Глава 9. Заседание СовНарКома. Д`АртанВаська и три мушкетёра

То, что происходило на улице Радио дом 22–24 в следующие пару месяцев иначе как Вавилонским столпотворением не назовёшь. Из самого здания исчезли надзиратели, конвоиры и прочие атрибуты места, хоть и относительно комфортного, но всё же, заключения. Хотя людей в васильковых фуражках меньше не стало. Секретность- наше всё. По коридорам почти что бегом носились сотрудники конструкторских бригад. Будучи теперь уже людьми вольными, они не спешили покидать рабочие места. Домой многих приходилось выгонять далеко за полночь. Энтузиазм людей просто зашкаливал. Пришлось просить выделить для развоза сотрудников пару автобусов и несколько дежурных легковых авто. К ним прибавились несколько грузовиков и таким образом образовался свой вполне приличный автопарк. Из мест заключения начали возвращаться освобождённые по ходатайству специалисты и сразу включались в работу. Теперь всё здание передали в ведение "Бюро перспективных разработок". Вот только ведомственная принадлежность нашего "Бюро…" изменилась. Теперь мы относились не к НКВД, а к СовНарКому. Произошло это после моего конфликта с наркомом авиационной промышленности СССР Михаилом Кагановичем, старшим братом близкого сподвижника Сталина Лазаря Моисеевича Кагановича.

Из своих познаний в истории я полагал, что пост наркома авиапромышленности занимает Алексей Иванович Шахурин. Так, во всяком случае, писали во всех книгах о войне и предвоенном периоде. Но, видимо, Шахурин стал наркомом уже после Кагановича-старшего, а значит последнего всё же за что-то сняли с должности.

В один из дней я совершенно случайно узнал, что авиационные заводы, несмотря на отправленный в их Наркомат документ, предписывающий немедленно прекратить выпуск всех типов самолётов, кроме истребителей И-16 Тип 27, 28 и небольшой серии И-153 в качестве лёгких штурмовиков, и не думали прекращать работы. Более того, ремонтом неисправных самолётов занимались по остаточному принципу и продолжали выпускать уже не нужные ВВС устаревшие модели, хотя как раз ремонтом и модернизацией их и планировали занять на время разработки новой техники. Начал обзванивать директоров заводов и с удивлением узнал, что до некоторых из них наше предписание просто не довели, а некоторым в устной форме дали распоряжение из наркомата продолжать работу и не обращать внимание на чьи-то там бредни. С наркоматом связаться не удалось. У них всё время находились всевозможные отговорки. Естественно я накатал докладную записку на имя Берии с изложением всех фактов не исполнения предписания. Берия с моей докладной поехал к Сталину и меня пригласили на ближайшее заседание Совета Народных Комиссаров, посвящённое вопросам перевооружения Красной Армии и выпуска новой техники.

В зал, где проводилось заседание, я вошёл, когда все уже были в сборе. Не было лишь Сталина и Лазаря Кагановича. Присутствовавший в зале секретарь Сталина Поскрёбышев рукой указал мне моё место и вновь закопался в какие-то бумаги. Под недоуменные (это что ещё за хрен с горы?) взгляды собравшихся я прошёл на указанное место и, усевшись, положил перед собой блокнот со своими заметками.

— А это ещё кто такой? — громко, чтобы всем было слышно, поинтересовался нарком авиапрома Каганович, — Тут что, проходной двор, чтобы все, кому вздумается, могли шататься?

— Михаил Андреевич Шершнёв директор "Бюро перспективных разработок при НКВД СССР". Приглашён на заседание товарищем Сталиным, — громко ответил Александр Николаевич Поскрёбышев. Это ещё больше раззадорило Кагановича- старшего.

— Так вот кто рассылает всякую ерунду и не даёт работать? Не много ли на себя берёшь? — он откровенно хамил, — Молод ещё опытным товарищам указывать, что им делать. Молодой и зелёный. Вот когда созреешь и покраснеешь, тогда и будешь голос подавать. А тут, как видишь, все красные собрались, — и сам же рассмеялся своей грубой шутке. Собравшиеся, однако, его не поддержали. Всем было понятно, что просто так с улицы никого на мероприятие такого уровня не пригласят. Я же откровенный наезд со стороны Кагановича просто проигнорировал. Видал я хамов и по круче него.

В это самый момент в зал вошёл Сталин, а следом за ним проскользнул и Лазарь Каганович.

— Здравствуйте, товарищи, — Сталин поприветствовал собравшихся и, совершенно неожиданно для всех, — Добрый день, Михаил Андреевич, — приветливо кивнул мне, явно выделив среди собравшихся.

