Глава 4

Город остался позади, мы выехали на серпантин горной дороги. Небо прояснилось ближе к вечеру. Вначале слева от нас сияло на солнце море, и на галечном пляже я заметила несколько палаток. Слева вверх уносились холмы. Мы поднимались в горку, пристроившись за грузовой машиной. Дорога состояла из одних поворотов

Ехали небыстро, и я успела рассмотреть прекрасный южный пейзаж. Поля и сады, мало деревьев, иссушенная трава. Множество сопок, притаившихся в синей дымке горизонта. Поселения попадались.

Дорога была с не очень хорошим покрытием, но мы не разгонялись. Особенно, когда стало темнеть.

И в какой-то момент вообще остановились на пустыре, рядом с высокими деревьями, похожими на свечки, тянущиеся к небу.

На иссушенной стоянке одиноко тарахтел старинный автомобиль зелёного цвета. На капоте сидел тот самый парень, который забрал у меня документы. За его спиной возвышалась ограда из камней, словно сдерживала от падения поросший кустами холм.

Темнело быстро, и Дарья, прежде чем выйти из машины, убедилась, что Охотниковы поблизости. На лице её появилась довольная улыбка, она залезла перед моими коленями в бардачок, извлекла большой серебристый пистолет.

— Даша, ты собралась убивать? — испугалась я.

— Конечно, мы же охотники, — недоумевала она.

Даша спрятала пистолет за спиной.

Я тяжело вздохнула. Присмотрелась к парню в кепочке, который внимательно, с лукавой ухмылкой, наблюдал за девушкой в розовом платье.

Я заметила, что в его машине, на заднем сиденье без сознания сидят двое мужчин. Выскочила на улицу и побежала смотреть, что с моим хирургом, которого надо в целости и сохранности доставить к Гамлету любой ценой.

За моей спиной с визгом тормозов одна за другой останавливались машины Охотниковых. Парнишка в кепке скрючился и рванул в сторону за высокую ограду.

Раздался выстрел. Так бухнуло, что я, взвизгнув, прикрыла голову и согнула ноги. Это Даша стрельнула в убегающего парня. Тот, расправив руки в стороны, остановился и стал медленно опадать на землю.

Я в ужасе смотрела на это.

Кепочка слетела, куртка упала на землю. Парень повернул голову, и лицо его, в полутьме, стало вытягиваться. Уши выросли и поднялись над бритой головой. Клочками стала появляться шерсть. Руки уменьшились в размере, из спортивного костюма вылезли серые лапы.

Из-за каменной ограды, по кустам пробивались какие-то люди. Стали появляться один за другим взрослые мужчины. Глаза их горели жёлтым огнём. И впереди шёл Ярослав. По пояс раздетый.

Я метнулась к машине волчонка и открыла пассажирскую дверь. Уже подумала, что мужики мертвы, но в нос ударил жёсткий, густой запах перегара.

Хирург с седой щетиной на помятом лице, в грязно-белой рубахе был мужчиной в возрасте. Я ухватила его за плечи и хотела вытащить из машины, но его левая рука была наручниками прикована к правой руке какого-то здоровяка кавказской национальности.

Пришлось хирурга отхлестать по щекам.

Врач разомкнул пьяные карие глаза и расплылся в довольной улыбке. Рукой, что была скованная, попытался прикоснуться к моему лицу. Я быстро обыскала его. Никаких сумок, никаких документов при нём не было. И как его вывозить отсюда?

— Барнук Джамлатович! — крикнула я на него, — Нам надо бежать!

Трясясь от страха, я оглянулась, и волосы встали дыбом.

Ярослав оборачивался. Зрелище оказалось настолько впечатляющим, что ноги мои подкосились, а прикованный к пьяному мужику, хирург выпучил в ужасе глаза и вцепился руками в спинку переднего сидения.

У Ярослава изогнулись ноги дугой, покрывались густой серо-чёрной шерстью. Лопнули брюки, и вывалился длинный серый хвост. Из ботинок вырвались когтистые лапы. От моей любимой волосатой дорожки, от паха к пупку, стали разноситься волнами пучки меха. Тело увеличивалось в объёме. Яр вытянулся, расправил плечи, просто нереального объёма. Мускулистые руки и торс остались человеческими, хотя таких людей я не видала, слишком рельефными были мускулы, жилистые. И при всей своей впечатляющей массе, оборотень казался костлявым.

Лицо потянулось носом вперёд. Яр зарычал, разинув рот, который разрывался в широкую пасть и наполнялся острыми клыками. Вскинулся на макушке мохнатый гребень, вытянулись острые уши.

А глаза продолжали гореть.

