Глава 14. Пополнение
Я стоял на небольшой возвышенности и в бинокль наблюдал за приближающимся стадом. Вот честное слово, без матерных выражений увиденное описывать было затруднительно. По дороге, примерно в километре от нас, шла колонна пленных, человек в полтораста, под конвоем семи (!!!) немцев, вооружённых карабинами. То есть если напасть на них всем скопом, то пострадают, и то не факт, максимум 7 человек. Но ведь нет, идут как миленькие и даже соблюдают некое подобие строя. Вот и как их кроме как баранами назвать? Я зло сплюнул и начал прикидывать, как вытаскивать эту толпу из той задницы, в которой они очутились. Как бы к ним не относился в данной ситуации, но это были наши люди.
Первым колонну пленных заметил Гризли в свой прицел. Мы уже пару часов копались на опушке в поисках боеприпасов и всего того, что могло нам пригодиться. По очереди с Гризли дежурили в дозоре. За это время по просёлку проехали несколько грузовиков и одно легковое авто. Черных и Волков взяли на себя самую неприятную, но тоже необходимую работу по захоронению останков наших бойцов. С появлением колонны пленных все работы прекратили. А у меня в голове созрел план, который я по быстрому изложил своим, наверное уже, подчинённым. Во всяком случае тот же Земляной принял моё главенство как само собой разумеющееся, а за ним и все остальные.
Всё строилось на внезапности и точности стрельбы. Надо было одновременным залпом уничтожить всех конвоиров. Самым хреновым было то, что трое из них шли по противоположной от нас стороне дороги и были прикрыты от нас колонной. Придётся мне выходить им навстречу. Оставив Гризли в прикрытии выдвинулись к дороге.
Не знаю, что подумали немцы, конвоировавшие пленных, когда увидели идущего им навстречу чуть покачивающегося ефрейтора с автоматом, насвистывающего "Wenn die Soldaten". Во всяком случае колонна остановилась и сразу стрелять они не начали.
— Эй, комрады! — закричал я радостно на немецком, — угостите сигаретой. Мы уже третий день прочёсываем эти проклятые леса, а наш фельдфебель, эта жирная свинья, словно забыл про нас. Ни сигарет, ни шнапса. Сам себе ни в чём не отказывает, а мы должны страдать.
Произнося эту речь я всё ближе и ближе подходил к колонне. А удачно то как получилось. Оставив в хвосте колонны и по флангам по одному конвоиру, остальные четверо вышли вперёд, с интересом разглядывая меня. По моей довольной улыбающейся физиономии и по слегка покачивающейся походке сразу было видно, куда подевался весь шнапс, который, якобы, заныкал прижимистый фельдфебель. А я, подходя всё ближе, смещался чуть в сторону, чтобы на линии огня было, по возможности, как можно меньше пленных.
И вот, подойдя буквально вплотную, я очередью, что называется, от бедра, срезал троих из четырёх стоящих передо мной немцев. Ещё один стоял уж больно неудобно. За его спиной был плотный строй пленных. Краем уха услышал одновременный залп винтовок. Уцелевший "мой" немец буквально раскинул мозгами. На дорогу. Вскинув автомат к плечу провёл контроль убитых. По пуле в голову гарантируют от случайностей. В конце строя заметил какое-то шевеление. Это сучил ногами по земле получивший пулю в брюхо немец. Вновь раздался винтовочный выстрел и бедолага окончательно успокоился. Интересно, кто это у нас такой меткий? Всадить пулю лежащему точно в голову, это надо уметь. Ну да ладно, потом разберусь.
Что интересно, строй как стоял замерев, так и продолжал стоять. Никто даже не сделал попытку побежать в сторону леса.
— Ну и какого хрена вы замерли как три тополя на Плющихе? — вызверился я, — Какого хрена вы вообще не передавили немцев, пока шли? Вас вон какая толпа, а их всего семеро! СЕМЕРО, вашу мать! — уже откровенно заорал я, заставив первые ряды невольно отшатнуться.