Взгляды буквально прожигали меня. Чьи-то заинтересованные, чьи-то откровенно неприязненные. Первым слово взял Михаил Иванович Калинин, председатель Президиума Верховного Совета СССР и номинальный глава государства.

— Товарищи! Поступило заявление от Председателя Совета народных комиссаров СССР Молотова Вячеслава Михайловича с просьбой освободить его от должности Председателя в связи с большим объёмом работы в должности народного комиссара иностранных дел. Предлагаю проголосовать за принятие данного заявления, — естественно все были за, а старичок с внешностью доброго доктора Айболита продолжил, — На освободившуюся должность Председателя Совета народных комиссаров СССР предлагается избрать секретаря ЦК ВКП(б), товарища Сталина Иосифа Виссарионовича. Кто за? Принято единогласно. Поздравляю вас, товарищ Сталин, с избранием*.

(* в РИ Сталин стал Председателем Совета народных комиссаров СССР 6 мая 1941 года. В данной АИ вмешательство попаданца ускорило многие исторические процессы.)

Калинин, дождавшись, когда стихнут аплодисменты, продолжил.

— Сейчас о приятном. Указом Президиума Верховного Совета СССР за большие заслуги в укреплении обороноспособности страны, а так же за создание и испытание новейших образцов техники, товарищ Шершнёв Михаил Андреевич награждается орденом Трудового Красного Знамени, — Калинин под чуть менее громкие аплодисменты прикрепил мне на груди орден и вручил орденскую книжку, коробочку и почётную грамоту.

Далее слово взял Сталин и довольно долго говорил о необходимости ускорить процесс перевооружения армии, авиации и флота, о мобилизации промышленности на выполнение этих задач и о личной ответственности всех собравшихся за выполнение поставленных задач. Затем слово, совершенно неожиданно, было дано мне.

— В начале своего доклада я хочу поблагодарить за высокую оценку моей работы. А работа "Бюро…", которое я возглавляю, действительно важна и жизненно необходима. В нашем коллективе был проведён анализ развития техники на ближайшие годы и выработаны ряд рекомендаций по снятию с производства морально устаревших образцов и созданию новых. Это касается как авиационной техники, так и автомобильной и бронетехники. И если со стороны автобронетанкового управления у нас полное взаимопонимание и конструктивная работа, то со стороны наркомата авиационной промышленности имеет место явный саботаж предписаний "Бюро перспективных разработок" о прекращении выпуска некоторых видов авиатехники и временном переводе предприятий наркомата на осуществление ремонта и модернизации уже имеющегося парка самолётов, — я говорил довольно долго. Кроме перечисления фактов игнорирования наших предписаний я в общих чертах рассказал о ведущихся под общим руководством "Бюро…" работах по новым образцам самолётов, танков, бронетранспортёров, грузовых автомобилей различного назначения, стрелковому вооружению.

— И когда, товарищ Шершнёв, Красная армия получит это всё? — задал вопрос нарком обороны Ворошилов, когда я закончил.

Я не успел ответить, как вмешался Сталин.

— Армия получит новую современную технику тогда, когда все будут работать с полной отдачей, — резко сказал он, — Пока же мы видим, что некоторые товарищи, занимающие ответственные посты, просто не хотят работать. Либо не умеют. Вы, товарищ Каганович, получали из "Бюро перспективных разработок" предписание о прекращении выпуска устаревших моделей самолётов?

Каганович, красный как рак, подскочил с места;- В полученном предписании не были указаны сроки прекращения работ.

— Это так, товарищ Шершнёв? — Сталин обратился ко мне.

— В предписании, отправленном в наркомат авиационной промышленности было указано, что сразу по получении его с ним следует незамедлительно ознакомить директоров авиазаводов и издать соответствующее распоряжение по наркомату о прекращении выпуска и переводе заводов на работы по ремонту и модернизации имеющейся авиатехники. Предписание было направлено товарищу Кагановичу фельдъегерьской почтой больше месяца назад. До большинства директоров заводов его содержание доведено не было, а те, которые о нём по своим каналам всё же узнали, получили из наркомата устное указание, цитирую, " не обращать внимание на чьи-то бредни и продолжать работать в прежнем режиме", — я говорил это глядя прямо в глаза стоящему напротив Кагановичу-старшему, которого, казалось, сейчас удар хватит.

— Это так, товарищ Берия? — Сталин повернулся к сидящему сбоку главе НКВД.

— Проведённые беседы с некоторыми директорами заводов полностью подтверждают слова товарища Шершнёва, — стёкла пенсне хищно блеснули.

