Глава 9

Брат ушел, причем я специально проводила его до двери и снова заперлась. Время близилось к девяти, так что ложиться спать было ещё рано да и не хотелось. Подумав, решила заглянуть к Дэйзи на кухню. Попутно узнала, что сантехник приходил и почистил слив, за что служанка отдала аж два солара, но дело было сделано качественно, да и оплата была разумной. Вместе мы обсудили меню на ближайшие дни, включая выходные, и я передала Дэйзи ещё немного денег на текущие расходы.

Вернувшись к себе, откровенно запоздало вспомнила, что так и бросила мокрое платье с юбками в ванной, так что уделила внимание и одежде, собрав всё в кучу, и снова отправилась вниз. В одной из комнат рядом с кухней у нас была собственная прачечная, которую не так давно мы переоборудовали по последнему слову техники и теперь вещи можно было стирать не в тазах и не вручную, а класть в механическую стиральную машину, которая выглядела, как бочка, внутри которой имелся дополнительный барабан, засыпать специальный стиральный порошок и, покрутив ручку минут десять, доставать уже чистые вещи. Оставалось лишь прополоскать их в новой воде, отжать через специальные валики и развесить на просушку.

Обычно стиркой занималась Дэйзи, но в последнее время она начала ощутимо сдавать, и я никогда не ленилась постирать свои вещи сама. Умом понимала, что стоит поискать новую служанку, молодую и полную сил, но в то же время не могла так просто выставить Дэйзи за порог. Куда она пойдет? Считай, всю жизнь в этом доме. Да, у неё будет пенсия, но совсем небольшая. Семьи она так и не завела, всегда отшучиваясь, что её семья — это мы. Своего дома у неё нет, в своё время она приехала из захудалой деревушки в поисках работы. Родители уже умерли, у братьев-сестер — свои семьи. У некоторых даже внуки, точно знаю — Дэйзи сама об этом с гордостью говорила. Но фактически она и не нужна никому кроме нас. А для меня она скорее даже не служанка, а добрая тётушка. Ну куда её увольнять?

Так, думая о разном, я постирала свои вещи, прополоскала, отжала и развесила, а там и ночь подкралась. Уйдя к себе и не забыв запереться, я наскоро ополоснулась и легла спать с безотчетной тревогой, словно забыла о чем-то важном, но никак не могла вспомнить, о чем.

Ночью снилась какая-то неприятная муть, с утра с какой-то стати разболелась голова и подозрительно захлюпало в носу, намекая, что вчерашний дождь не прошел даром, но я пустила магический импульс в нос, купируя первые признаки простуды, умылась, оделась потеплее, затем сама прошла на кухню, где добавила в заварник с чаем мяту и ромашку, которые хорошо помогали от головной боли, и даже выпила первую кружку там же, на месте. Попутно изучила погоду за окном, с досадой отмечая, что ливень уже не льёт, но сам дождь так и не прекратился, превратившись в нудную морось.

И вот как бы не скажу, что она лучше ливня… Пробирает до костей так, что кажется, словно до самого нутра сырость проникла!

— Осень, — вздохнула Дэйзи, стоя у плиты и доваривая утреннюю кашу. — Каждый год одно и то же. Хандра, сырость и уныние. Думаю, к вечеру стоит пирог с брусникой сделать. Как считаете, мисс Алейно?

— Сделай, — согласилась. — Лишним не будет.

Сосредоточенно кивнув, Дэйзи сняла с плиты готовую кашу и отправилась в столовую накрывать стол. Я тоже прошла за ней, прихватив стопку тарелок, и в четыре руки мы быстро накрыли на всех. Даже если дядя не спустится (а он почти никогда не спускался так рано), я предпочитала перестраховаться.

На этот раз к завтраку не спустился и Дарий, что заставило меня нахмуриться, и хотя так было даже лучше, я всё равно ощущала себя скованно. Как бы то ни было, завтрак прошел и я, прихватив с собой еды на обед и не забыв зонт, поторопилась на работу.

Сегодня была пятница и мы официально работали не до пяти, а до четырех, но сам день выдался невероятно насыщенным. С самого утра прошло еженедельное совещание, которое проводил сам господин Грэхэм, наш начальник. На нём разбирались успехи и промахи отделов и даже некоторых сотрудников. Так министр при всех похвалил Роберта, отметив его вчерашний доклад, который уже успел глянуть, и неожиданно и опять же при всех довольно жестко отчитал Бастиана за систематическое опоздание и несвоевременное предоставление отчетов по подопечной.