— Вы, вообще, кто такой и что себе позволяете? — откуда-то из-за первых рядов вышел мужчина в явно сшитой на заказ командирской гимнастёрке, правда со споротыми знаками различия. Солнце аж отсвечивало от его лысины. Манера сразу наезжать на собеседника выдавала в нём не маленького начальника.
— А ты кто такой? Что за крендель? — как говорится, моё кунг-фу лучше чем его кунг-фу. У меня в кармане есть убойный документ. Фактически я сейчас самый высший представитель Советской власти на всю округу.
— Я полковой комиссар Гайлис, — мужик аж грудь выпятил вперёд, — Своей властью беру вас под своё командование и приказываю сложить оружие ввиду бессмысленности сопротивления и ждать представителей немецкой армии. И вообще, по какому праву вы носите немецкую форму и применяете немецкое оружие. Вас надо отдать под суд военного трибунала.
— Слышь, мужик, ты с какого дуба рухнул? — я откровенно офигел от такого заявления и наезда. Насколько я знаю из прочитанных книг и архивных документов, немцы политработников в плен не брали и расстреливали на месте.
Тем временем, пока я офигевал от услышанного, сбоку и чуть позади меня буквально материализовались трое пограничников и с ними Воронов.
— Я приказываю вам сложить оружие! — дурным голосом заорал лысый, — Из-за вас немцы могут наказать нас всех.
— Это он чего? — с удивлением спросил Земляной, кивнув в сторону кричавшего.
— Да фиг его знает, — я пожал плечами, — Больной какой-то. Видать контуженный.
В это момент на сцене появились новые действующие лица. Из-за бугра, обходя который дорога делала небольшой поворот, вывернулся немецкий, хорошо знакомый мне по описанию и добытым разведкой документам и фото колёсный бронеавтомобиль Sd.Kfz. 222 в сопровождении двух мотоциклов с колясками с установленными в них пулемётами и одного мотоцикла-одиночки. Лысый, увидев неожиданных союзников, буром попёр на меня, попытавшись схватиться за автомат. Короткий удар носком сапога между ног заставил его скрючиться на дороге в позе эмбриона.
И тут произошло то, от чего я просто выпал в осадок. Со стороны взгорка раздалось "тудух, тудух, тудух" и, после небольшой паузы, ещё раз "тудух". На лобовой броне броневичка и на башенке появились хорошо видимые высверки от попаданий 14мм. бронебойно-зажигательных пуль. Броневик вильнул на дороге и съехал в кювет. Одновременно с этим стоящий рядом Ваня Воронов вскинул винтовку и буквально в пулемётном темпе, навскидку, произвёл пять выстрелов. ПЯТЬ! ВЫСТРЕЛОВ! НАВСКИДКУ! из ТРЁХЛИНЕЙКИ! При этом, само собой, успевая каждый раз передёрнуть затвор.
Но самое удивительное не это. Самое удивительное, что все пять выстрелов не пропали даром. Немецкие мотоциклисты, наверное, даже понять ничего не успели, как отправились в страну вечной охоты. Ваня же как-то плавно, словно танцуя, переместился к ближнему лежащему на обочине убитому конвоиру и выпустил свою винтовку из рук, одновременно ногой подкидывая в воздух немецкий карабин. И всё это одним слитным движением. Мгновение и карабин словно прирос к его плечу, а глаза высматривали через прицел малейшее движение. Сказать, что я обалдел от увиденного это ничего не сказать. Такое я только в кино в голливудских боевиках видел. Расстрел немецкого мотопатруля занял считанные секунды. Тот же Земляной даже понять ничего не успел, а я, сделав морду кирпичом, как будто подобное вижу по несколько раз на дню, обратился к всё ещё стоящим в подобии строя, пленным.
— Так какого хрена вы тут стоите вместо того, чтобы бить врага? И почему вы не придушили эту мразь? — я слегка пнул ногой лежащего и чуть заметно сучащего ногами комиссара.
Из строя, заметно прихрамывая, вышел командир в порванной и местами прожженной гимнастёрке и одной единственной сохранившейся петлицей, в которой алели два лейтенантских кубика.