Нет, Сталин не кричал и не ругался. Он абсолютно спокойно размазывал Кагановича тонким слоем по паркету. Вспомнил и хамское поведение последнего и его полную техническую безграмотность в вопросах авиастроения. В конце своей речи Сталин сказал; — Есть мнение, товарищи, освободить товарища Кагановича Михаила Моисеевича от должности народного комиссара авиационной промышленности как не справившегося с возложенными на него обязанностями. Прошу голосовать.

Проголосовали все единогласно, включая наркома топливной промышленности Лазаря Кагановича, младшего брата Михаила. Вот после этого Сталин предложил передать наше "Бюро…" из НКВД в ведение СовНарКома и тем самым повысить его статус.

После этого знакового заседания, ставшего во многом переломным, все наши пожелания и предписания выполнялись незамедлительно. В "Бюро.." меня искренне поздравили с высокой наградой. Весть о награждении молниеносно разлетелась по всем КБ и конструкторским бригадам и каждый посчитал своим долгом заглянуть ко мне и поздравить. Вообще те же Камов с Милем были не мало удивлены тому, с каким уважением ко мне относятся все без исключения сотрудники бывшей "шарашки", пока им кто-то не рассказал, кому все обязаны освобождением из заключения и снятием судимости. Кстати, наградили не только меня. В один из дней Сталин сам приехал к нам, прошёлся по кабинетам, поговорил с сотрудниками и лично вручил Сёмке медаль " За трудовую доблесть" за эффективное использование новой техники и освоение прогрессивной технологии. Чкалов получил из рук вождя грамоту Президиума Верховного Совета и ещё одну бумагу, которой обрадовался больше любой награды. Это был допуск к полётам, подписанный членами медицинской комиссии и заверенный подписью Сталина. Момент награждения Сёмки и Чкалова был заснят фотографом и вскоре в большом доме Безумновых на самом почётном месте появилась фотография их младшего сына Семёна Павловича (вот так, исключительно по имени-отчеству), которому на грудь вешает медаль САМ товарищ Сталин.

А дела, тем временем, завертелись в бешеном ритме. И хотя в штате "Бюро…" уже было достаточно сотрудников. занимающихся курированием различных направлений и загруженных по полной, времени катастрофически не хватало. Не редко было так, что ночевать приходилось на рабочем месте.

"Зелёный свет" получил Яков Таубин со своим автоматическим гранатомётом. После того, как мы с ними обсудили необходимые доработки его детища, он взялся за его модернизацию и переделку под ленточное питание. Сергей Королёв получил отдельное КБ, названное Первое конструкторское бюро ракетной техники. В его задачу входила доработка до серийного выпуска РСЗО и создание новых систем большего калибра и мощности. Так же он получил задание разработать реактивный противотанковый гранатомёт и несколько готовых эскизов. Пришлось соврать, что сам начал было над этим работать, да продолжить некогда. Встретился с Николаем Александровичем Астровым, в моём прошлом создавшем целое семейство лёгких танков и легендарную лёгкую самоходку СУ-76. Совершенно неожиданно для себя я узнал, что ещё в 1932 году под его руководством на московском заводе № 37, где он и в данное время трудится главным конструктором, был создан плавающий танк ПТ-1, но данная машина в серию не пошла. Было решено, что для армии достаточно танка БТ. Подняли все чертежи и документацию и с ней поехали в АБТУ. Идею плавающего танка, способного самостоятельно преодолевать водные преграды Павлов полностью поддержал. Сам же Астров занялся ещё и проектами БМП на базе танка БТ, переделкой танков Т-26 и созданием лёгкой САУ по типу СУ-76.

Трудности возникли с грузовиками ЯГ-12. Часть документации на них просто потерялась. Хорошо, что были ещё инженеры и рабочие, которые трудились над созданием этого грузовика. В кратчайшие сроки удалось наладить их выпуск. Одновременно на их базе начали проектировать БТР. И опять таки за эту работу взялся Астров. Случайно увидев у меня на столе несколько набросков он буквально вырвал у меня из рук всю документацию. К решению вопроса он подошёл творчески. Нашёл талантливых выпускников технических ВУЗов и посадил их за проектирование БТР. На бумаге получилось почти один в один как БТР-80. Вооружить бронемашину решили 20мм авиапушкой ШВАК и спаренным с ней 7,62 мм пулемётом ДТ (Дегтярёв-танковый).

