Глава 6

Дойдя до своей приёмной, я отперла дверь и вошла, по привычке пройдясь оценивающим взглядом по комнате. Всё было на своих местах, как всегда. Сняв пальто, убрала его в шкаф для верхней одежды, переобулась, сменив ботиночки на удобные, давно разношенные туфли, отнесла обед в каморку, которую с очень большой натяжкой можно было назвать кухней, потому что там имелась маленькая печка, где я подогревала воду на чай для начальника (ну и себе в обед), и сразу поставила чайник греться.

Не так давно из южных стран и с соседнего континента к нам завезли сначала кофейные зерна, а потом и какао-бобы, благодаря которым можно было готовить весьма необычные напитки, непривычные в наших краях, но я сама предпочитала старый добрый чай, да и господин Гастингсон тоже отдавал предпочтение именно ему. Причем с такими добавками, как бергамот или мята.

Фармакологи уже давно доказали, что бергамот тонизирует и помогает справляться со стрессом, которого всегда хватало в жизни любого начальника, а если вспомнить скандальную тещу господина Гастингсона, которая проживала с ними, то я прекрасно понимала, почему он любит задерживаться на работе и лично проверяет все до единого отчеты, даже самые скучные и сомнительные.

Не забыв положить на отдельное блюдце овсяное печенье и три дольки набирающего популярность темного шоколада, который очень нравился начальнику, я поставила это всё на поднос рядом с кружкой, над которой вился ароматный дымок чая, и ровно в восемь отнесла получившееся в соседний кабинет, пройдя через дверь между нашими комнатами.

Господин Ганстингсон был уже у себя.

Всегда опрятный, импозантный и моложавый, хотя в прошлом году справлял пятидесятилетний юбилей, а в семье подрастали три дочери погодки, старшей из которых было всего девять. Лишь три года назад супруга господина Гастингсона родила долгожданного сына и в то время я не видела мужчины счастливее него. На самом деле я точно знала, что он и дочерей обожал, всегда говоря об их проказах с улыбкой, но сын для любого мужчины всё-таки очень важен. Девочки, повзрослев, разбегутся по чужим семьям, выйдя замуж, а сын — это прежде всего наследник.

— Доброе утро, господин Гастингсон, — поприветствовала я начальника доброжелательным кивком. — Ваш чай.

— Роза, ты неисправима, — качнул головой начальник, мимолетно улыбнувшись. — За окном хмурая осень, того и гляди разразится ливень, а у тебя всё равно утро доброе.

— Нет плохой погоды, есть лишь плохое настроение, — наставительно произнесла я. — Но оно обязательно станет хорошим после кружечки ароматного чая. Приятного аппетита. Вы помните, что сегодня в десять у вас встреча с господином Рамзи?

— О нем забудешь, — хмыкнул господин Гастингсон, но не стал ворчать и дальше, предпочтя загадочно прищуриться и спросить: — Слышал, твоему брату, наконец, позволили взять первое кураторство. Как оно? Кто достался?

— О, и вы уже знаете? — улыбнулась мимолетно. — Да, всё верно. Это господин Дарий Мэйншторм. Он из развитого мира, инженер. Относительно молод, ещё и сорока нет. Был очень сильно болен, но магистр Эльдариньо как всегда на высоте. Сами знаете. Вчера Тьен уже привел его к нам домой.

Невольно вспомнились слова дяди о том, что стоит держать в секрете то, что Дарий так и фонтанирует любопытными идеями и необычными знаниями, так что я предпочла ограничиться кратким.

— Довольно… интересный мужчина. Любознательный, общительный. Тьен пока знакомит его с миром. Ощущается довольно много различий с нашим. Не сказала бы, что мужчина проблемный, но… ему многое предстоит узнать, чтобы влиться в наше общество.

— Надеюсь, у вас всё получится, — чинно кивнул начальник и вдруг подмигнул мне. — Ты уж проконтролируй. Хорошо? Тьен сообразительный парень, перспективный. Со временем из него обязательно получится отличный куратор, но пока он слишком юн и может наделать ошибок. Точно знаю, Олафсон пытался перехватить новичка для своего зятя, но я напомнил ему и остальным, что тот до сих пор не предоставил внятного отчета по последней подопечной, так что, если и дальше будет пренебрегать четкими внутренними инструкциями, то схлопочет полноценный выговор в дело, а там и до увольнения недалеко. Связи связями, но у нас серьезная организация, а не семейный подряд. Верно?

