Глава 8 · Созвездие Компас

– Долго нам ждать? – в нетерпении интересуюсь я у грузного седого офицера в отставке.

Офицер несколько флегматично смотрит на экран радара, молча прикидывает время стыковки.

– Пара минут, не больше, – уверенно отвечает он и бросает на меня изучающий взгляд. – Если не секрет, какие дела могут быть у первой красавицы Цереры с адмиралом Блейзом?

Молчу.

Нет, не потому что он кажется подозрительным или неприятным, а из простых соображений, что, только держа язык за зубами, я не ляпну чего-нибудь лишнего. Едва ли то, что мы сейчас делаем, законно, и, если отец не стал посвящать этого отставного офицера в подробности, значит, у него была причина.

Облокотившись на приборную доску, офицер разворачивается вполоборота и, уже не таясь, изучает меня.

– Просто это весьма странно, – продолжает он, поглаживая редеющие на затылке белоснежно-молочные волосы. – Вы всегда очень категорично отзывались о военных, употребляя словечки типа «тупые солдафоны», «погонщики консервных банок» или «заложники космоса». Так с чего вдруг сам адмирал Блейз мчит к Церере, чтобы забрать вас?

Молчу.

– Согласитесь, все это немного необычно…

Молчу.

Да когда он уже перестанет атаковать меня вопросами? Хуже репортеров, честное слово!

– Кстати, а тот загадочный парень, что был с вами на снимке, случайно не капитан Тиван?

Папа! Лети быстрее!

И, словно адмирал Блейз действительно решил больше никогда не подводить меня, динамики неожиданно оживают, и я слышу знакомый голос отца:

– Борт, вы готовы к переброске?

Офицер резко поворачивается и берет штурвал двумя руками.

– Да, адмирал Блейз! – четко рапортует он. – Птичка готова к полету? – А вот это уже мне.

– Что? – удивленно переспрашиваю я, резко поворачивая голову.

Отставной офицер, годящийся мне в дедушки, по-мальчишески озорно улыбается, и мне становится как-то не по себе.

– Топай в грузовой отсек и надень защитный скафандр, – велит он.

После этой фразы стало еще тревожнее.

– А зачем скафандр? – на всякий случай уточняю я.

– Как зачем? – щелкая кнопками, удивленно поднимает брови офицер. – А дышать ты чем собираешься? – И едва слышно: – Давно мечтал попробовать…

Теперь мне стало не просто дурно – у меня затряслись от страха руки.

– Вы собираетесь выкинуть меня в космос? – немного визгливо восклицаю я.

– Ну да, – говорит он словно о само собой разумеющемся. – Стыковка займет много времени, а так значительно быстрее. Ты не волнуйся! У них будет целых четыре минуты, чтобы тебя подобрать.

Нормально, да? А про мою безопасность никто не подумал? Я же умру от страха!

– Поторопись! – командует офицер.

Помянув черные дыры, я поспешно вылезаю из пассажирского кресла и, пригибаясь, иду в сторону грузового отсека.

Оглянувшись, почти сразу нахожу контейнер ярко-желтого цвета и вынимаю один из защитных костюмов.

– Живее! – торопит меня по громкой связи убеленный сединою пилот.

Еще раз помянув черные дыры, я торопливо влезаю в костюм, надеваю маску и немного потерянно замираю посреди грузового отсека. Сбоку загорается красная лампочка, и механический голос начинает бодрый отсчет:

– До сброса осталось: пять… Четыре…

Я нервно сглатываю и вновь задаю себе вопрос: на что я готова пойти ради Тайруса?

Ответ меня пугает. Потому что ради Ти я готова не только пересмотреть свои убеждения и вновь надеть форму флота, но и пожертвовать жизнью.

– Три… Два…

Обратная аннигиляция, в какой момент он стал таким важным человеком в моей жизни?

– Один. Сброс!

Мое тело подхватывает невидимая сила и выталкивает сквозь двери отсека.

– А-а-а! – верещу я, вращаясь в этом потоке.

Мне жутко страшно, поэтому я невольно зажмуриваюсь, но тут же широко раскрываю глаза вновь – так еще страшнее.

– Рокси, забыл у вас спросить, – слышу я в наушнике голос дотошного офицера в отставке. – Вы еще вернетесь на Цереру? А то моя внучка ваша фанатка, а вы, скажем прямо, не самый лучший пример для подражания.