А ещё остро встал вопрос с алюминием. Пресловутый "алюминиевый голод" просто душил все начинания в авиации. И хотя СССР вышел на второе место после Германии по производству алюминия, этого было недостаточно. Требовалось любыми путями увеличить мощности Уральского алюминиевого завода, который только-только начал давать продукцию. Прямо хоть объявляй сбор "крылатого металла" у населения или закупай за границей. Но Америка нам его не продаст, во всяком случае напрямую. А значит придётся либо договариваться с немцами и обменивать алюминий на нефть, зерно и золото, либо закупать у тех же американских компаний через левые фирмы. Но тут встаёт вопрос доставки. В общем есть над чем подумать.

Как пролетело лето я даже не заметил. Татьяна сумела осуществить свою мечту и поступить в мединститут. За всё лето мы с ней лишь дважды смогли выбраться из дома. Один раз сходили на премьеру в Большой театр, и один раз посетили выставку в музее. Я даже грустно пошутил, что плохой я муж и она скоро точно меня бросит, так как не уделяю ей внимания. На это меня заверили, что я глубоко ошибаюсь и что бросать меня никто не собирается. Ночью мне это было доказано, так сказать, в натуральном виде.

За прошедшее время у Сталина я бывал как минимум по два раза в неделю, если не находился в разъездах по заводам. Не надо думать, что он пустил всё на самотёк, спихнув вопросы создания новой техники на одного попаданца. Руку на пульсе он держал вполне уверенно. Я вообще был поражён тем, что Сталин знает практически всех директоров заводов по имени-отчеству. В один из своих визитов к вождю я в его кабинете столкнулся с Константином Рокоссовским, который был уже с тремя "ромбами" комкора в петлицах.

— Вот, Константин Константинович, — ого, Сталин по имени-отчеству мало кого называет при посторонних. Видимо очень его впечатлили слова будущего маршала, которые он сказал Хрущёву в 1962 году в ответ на предложение написать статью против Сталина "почернее и погуще"; "Товарищ Сталин для меня святой", — познакомьтесь. Шершнёв Михаил Андреевич, он у нас можно сказать главный инженер Советского Союза. Именно он курирует создание новейшей техники для Красной армии и народного хозяйства.

— Рад с вами познакомиться, товарищ Рокоссовский, — я с огромным удовольствием пожал руку, пожалуй, лучшему полководцу той войны, о которой я так много читал и которая ещё не началась. Такой вот парадокс.

— Товарищ Рокоссовский назначен заместителем командующего Белорусским особым военным округом. В его задачу будет входить координация действий войск округа во время Польской операции. Есть мнение, — Сталин выразительно посмотрел на меня, — что товарищу Рокоссовскому необходимо знать о событиях ближайшего времени и о предполагаемых событиях которые с большой вероятностью произойдут через два года.

Рокоссовский с некоторым непониманием посмотрел на меня. Какой-то штатский будет ему рассказывать о событиях, которые только ещё произойдут? Однако сел на предложенное Сталиным место и приготовился слушать.

— По данным из достоверных источников через пять дней, 1го сентября, в соответствии с планом "Вайс" немецкие войска без объявления войны начнут наступление на всём протяжении германо-польской границы. 17го сентября части Белорусского и Киевского особых военных округов начнут наступление на территорию Польши с целью выйти на "линию Керзона"*. Наши аналитики считают, — тут Сталин хмыкнул, — что Польша продержится меньше месяца.

(* "Линия Керзона" — демаркационная линия между Польшей и РСФСР, предложенная министром иностранных дел Великобритании лордом Керзоном в 1920 году. Была рекомендована 8 декабря 1919 года Верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши.)

— Мы считаем, — вступил в разговор Сталин, — что вам, как этническому поляку, да ещё и шляхетского рода, — Рокоссовский удивлённо вскинул голову, но Сталин лишь слегка махнул рукой, успокаивая, — будет проще наладить отношения с поляками, проживающими на территориях, которые отойдут к Советскому Союзу. Однако слишком либеральничать с ними не нужно. Если кто-то будет оказывать вооружённое сопротивление или любыми способами вредить нам, то таких необходимо наказывать со всей строгостью, вплоть до уничтожения. Есть мнение, что после проведения Польской операции по её итогам вы, товарищ Рокоссовский, займёте должность командующего Белорусским особым военным округом. Поэтому сразу хорошенько изучите местность и продумайте варианты организации её обороны. А Михаил Андреевич сейчас пояснит, что вам ожидать в дальнейшем, — Сталин кивнул мне, чтобы я продолжал.

— По другим, так же достоверным сведениям, в 1941 году, в конце весны- начале лета, Германия нападёт на СССР. Нападение следует ожидать в период с 15 мая по конец июня. Наиболее вероятная дата нападения в ночь на 22 июня.

— Это точные сведения? — спросил Рокоссовский, обращаясь к Сталину.