— А мы и били, пока этот, — он кивнул на лежащего, — не приказал нам сложить оружие. А что нам оставалось делать, если кругом одни немцы, а у нас ни патронов, ни снарядов, ничего? Два раза пытались в штыковую идти, чтобы вырваться из окружения, так только людей потеряли зря. А он нам сказал, что так хоть живыми останемся.
— А у врага оружием разжиться не судьба была? — я смотрел в глаза лейтенанта.
— Он, — снова кивок на лежащего, — когда комдива убили и никого из командования не осталось, нам категорически запретил брать в руки немецкое оружие. Чтобы не было восхваления вражеским оружием. Даже приказал расстрелять одного бойца, который подобрал немецкий автомат и воевал с ним.
Я аж сплюнул, больше от злости. Ведь было же подобное и в моей истории, когда бойцам отдельные командиры и политработники категорически запрещали использовать трофейное оружие.
— Ладно, ясно с вами всё. Ты только скажи, — обратился я к лейтенанту, — почему ты в таком подратом виде, а он целёхонький и лощёный весь, да ещё и со споротыми петлицами?
— Так я со своими бойцами в атаки ходил, а он из штабной землянки не вылезал. И петлицы он свои срезал и выбросил. Я сам это видел. И руки первый поднял и с немцами о чём-то договаривался. Они его потом назначили старшим колонны, чтобы следил за порядком.
— Вот сука, — раздалось сзади. Это Земляной не сдержался, — И что с ним делать будем?
— Что делать? — я пожал плечами, — Да ничего особенного. За нас давно всё уже продумали и придумали. Расстреляем урода и всех делов.
Видимо не настолько сильно я ударил лысого. Он вдруг вскочил и завопил.
— Вы не имеете права! Я полковой комиссар и выше вас по званию! Любое взыскание мне может объявить лишь старший по званию!
— А вот хрена ты угадал, что у тебя самое высокое звание, — я с омерзением плюнул под ноги и повысил голос, — Именем Советской власти! За добровольную сдачу в плен, за отдачу преступных приказов на прекращение сопротивление и сдачу в плен, за сотрудничество с врагом бывший полковой комиссар, — я сделал вид что забыл его фамилию, — Как тебя там? Хотя это не важно. Приговаривается к высшей мере социальной защиты, расстрелу! Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и будет приведён в исполнение немедленно.
— Ааааа!!! — бывший комиссар с воплем было бросился ко мне, но короткая автоматная очередь опрокинула его назад. Он дёрнул пару раз ногами и затих, а я, уже по традиции, произвёл контроль в голову. Колонна стояла не шелохнувшись в гробовом молчании.
— Что застыли? — обратился я к ним, — Думали кто-то тут цацкаться будет? А теперь слушайте меня внимательно. Я- Шершень, командир отряда специального назначения (и пусть только кто-нибуть скажет что-то против). Кто желает своей кровью смыть позор плена, те сейчас отходят в сторону. Кто решил, что в плену ему будет лучше и он больше не хочет воевать, остаётся на месте и потом прикопает это дерьмо, — я кивнул на лежащий труп, — Ну а в плену у немцев вас ждут просто незабываемые впечатления. Я бы даже сказал до самой смерти незабываемые. На размышление минута времени вам. Время пошло.
Сам отошёл в сторону, жестом пригласив с собой Земляного.
— Значит так, старший сержант. Берёшь одного из своих и уводишь тех, кто пойдёт с нами, вот сюда, — Я на карте показал на сеть оврагов, расположенную в лесу километрах в пяти от нашего лагеря, — Там проводишь их проверку. Тебя этому должны были обучать, — я дождался кивка Земляного и продолжил, — На всё про всё тебе сутки. Всех подозрительных сразу бери на заметку и постарайся изолировать. Хоть связывай и в кучу складывай. Всех выявленных явных предателей и лиц, сотрудничающих с немцами сразу ликвидировать. Того лейтенанта задействуй. Как мне кажется, это наш человек, но всё же проверь его по возможности. Задача ясна? Исполняй.