Всегда одетый с иголочки и гордящийся своей привлекательной внешностью и харизмой, сегодня Бастиан не мог и двух слов толком связать, а я вдруг заметила, что его рубашка явно не сильно свежая, а взгляд подозрительно затравленный. То ли дома у него всё не очень хорошо, то ли ещё что…

Нет, я не испытывала злорадства. Уже давно я сумела понять, что этот человек ничего для меня не значит. Но мне было… любопытно. Его подопечная, которая поначалу казалась подающей надежды прогрессивным медиком, по факту оказалась пустышкой-косметологом и чуть ли не самоучкой, закончившей какие-то явно липовые курсы у себя на родине, потому что на все наводящие вопросы наших медиков не смогла толком ничего ответить. А ещё у неё были крайне странной формы губы и, точно знаю, довольно большая ненастоящая грудь. Читала в личном деле. Как такое может быть, я не представляла и поначалу просто приходила в ужас от одной только мысли, что в каком-то мире творят с женщинами настолько жуткие вещи, но из следующих отчетов Бастиана поняла, что для Ванессы это норма. И она сама считает это красивым. А ещё она умеет долго и обстоятельно размышлять о красоте и моде, ценности женщины в обществе и делать инъекции препарата с непроизносимым названием, которые разглаживают морщины там, куда его вкалывают.

На большее женщина была не способна. При этом оказалась довольно истерична и требовательна, до сих пор пребывая в поиске себя и того, чем будет заниматься в дальнейшем. Всё осложнялось тем, что Ванесса была довольно молода, всего двадцать четыре года. У себя в мире она попала в какую-то жуткую аварию, отчего оказалась прикована к постели, и тем самым привлекла внимание наших магов. Увы, отправить обратно они её не могли, пространственный прокол позволял только изымать гостей с их четкого согласия, но не возвращать. В итоге женщина оказалась в числе тех, кто завис в неопределенности. Как специалист она не представляла для империи интереса, социализация шла туго и она уже провалила первую попытку сдать экзамен на самостоятельность, так что сейчас решался вопрос, кому передать её дальше. И стоит ли?

Сама я, наверное… её жалела. Да, наши маги вернули ей здоровье, но в то же время выдернули в мир, где для неё всё было чуждым. Быт, нравы, мода. Лично я видела Ванессу лишь раз и сразу поразилась тому, как манерно и даже вульгарно она себя вела. А Бастиан наблюдал это каждый день в течение полугода. Он и его молодая жена, Джоанна, которая, говорят, после рождения первенца сильно поправилась и стала ещё более ревнивой, чем была прежде.

И чем господин Олафсон только думал, когда распределял подопечную в их семью? Совершенно непонятно! Наверное, рассчитывал именно на гениального медика… Но тут уж остаётся только гадать.

— Мисс Алейно! — вдруг обратился ко мне министр напрямую и я встрепенулась, переводя внимательный взгляд на начальника всего нашего министерства. — А вы что думаете?

— Я? — изумилась. — Но, простите… я секретарь.

— Вы женщина, — прищурился господин Грэхэм и скользнул внимательным взглядом по рядам, где сидели и другие сотрудники, включая магов и секретарей. — Не побоюсь этого слова, одна из немногих действительно сообразительных женщин столицы. Мадам Оларисон, моё почтение.

Пожилая целительница чинно кивнула, давая понять, что всё в порядке.

— И вы уже сколько лет работаете в министерстве?

— Семь, господин Грэхэм.

— Именно, — удовлетворенно улыбнулся министр. — Более того, вы успели поработать почти во всех отделах и как никто разбираетесь во всём этом. Помогите нам.

— Но… чем?

— Как насчет пробного кураторства?

Мои глаза невольно расширились, а по рядам пронеслась волна шепотков, причем многие из них, я слышала, были осуждающими. Но министр резко шлёпнул ладонью по столу и все шепотки стихли.

— Вы умная, взрослая и просто ответственная женщина, мисс Алейно. И вот вам моё предложение: если вы успешно социализируете эту проблемную гостью, то я утвержу вас в статуте полноценного куратора. На последнем совещании с его императорским величеством мы уже обсуждали возможность расширить штат именно за счет женщин, но вопрос пока в подвешенном состоянии. У нас нет ни одного обученного куратора женского пола. Я знаю, у вас нет соответствующего образования, но опыт… Опыт у вас большой. А образование можно получить экстерном, я вам это обеспечу. Что скажете?