— У нас нет оснований не доверять им, — Сталин раскурил трубку, — Поэтому вы должны сделать всё возможное, чтобы отразить это нападение с максимально возможным уроном для противника. Наша промышленность начала выпуск новейшей боевой техники, превосходящей технику любого другого государства и в первую очередь эта техника будет направлена к вам. Так что на вас будет возложена задача организовать обучение личного состава использованию этой техники.

Импровизированное совещание длилось больше часа. От Сталина Рокоссовский поехал в АБТУ к Павлову. Очень его заинтересовала идея организации танковых бригад вместо неповоротливых и плохо управляемых корпусов. А мне предстояло лететь в Ленинград на Кировский завод для встречи с Жозефом Яковлевичем Котиным. Нужно было обсудить вопросы по модернизации танков Т-28 и выпуску танков КВ-1 и САУ на их базе. В Ленинград из Харькова был вызван Михаил Кошкин, создатель танка Т-34.

И вот тут Котин меня удивил. Жестом фокусника он разложил на столе чертежи танка Т-28, лишённого пулемётных башенок, с усиленным бронированием и подвески от тяжёлого танка Т-35. Оказывается такая модернизация была предложена им ещё в 1937ом году, но отклика не нашла. Зато сейчас её необходимость стала как никогда актуальной. Не стали изобретать велосипед и приняли уже готовый проект за основу. Конечно внесли изменения. Например отказались от замены подвески и поперечного расположения двигателя. Всё это привело бы к слишком большим затратам как средств, так и времени. Зато изменили форму лобовой части корпуса, усилив бронирование. Теперь мехвод был лучше защищён и у него появился хоть какой-то боковой обзор. Орудие так же было решено заменить на 76мм. танковую пушку Л-11, выпуск которой начали здесь же, на Кировском заводе.

Михаил Кошкин привёз с собой из Харькова чертежи нового танка. Взяв за основу присланные из нашего "Бюро.." эскизы и требования он спроектировал машину, корпус которой был практически один в один как у Т-44, каким я его знал (спасибо WoT), с поперечным расположением двигателя. А вот башня была сварной, с наклонной бронёй и напоминала башню танка "Леопард I". При этом она была трёхместной и достаточно просторной, с перспективой размещения в ней более мощного орудия. Пока решили вооружать танк либо той же пушкой Л-11, либо аналогичной ей только что прошедшей полигонные испытания Ф-34 Горьковского завода № 92. Ну и, естественно, командирская башенка на ней присутствовала. Можно сказать выполнил одно из обязательных условий для попаданца. И если с промежуточным патроном дела потихоньку продвигались и во всю шла его разработка, не смотря на скептическое отношение со стороны наркомата обороны и, особенно, наркома Ворошилова, то вот с песнями Высоцкого, был полный затык. Я, мало того, что их плохо помнил, так ещё и медведь качественно оттоптал мне уши. Так что увы мне, увы. И что-то мне подсказывает, что одной из самых востребованных профессий в ближайшее время будет профессия сварщика. А значит придётся увеличить количество учебных групп в профтехучилищах по этой специальности.

На самом Кировском заводе уже шёл выпуск улучшенных тяжёлых танков КВ-1. Первые экземпляры уже перепахивали грунт на полигоне и с нетерпением ожидали, когда к ним присоединятся их сестрички-самоходки, сборку которых уже начали. Так что дела, хоть и не так быстро, как хотелось, но всё же двигались.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, а в Советском Союзе была введена всеобщая воинская повинность. Призывной возраст снизили с 21 года до 19 лет, а для некоторых категорий и до 18 лет. А ещё в этот день у Тани начались занятия в институте. Решили отпраздновать это событие походом в ресторан "Арагви". Я несколько раз бывал в нём по приглашению Берии, который очень часто любил здесь обедать. В неформальной обстановке мы с ним откровенно беседовали о будущем. Я как-то обратил внимание на то, как Лаврентий Павлович реагирует на каждое упоминание с моей стороны Жукова.

— Хозяин запретил мне его трогать, — Берия опрокинул в себя бокал с вином, — Пока запретил, — с глубоким смыслом добавил он.

Вот туда мы и отправились. Мне стоило больших трудов уговорить Пушкевича и Рябова не отправлять с нами охрану. Единственное на чём они настояли, так это чтобы мы поехали на авто, а не шли пешком. Пришлось согласиться, хотя идти тут чуть больше двух километров. Не ходьба, а прогулка. Но хоть что-то, хотя более чем уверен, что эти двое без пригляда нас не оставят.