Через несколько минут, подобрав оружие убитых конвоиров и расстрелянного мотопатруля, колонна бывших пленных, ведомая Земляным и Ухтомским в тыловом дозоре, уходила в сторону, противоположную нашему лагерю. Желающих проверить на себе прелести немецкого плена не нашлось. А мы с оставшимися решили хорошенько прошерстить броневичок. Оружие, естественно, с немцев всё собрали и отдали бывшим пленным. В броневичок лишь мельком заглянули. Уж больно картина там была неприглядная. Тот самый лейтенант, назвавшийся Сергеем Новицким, распределил оружие среди тех, кому доверял. Себе мы оставили лишь один пулемёт с мотоцикла, который тут же попал в цепкие лапы Алексея Волкова. Ваня с большой неохотой расстался с немецким карабином. Пришлось пообещать раздобыть ему ещё лучший ствол. Мелькнула у меня мысль сделать из него и Гризли снайперскую пару. Гризли со своей убойной "Незабудкой" и Ваня с обычной снайперской винтовкой. По моему дело стоящее.
На удивление бронеавтомобиль оказался на ходу. Гризли очень удачно расстрелял его экипаж, не повредив ничего важного. Спихнув лишённого головы водителя назад я попытался завести это чудо германского автопрома. Не с первого раза, но мне это удалось. Блин, как же тут тесно то. И жутко неудобно. Тот же наклон руля в обратную сторону, это что-то с чем-то. Но всё же получилось не только завести бронеавтомобиль, но и выехать из кювета. Чуть дальше я видел вполне удобный съезд на заросшую травой лесную дорогу. Думаю что там вполне смогу проехать. К этому времени бойцы уже успели сложить трупы немцев и расстрелянного мной бывшего комиссара в коляски мотоциклов. Это просто счастье, что Черных и Волков умели водить мотоциклы. Они и сели на те, что были с колясками. Одиночку на руках толкал Воронов.
Заехав в лес пешком вернулись к дороге и насколько смогли, замели прихваченными с собой ветками наши следы. Пусть теперь фрицы гадают, куда пропал их патруль и целая колонна пленных. Отъехав подальше, загнали технику под деревья и принялись за неприятную работу. Сняли с немецких фельдполицаев форму, извлекли из броневика трупы экипажа, оттёрли, насколько смогли, внутренности бронеавтомобиля от крови. Пока занимались этим, подтянулись Гризли с пыхтящим и катящим мотоцикл Ваней.
Вечером, сидя у костерка, поинтересовался у Воронова, где он так научился стрелять.
— Так я же родом с Сибири. У нас в роду и отец и дед промысловиками были. Белку и соболя били. Ну и меня с малолетства приучали к ремеслу, стрелять научили. Соболя добыть мастерство нужно. Шкурку попортить никак нельзя, надо в глаз бить. Вот и я научился. На промысел ходил. А перед самой войной в армию меня призвали, да в хозвзвод направили, — Ваня вздохнул, — А уж как я просил командира батальона отправить меня в стрелковую роту.
— Ну что же, с тобой всё ясно, — я пошурудил веткой в углях, — Пойдёшь к Гризли вторым номером. При случае раздобудем тебе снайперскую винтовку и будете вы снайперской парой.
На утро, по-быстрому перекусив, вернулись к дороге. На этот раз я, Волков и Черных, одетые в немецкую форму с металлическими горжетками на груди, выехали на двух мотоциклах на дорогу, изображая патруль фельджандармерии. Гризли с Вороновым остались в лесу, прикрывая нас. Наша задача была попробовать остановить грузовик с продовольствием. Такую ораву как теперь у нас, надо было чем-то кормить. Вот и встанем на довольствие к Вермахту. Мы же сейчас у них в тылу, а значит пусть они нас и обеспечивают всем необходимым.
Простояли почти до обеда. За это время мимо нас прошли четыре довольно крупные колонны грузовиков и одна колонна, состоящая из десятка танков и нескольких бронемашин. Похоже в связи с тем, что станция Лесная была разбомблена нашей авиацией, немцы выгружают грузы и технику в Ивацевичах и делее гонят всё своим ходом к фронту по разным дорогам. Представляю, что сейчас творится на шоссе Барановичи-Брест, если даже здесь, на просёлочной дороге, колонны идут буквально друг за другом. Надеюсь наши воспользуются сложившейся ситуацией и пройдутся вдоль шоссе авиацией. Ближе к обеду прошла колонна пехоты, численностью, по моим оценкам, в батальон. Покрытые пылью, они не выглядели какими-то удручёнными или сильно усталыми. Шли довольно бодро, а некоторые даже посмеивались на нами.