— Эм-м… — не совсем понимая, что начальник хочет от меня услышать, я предпочла кивнуть и, забрав документы, лежащие на краю стола, которые стоило рассортировать и подшить, поторопилась к себе.

На самом деле про Бастиана уже не первый год ходили нехорошие слухи, что его держат на должности исключительно потому, что он зять начальника отдела, но прежде господин Гастингсон не позволял себе высказываться о других сотрудниках настолько категорично. А уж если он намекнул, что Бастиана могут уволить…

Радовалась ли я этому? Наверное, нет.

Больнее всего мне было в первые полгода после того, как он променял меня на Джоанну, хотя она, как и я, не могла похвастать особой красотой лица и тела. Ни магии, ни ума… Обычная выпускница пансиона благородных девиц. Но у неё было главное преимущество — высокопоставленный отец. Я таким похвастать не могла. Да, дядя работал в отделе межмировых проколов и был на хорошем счету у руководства, но всё же числился рядовым сотрудником и никак не мог помочь Бастиану в продвижении по службе.

Или не хотел. А вот Олафсон…

Иногда мне казалось, что они заключили некую сделку: Бастиан берет в жены Джоанну, которая от него без ума, а Олафсон обеспечивает ему должность с высокой категорией. Но потом я укоряла себя за эти недостойные мысли и просто приказывала себе не думать о чужой семье. Какая мне разница: был договор или нет? В любом случае меня это уже не касается. Даже если он просто влюблен в Джоанну без памяти… Это только их дело.

Моё же — рассортировать бумаги и правильно подшить, а потом убрать по местам.

Чем я сейчас и займусь!

Потихоньку утро шло своим чередом. Ко мне заглядывали посетители преимущественно из числа кураторов, периодически оставляя для господина Гастингсона первичные, вторичные, а то и неоднократно переделанные отчеты по своим подопечным, которые постоянно что-то изобретали и внедряли, я их внимательно просматривала и что-то принимала, а что-то отправляла на доработку.

На текущий день министерство тщательно присматривало за девятью иномирцами, часть которых уже успешно прошла социализацию и сдала экзамен, но в течение года после этой знаменательной даты куратор всё равно считался ответственным за своего подопечного. Кто-то сразу находил работу по душе в императорском НИИ, кто-то настаивал на открытии собственной индивидуальной мастерской или творческой студии, а кто-то довольно долго искал себя в новых реалиях и требовалась продолжительная психологическая поддержка, чтобы человек научился хотя бы просто жить в новом для себя мире.

Ближе к одиннадцати тучи за окном всё-таки разродились дождём, что я констатировала с лёгкой досадой, но всё равно ровно в двенадцать переоделась, прихватила зонт, заперла кабинет, предупредила начальника, что отойду по делам, и побежала на соседнюю улицу до Дома Быта, чтобы оставить заявку на сантехника.

Справилась быстро. В это не самое комфортное время года посетителей в Доме Быта было не сильно много, так что я в два счета заполнила бланк, отдала его администратору и поспешила обратно на работу. По дороге едва не стала жертвой кеба, который промчался мимо и почти окатил меня водой из лужи, но я вовремя это заметила и не только выставила навстречу брызгам зонт, но и защитилась воздушной волной, которая оттолкнула лишнее. Правда, это отняло довольно много сил, кажется, я всё-таки умудрилась испугаться и вложила в жест больше энергии, чем следовало, отчего до кабинета дошла на подрагивающих ногах и с испариной на висках.

А вот это плохо.

До выгорания, конечно, не дойдёт, всё-таки не те объёмы, но слабость точно будет преследовать меня до самого вечера. Надо поесть!

Войдя в кабинет и радуясь, что на себя у меня есть ещё полчаса, а значит я успею всё, даже спокойно попить чай, я разделась и переобулась, внимательно изучила подол платья, который всё-таки испачкала в двух местах, и неодобрительно поджала губы. К сожалению, исправить ситуацию прямо сейчас я не могла, любая дополнительная манипуляция тонкими энергиями могла отправить меня в обморок, так что пришлось временно мириться с собственным несовершенством и уделять время трапезе.

Её я разогрела на печке, как и чай, с сожалением отказавшись от печенья, потому что утром показалось, что платье особенно туго село в талии. Как-то не хотелось мне раньше времени превращаться в баржу. Нет, я ничего против самих барж не имела, упаси мироздание! Но всё-таки как бы… не хотелось.