В ресторане нас встретили как дорогих гостей (ещё бы, здесь прекрасно видели наши вполне дружеские посиделки с Берией, а уж Палыча тут уважали по настоящему). Вечер прошёл просто замечательно. Мы с удовольствием отведали нежнейшей осетрины, запечёной на вертеле, лобио, цыплят по-чхмерски и, конечно же, вкуснейшего шашлыка. И всё это под прекрасное грузинское вино. В какой-то момент Татьяна отошла в сторону туалета, а я остался за столиком один. Сидел, лениво потягивая вино и разглядывая посетителей. Интересное занятие, надо сказать. Вот явно чиновник средней руки в полувоенном френче, весь надутый от своей значимости. Его спутница, дама, как говорится, в теле. Ведёт себя нагловато, что-то строго выговаривая подошедшему официанту. Вот явно приезжие откуда-то. Сидят с восторгом глядя по сторонам. Здесь и правда было на что посмотреть. Своды ресторана с красивой росписью, интерьер в грузинском стиле.

Я отвлёкся и пропустил момент, когда с той стороны, где находился туалет, раздался какой-то шум. Почувствовав неладное я бросился туда. В коридоре, прижавшись спиной к стене, стояла Таня, а её занесённую руку крепко держал какой-то военный в белой рубашке с галстуком и кителе с пустыми голубыми петлицами и "крылышками" на рукаве. Не понял; это что, курсанты военных училищ вот так запросто могут в ресторанах появляться? Насколько я помню, это никогда, мягко говоря, не приветствовалось. Но разбираться в этом вопросе времени не было. На щеке этого недолётчика наливался бордовым след от пощёчины.

— Эй, орёл комнатный, ты берега не попутал? — Что-то знакомое мелькнуло в облике державшего Татьяну за руку.

— Да пош…,- договорить он не успел, так как от моего не слабого удара отлетел к стене и начал медленно сползать по ней. В этот момент в коридоре появились ещё трое в такой же форме. Коротко переглянувшись они бросились на меня. Ну что могу сказать? Ребята резкие, физически крепкие, но рукопашка у них никакая. Уж точно не сравнить с НКВДешными мордоворотами, которые прессовали меня в Белорецке. Вся схватка заняла минуту времени и вот вся компания ровным рядком лежит у стеночки. А самого первого я всё же узнал. Склонившись над ним, я похлопал его по щекам, приводя в чувство.

— Что, Вася, отхватил за своё хамство? — передо мной был ни кто иной как Василий Сталин. Васька "Красный", как его ещё называли, — Что тут произошло? — спросил я Татьяну, которая успела сбегать в туалет и теперь прикладывала мокрый платок к разбитому носу Василия.

— Я вышла из туалета, а этот, — она кивнула на бестолково лупающего глазами Ваську, — стоит в коридоре, ухмыляется и говорит, мол, что, обосралась красавица. Ну я ему пощёчину и влепила, а он меня за руку схватил и выворачивать начал. А тут и ты появился, — Татьяна склонилась над следующим не пришедшим в себя телом. Медик есть медик.

— Ну что, Вася, извиняться будешь перед девушкой или тебе добавить? — я слегка встряхнул его. Ответить он не успел, так как в коридоре появилось ещё трое действующих лиц в форме милиции.

Из отделения, куда всех участников, так сказать, мероприятия, доставили, нас с Татьяной забирал Николай. Как это ни удивительно, но охраны с нами, кроме водителя, не было. Именно он и поставил на уши всех, когда увидел как всю нашу компанию выводят из ресторана в сопровождении милиционеров и ведут в ближайшее отделение милиции. Дежурный в отделении лишь озадаченно почесал затылок, когда увидел документы всех. Пожалуй только моя фамилия ему ни о чём не говорила, зато должность в удостоверении была указана. А вот остальные… Сталин, Микоян*, Фрунзе**, Ярославский***. К чести сотрудника милиции надо сказать, что с эмоциями он справился быстро и так же быстро составил протокол. В этот момент я даже зауважал Василия. Он честно признался, что оскорбил девушку, за что и получил. Там же в отделении он попросил у Татьяны прощения. Ну и ещё произнёс чуть слышно; — Только отцу не говорите, — отца он боялся. Трое его друзей смогли лишь сказать, что увидели, как я ударил Василия и бросились ему на помощь. Ну а Татьяна подтвердила всё. Мне вопросы задать не успели, так как в отделение вихрем ворвался Николай. Предъявив свои документы он заявил, что задавать мне какие-либо вопросы можно лишь с санкции председателя СовНарКома.