– И-и-и! – тихонько пищу я от страха, все так же вращаясь, но уже в пятидесяти метрах от корабля.

– Это да или нет?

Великая Вселенная! И где таких болтливых дедушек берут?

Бр-р-р… не о том я сейчас думаю, не о том! А что, если меня не поймают?

– И-и-и-и!!!

От постоянного вращения меня начинает мутить, и в тот момент, когда я уже готова к неизбежному исходу, вращение останавливается, и я слышу совершенно другой голос в наушнике:

– Готов к приему.

Что-то ощутимо толкает меня в спину, а спустя пару секунд талию обхватывает механическая рука ремонтного робота. Перевернув меня и прикрепив ремнями к корпусу, робот включает двигатели и разворачивается.

Сквозь немного запотевшее окошко скафандра я вижу массивное брюхо межзвездного корабля, зависшего четко над нами.

Синяя стрекоза…

Это не просто код для экстренной связи с отцом. «Синей стрекозой» я назвала корабль, когда впервые увидела его в ремонтном доке. Четыре пары обманчиво хрупких, полупрозрачных крыла с голубыми переливами, вытянутое темно-синее брюшко и непропорционально большая голова, где находился командный блок.

Корабль неспешно двигается, замедлив ход до минимума, но и этой скорости хватает, чтобы работающие на полную мощь двигатели робота едва справлялись. Однако, вопреки моим худшим опасениям, к нам на помощь вылетает еще один робот, и вдвоем у них все-таки получается дотащить меня до небольшого люка в корпусе.

Спустившись на дрожащих ногах по металлической лесенке вниз, я дожидаюсь, пока давление в камере стабилизируется, и стягиваю с лица маску.

Надо же! Я еще жива!

Дверь в камеру с шумом отъезжает, и на пороге появляется адмирал Блейз собственной персоной. Тремя широкими шагами он преодолевает разделяющее нас расстояние и стискивает меня в объятиях.

– Рад увидеть тебя снова, доченька.

Я неловко обнимаю его за талию.

– Адмирал Блейз! – окрикивает отца кто-то. – Можно стартовать?

Папа выпускает меня из кольца рук и оборачивается.

– Включить маскировку, двигатели на полную, – сухо командует он. – Я хочу быть в секторе меньше чем через десять минут.

Отдав нужные распоряжения, отец поворачивается и тянет меня за руку к выходу.

– Нам надо поторопиться, – сообщает он тихим голосом. – Я запросил сканирование того района, сделанное три дня назад. В секторе замечены четыре корабля повстанцев.

– Четыре? – удивленно восклицаю я.

С появлением «живого» пластика и разрастанием человеческих колоний космос перестал пустовать. Его бороздили исследовательские суда, корабли межзвездного флота, контрабандисты, коспиры и грузовые суда, которые порой непросто отличить друг от друга. Была развита и транспортная сеть, и туристическая, но такой дорогой отдых мог позволить себе не каждый.

Повстанцы появились где-то сотню лет назад. Себя они называли борцами за независимость и свободу, однако, по сути, были обычными пиратами. Повстанцы редко объединялись в группы из нескольких кораблей и с трудом находили общий язык, а тут целых четыре корабля!

– Я думаю, что в этот раз их кто-то ведет. Они организованны и не воспользовались возможностью разорить одно из частных судов.

Сбившись с шага, я останавливаюсь.

– Они охотились на военный корабль, – потрясенно заканчиваю я мысль отца. – Хотели угнать и воспользоваться разведывательным кораблем! Но как они могли узнать, где будет Тиван?

Отец хмурится и отводит взгляд.

– Единственный вариант – это утечка информации, – неохотно отвечает он и дергает головой. – Пошли, Оксик. Времени мало.

Ухватившись за сухую широкую ладонь отца, я торопливо иду следом. Преодолев коридор и добравшись до лифтовой площадки, мы поднимаемся наверх, где расположен командный центр, но, вопреки моим ожиданиям, отец не ведет меня по капитанскому мостику, а минует его и уверенным шагом движется к едва заметной боковой дверце.

– Ты все еще колешь себя той дрянью? – на ходу спрашивает он, и его рука чуть сильнее сжимает мою ладонь.

– Нет, – выпаливаю я, заходя следом за ним в небольшую комнатку, и, немного поколебавшись, признаюсь: – Вот уже три дня.

