23

Колобок хмуро глядел на вошедшего. – Что ж, любезный, вы раньше не явились? – спросил он, скрестив ручки. – Раньше не надобно было, – отозвался мужчина, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. На вид он был крепкий, такой широкий, что казалось, будто фигура у него квадратная – что вдоль, что поперек – одинаково. Ростом невысокий, абсолютно лысый, но с пышными усами, мощной короткой шеей, на которой болталась золотая цепь шириной с половину ладони, торчащими большими ушами, цепкими маленькими глазками под кустистыми бровями – типичный разбойник с большой дороги. Дополняла картину золотая, опять же, коронка на клыке, сверкавшая всякий раз, как мужчина что-то говорил. Яга молча сверлила его взглядом. Это ж сам Соловей-разбойник пожаловал! Колобок, видно, тоже его узнал, ерзал в своем стульчике, молча глядя на посетителя и кривя губы. – То есть, – начал, наконец, он, – вы утверждаете, что курицу украли вы? – Почему украл? – лениво отозвался тот. – Не украл, а перенес в безопасное место. Мне царем, смею заметить, не нынешним, а предыдущим, была оказана великая честь – казну охранять. Уговор у нас с ним имеется. А Иван умудрился меньше чем за год разбазарить все, что нажито непосильным трудом, да еще и в долги влезть. Земли заложил, дурень. Ты вот, – кивнул на Ягу, – пришла болото свое назад требовать, а другие пока и не ведают, что их землица им не принадлежит. Осталось с гулькин нос клочков там, да сям. А у меня душа за страну болит! Я ж исконно русский! Одно дело, разбойничать супротив супостатов всяких, другое – своих же обирать. Последнее дело это! – Стало быть, – Колобок черкнул что-то карандашиком в блокноте, – вы непричастны? Каким же таким макаром царь от казны-то избавился? Соловей крякнул. – В карты проиграл! – возмущенно заявил он. – Хан Батый, хитрая морда, привез свою колоду крапленую, винца заморского, да и засел с нашим… мудрым правителем. Тот и рад стараться – три раза выиграл, да десять проиграл, все подчистую отдать пришлось хитрому узкоглазому! Я смекнул, что дальше дело до куры дойдет, да и спрятал ее в укромное место. А сейчас вижу – бесполезно это, царь уже и до земель добрался. Пора его с престола… того! – Мы в эти политические игры не играем! – звонко заметила Баба Яга. – Что значит «того»? Вы мне бумагу дайте, что болото мое на веки вечные, а потом уже и тогокайте, что хотите и кого хотите! И вообще, надело мне это вот ваше все крючкотворство! Развели, понимаешь, бюрократию! Давай сюда курицу! Соловей медленно поднялся, выпрямился, повернулся к Насте. – Ты, конечно, девка уважаемая, – заметил он, – Яга, опять же. Однако, куру я тебе не отдам! Что хошь делай, а она пока единственный доход в казну. Неровен час, Батый войной пойдет, войско у границ стоит уже, а нашим богатырям платить нечем! Царя нам надобно вертать взад, он тебе и болото отдаст, и жизнь в государстве наладит. В этот самый момент дверь открылась, впуская Волка с букетом подмышкой. Он вошел, оглядев присутствующих. Взгляд его задержался на Соловье. – Здрав будь, Соловушка, – кивнул он, нахмурившись. – И тебе не хворать, Серый! – ответил тот, тоже кивнув, а потом обернулся к Колобку. – Недосуг мне болтать тут с вами, надо думу думать, как царство не дать разбазарить. Коль у вас мыслишки появятся, я готов выслушать. И ушел! – Вот же… – Колобок выругался. – Мы тут целую кампанию развернули, а вора-то и нет, выходит! Ишь ты, казну он спасал! Шлемазл! – И болото мое так и не при мне! – мрачно заметила Яга. – Вов, а ты к кому с цветами-то? Неужто зазноба появилась какая? Глаза Волка в этот момент стали такими большими и выразительными, будто его блоха куснула в одно место, о котором в приличном обществе не говорят. – Кхм! – кашлянул он. – Кхм. – Сдается мне, этот изрядно серый товарищ имеет виды на твое болото тоже! – ехидно сообщил Колобок, спрыгивая со стульчика и подходя ближе. – Ты мне просто-таки начинаешь нравиться! Какой тонкий ход! – Что? – непонимающе переводила Настя взгляд с одного на другого. – Это что, мне букет? Ей еще никто никогда не дарил цветов! Вернее, Леший приносил, но не цветы, а травы всякие целебные, а это разве ж оно? А тут прямо целый настоящий букет! Из роз! Такие маме папа дарил на восьмое марта и день рождения когда-то давно, еще в прошлой жизни. Сердце екнуло и пропустило удар, краска прилила к щекам, окрасив их в ярко-алый цвет, губы округлились, как и глаза. Серый смутился, чувствуя себя школьником на первой линейке. Колобок гадко хихикал, путаясь где-то в ногах. – Настя, – хрипло начал Волк, – приглашаю тебя на прогулку. – Так бы уж сразу и сказал бедной девушке – на свидание зовешь! – прокомментировал Колобок. – А то – прогулка! Ха! В ресторацию ее веди, да не здесь, в Беренедеево, а в самом Париже! Эх, молодежь, всему вас учить надо! Что б вы делали без Колобка!