Там, у своего дома, когда он бросился за мной, он казался меньше, потому что стоял на четырёх лапах. В полный рост он пугал до икоты, и я боялась поседеть от страха.

За спиной Альфы оборачивались обычными волками здоровые мужчины. Простые серые волки, возможно, чуть крупнее, чем в дикой природе. Но они уже не вызывали страх, потому что казались зверьками на фоне своего могучего вожака.

— Я больше не буду пить, я больше не буду пить, — дрожал хирург, трясся всем телом и сильно потел.

Я отползала за машину, дрожащей рукой достала телефон. Звонила я Гамлету, медленно пробираясь к сидению водителя.

Гамлет ответил сразу.

— Да, Иоанна Андреевна, — размеренно и неторопливо ответил мой босс.

— Гамлет!!! Нам надо улететь отсюда! — крикнула я в трубку, потому что охотники стали стрелять, а звери утробно рычать.

— Что происходит?! — испуганный голос Гамлета давал надежду, что я выберусь с курорта незамедлительно.

— Стреляют, Гамлет, у вашего хирурга нет документов, — я уже забралась на сидение водителя, и обнаружила ключи в зажигании.

— Ванюша! Выбирайся к аэропорту, я найму сейчас частный самолёт, тебя будут ждать.

— Хорошо-А-а!!! — я отключила телефон и быстро завела машину.

Они убивали друг друга. Была такая куча мала, что мне дышать нечем стало. И в этой толпе пристально на меня смотрели жёлтые, светящиеся глаза Альфы.

Разборки терялись в темноте, превращаясь в копошащуюся бесформенную массу. И над ней вскочил огромный страшный оборотень. Одним прыжком перемахнул через бьющихся охотников и рвущих их волков. Оказался около машины.

Я выжала газ и, с рёвом мотора, понеслась задним ходом на проезжую часть.

Фары освещали огромную раззявленную пасть. С острых, длинных клыков стекала кровь. Да и когти на его лапах были с остатками чужой плоти.

Верещал на заднем сидении пластический хирург, в панике цепляясь за мои плечи, истерично рвал мои волосы.

Я выровняла машину и на всех парах вылетела на серпантин.

Мне было страшно смотреть в зеркала заднего вида, поэтому я только вперёд смотрела, на дорогу. Отобрала свои волосы у психованного пластического хирурга и разрыдалась.

Вот и спи после этого с соседом. Неизвестно во что он по ночам превращается.

***

В зале ожидания аэропорта было пусто. Перерыв между вылетами. Случайные прохожие нас не беспокоили. Пахло хлоркой от чистых полов, и лил свет в высокие окна.

Ранние утро, время, когда двое мужчин протрезвели и были более чем напуганы. Они, скованные между собой наручниками выстроились передо мной и смотрели, как на последнюю надежду. Пожилой пластический хирург с серьёзного бадуна и мужчина помладше, но не с менее печальной историей.

Я стояла напротив них, вытянувшись по струночке. В самолёте я привела себя в порядок, сделала причёску и макияж. Вся с иголочки, сложив руки: ладошка к ладошке. Готова была внимательно их слушать до приезда босса.

Барнук Джамлатович смотрел на меня в диком испуге и говорил, задыхаясь:

— Ты же видела, что видел я? Там были волки, в них стреляли. И огромное чудовище!

— Вы прибывали в глубоком алкогольном опьянении, — спокойно объяснила я его воспоминания.

Посмотрела на несчастного здорового мужика, который потирал свои волосатые руки.

— Я в пятницу к соседям пришёл чая попить, — рассказывал он, с горем глядя на наручники, которыми был скован с врачом.

— Сейчас утро среды, — пояснила я.

— Почему так холодно? — растеряно оглядывался он.

— Вы в Сибири, — дала я ответ и посмотрела на Барнука.

— Ты должна помнить! Чудовище прыгнуло на капот машины. Гигантское, вот с такими клыками, — врач поднял скованную руку, показывая мне, какие клыки были у Ярослава.

— Я считаю, вам нельзя злоупотреблять алкогольными напитками, — невозмутимо заключила я.

— Как в Сибири? — заныл незнакомец. — У меня жена, дети, три дня на работу не ходил. Как я без документов, денег и телефона? Вот с этим, — он поднял руку, показывая, что они с врачом скованные.

Я не в курсе, волчок их сковал, или они так на пьянке развлекались. Но познакомились они только что.

— Гамлет Ратмирович всё решит, — натянула я дежурную улыбку и не глядя на босса, который появился в зале, отошла в сторону.

Я почувствовала, что он пришёл. По старческому запаху. Теперь весь мир будет восприниматься мной ни как раньше.

— Гамлет, дорогой, — обрадовался Барнук Джамлатович и вместе с черноглазым мужчиной кинулся встречать старого знакомого.