Адмирал Блейз недовольно качает головой.

– Мало, – строго говорит он. – Но у нас нет другого способа найти их.

Я прикусываю губу и оглядываю помещение.

Комната почти полностью пуста, за исключением большого прямоугольного контейнера, накрытого белой крышкой. Присмотревшись чуть внимательнее, я чувствую, как по спине ползут противные мурашки, и с удивлением поворачиваюсь к отцу.

– Флоатинг-камера?

– Да, дочь.

Зажмурившись, я обхватываю голову руками и старательно пытаюсь выровнять дыхание.

Флоатинг-камера, или камера сенсорной депривации, использовалась флотом как средство тренировки офицеров. Камера изолировала погруженного в него человека от всех ощущений и давала возможность испытать чувство невесомости.

Любого нормального человека погружали в раствор высокой плотности с температурой, равной температуре тела, но для Иридиев был придуман другой способ. Нас погружали в чистый иридий, чтобы усилить способности.

Старший, естественно, показывал мне способ работы с флоатинг-камерой, однако в прошлый раз едва не утопил, проверяя уровень моей подготовленности и способности к реагированию.

Годы прошли, но осадочек остался.

– Оксик?

Я качаю головой и судорожно вдыхаю. Ладони становятся мокрыми от липкого страха, захватившего мою душу. Мне хочется поскорее покинуть эту комнату и оказаться как можно дальше от флоатинг-камеры, я даже делаю пару шагов в сторону выхода.

Бежать! Бежать как можно скорее!

– Оксик. – Отец ловко ловит меня около самой двери и прижимает к себе. – Ну ты чего?

Чего я? Я в панике, если кое-кто еще не понял!

– Все будет хорошо, – уверенно говорит он. – Ну же, дочь, посмотри на меня.

Встретившись взглядом с серо-зелеными глазами папы, я тихонько шмыгаю носом и старательно подбираю слова, способные доступно и доходчиво объяснить, как мне страшно, но в голову лезут только неприличные выражения, а ругаться при отце как-то неловко.

– Это единственный способ найти его…

Я крепко зажмуриваюсь и облизываю пересохшие губы.

Так на что я все-таки готова ради Ти? Еще десять минут назад я была готова пожертвовать жизнью, но, как оказалось, переступить через страх во сто крат тяжелее.

– Адмирал Блейз! – В проеме незапертой двери комнаты появляется голова офицера. – Разрешите обратиться?

– Да, лейтенант. Что случилось?

Я осторожно освобождаюсь из рук отца и делаю еще один незаметный шажок к дверям.

– Адмирал, корабль капитана Хабстера обнаружил черный ящик. В настоящий момент они грузят его на борт и готовят к открытию.

Мы с отцом обмениваемся взглядами.

– На мостик, – командует он, первым покидая комнату.

Замешкавшись всего на секунду, я пулей вылетаю следом.

Черный ящик! Великая Вселенная, пусть там будут открытки и праздничные сувениры, а не запись крушения звездолета Тивана!

– Ганзо, соедини нас с Хабстером! – приказывает отец, едва мы переступаем порог командного центра.

– Есть!

Экран в середине зала дергается, и на поверхности появляется смутно знакомое лицо мужчины. А не тот ли это забавный дядя Питер, что угощал меня в детстве конфетами и учил складывать кораблики из бумаги?

– Адмирал Блейз, – наклоняет голову мужчина в качестве приветствия.

– Капитан, доложите, что у вас? – приказывает отец, устраиваясь в адмиральском кресле.

Я в нетерпении подхожу и встаю рядом с отцом.

Вселенная, только бы Ти был жив! Только бы он не получил ту мою запись и не полез геройствовать, рискуя жизнью. Прошу тебя, Вселенная!

– Нами был запеленгован сигнал черного ящика, но оказалось, что это капсула экстренной транспортировки с включенным черным ящиком на борту, – по-военному четко отвечает капитан Хабстер. – Внутри человек, погруженный в стазис.

Я шумно вдыхаю и тут же чувствую, как отец берет мою руку и ободряюще сжимает.

– Вы смогли узнать личность офицера?

– Да, – кивает капитан с экрана монитора. – Судя по нашивкам – это Иридий корабля, Томас Шанго.