Кто-то из колонны крикнул; — Эй, камрад, одолжи мотоцикл доехать до Москвы, — чем вызвал весёлый хохот у своих сослуживцев.
— Топай ногами, солдат, пока тебя не запрягли в телегу вместо лошади, — огрызнулся я, вызвав новый взрыв хохота.
Отвернувшись от колонны я подошёл к мотоциклу, в коляске которого, сидел, до посиневших пальцев сжав рукоять пулемёта, Волков.
— Спокойно, Лёха, спокойно, — прошипел я чуть слышно, представляя, что творится у него на душе. Я и сам с большим удовольствием прошёлся бы очередью по этим мундирам мышиного цвета, — Терпи, не время ещё.
После пехоты движение по дороге как отрезало. Уже почти час на дороге ни души. Понятно, орднунг. Время обеда, а мы не жрамши. Решено, ждём ещё пару часов и сворачиваемся. Поедем в ближайшую деревню искать продовольствие там.
Стоило только подумать об этом, как из-за поворота метрах в пятиста от нас в клубах пыли показался одинокий грузовик. Ну наконец-то. Вышел на дорогу и повелительно поднял руку, требуя остановиться. Когда грузовик подъехал, я не поверил нашей удаче; сзади к нему была прицеплена полевая кухня, из трубы которой шёл дым.
— Куда направляетесь, рядовой, почему не в составе колонны? — я подошёл к дверце водителя, — Предъявите ваши документы.
Водитель молча протянул требуемое, а сидящий рядом с ним пассажир начал возмущаться; — Господин ефрейтор, мы очень спешим! У нас сломалась машина и мы отстали от своих. Я повар и у меня там обед на весь батальон. Если мы вовремя не накормим солдат, то они просто растерзают меня.
— Мне необходимо всё осмотреть. Порядок есть порядок, вы должны понимать. Что у вас в кузове? — я говорил максимально строго.
— Там крупы, хлеб, картофель и консервы, а так же тарелки и кружки, — начал перечислять повар, — Есть ещё замечательная колбаса и, если хотите, я могу вас угостить. Вижу вы давно здесь стоите и наверное уже успели проголодаться, — он хитро улыбнулся.
— Ну если у вас там действительно хорошая колбаса, то я не против, — я протянул водителю документы, даже не взглянув в них, а повар колобком выкатился из кабины и побежал к заднему борту. Я прошёл вслед за ним.
— Что это за чудо такое? — я кивнул на прицеп с дымящейся трубой.
— О, это нам крупно повезло, — повар прям лучился от гордости, — Это русская трёхкотловая полевая кухня. Русские хоть и варвары, но в этом деле знают толк. Нам повезло раздобыть её на самой границе. Она была брошена прямо с горячей кашей в котлах. Каша, кстати, была довольно вкусной, — он захохотал, — Ах, да. Я совсем заболтал вас. Секундочку.
Повар взялся обеими руками за борт, собираясь залезть внутрь, когда я всадил ему нож под лопатку. Немец как-то, я бы сказал, удивлённо-обиженно обернулся на меня и глаза его закатились. Не давая ему упасть я, поднапрягшись, перекинул тело через борт в кузов.
— Эй, водитель! — я выглянул из-за кузова, — Идите сюда и помогите открыть этот ваш проклятый задний борт.
Водитель кряхтя нехотя вылез из-за руля и, не проявляя особого рвения, не торопясь направился ко мне.
— Ну тут же всё просто, — он взялся за запор, — А где…,- договорить он не успел, получив нож прямо в сердце. Вот интересно; в прошлой своей жизни я курицу зарезать не мог, было пару случаев, а тут спокойно режу уже второго человека и не испытываю ни малейшей жалости. Хотя человека ли?
Подскочивший Черных помог забросить водителя в компанию к повару.
