Природа очистилась

В конце марта Кипр просыпается.

Да, всю зиму здесь что-то цветет, что-то созревает, идут долгие дожди, наполняющие реки прозрачной сладкой водой, в которой резвятся не только лягушки, но и мокролапые котики. Всю зиму растет сочная зеленая трава, такая непривычно свежая после выгоревших за лето полей.

Но именно в конце марта остров словно взрывается цветом и запахом. Как выздоровевший одновременно от коронавируса и депрессии, он не может насмотреться на пронзительно-бирюзовое море, синие, желтые, малиновые, лиловые, алые, невероятно-белые цветы, не может перестать пить воздух, наполненный запахом соли, йода, заморских пряностей, свежей густой травы, всех этих цветов – многие из них, кстати, ядовиты.

Я выходила гулять – иногда одна, иногда с Марком или Димой, и сама себе не могла поверить, что пока люди содрогаются от ужаса, глядя на мир сквозь матовое стекло, у меня здесь все такое яркое и чистое. Дорога к морю вдоль цветущих кустов, высоченные пальмы, гнущиеся под ветром, волны, что бьют о камни и уходят в песок с тихим шелестом. Мужчины рядом – такие, каких у меня в жизни и не бывало. Я любовалась на все эти плечи, улыбки и кубики на животе только в соцсетях – в группах с названиями типа «Кобелиссимо» или «Конфетки для глаз». Даже в инстаграме не подписывалась, чего зря дразнить себя.

А тут они были на расстоянии вытянутой руки днем – Марк еще надевал футболку, Димка щеголял загорелым торсом с жетоном на железной цепочке. Зато у Марка джинсы неизменно сидели на косточках бедер, и когда он доставал чашки с верхней полки или подтягивался на берегу моря, было очень сложно смотреть на него выше пояса.

Но меня это все – и безупречные фигуры мужчин рядом со мной, и бирюзовое сладко-соленое море, и темно-розовые цветы, и даже разноцветные котики, которые встречались каждый день десятками, не могло отвлечь от происходящего в мире.

Каждый день приносил все более мрачные новости.

После того, как полностью закрылся Кипр, свернув вообще все кроме продуктовых магазинов, аптек и банков, пришла очередь России.

Курс валют бесновался как мой пульс во время приступа паники. Количество заболевших росло, в интернете множились фото очередей из Скорых, а потом объявили и карантин. Точнее – режим самоизоляции, и паникующие люди протестовали то против закрытия магазинов и ресторанов, то против принудительно нерабочих дней – впрочем, кому-то приходилось возмущаться наоборот, тем, что для них эти дни рабочие – то против пропусков, масок, перчаток, патрулей, запретов на прогулки, карантинов, запертых дверей…

Паникующая мама звонила мне по пять раз в день, рыдая в трубку от ужаса – и каждый раз повод был разным. По примеру Европы и Азии в магазинах сносили полки с туалетной бумагой, разбирали макароны, гречку и консервы, и мама сначала паниковала, что ей не достанется, а потом – что она заразится от упаковки, на которую чихнул какой-нибудь больной грузчик. Ехать в деревню к бабушке она боялась, чтобы не привезти заразу и ей.

Но маму я научилась пережидать, а вот абсолютно вменяемая до той поры близкая подруга, которая заперла двери и не выходила из дома уже месяц – вместе с мужем, тремя детьми и йокширским терьером, который, к счастью, умел ходить в кошачий лоток, пугала меня куда сильнее. Другая подруга устроила в прихожей буферную зону, обтянула ее пленкой и раздевалась там догола, сразу заходя в ванную, где обтиралась спиртовым гелем. А одежду и обувь поливала раствором хлорки.

Третий, бывший коллега, спокойный как танк бородатый мужик, записал несколько видеообращений, на которых орал и плакал, прощался со всеми, кто его знал. Собрал рюкзак, взял лопату и ушел копать землянку в холодной мартовской земле подмосковного леса.

Но я закрывала ноутбук, Марк ставил передо мной тосты с авокадо и яйцом-пашот, Димка зачитывал очередной анекдот о коронавирусе:

– Природа так очистилась, что в Венецию вернулись дельфины, в Россию девяностые, а к Ленке – первый муж.

И как-то отпускало.

Мир был сюрреалистичен, но конкретно моя жизнь выглядела даже лучше, чем до пандемии. По крайней мере, в промежутках между паническими атаками.

Димка целыми днями работал. Наверное, он был действительно неплохим брокером – или чем он там еще занимался? Иной раз он отвлекался от болтовни или фильма, отходил на пятнадцать минут за ноутбук и возвращался с широченной улыбкой.

Неожиданно помог и мне – когда я в очередной раз паниковала по поводу курса евро, отнял у меня телефон с открытым онлайн-банком, и сколько я ни прыгала, повисая у него на плечах, сколько ни орала во все горло, что это воровство – человек, который начал знакомство с угрозы изнасилования пропускал все мимо ушей.

Вернул минут через десять. Мои накопления были раскиданы по корзинам акций и металлическим счетам и вытащить их обратно без диких штрафов не представлялось возможным.

– Я тебе консервативный вариант зафигачил, – сообщил он, открывая обратно свой ноут. – Доход поменьше, зато без риска.

– Ты… охренел совсем! – беспомощно сказала я, пытаясь понять, что с этим делать.

