза, встретившись взглядами с Дарием, который всё это время смотрел на меня безотрывно, и в этот миг все крошечные волоски на моём теле встали дыбом.

Ка-а-ак он на меня смотрел!

Горячо, жадно, страстно! Так страстно, что я сама вспыхнула пожаром!

— Вы… — выдохнула.

— Ты, — поправил шепотом.

— Мы, — согласилась, с трудом беря себя в руки и договаривая, — не должны этого делать.

Заметила в глазах напротив жгучую досаду и зачем-то добавила:

— Мне понравилось. Очень. Но я… Как бы… кхм…

— Неопытная? — аккуратно подсказал иномирец, который, судя по всему, очень даже во всем этом разбирался.

— Да. Очень.

Судя по жару на моих щеках, они стали малиновыми.

Дарий тяжело вздохнул и снова привлек меня к себе, но уже не для поцелуя, а просто в объятия.

— Я подожду. Присядем?

Кивнув, тут же глухо пискнула, оказавшись сначала у мужчины на руках, а потом и на коленях, когда он сел на диван. Уставилась на него с возмущением, но что-либо сказать не успела, меня опередили:

— Только не убегай. Мы просто посидим. Мне очень нравится тебя обнимать, ты такая уютная. Не представляешь, сколько раз за эти недели я одергивал себя, чтобы просто не коснуться. У вас жутко консервативные нравы, но с другой стороны… — он не закончил и мягко привлек меня к себе ближе. — Просто посидим, хорошо? Сюда никто не зайдет.

— Откуда знаешь? — прищурилась.

— Мне пообещали, — загадочно улыбнулся Дарий. — И да, это заговор. Я тебе больше скажу, мы эту лампу все вместе собирали, Тьен лично вытачивал ножку, а абажур шила Дэйзи. Лампа ещё в прошлом месяце была готова, ждали только лампочку и аккумулятор. Сегодня утром на крыше смонтировали ветряк и целый день я заряжал аккумулятор. Он под столом. Туда от лампы идет провод. Конструкция ещё не идеальна, стоит в паре мест доработать, но я хотел, чтобы ты увидела это первой. Что скажешь?

— Это волшебно, — улыбнулась, глядя в этот момент не на лампу, а на мужчину, и думая о том, какой он… бессовестный, но уже родной.

А потом мы сидели на диване, и Дарий обстоятельно рассказывал мне, из чего состоит лампочка, зачем в проводе нужен выключатель, и почему у абажура именно такая конструкция — с дырочкой.

И это был самый-самый… Самый лучший день в моей жизни!

Завершился он уже глубоким вечером, практически в районе полуночи, когда Дарий проводил меня до моей спальни и, прижав к двери, поцеловал снова, снова мазнув языком по нижней губе, отчего у меня враз ослабли колени и пришлось вцепиться в его плечи, но что-либо ещё он себе позволять не стал, отстранившись первым и шепнув:

— Спокойной ночи, любимая.

— Спокойной ночи… — прошептала я уже ему в спину, глядя на то, как он стремительно скрывается за дверью своей спальни, и на непослушных ногах ушла к себе.

Не помню, как раздевалась. Умывалась ли? Не знаю. Но стоило лечь в постель и уснуть, как я снова оказалась у Дария на коленях и всю ночь меня целовали с таким упоением, что утром я совершенно не желала просыпаться, лежа с блаженной улыбкой на губах и понимая, что иногда правила созданы, чтобы их нарушать.

И я буду нарушать их с наслаждением!

Сладко потянувшись, подскочила с кровати, чтобы умыться и одеться, но когда спустилась в столовую на завтрак, то с легким сожалением увидела за столом лишь брата. Судя по всему, Дарий ещё спал. Немного расстроилась, но не сильно, прекрасно понимая, что не всем дано любить раннее утро, после чего заранее пожелала Тьену удачи и поспешила на работу.

Чай начальнику, бумаги, отчеты, приказы… Первые два часа пятницы пролетели только так, а потом я прошла в соседний кабинет, где у нас каждую неделю проходило совещание, села рядом с господином Гастингсоном, отдельно с улыбкой отметила, как безупречно опрятно выглядит Тьен, хоть и видно, что сильно волнуется, и совещание началось.