Первым порывом было выпалить: «согласна!», потому что это был шанс. Шанс, который предлагают лишь раз в жизни! Изменить всё! Стать не просто секретарем, а настоящим куратором! Построить такую карьеру, о которой будут говорить во всей столице! Стать первопроходцем! Образцом для остальных женщин нашей необъятной империи, которых задвигают на вторые роли!

Но потом… Я скользнула внимательным взглядом по рядам мужчин, которые через одного смотрели на меня, как на подопытную мышь, а кто-то даже и со злостью, вспомнила про Дария… и аккуратно произнесла:

— Господин Грэхэм, я бы с радостью, но, боюсь, это невозможно. Буквально на днях моему брату дали первого подопечного, господина Дария Мэйншторма, и теперь у нас дома уже живет один иномирец. А вы знаете, в правилах министерства прописано, что на одну семью полагается лишь один гость.

— О… действительно. Запамятовал, — нахмурился министр и недовольно пробарабанил пальцами по столу. — Но мы вполне можем передать Мэйншторма кому-нибудь другому. Сейчас, насколько мне известно, свободны Майлсон и Зальцбери.

В груди неприятно похолодело, когда я поняла, что мне предлагают выбрать между своей карьерой и карьерой брата, но тут я даже думать не стала и твердо произнесла:

— Господин Грэхэм, я ценю ваше предложение, но отказываюсь пробовать свои силы в кураторстве. Если позволите совет: передайте проблемную гостью господину Майлсону. Он опытный и ответственный сотрудник и примерно одного возраста с дамой. Им будет проще найти общий язык.

— Хм… — меня изучили особенно внимательно, с явным осуждением качнули головой, но потом всё же кивнули. — Что ж, ваше право. Господин Майлсон? Что скажете? Готовы к настоящим трудностям?

— Всегда готов! — бодро отозвался Роберт.

— Хорошо. Значит решено. Господин Олафсон, с вас внутренний приказ по отделу.

Начальник отдела социализации и адаптации и по совместительству тесть Бастиана сосредоточенно кивнул, после чего совещание затронуло ещё ряд рабочих вопросов и сорок минут спустя мы смогли разойтись по своим рабочим местам.

Чувствовала я себя при этом… Двояко.

Только что своими руками я отвергла предложение всей своей жизни. И вместе с тем не позволила отобрать у Тьена будущее…

Что ценнее?

Естественно, я не сомневалась в ответе: конечно, будущее брата! Нет ни единой гарантии, что я смогу социализировать Ванессу, потому что это зависит не только от меня, но и от неё, а шанс Тьена будет уже упущен. Я не имела права так с ним поступать. Просто не имела. Он так старался, столько сил для этого приложил!

Из меня же хотели просто сделать подопытную, и это я понимала тоже. Быть может… В следующем году соглашусь?

Коротко хмыкнув, в следующий миг просто запретила себе об этом думать, предпочтя сосредоточиться на работе, которой меньше не стало. Ну а дальше день пошел своим чередом, причем я сразу заметила, что сегодня ко мне кто только ни зашел, порой даже совершенно без повода. Или с очень надуманным поводом.

Такое уже было пять лет назад, когда меня бросил Бастиан, но тогда я была моложе и не такой стойкой, так что пришлось даже взять отпуск за свой счет на пару недель, чтобы пережить самые тяжелые дни вдали от чужих взглядов и сплетен, но сейчас… Сейчас и я была уже взрослее, и сплетни вроде бы пока ещё не ходили. А вот посетители — очень даже. Даже под конец дня раздражать начали, отвлекая меня от работы тем, что сами ничего не делали и мне мешали.

Но я вытерпела. Справилась. Ровно в четыре закрыла кабинет, попрощалась с начальником, сдала ключи и ушла домой. А остальные пусть сплетничают, если им больше заняться нечем!

Так как дождь не прекращался, а даже усилился, я никуда не стала заходить, хотя обычно по пятницам позволяла себе заглянуть или в книжную лавку господина Тюри, или в кондитерскую мадам Ильзы. Но сегодня я была не в настроении, да и погода не радовала, так что сразу дошла до дома, узнала у Дэйзи, что мужчины ещё не вернулись из ателье, куда ушли лишь ближе к одиннадцати, с осуждением качнула головой, но ничего говорить не стала. В самом деле, это не мой подопечный, а Тьена.

Вместо этого я переоделась в сухое домашнее, аккуратно почистила влажный подол рабочего платья щеткой и повесила сушиться, а затем поднялась к дядюшке, найдя его в нашей мастерской.