Домой ехали в полном молчании. Таня нежно прижималась ко мне, Николай, кусая нижнюю губу (по своему прошлому-будущему знаю, что это признак сдерживаемого бешенства), смотрел прямо перед собой и я, обдумывая, чем всё это может закончится. Нет, гнева Сталина я не боялся. Что бы про него в будущем не говорили, он был справедливым человеком. А вот Ворошилов, Микоян и Ярославский могли доставит мне некоторые неприятности за своих избитых отпрысков.

(* Микоян Степан- старший сын партийного и государственного деятеля Анастаса Ивановича Микояна. Вместе с Василием Сталиным проходил обучение в Качинской военной авиационной школе пилотов в Крыму.

** Фрунзе Тимур — сын народного комиссара военных дел Михаила Фрунзе. После смерти отца в 1925 году и матери в 1926 году вместе с сестрой Татьяной росли у бабушки. В 1931 году, после смерти бабушки, детей усыновил друг их отца Климент Ворошилов, получивший разрешение на усыновление специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б).

*** Ярославский Владимир- сын Емельяна Михайловича Ярославского (урожденный Миней Израилевич Губельман), председателя «Союза воинствующих безбожников» и Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б) — ЦК ВКП(б).)

Интерлюдия. Ближняя дача. Сталин.

— Ты что себе позволяешь, паршивец?!! — Сталин буквально кипел от ярости, — Ты меня позоришь, ты форму свою позоришь!! Ты оскорбил женщину человека, который делает для страны столько, что ему сейчас, при жизни, можно памятник из чистого золота ставить!! Да если бы он вас, щенков, там поубивал, а он это может сделать запросто и голыми руками, то я бы максимум что ему смог бы сделать, так это слегка пожурил, — он, успокаиваясь, прошёлся несколько раз по кабинету перед стоящим с опущенной головой сыном, — В общем так; у вас четверых отпуск ещё десять дней без дороги. С завтрашнего дня вы четверо поступаете в полное распоряжение товарища Шершнёва на все эти десять дней. Пусть делает с вами что ему вздумается. Хоть в телегу запрягает и ездит на вас по Москве. Может хоть тогда немного ума у вас добавится. Всё, уйди с глаз моих.

Утром в моём кабинете передо мной с опущенными головами стояли четверо курсантов лётной школы. Всех четверых, кроме формы с голубыми петлицами, объединяли фингалы разной степени насыщенности цвета на лицах. Вчера вечером мне домой позвонил Сталин и сообщил, что вся эта компания поступает на десять оставшихся дней отпуска в моё полнейшее распоряжение. Я могу делать с ними всё, что мне заблагорассудится, кроме вынесения смертного приговора. Так дословно и сказал.

— Ну что, Д`Артаньян и три мушкетёра, что мне с вами делать прикажете? — головы стоящих передо мной опустились ещё ниже, — Ладно, с Василием мы разобрались, — Васька действительно ещё вчера вечером появился на пороге нашей квартиры с огромным букетом цветов и попросил у Татьяны прощения, — а вот вы, товарищи будущие красные военлёты, меня разочаровали. Вы как воевать собираетесь, когда это потребуется? Так же будете на врага всей гурьбой нападать? Так результат вы видели. То, что вы товарища бросились выручать, так это вызывает только уважение. Молодцы. Но вот то, как вы это сделали не выдерживает никакой критики. Недооценили противника, мешали друг другу. В общем по тактике вам неуд. Сейчас дождёмся моего заместителя и отправитесь с ним. Там вам нарежут задач столько, что времени на дурь не останется.

Чкалов ворвался, а больше никак его манеру входить в кабинет назвать нельзя, как всегда без предупреждения. Все четверо "мушкетёров" подняли головы, чтобы рассмотреть вошедшего, да так и остались стоять. Чкалова знали и любили все в стране.

— Не понял, — Чкалов резко остановился, увидев кто именно стоит перед столом, — Васька, Стёпка, а вы что тут делаете? И Тимур здесь? И Владимир? Кто это вас так разукрасил? — кивнул он на украшения на их лицах.

Василий тяжело вздохнул и кивком показал на меня.

— Ну ни фига себе! — Чкалов от удивления даже замер, — За что это ты их так?

— Не обращай внимания Валер, — я хмыкнул, — это мы так отрабатывали взаимодействие при совместной атаке на одиночного противника. Как там дела идут?