— Значит так, — я начал раздавать указания, — берёшь мой мотоцикл и возвращаешься в наш лагерь. По пути забери Гризли и Воронова. Волков, ты следом за мной. Всё, по коням парни.
В лес съехать успели вовремя. Лишь только дорога скрылась за деревьями, как по ней опять пошёл поток транспорта. Не спеша петляли по заросшей лесной дорожке. Похоже, что по ней ездили на телеге. Очень уж местами было узко для грузовика.
Достаточно удалившись от дороги я, было, вздохнул с облегчением, когда лобовое стекло рядом со мной украсилось круглым отверстием. Самого выстрела из-за шума двигателя я не слышал. Резко остановившись, так, что едущий следом Волков врезался в прицепленную полевую кухню, я выскочил из кабины. Двигатель замолк. Вокруг стояла тишина. Волков, сообразив, что происходит явно что-то не то, подхватил пулемёт из коляски и рыбкой нырнул под грузовик, выставив из-за задних колёс ствол "эмгача".
— Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? — я вышел перед капотом и заорал словами из стихотворения Филатова.
Если честно, то было страшновато. Можно вот так запросто по-глупому получит пулю от своих. Ну а кто ещё в лесу будет стрелять в немецкого водителя едущего на немецкой же машине?
— Это какой моральный урод портит мне трофейную технику? — продолжал я распекать невидимого мне стрелка, — Я для того её добывал, чтобы кто-то косорукий мне её портил? А где "стой, стрелять буду"? Где "хенде хох", наконец? Вы у меня Устав караульной службы будете учить отсюда и до заката! А машину теперь будете драить до тех пор, пока она не будет блестеть как у кота причиндалы!
— Кажись свой, — раздалось из кустов метрах в десяти от меня. Волков тут же перекатился под машиной, направив ствол пулемёта в ту сторону, — Ты кто таков будешь?
— А ты выйди сначала и я посмотрю, кто ты сам таков, — я упёр руки в бока, держа правую так, чтобы не было видно зажатого в ней ножа.
Из-за кустов вышел человек в красноармейской форме.
— Извините, товарищ командир, не признал, — боец виновато опустил голову, но было видно, что его ноздри жадно ловят ароматы, которые источала полевая кухня.
— Ладно, проехали, — я махнул рукой, — Показывай дорогу. Папочка приехал, пожрать привёз детишкам.
При моём появлении Земляной подал команду;- Становись!
Вмиг образовался довольно ровный строй. Земляной, печатая шаг, шёл мне навстречу, вскинув ладонь к козырьку.
— Товарищ командир! Личный состав лиц, освобождённых из плена построен. Докладывал старший сержант Земляной!
— Так, предупреждаю сразу, — я вышел перед строем, — Мы находимся на территории, временно контролируемой противником, поэтому не орать, говорить вполголоса. А теперь, здравствуйте товарищи!
Ответ прозвучал, хоть и не громко, но внушительно. А я тем временем продолжил;- Вы все были освобождены из плена. Сдача в плен, особенно если вы в тот момент не были контужены и не находились в бессознательном состоянии, является позором для воина. Родина, народ, дали вам в руки оружие, чтобы вы защищали свои дома, жён, матерей, сестёр и дочерей, но вместо этого вы решили, что защищать их вам не по силам. Вам, здоровым мужикам, оказалось не по силам защитить тех, кого вы обязаны защищать, хотя бы ценой своей жизни, — весь строй стоял опустив головы и сжав кулаки, — Я не собираюсь втолковывать вам прописные истины или судить вас. Ваша совесть, вот ваш судья. С этого момента вы все бойцы отряда специального назначения. Вам предоставляется ещё один шанс встать на защиту Родины. Последний шанс. Если кто из вас и на этот раз струсит, то я лично пристрелю его. Запомните, спецназ не сдаётся! Надеюсь все меня хорошо поняли. Разойдись! К раздаче и приёму пищи приступить!
Не успели раздаться первые звяканья ложек о металлические чашки, как объявились Черных с Гризли.
— Вы какого здесь делаете? — вызверился я, — Я что приказывал?
— А что я то? — Черных глазами показал на Домнина.
