20

– Ты б тоже спятил, посиди столько в одиночестве, – проворчала Баба Яга, беспрестанно оглядываясь на кота. Тот стоял, хлеща себя хвостом по бокам, следя глазами за фигурками уходящих гостей по тающему следом за ними мосту. И такая тоска была во всей его фигуре, во взгляде, что Насте захотелось вернуться и почесать котика за ушком. Одернув себя, она подхватила Волка под руку. – Голубчик, – проворковала она. – Поспешать надобно, поспешать! ****** – Я красавец! – басил Горыныч, разглядывая в зеркало свою правую голову. – Наверное, собачий принц. Бабушка моя с водолазом согрешила. – Ты классики перечитал? – хмыкнула Баба Яга, вертясь перед зеркалом. – Что вдруг про красавца-то заговорил? – Дык, все женятся кругом, один я бобылем хожу, – пригорюнился тот. Надо сказать, в гости он пришел занимательно – явившись на рассвете в образе зверя, сунул сначала одну голову в окно, потом другую в другое, а третью пытался протиснуть вместе со второй, но не влезла, и куковала, горемычная, на улице. – Я не замужем! Снегурка вон тоже, царевна-лягушка. Много девок-то. Волк не женат. Один Коша не устоял, да и то, если б Дульче ему мозг не выкрутила, он бы тоже до сих пор красавцем был, почти собачьим принцем. – Скажешь тоже! – возмутилась Правая голова. – Дульсинея – девка-огонь! Я б и сам на ней женился, не подсуетись этот костлявый! Как она ловко зад-то вылечила! И не смотри, что врач по соплям! Личный доктор нашего Кощеюшки! Тьфу, в общем! Не на нее тьфу, а на него! Зачем ему, бессмертному, врач? Переводит ресурсы почем зря! – У меня и улыбка красивая, клыки меньше крокодиловых, задорные глаза – чего еще этим девкам надо? – задумчиво рассуждала Средняя, любуясь на свое отражение и поигрывая бровями, что на морде ящера выглядело очень смешно. Яга прыснула. – Будешь завтракать? – спросила она. Головы моментально утянулись на улицу, после чего дверь со стуком распахнулась, явив толкавшихся на пороге братцев – Валигора, Валидуба и Валидола. Они пыхтели, каждый желал пройти первым. – Да протолкнитесь уже! – не выдержал Василий, крутясь у них под ногами на крыльце и не имея возможности шмыгнуть в избу, не оказавшись раздавленным. Наконец, пробка рассосалась, когда Валигор сделал обманное движение руками и выскользнул из крепких братских тисков. – Ух, народила вас мать! – начал шипеть кот, степенно входя в избу. – Да, знатно постаралась – таких богатырей! – приосанились братья, не уловив насмешки. – Давайте к столу уже. – Яга достала из печи котелок с кашей и наложила всем по полной чашке, кинув по кусочку сливочного масла. Валигор успел первым и пододвинул себе ту чашку, в которой, как ему показалось, было больше каши. – Ну ты и прожора! – заворчал Валидуб, усаживаясь и с недовольством глядя на брата. – Сам такой! – с полным ртом заявил в ответ тот и облизнулся, зачерпнув из крынки сметаны. – Яга, а как ты смотришь на то, чтобы за нас замуж выйти? – За всех троих разом? – поддела Настя его. – Ну, как-то это непорядочно, конечно, – отозвался Валигор, облизывая ложку, – но готовишь ты отменно, поэтому можно только за меня. А еще есть что поесть? – Пельмени замороженные прошлогодишние, – муркнул кот, с ревностью глядя, как крынка пустеет на глазах. – Выкинуть хотели, но для гостей нам ничего не жаль. Дай им, Яга, пусть погрызут. – Что, пельмени есть? – Валидол с интересом огляделся. – Давно пельмешек не едывал, все в делах, в заботах, без продыху и отдыху пахать приходится. Давай пельмени! Настя, едва успев откусить от бутерброда с сыром, вскочила. – Да сиди ты! – недовольно зашипел кот. – Ишь, раскомандовались! Пусть вообще скажут, какого лешего явились на рассвете, честным людям спать не дают! У нас тут итак, почитай, стресс – выселяют нас, да еще и подняли ни свет ни заря! – Да не фырчи, Васенька! – мимоходом погладила его по голове Настя. – Образуется все. Баюн же