Сначала разобрали ряд текущих вопросов по отделам, затем дружно порадовались за господина Зальцбери, которому достался новенький гость из прогрессивного мира, отлично разбирающийся в химии, так же дружно посочувствовали Майлсону, который отчитался, что его подопечная всё менее адекватна и выставляет совершенно невыполнимые требования и в целом остро нуждается в коррекции психики специалистами особого отдела императорской клиники. И чтобы хоть как-то знакомить её с реалиями нашего мира, он вынужден каждую неделю водить её то на выставку, то в театр, то ещё куда, но особого толка от этого нет.

— У вас ещё полтора месяца в запасе, — урезонил его стенания Олафсон, причем я точно знала, что злорадствуя — это было видно по чуть кривящимся губам начальника отдела социализации. Судя по всему, он так мелочно мстил за то, что Бастиану снова никого не дали, и сегодня его даже не было на собрании. — Продолжайте, по итогам будет видно, что с ней делать.

— Как прикажете, — кисло улыбнулся Роберт.

— Что ж, не одними удачами полна жизнь, — в целом справедливо заметил господин Гастингсон. — Бывает и такое. Но это лишь сильнее подчеркивает действительно яркие моменты. А сейчас позвольте мне выразить искреннюю благодарность господину Алейно. Его первый подопечный выдает поистине ошеломительные результаты не только в адаптации к реалиям нашего мира, но и в стремлении принести пользу нашему государству. На текущий день Тьен Алейно предоставил моему отделу уже два потрясающих отчета по Дарию Мэйншторму и скажу прямо, оба из них уже побывали на столе у императора и оценены по достоинству. С вынесением глубочайшей признательности куратору.

Все дружно посмотрели на Тьена, который сидел так ровно, словно проглотил линейку.

— Более того, — начальник благосклонно посмотрел на меня, — мне точно известно, что к социализации и экспериментам господина Мэйншторма приложила руку и мисс Алейно, о чем я доложил его императорскому величеству лично, и он издал указ, согласно которому наше министерство планирует расширить штат кураторов именно женщинами. Не прямо сейчас, но в будущем. Вопрос уже решеный. Не только лишь мной уже давно замечено, что те гости из иных миров, кто активно общается с кураторами и их ближним кругом, в который входят в том числе женщины, социализируются быстрее и успешнее.

— Позвольте вопрос, — взмахнул рукой Олафсон, — а в какой именно сфере проявил себя господин Мэйншторм?

— Удивитесь, — улыбнулся Гастингсон, — но это магия.

По рядам прошелестели изумленные шепотки, а мой начальник уже продолжал говорить:

— А именно её научное обоснование с точки зрения химии, физики и даже фармакологии. Господин Мэйншторм — инженер, сделавший ставку на электричество. Это один из видов энергии, который распространен в его мире. И по мере того, как он пытался воспроизвести данный вид энергии у нас, он провел ряд экспериментов, которые позволили ему провести определенные параллели между магией и электричеством. На текущий момент его императорское величество уже издал указ о формировании экспериментальной группы, которая плотно займется тестированием наработок господина Мэйншторма, но скажу сразу — это прорыв. Настоящий прорыв! Прорыв уровня изобретения энергетика для наших магов, но в разы мощнее и продуктивнее!

Все присутствующие снова дружно впечатлились, а я вдруг заметила, как Роберт смотрит на Тьена.

С ненавистью.

С совершенно нескрываемой ненавистью…

Сотрудники загомонили, обсуждая эту невероятную новость; Тьен с застывшей на губах улыбкой принимал поздравления; кто-то отвлек Роберта и тот быстро сменил выражение лица на восторженное; Олафсон с кислым лицом кивал Шикельбрану, который поздравлял его с перспективным сотрудником; кто-то косил на меня и подозрительно шептался…

Кабинет бурлил.

Прошло минут пять и лорд Грэхэм призвал сотрудников к порядку, заявив:

— Господа, прошу внимания. Подробности обсудите позже. Давайте завершим планерку. Сегодня у нас на повестке дня ещё пара моментов.

Все мигом присмирели, после чего отчитался начальник отдела прогнозирования, напомнив, что по весне настанет очередь наших южных соседей призывать иномирца и их представители уже прибыли в нашу страну, причем довольно большой делегацией, так что всем нам нужно иметь это в виду, и под конец магистр Эльдариньо напомнил, что всем возрастным сотрудникам необходимо пройти в течение следующего месяца плановый медосмотр, иначе он не подтвердит допуск к работе.