— Да не ругайся ты, — Гризли как-то по доброму улыбнулся, — Мы в лагерь малого отправили, а сами за вами поехали. Я накидку одел и каску напялил, да в коляску сел. Чуть мимо сворота не проехали. Дождались, когда колонна пройдёт и свернули. Да потом веточками траву подняли, чтоб не видно было, что кто-то в лес поехал. А там по следам машины и до места доехали. Вдруг тебе помощь понадобится. Вон их тут сколько, а ты один.
Махнув рукой на этих двоих я занялся подозрительными личностями. Трое из них, увидев стоящего за моей спиной и поигрывающего здоровенным тесаком Гризли, раскололись сразу. Оказались бывшими заключёнными, переодевшимися в красноармейскую форму, чтобы удобнее было грабить. Сразу потребовали передать их в милицию, чем вызвали дружный смех у меня и Земляного. Гризли лишь усмехнулся, от чего один из троицы обмочился. Видимо дошло, что милиции здесь не водится.
А вот с четвёртым было не понятно. Он стоял на своём, что является красноармейцем Потаповым. Перед началом войны был призван на сборы и попал в плен будучи контуженным. Вот только никто из остальных освобождённых его не знал. А ведь они почти все были из одной группы окруженцев.
— Ладно, гражданин Потапов, будем разбираться дальше, — я отошёл в сторонку и, подозвав Земляного и Домнина, изложил им свой план. Если честно, то идея так себе, но вдруг прокатит. Как оказалось, прокатила.
В очередной раз подойдя к задержанному я, как бы ненароком, повернулся к нему спиной, демонстрируя открытую кабуру с пистолетом, который предварительно разрядил. Позаимствовал я тут вальтер у убитого командира броневика. Потапов, которому перед этим, по его просьбе, развязали руки, моментально этим воспользовался. Выхватив пистолет он жал и жал на курок, однако ничего, кроме холостых щелчков, не происходило. Я резко с разворота впечатал свой кулак ему в грудину, от чего он отлетел к дереву, где попал в руки Гризли.
— Ну и кто ты такой будешь? — потирая отбитый кулак спросил я.
— Это не важно, — откашлявшись ответил лже-Потапов, — Важно то, что вы ещё можете сдаться. Я гарантирую от имени немецкого командования, что с вами будут обращаться гуманно.
— Ясно всё с тобой, — я вздохнул, — Только сказочку про гуманное обращение ты не мне рассказывай, — я вставил в рукоятку снаряженный магазин и передёрнул затвор, досылая патрон в патронник. Вскинув руку, выстрелил точно в лоб лже- Потапову, от чего у него образовалось ещё одно, не запланированное природой отверстие в черепушке. Того, что выстрел услышат те, кому не следует, я не боялся. Во первых пистолетный выстрел не такой и громкий, а во вторых всё происходило на дне оврага и на приличном удалении от дороги.
Увидев со стороны расправу над одним из них, трое уголовников в унисон заголосили. Возиться с ними и заниматься их перевоспитанием не было ни возможности, ни желания. Поэтому три выстрела поставили точки в их никчёмных жизнях.
Видимо моя речь, а скорее всего буквально молниеносное уничтожение конвоиров и мотопатруля, а так же расстрел бывшего полкового комиссара, троих уголовников и немецкого агента, да ещё двое зарезанных немцев в кузове грузовика произвели должное впечатление. Похоже меня начали считать полным отморозком, которому только дай кого-нибуть на тот свет отправить. Во всяком случае моё распоряжение о захоронении расстреляных исполнили моментально. Похоже лопатку, которая у них была, спёрли с приватизированного мной броневика. То-то я там её не обнаружил, хотя, по моим представлениям, она должна была крепиться сверху на броне.
Кстати о броневике. Спросил у Новицкого, есть ли среди них танкисты и те, кто умеет управлять мотоциклом и автомобилем. Мне тут же был предоставлен список личного состава с указанием званий и воинских специальностей.
Танкистов, на удивление, оказалось много. Аж три десятка человек во главе со старшим лейтенантом Уваровым. Попросил пригласить его и буквально меньше чем через минуту он уже вытянулся передо мной в струнку.