К глазам подступают слезы, а в душе разливается разочарование. С чего я взяла, что бесстрашный Тайрус покинет корабль? Нет, как капитан он останется и будет биться до последнего патрона и зарядки бластера. Капитан Тиван никогда бы не сбежал с поля боя, и я впервые раздосадована его героичностью.

– Иридий в сознании? – тем временем спрашивает папа.

Капитан Хабстер утвердительно кивает:

– Да, медики уже поработали с ним… – Он поворачивает голову в сторону. – А вот и сам Томас Шанго.

На экране появляется знакомая фигура мужчины, но выглядит он на редкость паршиво. Бледный, с внушительными кругами под глазами и отекшей щекой.

– Приветствую вас, адмирал Блейз, – слабым голосом говорит он, встречается со мной взглядом и виновато опускает голову. – Прости, Окси…

Прости? Что еще за «прости» такое? Он же не…

– Что с Ти? – с непонятным надрывом в голосе чуть ли не кричу я.

Томас подавленно молчит и остается стоять, по-прежнему не поднимая головы.

– Вам задали вопрос, Иридий Шанго, – в голосе отца слышится металл. – Что случилось на корабле?

Иридий вздыхает.

– Мы были в разведывательной вылазке и заметили четыре корабля повстанцев, движущихся по нашему курсу. Мы включили защиту и вырубили двигатели, предполагая, что те нас не заметят, но повстанцы перестроились и напали.

– Это невозможно, – хмурится стоящий рядом с Томасом капитан Хабстер. – Разведывательный корабль невозможно засечь…

– Возможно, – наконец поднимает взгляд от пола Шанго. – Я думаю, на корабле повстанцев был Иридий.

Рука папы, все еще держащая мою, сжимается крепче.

– Повтори! – едва не рычит он.

– Я уверен, что повстанцев направлял Иридий, – уверенно произносит Томас, глядя прямо в глаза адмирала. – Я почувствовал, как он пытался подчинить себе «живой» пластик корабля при столкновении.

Адмирал Блейз в задумчивости хмурит брови и откидывается назад.

– Зачем Иридию межзвездного флота идти на союз с повстанцами? Это лишено смысла.

– Позвольте мне высказать предположение, адмирал? – просит Томас и, не дожидаясь кивка, продолжает: – Возможно, вам известно, что капитан Тиван, будучи на Церере, подрался.

– Конечно, – кивает отец. – Мне доложили об этом маленьком инциденте, но я посчитал нужным не включать данный эпизод в личное дело Тайруса.

– В таком случае, возможно, вам известно, с кем конкретно подрался Тиван?

Отец на секунду закрывает глаза, недовольно поджимает губы и бьет кулаком о подлокотник кресла.

– Мальчишка! – его голос полон недовольства. – Я же сказал ему не лезть!

Я удивленно перевожу взгляд с экрана на отца.

– Папа?

Почему мне кажется, что дело дрянь?

– Ганзо! – раздраженно зовет отец своего помощника. – Запроси все отчеты о местоположении всех Иридиев флота, я хочу убедиться, что это тот, о ком я думаю.

– Папа? – требовательно повторяю я, ожидая как минимум пояснений.

Адмирал Блейз смотрит на меня и с неохотой начинает свой рассказ:

– За три последних месяца капитан Тиван поставил всех на уши. Связывался со мной, просил дать разрешение на расследование дел Итона Шторма…

Я вздрагиваю, услышав имя своего Старшего, отпускаю руку отца и обнимаю себя за плечи.

Значит, Ти поверил мне? Без всяких доказательств и проверок? Поверил одному моему слову?

Глаза снова увлажняются, а душа наполняется щемящим чувством тоски. Как я могла столь наивно полагать, что если откажусь от Тайруса, то нам двоим станет лучше?

Нет, не лучше! По крайней мере, мне точно.

– Дочь, – тихо зовет меня папа.

Он приподнимается, вероятно, чтобы обнять меня, но я обжигаю его строгим взглядом – сейчас нет времени для сантиментов. Мы должны спасти Тивана!

– Как в этой истории замешан Иридий Шторм? – спрашиваю я звонким голосом.

Отец криво улыбается и вновь откидывается в кресло. В его глазах – раскаяние и печаль.

Много лет назад адмирал Блейз не поверил словам своей зареванной дочери. Убегая с корабля, я хотела наказать в первую очередь его, но… Но в результате от моего глупого отчаянного поступка, продиктованного разочарованием и юношеским максимализмом, пострадали мы оба.