— Добрый вечер, — подошла ближе, целуя дядю в щеку и с интересом изучая крошечные латунные шестеренки, которые он подгонял по размеру друг к другу. — Что делаешь?

— Требушет, — проворчал дядя. — Помнится, кто-то мне обещал свежие рисунки паровоза… И где они?

— Прости, — повинилась. — Я не забыла, просто… не сложилось. Сейчас же сяду за работу. Как твои колени? Может, стоит вызвать врача на дом? Или записаться на приём в министерстве? Ты знаешь, тебя примут без очереди.

— Ай, оставь, — отмахнулся дядя. — Это старость. Старость у нас не лечат. Всё, что смогли, мне починили ещё тогда. Тут надо или каждый квартал курс омоложения проходить, или уже смириться с происходящим.

— И ты смирился, — произнесла с осуждением.

— Отстань, — пробурчал дядя. — Иди лучше паровоз мне нарисуй.

Покачав головой, тем не менее не стала спорить. Вместо этого, прихватив журнал, прошла за чертежный стол и начала обстоятельно переносить на бумагу рисунок паровоза в разных проекциях, чтобы понимать, какие детали нам понадобятся и каких размеров. Сначала просто верх, низ и сбоку, затем четче прорисовала колеса и соединительные штанги… Минуты текли стремительно, я с головой ушла в работу, занимаясь действительно любимым делом, но тут мне практически на ухо заявили:

— Вот тут надо сделать длиннее, внутри располагается топочная часть и котел.

Вздрогнув от неожиданности, резко повернула голову налево, уже зная, кого именно там увижу, и зло прошипела:

— Два шага назад!

— Что? — растерялся Дарий, который стоял ко мне практически вплотную.

— Два. Шага. Назад. — отчеканила ледяным тоном.

Наши взгляды встретились и время замерло. Меня уже потряхивало от злости и осознания своей беспомощности, а Дарий всё не спешил отходить, словно проверяя мои нервы на прочность.

И тут со своего места кашлянул дядя, ворчливо заявив:

— Дарий, ещё пять секунд — и я решу, что вы намеренно провоцируете мою племянницу, желая взять её в жены.

— В жены? — подозрительно ровным голосом уточнил иномирец, даже не повернув к нему головы, вместо этого продолжая смотреть на меня. — А знаете… Интересная мысль. Как у вас обычно берут в жены?

— Что? — меньше всего ожидая услышать именно это, я отшатнулась, уставившись на мужчину широко распахнутыми глазами, а потом, не сдерживаясь, выпалила: — Прекратите уже надо мной издеваться, господин Мэйншторм! Это… низко! Надо было сегодня соглашаться на обмен!

— Какой обмен? — нахмурился иномирец, снова нависая надо мной, отчего пришлось отпихнуть его ладонями в грудь, чтобы просто протиснуться мимо и торопливо отойти к дяде. Выглядело это полноценным побегом, но мне сейчас было не до стратегического планирования. — Роза? Про какой обмен вы сейчас сказали?

— Вас это не касается! — отрезала жестко. — Прекратите вести себя так, словно вам не знакомо словосочетание «личное пространство»!

В этот момент в мастерскую вошел мой брат и я тут же переключилась на него:

— Тьен! Почему гость до сих пор не прочел книгу по этикету?

— В смысле? — растерялся брат. — Всё он прочел. Сейчас обсуждаем геополитическую карту мира.

— Тогда почему он ведет себя недопустимо⁈

— А у меня не хотите спросить? — поинтересовался Дарий, но я сделала вид, что не услышала его.

Не один он умеет игнорировать приличия!

— Что он сделал? — нахмурился Тьен и тут же бросил недовольный взгляд на иномирца.

Но ответил дядюшка, причем с каркающим смехом:

— Твой подопечный пытается оказывать знаки внимания твоей сестре. А она, дурында, от него шарахается.

— Дядя⁈ — мой голос сорвался на писк от возмущения. — Ты…

— Чего? — фыркнул он. — Что вижу, то и говорю. Со стороны, знаешь ли, виднее. Дарий, а ты чего молчишь? Или всю храбрость на первом подходе растерял?

— Не растерял, — качнул головой Мэйншторм, в это время задумчиво изучая то меня, то уже сжимающего кулаки Тьена. — Пытаюсь понять, как вырулить из сложившейся ситуации, чтобы снова не получить по лицу.