Через две минуты на мой счет прилетела крупная сумма в евро.

– Это компенсация за жилье, – спокойно сказал этот наглец. – И страховка на случай, если вдруг случится Апокалипсис и доходность будет ниже прогноза.

– Он уже случился… – пробормотала я, наконец-то выставляя двойную систему паролей на телефон.

– И знала бы ты, сколько я на нем заработал! – хохотнул Димка.

Марк спал допоздна, занимался спортом, готовил, смотрел со мной сериалы или тупо чатился с кем-то, так же как я. До вечера. Вечером он уходил на террасу, плотно прикрывал дверь и долго разговаривал с кем-то по-итальянски. Можно было не запираться, я все равно кроме «Чао» не понимала ничего. А это слово могло иметь сотню значений.

Разве что спросила как-то раз, это личное или рабочее? Марк задумчиво посмотрел на меня и ответил:

– Все вместе.

Сразу, конечно, ситуация прояснилась, а как же.

Я привыкла к ним как к старшим братьям. Никогда бы не подумала, что буду жить в одной квартире с двумя опасными и загадочными мужчинами, которые выглядят как греческие боги – и не Бахус с Паном! – и воспринимать это совершенно спокойно, будто так и надо.

Но мир был закрыт на замок, самолеты не летали, люди выходили из дома, только спросив разрешение и уже несколько недель не работали – мы жили в постапокалиптическом сериале, и ничего. На этом фоне то, что засыпала я, обнимая мускулистого брюнета, смешливого и наглого, сильного и умного, любителя стейков с кровью, ирландского сидра и корейской попсы, а просыпалась в руках у стройного рыжего наглеца, который мог за пять минут беседы убедить кого угодно в чем угодно, любил сложносочиненные азиатские блюда, фруктовое вино и классическую музыку, хранил секреты и целовал меня рано утром, пока я еще спала, было довольно занятной, но совершенно не выдающейся особенностью.

На самом деле люди по всему миру застряли на карантине в странных местах. В чужих странах, пещерах, деревенских домах, квартирах почти случайных любовников. Начиная с Китая по планете расползалась куда более неумолимая эпидемия разводов – оказывается, многие за долгие годы так и не познакомились со своими супругами. А теперь пришел вирус – и заставил это сделать. Оказалось – какие-то чужие неприятные люди.

Киприоты сходили с ума от недостатка общения и даже писали президенту петиции, что с их менталитетом ограничивать встречи с друзьями – равно привести всю нацию к депрессии. Несмотря на то, что жили они огромными семьями человек по десять, им все еще не хватало. Новостные сайты стенали – кажется, в этом году на острове Любви, куда традиционно приезжают заключать браки, придется обходиться микросвадьбами – всего лишь человек на пятьдесят.

Одиноким было еще хуже.

Многие интроверты обнаружили, что быть одному не так прикольно, если где-то там не гремят вечеринки, на которые ты гордо не идешь. Кто знает, что бы я открыла нового в себе и своей мизантропии, если бы мое желанное одиночество не нарушили Марк с Димой?

Но однажды вечером у меня появился шанс узнать…

Я сидела с ноутбуком на террасе и привычно читала какую-то бестолковую ветку форума, где люди спорили по теме, в которой я совершенно не разбиралась. Но было интересно и меня это умиротворяло.

Напротив сидел Марк и демонстрировал очередной неожиданный таинственный талант – рисовал перьевой ручкой цветущую ветку дерева, стоящую в стакане посреди стола. Даже на мой дилетантский взгляд получалось у него произведение искусства, а не просто этюд для разработки пальцев.

Набраться смелости спросить было нелегко, я не любила лезть в личную жизнь людей, пока они сами о ней не заговаривали. Но Марк даже не собирался ничего объяснять, а мое любопытство грозило придушить меня насмерть. Однако едва я открыла рот, мой телефон, лежащий рядом с ноутбуком, завибрировал и показал на экране незнакомый номер.

Не знаю, зачем я ответила. Наверное, в такое время звонки на российский номер казались очень важными? А вдруг это МИД родной страны планирует меня спасать? Я все еще не набралась достаточно дерзости, чтобы лихо нарушать миграционное законодательство, несмотря на жизнь с двумя шпионами, разыскиваемыми Интерполом. Наверное, это передается половым путем, а мы вели себя крайне невинно. Если не считать рассветных поцелуев Марка и того, как Димка обнимал меня, когда мы смотрели фильмы. Руки его порой забирались как-то чересчур далеко. Но на этом останавливались, словно забывая, что положено делать, когда ты в сантиметре от эрогенных зон существа противоположного пола.

– Да? – осторожно сказала я в трубку.

– Привет, Ириш, соскучилась?

Голос был знакомым. Даже не думала, что вспомню его, спустя столько лет.

Я замерла, язык примерз к небу.

– Ты чего молчишь, не узнала, что ли?

Узнала, поэтому никак не могла вдохнуть спазм в горле и прохрипеть в ответ хоть что-то.

Дэн. Денис. Мой бывший муж.

Далекая, счастливо забытая ошибка юности.

Вот и у меня природа очистилась настолько…

– Ир, я тебя слышал, не притворяйся, что тебя там нет!

Он бросил меня потому что ему «стало скучно».

Десять лет назад.