В итоге я спокойно выпила пустой чай, помыла за собой посуду и ровно в час пополудни открыла свой кабинет, проходя на рабочее место.

В районе трех подошел Роберт Майлсон, один из кураторов, который был старше Тьена на пару лет и в прошлом году успешно социализировал в наше общество пожилого господина Брюмли. Тот работал в своём мире химиком-технологом, и сейчас числился консультантом при НИИ, помогая разрабатывать новые материалы на основе именно биопластика и ему подобных вещей. Из-за того, что господин Брюмли оказался ну о-очень пожилым, в основной штат НИИ его уже не взяли, но идеи он выдавал поистине гениальные, и Роберт был частым посетителем и моей приемной, и кабинета моего непосредственного начальника.

А ещё он приятельствовал с Тьеном, и какое-то время мне казалось, что пытается оказывать знаки внимания мне, но я его интерес поощрять не стала и со временем Роберт перестал это делать.

Он был хорошим парнем, я уверена. Просто… Не интересовал меня. Невысокий, румяный, улыбчивый, с пухлыми щеками, усыпанными конопушками, с рыжеватыми волосами и щербинкой между зубов, он был воплощением позитива и всегда умел приободрить и забавно пошутить.

Вот и сейчас Роберт пришел с бумагами, первым делом широко разулыбавшись и заявив:

— Мисс Роза, вы сегодня особенно прекрасны. Стоило мне вас увидеть, как я сразу понял, кто в этом мире настоящее солнышко. Это вам. — На мой стол легла шоколадка в красивой обертке из знаменитой в столице кондитерской, а потом и пухлый отчет. — И это тоже вам. Мой любезный друг, господин Брюмли, решил порадовать нас очередным творением своего гениального ума. Ему, наконец, удалось создать из водорослей одноразовую биоразлагаемую упаковку для мясной продукции, которая будет сохранять безупречную свежесть продукта в течении двух недель даже без заморозки.

— Ого! — впечатлилась я. — Это действительно замечательная новость! Присядьте, пожалуйста, проверю пару нюансов.

Жестом я указала Роберту на стул для посетителей, а сама внимательно изучила отчет, проверяя, чтобы были заполнены все пункты: и короткое введение, и подробное описание, и этап тестирования, и обстоятельный завершающий пункт «выводы». К счастью, в этом плане Роберт никогда меня не разочаровывал и отчет был составлен правильно, так что я с улыбкой ему кивнула и произнесла:

— Всё хорошо, сейчас отнесу его господину Гастингсону и порекомендую обратить особое внимание.

— Буду признателен, — широко улыбнулся Роберт и поднялся со стула, но вместо того, чтобы уйти, вдруг шагнул ближе и на его лице проступила странная нерешительность. — Роза…

Тон меня насторожил, как и выражение лица Роберта, но я постаралась этого не показать.

— Понимаю, вы… — Роберт кашлянул, — девушка прогрессивных взглядов и, честно признаюсь, мне это невероятно импонирует!

Я видела, что Роберт волнуется, и понимала, что он хочет что-то попросить, но чего точно не ожидала, так его следующих слов:

— Могу я пригласить вас на свидание?

Ой.

— Не сегодня! — торопливо выпалил он и со смешком махнул рукой на окно, где стало поливать лишь сильнее. — В выходные, как распогодится. На Лэйтон-стрит как раз недавно открылось уютная кофейня, где подают просто изумительный кофе модной нынче песочной обжарки, и пекут просто потрясающие лимонные пироги с меренгой. Мы бы посидели, приятно провели время…

Он снова кашлянул и выразительно уставился на меня.

А я… Совершенно не желая огорчать очень хорошего человека, но понимая, что будет некрасиво в принципе давать ему на что-то надежду, неловко улыбнулась и произнесла:

— Роберт, понимаете… Вы приятный мужчина и очень хороший сотрудник. Надежный, ответственный, но…

— Всего одно свидание! — выпалил Роберт, уже сообразивший, что я хочу сказать «нет». — Пожалуйста, Роза. Одно свидание. Оно вас ни к чему не обязывает.

— Но зачем? — не поняла его настойчивости.

— Одно свидание, — как заведенный повторил Роберт, а в его глазах светилось столько невысказанной надежды, что я сдалась и кивнула. А он просиял и широко улыбнулся. — Спасибо, Роза! Спасибо! Вы не пожалеете! Давайте договоримся так: если в субботу не будет дождя, я зайду за вами в пять. Если будет, всё равно зайду и мы договоримся на другой день. Хорошо?