После показа моих вертолётов Сталину, было принято решение выпустить небольшую серию таких машин для подготовки инструкторов, которым, впоследствии, предстояло обучать пилотов. Всего, силами опытного производства бывшего ЦКБ-29 было изготовлено по 10 вертолётов Шер-1 и Шер-2. Машинки получились даже лучше оригиналов, что и не мудрено. Одно дело, когда технику собирают буквально на коленке и совсем другое, когда за дело берутся профессионалы. Первые, свои, экземпляры я распорядился разобрать и законсервировать. Была у меня мысль создать музей авиации, в котором будут представлены самолёты всех существующих моделей, включая некоторые опытные. Чкалов проникся этой идеей и теперь помогал раздобыть будущие экспонаты музея. Ну а на аэродроме в Стаханово полным ходом шли работы по сборке вертолётов, их предполётной подготовке и облётыванию. "Рулил" всем этим Чкалов со своим верным помощником Сёмкой. Вот к ним в помощь я и собирался отправить стоящих передо мной залётчиков.

— Нормально идут дела, — Валера аж прихлопнул ладонями. Ну ещё бы, теперь он летал на вертушках столько, сколько хотел и никто ему и слова не мог сказать. Гениальный пилот и этим всё сказано. Он уже освоил все фигуры, которые возможно выполнить на этих, достаточно простых, аппаратах. Даже посадку в режиме авторотации, когда двигатель не работает, а винт вращается от потока набегающего воздуха, выполнил. Хорошо хоть с небольшой высоты и поэтому вертолёт пострадал не сильно, а пилот отделался парой синяков. Правда ему пришлось выслушать в свой адрес от меня отборных матюков, а некоторые он даже попросил ему записать, чтобы потом выучить, — Людей, правда, не хватает. Сёмка там со своими техниками совсем зашивается. Похудел аж весь. И ведь не оторвёшь его от работы. Не загоняли бы в общежитие и в столовую в приказном порядке, так он бы так в ангаре и ночевал без всякой еды.

— Как раз людей я вам с Семёном дам. Правда всего на десять дней, зато использовать их можете хоть круглосуточно. Бери вот этих сизых голубей, — я кивнул на стоящих, — и загружай их по полной. И спаси вас Бог, — я повысил голос, глядя при этом на Володю Ярославского, — если я приеду туда в любое время дня и ночи и не увижу вас четверых в технических комбинезонах, выполняющих порученную работу. В свободное время, если оно у вас по какому-то недоразумению появится, вас обеспечат соответствующей литературой для изучения. На эти десять дней вы поступаете в распоряжение товарища Безумнова. Валерий Павлович вас отвезёт и представит вашему новому начальнику. Запомните, он вам папа, мама и СовНарКом в одном лице. Жить и питаться будете по месту выполнения работ. К исполнению приказа приступить! Забирай, Валер, этих лишенцев и загрузи работой по полной.

Все четверо синхронно повернулись кругом и чуть ли не строевым шагом покинули кабинет. Чкалов посмотрел на этот цирк, усмехнулся и последовал за ними.

Через неделю я смог выбраться в Стаханово. Картина, представшая передо мной, была достойна кисти художника…или пера поэта. или…в общем это надо было видеть. Вся четвёрка "мушкетёров" в замасленных технических комбинезонах сидела на земле и что-то тщательно записывала в лежащие на коленях тетради, а перед ними, расстегнув свой абсолютно чистый комбез чуть ли не до пояса, так, чтобы видна была сияющая медаль на гимнастёрке без знаков различия, с важным видом прохаживался Семён и что-то явно диктовал. Слушатели внимали ему как пророку. Увидев меня, Сёмка скомандовал "Смирно!" и подойдя шагом, который при некоторой фантазии можно было назвать строевым, отрапортовал;

— Товарищ Директор! — вот у меня никогда не получалось произносить должности с большой буквы, — Личный состав технической службы во время послеобеденного отдыха проводит теоретические занятия по техническому регламенту обслуживания вертолётной техники. Докладывает техник-лаборант "Бюро перспективных разработок" Безумнов.

— Здравствуйте, товарищи! Как вам техника? — спросил я после ответного громкого приветствия.

— А полетать на ней можно будет? — синяк на лице у Василия уже почти не был заметен.

— Можно знаете что? — с усмешкой ответил я вопросом на вопрос, — Вижу, что знаете, ну да ладно. Учитывая ваш добросовестный ударный труд и то, что благодаря вам в короткий срок удалось подготовить технику к полётам, будем считать, что вам объявлена амнистия. Так что можете отмываться и со мной вернуться в Москву. А полетать можно, но в качестве пассажиров.

Если честно, то самому до чёртиков хотелось подняться в небо. Я не знаю, устанавливал ли кто-нибуть рекорд по скоростному смыванию с себя масла и грязи, но "мушкетёры" его точно побили.

Налетались всласть сразу на трёх вертушках. Я с Василием на Шер-1, Степан Микоян с Сёмкой на ещё одной "единичке" и Чкалов с Тимуром и Владимиром на "двойке". По дороге в Москву все разговоры были лишь о вертолётах.