Прикусив губу, я едва заметно ухмыляюсь. Лишь теперь я осознала, что попытка сбежать от проблем создает только большие проблемы.

Я снова смотрю на отца и сама беру его за руку. В конфликте виноваты оба, и сейчас между нами не должно быть разногласий.

– Пап, при чем тут мой Старший? – говорю я уже спокойнее, но в нарушение всяческих инструкций вместо отца отвечает Томас:

– Ти перелопатил все дела и отчеты Шторма и обнаружил пару нестыковок. – Его голос по-прежнему слаб, но полон решимости. – Тайрус подключил кое-кого из знакомых, и выяснилось, что Иридий Шторм провозил на военном корабле контрабанду.

Я громко фыркаю. Ну, вот ни капельки не удивлена! С учетом того, что Иридии цари и боги на своих кораблях, спрятать пару контейнеров с незаконным грузом и удалить все сведения об этом – дело нехитрое.

– Шторма временно отстранили в связи с разбирательствами по делу, – продолжает Томас, – но Тайрусу этого показалось мало. Он хотел мести.

– И он решил помахать кулаками, – заканчиваю я, припоминая, как забирала Тивана из департамента полиции.

Что сказал тогда доктор? Кажется, кое-кого Тайрус тогда отправил на больничную койку, и я даже не сомневаюсь, кто бы это мог быть.

– Адмирал! – обращается Ганзо. – Иридий Шторм пропал.

– Что значит пропал? – повышает голос папа. – На нем же датчик движения!

– Его отправили в больницу в связи с переломом руки в трех местах, – отчитывается помощник, сверяясь со строчками на экране. – В отчете сказано, что врачам пришлось снять передатчик, чтобы он не мешал обрабатывать травмы.

– Идиоты! – насмешливо фыркаю я.

А как еще назвать людей, которые снимают передатчик, который носят на ноге, чтобы полечить руку? Второй вариант – взяточники, но мне хочется верить в порядочность медперсонала.

– Когда обнаружили пропажу?

– Адмирал, судя по отчету, Итану Шторму оказали первую помощь, запустили ускоренный процесс заживления костей, обработали раны и выпустили из больницы спустя восемь часов по желанию пациента.

– А надеть датчик слежения обратно они, естественно, запамятовали, – саркастично замечаю я, чувствуя, как в душе все больше закипает волнение вперемешку со злостью.

Пару секунд в командном центре стоит тишина, пока я не решаюсь задать давно мучающий меня вопрос:

– Томас, как ты оказался в капсуле с черным ящиком на руках?

Его губа едва заметно дергается

– Повстанцы с легкостью пробили защиту корабля, – с неохотой рассказывает он. – Капитан Тиван приказал мне уходить.

О да! Это в духе Ти – спасать других, не спасая себя.

Плюс ко всему существовал протокол, по которому спасались наиболее ценные члены команды, коими всегда были Иридии. Но почему Томас так легко согласился с тем, чтобы сбежать и бросить корабль и всю команду на произвол судьбы?

Ведь корабль без Иридия глух, слеп и не может защищаться по максимуму.

– Как ты мог бросить его? – обвинительно тыкаю я в сторону экранов.

Я зла, и если бы Томас сейчас находился рядом, то, возможно, влепила бы ему пощечину или еще что похуже.

– Как ты могла бросить его? – с вызовом возвращает мне шпильку Иридий.

Я сдуваюсь, словно воздушный шарик, из которого выпустили гелий.

– Он видел?

– Да, – кивает Томас. – За час до нападения.

Эта новость будто выбивает опору у меня из-под ног.

Великая Вселенная! Боюсь вообразить, каких дел может натворить сейчас Тиван!

– Адмирал Блейз! – вновь включается в разговор Ганзо. – Наши корабли просканировали весь сектор, но так и не нашли кораблей повстанцев. Скорее всего, они ушли куда-то в другое место.

В другое место? Но куда?! Космос бескраен!

Решительно сжав руки, я резко разворачиваюсь на каблуках и иду к выходу.

– Дочь! Ты куда?

– Искать Тайруса! – на ходу отвечаю я, уже покидая командный центр и торопливо ступая на капитанский мостик.

Я вернусь в «жуткую» комнату. Засуну свой страх перед флоатинг-камерой так глубоко в черную дыру, как только смогу.

Я сделаю все, чтобы найти его корабль.