31

Колобок чувствовал себя великолепно – сидя на вороном коне в специальном седле, будто Наполеон во главе войска, он зорко и с гордостью поглядывал по сторонам, а позади него гордо шествовал отряд воинов, выделенных Соловьем. Двигались в царев терем с целью допросить последнего оставшегося свидетеля – Ивана, собственно, дурака. О том, что кура найдена, следователь царю не докладывал, а потому решил объегорить того и посмотреть, как царь будет юлить и оправдываться. А Соловей на всякий случай снарядил помощников, чтобы Колобчину никто не обидел. Поначалу-то, конечно, он думал Ягу к помощи привлечь, но потом решил сам справится – баба в деле не поможет, скорее, наоборот. Пусть лучше по болотам шастает, и занята, и подальше. Мало ли, какие у нее намеренья – а ну как возьмет, да и его в квакающее земноводное обратит. Попробуй потом обратно вернуться! Будешь ластами на болоте дрыгать и за кусок комара воевать! Не, лучше уж самому все лавры получить. Да и Соловей вон поспособствовал. Бери, говорит, друг сердеШный (так и сказал, круглая морда!), моих хлопцев, да ступай преступленья расследовать, а то душа за страну болит. Дочь, говорит, на выданье, а тут проклятые басурмане все карты спутали. Чего им только надобно, узкоглазым? Хотя нет, понятно чего. Землицы русской захотелось урвать, да поболее. А и как не рвать, когда кругом враги? Подобрались к самому царю, впились в него клещами, да хваткой бульдожьей, а тот и понять не может, что это все вокруг суетятся, радуется, да каждому по шапке золота раздает. Дурак и есть! Но царица новая, говорят, души в нем не чает, знай себе улыбается, да головой кивает. Старые-то люди говаривают, что ее в детстве в подполье уронили. Дважды. С тех пор царевна и была малость не от мира сего. И в мужья выбрала не заморского принца, а Ивана, что на печи сидел младшеньким сыночком. И встреча у них примечательная была. Царевна-то от нянек, да мамок сбежала, да прямиком на ярмарку, скоморохов смотреть, да леденцов купить, из жженого сахара отлитых. И Иван за тем же самым прибыл. Вот и столкнулись они у последней конфеты, да вместо драки купили ее и давай вдвоем облизывать, да улыбаться блаженно. А как нашли их вместе, да к царю сволокли, дочь непокорная отказалась отпускать смешливого парня от себя. Ничего не оставалось, как обженить их. Иван-то на радостях даже шкатулку с порталом промухал, которую царь самолично зятя попросил сторожить. А тому ее выдал Чернобог под расписку, мол, вот тебе ключ к миру, когда гульнуть налево вздумал. В общем, завертелось тогда, закрутилось, так, что теперь тот, кто шкатулку спер, главным следователем оказался. Вот же чудеса! Хмыкнув при этих воспоминаниях, Колобок при всем параде въехал в распахнутые ворота царского терема и спрыгнул вниз, кинув поводья от лошади подбежавшему конюху с круглыми от удивления глазами. – Ждите здесь! – бросил он сопровождающим воинам и направился в гостеприимно распахнутые двери. ****** – Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни? (ария Ленского из оперы «Евгений Онегин» – прим авт) – чей-то голос пел бархатным баритоном песню, старательно выводя каждый слог. Из слов следовало, что обладатель голоса любил некую Ольгу, которая его покинула и возвращаться никак не желала. Яга хмыкнула, пробираясь по коридору к двери в сад. Добравшись с Водяным по водоворотам до его главного пристанища – огромного терема, выстроенного в такой глуши, куда и птицы с трудом долетали, она оказалась мокрая насквозь. Пришлось сушить спешно и сарафан и волосы, да только потом идти на розыски царя. Водяной сказал, тот после обеда любит сидеть в саду и развлекать жену пением. Любила ли это царица – неизвестно, потому как она никогда об этом не говорила, предпочитая в моменты мужниного вдохновения спать. Как под такой грохот можно было уснуть – неизвестно, да только лицо царицы выражало безмятежность, глаза были закрыты, а на губах легкая полуулыбка. «Вот что значит «счастливы в браке»»! – восхитилась Настя, выходя к источнику звука. Царь оказался личностью колоритной – пухлый круглолицый дядька с внушительным пузиком, большими рыжими бакенбардами, лихо закрученными усами, аккуратной бородкой, гладко причесанными волосами, в панталонах с подтяжками, носках до колен и полосатой майке. Он полулежал на траве в ногах у качающейся в большой садовой качели жены и пел. Ни единым движением он не показал, что увидел гостью, пока последнее слово арии не вырвалось из его горла. Только тогда он поднялся, просеменил к Насте и остановился перед нею, напоминая хитрого кота, узревшего сметану. – Безмерно рад, барышня, видеть вас здесь в столь чудесное время! – провозгласил он глубоким голосом, после чего облобызал протянутую Ягой ручку. – Позвольте поинтересоваться, что привело столь юное создание в стариковское общество? А сам при этом попытался втянуть живот и приосаниться, кинув взгляд на царицу – не проснулась ли голубушка. Усы его при этом будто еще больше подкрутились, придавая еще большее сходство с котом и залихватский вид. – Доброго здравия вам, ваше царское величество! – чуть поклонилась Настя и улыбнулась. – А я за вами! Царство в беде!