На этом совещание завершилось, и мы смогли разойтись по своим рабочим местам.

Несмотря на то, что в целом всё было вроде как хорошо, меня не отпускало дурное предчувствие насчет Роберта. Он же не способен на подлость, да? Ну, на большую? Если подумать, то Тьен же не виноват, что Дария дали именно ему? Это решало начальство. И Ванесса… ну… неудачи с любым могут случиться, верно?

Как бы то ни было, слишком глубоко я погрузиться в свои тревожные переживания не могла — ко мне в кабинет то и дело заходили кураторы, секретари, пространственники и даже целители, и всех интересовал вопрос: что такого на самом деле изобрел Дарий?

Но я всем отвечала:

— Согласно пункту семь часть третья устава министерства, я не имею права разглашать данную информацию, простите.

Иногда это помогало сразу, иногда нет, и тогда я требовала покинуть кабинет, потому что мне мешают работать. К концу вечера так устала повторять одно по одному, что всерьез задумалась об отпуске.

А, собственно… Почему бы и нет? Этот год уже заканчивался и на следующий я свой отпуск в план ещё не ставила, так что можно было заранее выбрать месяц. Например, начало весны! Надо будет только сначала с Дарием посоветоваться, как лучше. Точно ли мы поженимся сразу после его экзамена? Или чуть позже?

А ведь мне ещё нужно свадебное платье Марше заказать!

Вот же… Дождалась таки!

Я даже улыбнулась, мечтательно щурясь, после чего уже далеко не в первый раз за сутки полюбовались колечком и мечтательно вздохнула. Всё-таки стоило дожить старой девой до двадцати шести, чтобы встретить своего идеального мужчину из иного мира.

Буквально с того света!

Рассмеялась даже, чувствуя себя самой счастливой женщиной во вселенной, ну а потом часы показали четыре вечера, и я поняла, куда сейчас пойду. Конечно, к Марше!

Несмотря на то, что снега в этом году выпало невероятно много, а зима ещё только набирала обороты, я буквально на крыльях прекрасного настроения добралась до ателье Марши, вошла, отряхнула с шубки редкие снежинки, которые этим вечером лениво падали с неба, убрала её на вешалку и, с улыбкой кивнув Адель, отправилась на поиски Марши. Она, как обычно, трудилась в мастерской, но встретила меня озорной улыбкой и задала свой стандартный вопрос:

— Ну а сейчас-то за свадебным, надеюсь?

Вот только вместо ответа я показала ей руку с колечком и Марша, радостно взвизгнув, кинулась обниматься, едва не снеся меня своим энтузиазмом.

— Ну, наконец-то! Аллилуйя! Дождались! Скажи мне, что это тот милый мальчик с глазами грозового неба и осанкой бога, а не кто-то другой⁈ Роза!

— Это Дарий, — кивнула я, не в силах сдержать счастливый смех. — Он сделал мне предложение. И я хочу самое роскошное и яркое платье!

— Ох, небеса! — мастерица вскинула руки к потолку. — Вы сделали это! Вы услышали мои мольбы! Аллилуйя!

После чего уставилась на меня горящими глазами и потребовала подробностей:

— Когда? Беременна?

— Марша⁈ — ужаснулась я. — Нет!

— Зря, — коварно ухмыльнулась швея. — Я б на твоём месте не терялась. Эх, где мои шестнадцать лет…

— Ма-а-арша!

— Всё-всё! Значит, талия будет. Когда?

— Начало весны. Но это не точно. Но точно не раньше.

— Уже хорошо, — деловито закивала Марша. — Будет время на легкую безуминку. Давай-ка проверим мерки…

Мерки внезапно показали, что я постройнела в талии и попе аж на сантиметр, что лично меня безумно порадовало, а вот Марша покачала головой, после чего утащила меня к стеллажам с рулонами тканей и начала заворачивать в самые разные. Сияющий шелк, невесомый шифон, мерцающая органза, роскошная парча и поистине царский бархат — у меня уже рябило в глазах от всего этого великолепия, когда Марша, наконец, определилась и удовлетворенно кивнула, заявляя:

— Всё, я знаю, как это будет выглядеть. Через недельку зайди ко мне за парой новых платьев, как раз будут готовы. Пора избавляться от того ужаса, что ты носила раньше. Будем потихоньку превращать тебя в женщину мечты, а не деву забвения. А теперь беги, звездочка моя, не гуляй по темноте.