Гамлет щеголял сегодня в белом. Радостно обнял и поцеловал свои «молодильные яблоки» и поздоровался за руку с незнакомым мужчиной.

— Я могу сегодня не приходить на работу? — поинтересовалась я у босса.

— Конечно, Иоанна Андреевна, но завтра обязательно.

— Обязательно, — эхом отозвалась я и статно прошагала на выход из здания аэропорта.

Я устала. Очень сильно устала. И не могла расслабиться, потому что меня ждал очень серьёзный разговор с бабушкой. Произошедшее, я не воспринимала, как перепуганный пластический хирург. Скорее, как должное. И сильно возмущало то, что от меня столько лет скрывали такие тайны.

На стоянке я щёлкнула сигнализацией и села в свою новенькую ауди. Кинула сумку на пассажирское сидение и поехала ближе к дому.

Под тихую, успокаивающую музыку, я, не заезжая в город, выехала на прямую дорогу в тайгу и понеслась вместе со «своими» более ста километров в час.

За раздумьями не заметила, как добралась до своего поворота. Завернула в лес и очутилась на широкой заасфальтированной дороге. Буквально за сутки уже укатали.

В бетон влили табличку «Коттеджный городок Лесное» и подняли шлагбаум, как только увидели мою машину. Два охранника в камуфляжах поприветствовали меня. Я кивнула им головой, приоткрыла окошко.

Медленно проехала мимо, втянув носом запахи.

Волки.

Дорога не вся была заасфальтирована, шли ремонтные работы. Делали проезжую часть шире. Дымил горячий асфальт, катил каток. Лес ещё не расступился, а я заметила, что над высокими соснами и елями монтируют вышку мобильной связи, закидывая краном одну на другую металлические конструкции.

Деревня была стёрта с лица земли. Ни одного дома не осталось. Как на ладони, наш забор и бабулино жильё. Кругом только ямы нарыты и бетоном заливают фундаменты. Тянули линию электропередач до дальнего края леса. У реки снесли все пристани и старые гаражи.

Красиво. Можно было заканчивать работы, и провалились бы все они со своей стаей. Остался бы только наш домик на пустыре, и вышка сотовой связи. Больше мне ничего не надо.

Эта деревня ведь присмотрена для обитания клана оборотней. И охотникам здесь не место точно.

Но я здесь живу!

Дорогу у нашего дома ещё не делали, а вот часть к гаражу заасфальтировали. Я нажала на пимпочку и роллеты поднялись. Заехала в гараж.

Прежде чем идти в дом, я прикурила сигарету. Соседский дом сносил бульдозер и между нашими с Яриком участками рабочие скручивали старую сетку-рабицу.

— Ванюшка, — на крыльцо вышла бабушка, кутаясь в свой пуховый платок. — А ты что куришь?

— Не знаю, баб, что я курю, но у меня к тебе будет серьёзный разговор, — затушила я сигарету брендовой туфлей.

— Очень серьёзный? — поёжилась баба Валя.

— До невероятности, — прошла мимо неё в дом.

Пахло блинчиками и брусничным вареньем с яблоком.

В моей комнате теперь всегда занавешено окно. В старом шкафу висели мои костюмы, блузки и домашние вещи.

Когда я была замужем, мне строго-настрого запрещалось носить брюки. По дому я ходила, как альпийская пастушка, в панталонах с кружевами и юбках с рюшками. Кроссовки и спортивный костюм свекровь выкинула после моего окончания университета. Я залезла в мусорный бачок и вытащила свой костюм, тайно хранила до лучших времён. Теперь по дому только в нём.

Я разделась до нижнего белья. Костюм и блузку сложила в сумку. Я не стираю их, слишком деликатная ткань. Отвожу в химчистку, там же мне почистят туфли.

Всё старые рюшки, кружева собрала в пакет и выбросила в прихожую, чтобы не забыть вывезти в мусор.

Обязательно посмотрю, как одеваются в свободное время девушки моего возраста, и куплю себе первые в своей жизни джинсы.

Со сменным бельём, я прошла в душевую мимо встревоженной бабули. Закрылась на ключ и стала снимать трусики, которые пропитались засохшим семенем.

А если…

Рожаю однозначно!

Это не обсуждалось. Я даже представила, как бьётся в панике Сабина и умоляет не делать глупостей. И я душу её. Душу эту мерзкую стерву.

— Ванюшка, блинчики будешь? — пристроилась у двери бабка.

— Буду, — решительно ответила я и залезла в маленькую душевую кабину.

— А водочки?

— Не прокатит! — Крикнула я. — Рассказывать придётся всё равно!

— Эх, — раздосадовалась бабуля и пошла на кухню ставить чайник.