— Присаживайся, старлей. Нечего тут строевые смотры устраивать. Успел поесть? Вот и славно, присаживайся, — я кивнул на лежащий напротив ствол дерева, — У нас в наличии три десятка танкистов. Ты их всех знаешь?
— Да, всех, — старлей попытался было вскочить, но я жестом остановил его, — Мы с одного полка, — Уваров замолчал и посмотрел на меня взглядом, в глубине которого плескались огоньки, — Товарищ командир, а вам танки нужны?
— Чего? — я аж поперхнулся, — Какие танки? Где?
— У нас есть десять танков и четыре самоходных 120 милиметровых миномёта. Вернее танков восемь и две БМПешки. Тот комиссар, которого вы расстреляли, приказал загнать оставшуюся бронетехнику в овраг и сжечь. Технику мы в овраг загнали, а жечь не стали, только замаскировали хорошенько.
— А снаряды, горючее? — я быстро прокручивал в уме открывающиеся перспективы.
— Вот с этим плохо, — Уваров вздохнул, — снарядов осталось с десяток, патронов к пулемётам и мин нет вообще и горючки только на доннышке. Мы потому ещё и жечь не стали, что толком и жечь то нечем было. Только внимание привлекать и техника немцам досталась бы.
Уваров быстро нашёл на карте место, где спрятали бронетехнику, а я начал прикидывать, как до неё добраться. По прямой от нас выходило примерно около 40 километров. Нам надо было попасть в район между населённым пунктом Вулька Обровская и озером Чёрное. Горючим можно разжиться так же, как и продовольствием. Устроим гоп-стоп на дороге. Я сам видел, как мимо нас проезжали грузовики с бочками в кузовах, а вот как быть с боеприпасами, я не имел ни малейшего представления. Это тебе не горсть патронов, которую можно набрать на местах боёв. В отличии от той истории, что я знал, на территории, которую планировалось оставить врагу в начальный период войны, крупных складов не делали. Так что отбить у немцев захваченный ими наш склад со всем необходимым, как это сплошь и рядом делали попаданцы в тех книгах, что я в своё время прочёл, не получится. Ну что же, будем думать.
Ближе к вечеру отправились с Гризли за остальными членами нашего отряда. Бывший ротмистр уверял, что сможет даже ночью провести всех по лесу. Как оказалось, не врал. На пару с Ванькой Вороновым они безошибочно находили дорогу среди многочисленных Выгонощанских болот. Мы даже на броневике смогли проехать, хотя пару раз едва не застряли насмерть. Бросить бы, конечно, этот железный гроб, но пока он наша единственная ударная сила, так что будем его использовать, пока есть горючее в баке и боеприпасы к пулемёту и 20мм пушке.
С утра пораньше, едва забрезжил рассвет, с Гризли, Вороновым и пограничниками выдвинулись к дороге. Нам как воздух нужен был информированный язык. Пролежали в придорожных кустах почти до самого вечера. Как назло за всё это время не было ни одной одиночной машины. Уже собирался дать команду на отход, как на дороге появился прыгающий на неровностях "кюбельваген" с закрытым тентом верхом. Такой шанс упускать было нельзя. Как было заранее условлено Воронов выстрелил в водителя. Автомобильчик резко вильнул на дороге и, перепрыгнув через придорожную канаву, проломился сквозь кустарник и там перевернулся. Пограничники тут же бросились к нему. Через десять минут я уже держал в руках офицерский планшет, в котором была, буквально бесценная для нас, карта. Только взглянув на неё я поверил, что кто-то мне точно ворожит. Ехавший в машине с водителем гауптман был не кем иным, как интендантом, а на карте были указаны места расположения всех немецких частей в округе, склады, пункты питания, госпиталя, аэродромы и, пожалуй самое ценное, места хранения трофейной техники и вооружения. Там же были отмечены и ремонтные мастерские. Теперь мы уже не будем тыкаться как слепые в разные стороны. Автомобиль совместными усилиями поставили на колёса, вытолкали на дорогу и отогнали к броневичку, куда так же перегнали и прихватизированный у немцев грузовик. А не плохой автопарк у нас набирается.