сказал, что кура во дворце или рядом, сегодня Колобок обещался выбить у царя разрешение на обыск, поди, найдет птичку-то. – Прохвост знатный этот ваш хлеб с глазками! – отрезал недовольный кот. – Еще надо разобраться, чего это он помогать взялся. Какой интерес у него? То-то же и оно! Тем временем Яга достала из погреба пакет с пельменями и раздула в печи огонь. – Сейчас наварим, не переживай, Горыныч! Голодным не уйдешь! Пока котелок закипал, Настя снова присела за стол. – А и вправду, просто так ли в гости зашел? Случилось чего? Валидол мучительно покраснел. – Влюбился он, – мрачно буркнул Валидуб. – Как дурак, право слово! Целыми днями только и талдычит о своей раскрасавице. Вот и пришли мы, – он сделал нажим на этом слове, – чтоб ты посмотрела, не приворот ли часом. А то ведь никакого отдыху от него – то о глазах ее рассуждает, то о жо… о других достоинствах, в общем! Надоел! Трындычит и трындычит. Настя с интересом оглядела мученика. Тот сидел, потупившись, глядя в тарелку с недоеденной кашей и молчал. – У, шельма! – погрозил ему брат. – Сейчас гляну, – сказала девушка. – Но, сдается мне, нет тут приворота. Как зовут красавицу вашу? – Алкиона! – впервые Валидол поднял глаза и улыбнулся. – Самая прекрасная девушка на всем белом свете! – Тьфу! – на Валигора было страшно смотреть – так у него желваки заиграли. Настя поднялась к влюбленному и провела над ним рукой. – Чист! – сообщила она ожидавшим братьям. – Нет приворота. – Это что ж получается, он сам в нее того, да? – с любопытством поинтересовался Валидуб. – А пельмешки еще не сварились? – А тебе бы все пожрать! – стукнул кулаком Валигор. – Тут вон брат у тебя пропадает! Яга, сделай ты с ним что-нибудь, пока я его не прибил! – С которым из них? – усмехнулась Настя, накладывая всем троим порции пельменей. Да, не повезет будущей жене или женам Горыныча – это ж на них всю жизнь со сковородкой работать придется, прокорми-ка таких прожор! – Да с этим вон! – кивнул он на Валидола. – А то опять заведет волынку про свою Алкиону! – Не могу, – уселась за стол Настя. – Он же сам влюбился, не приворожен. Тут только ждать, пока само пройдет. Где ж ты с нею познакомился? Валидол опять покраснел. – В журнале он ее увидел! – мрачно отозвался брат. – Стыдно сказать – вестник сказочной моды какой-то! Сарафаны там, кокошники. Панталоны! Срамота, в общем! И Алкиона эта почти в одном кокошнике… – Не женский ли, часом, журнал-то? – ехидно поинтересовалась Настя. – Обронил кто-то у моста нашего, – сообщил Валидол. – Ну я и глянул из любопытства – чем девушки интересуются. А там она! На развороте! Красавица такая! И лицо! – он зажмурился. – И фигура! – показал в верхней части груди размер метра полтора в обхвате. – Ну как такая красота – и не замужем до сих пор? Написал ей письмо, она мне ответила. Фотокарточку прислала! На ней она еще краше! А я что пришлю в ответ? Как она узнает, что я – это я, если нас трое одинаковых? В общем, хочу уйти я и жить один! Жениться хочу! Надоело мне мост этот караулить столько лет! Кому он сдался? Да в Смородине каждый потонет, кто туда сунется, даже на мост взойти не успеет. Пусть вон сторожа приставят, да табличку – не влезай, убьет! – Во-во! –мрачно прокомментировал Валигор. – Мы эту песню уже недели две слушаем. И терпение мое на исходе. Яга хотела уже было вставить, что каждый имеет право на свою жизнь, как вдруг прямо над столом замерцал маленький портал с рожей Колобка. – Долго я еще ждать буду? Я тут для кого стараюсь? – недовольно вопрошал он. – Не расчесывай мне нервы, чтоб одна нога тут, другая тоже тут! – и пропал. – Тьфу! – снова выругался Валигор. – Давай, я его съем? – Несварение, боюсь, будет, – вздохнула Настя. Поднявшись, девушка задумчиво поглядела на братьев. – Вы тут заканчивайте завтрак, Вася проводит вас, а я пошла, надеюсь, сегодня уже с болотом все решится!