Я кивнула, уже досадуя на себя за то, что в принципе согласилась.

Ну вот что мне стоило настоять на своём? Не понимаю, на что он надеется, но мне… Заранее некомфортно.

Вот только Роберт уже ушел, а я, со вздохом убрав шоколадку в верхний ящик тумбы, где благодаря ему (и не только!) не переводились шоколадки и конфетки, которые я периодически относила начальнику вместе с чаем, после чего подхватила стопочку документов на изучение и подпись и отнесла господину Гастингсону, действительно порекомендовав первым делом обратить внимание на отчет Роберта.

Заодно забрала отработанные документы с пометками, часть которых отправлялась на доработку, записала пару приказов на печать и ушла к себе.

День близился к своему логическому завершению и ровно в пять я привычно прибралась на столе, заперла шкаф с важными документами, попрощалась с начальником, сдала ключи дежурному и отправилась в ателье чудесной мастерицы Марши, где уже не первый год заказывала себе практически все вещи. И не только себе!

Дождь ожидаемо разошелся и поливало так, что приходилось крепко держаться за зонтик обеими руками, но это всё равно не сбило меня с курса, и уже через пятнадцать минут я заходила в уютное семейное ателье Марши, где в своё время работала и её бабушка, и её матушка, и её сестры, а сейчас она и две её юных дочери.

Несмотря на непогоду, приёмный зал не пустовал и юная Адель (старшая дочь Марши) помогала клиентке выбрать ткань на осеннее платье, ну а я, приветливо кивнув девушке, на правах давней знакомой прошла в комнатку, где работали мастерицы, и приветливо помахала рукой самой Марше, которая сидела под яркой лампой и шила что-то невероятно яркое, с обильными рюшами.

— Роза! — улыбнулась швея, тут же откладывая вещь в сторону и подходя ко мне. — Здравствуй, дорогая. Давненько тебя не видела. А ты всё хорошеешь! Скажи, что ты за свадебным платьем! Скажи мне уже это!

— Нет, не дождешься, — рассмеялась, качая головой и напоказ обиделась, хотя на Маршу в принципе было невозможно обижаться.

Смуглая, кудрявая, перенявшая выразительную броскую внешность от бабушки-южанки, она и сама ярко одевалась, и своих клиентов старалась одеть во что-нибудь особенное. Вот только я не сдавалась, предпочитая сдержанность и строгость, а она в отместку каждый раз заводила разговоры о свадебном платье.

— Дождусь-дождусь, — пригрозила мне мастерица. — Ладно, рассказывай. Какая нужда отправила тебя ко мне в такой ужасный вечер?

— Тьену дали подопечного! — похвасталась первым делом, на что Марша радостно всплеснула руками, а потом я сразу обозначила проблему: — У иномирца отчасти нестандартная фигура. Довольно высок, но худощав.

— Молодой? — тут же хитро прищурилась швея.

— Тридцать семь.

— Самый возраст! — умело поиграла бровями Марша.

— Перестань, — укорила её мягко. — У мужчины проблема и мы должны её решить. Шить на заказ полноценный гардероб долго, сама знаешь, а сейчас самая осень и одежды нужно много, в том числе теплой. Сегодня-завтра он ещё побудет дома, а вот в субботу нам нужно будет проехать по лавкам, купить что-нибудь подходящее и со всем этим приехать к тебе на подгонку. Поможешь?

— Ох, без ножа режешь, милая! — всплеснула руками швея. — Чужое перешивать — проще удавиться! Давай, так. Отправляй мальчиков завтра ко мне с самого утра, обмерю, как полагается. Есть у меня ряд повседневных недорогих вещиц на этапе раскроя, может что подойдет. Заказов сейчас не сильно много, возьму тебя вне очереди. На первое время оденем, чтобы без портков умы местных прелестниц на смущал, а дальше будем потихоньку пополнять гардероб всем необходимым. К зиме будет у тебя личный денди.

— Ма-а-арша!

— Хорошо-хорошо, — рассмеялась она. — Не денди. Звать мальчика как?

— Дарий, — улыбнулась мимолетно, потому что сердиться на Маршу было решительно невозможно. — Дарий Мэйншторм.

— Хорошее имя, — со знанием дела заявила мастерица. — А на чем специализируется?

— Инженер.

— О-очень хорошее имя!

На это я уже ничего не ответила, лишь с улыбкой попрощалась и поспешила домой, чувствуя, как окончательно мокрый подол платья так и норовит облепить ноги.