34

Вот Стрибожьи вылетели внуки — Зашумели ветры у реки, И взметнули вражеские луки Тучу стрел на русские полки. Стоном стонет мать-земля сырая, Мутно реки быстрые текут, Пыль несётся, поле покрывая, Стяги плещут: половцы идут! С Дона, с моря, с криками и с воем Валит враг, но полон ратных сил, Русский стан сомкнулся перед боем — Шит к щиту – и степь загородил. («Слово о полку Игореве» Н.Заболоцкий) Занимался рассвет. Река Смородина несла свои черные воды, катила неспешно, изредка булькая, отчего на глянцевой поверхности ее смачно лопались большие пузыри, распространяя удушающую вонь на добрых пять метров вокруг себя. По берегам ее ничего не росло, лишь в отдалении имелась чахлая поросль кустарника, а метрах в ста начинался густой дремучий лес, сплошняком состоявший из высоченных необъятных сосен с густыми темными игольчатыми шапками. Солнце едва позолотило верхушки деревьев, когда дверь большой избы у Калинова моста со стуком отворилась, громко хлопнув о стену и отскочив от нее, являя в проеме Валидола. Он стоял растрепанный, с помятым лицом, суровым выражением лица и сдвинутыми к переносице бровями, потом шагнув вперед, до лестницы, оглянулся, еще больше нахмурился и даже погрозил кулаком. – А я говорю нет! – голос Валигора донесся из избы. – Ишь ты, барышня кисейная! – Кисельная! – хохотнул Валидуб, появляясь вслед за братом в проеме двери и хохоча. – Все равно, что вы там говорите! – мрачно буркнул Валидол, отворачиваясь. – Сказал – уйду, значит, уйду! Мне Алкиона написала вчера! – Да видел я, – сурово нахмурился Валигор, выходя на улицу. – Ты себе как представляешь? Мы тут с братом останемся, а ты по миру пойдешь? А служба? Мост этот клятый? – Мост-то? – задумчиво кинул взгляд на огромное каменное сооружение на цепях, одно звено которой было размером с футбольный мяч, потом отвернулся. – Простоит и без меня. Умников нет туда соваться. Одни мы как идиоты туда-сюда, туда-сюда. Привратники, а не Горынычи! Тьфу! Сказал – уйду, значит, уйду! Ишь ты, мост у них. С презрительным взглядом сплюнул наземь, скривил лицо, потом фыркнул и спрыгнул с крыльца. Валигор стоял у перил, скрести руки на груди и молчал. Валидуб дурашливо корчил рожи. – Скорей-скорей жениться! – ехидно пропел он. –Пока женилка не отсохла. А то гляди, братик, потом не успеешь. Нервно фыркнув, Валидол отвернулся и зашагал в сторону единственной почти заросшей густой травой дороги. Летать братья могли только в образе Змея, а превращаться по одному не умели, только кучей. Судьба их была незавидна – найденные в соломенной корзине в младенческом возрасте, были они приставлены к мосту в качестве охранников. Все бы ничего, работа – не бей лежачего – сутки через трое, ходоков в Навь днем с огнем не сыскать, смельчаков мало, дураков полно, но им туда даром не надо, да только дарованный Чернобогом образ летающего трехголового ящера, плюющегося огнем, можно было реализовать, лишь обратившись всем троим сразу. Каждая голова была сама по себе – Валигор был Средней головой, Валидуб Правой, Валидол Левой, и мощь кратно увеличивалась, а еще появлялась способность плеваться залповым огнем, да летать на большие расстояния. В тот момент, когда Валидол занес уже ногу над дорогой, собираясь ступить на нее, полыхнул росчерк портала, откуда вышли Волк Серый и Яга Баба. Мрачные, как грозовая туча в ненастный осенний день. Молчаливые и косо глядящие друг на друга. – Ишь чего делается-то! – горестно вздохнул Валидуб и покачал головой. – Как умом все тронулись! Может, трава какая зацвела? Хмыкнув, он задумчиво почесал голову и покосился на луг, пытаясь вычленить виновницу всеобщего любовного помешательства. Не найдя оную, еще раз хмыкнул и уставился на гостей, мол, чего явились – не запылились? Волк кинул взгляд на Ягу, поджал губы, расправил плечи и сунул руки в карманы, отвернувшись с таким видом, мол, придушил бы, да руки марать неохота. – В общем, назревает военный конфликт, – помедлив, произнес он. – Басурмане скоро будут тут, мы на передовой. Ты, Змей, прикрываешь с воздуха вместе с Ягой, я и Кощей с отрядом своим на земле. Авось, царь сподобится помочь. – Кощей старое вспомнить решил? – ухмыльнулся Валигор, поигрывая мышцами. – Эх, тогда я согласен! Зомбаки нам не помешают! – А я не согласна! – буркнула Настя. – Надо решать все мирным путем! – Угу, – ехидно хмыкнул Волк, чем вызвал возмущенный взгляд Яги. – Пойди, попробуй с ними договорится. Мол, дорогие мои, а давайте вы сейчас развернетесь и по домам, а то страсть как биться не хочется! Тьфу! Еще колыбельную им спой! Хлеб- соль, в пояс поклонись! Настя сжала зубы, чтобы не выругаться, хотя хотелось ответить покрепче словцом. Валидол передумал уходить и стоял на месте, жуя травинку и с интересом поглядывая на всех. – Ладно, – сказал он. – Раз такая каша заварилась, не могу я покинуть вас, показывайте, кого зажарить надо! – И съесть! – мрачно буркнула Баба Яга, настроение которой скатилось до нуля. – Съесть – это по твоей части! – отозвался Валигор. – Предшественница твоя вон, не гнушалась. Ивашку чуть не зажарила в печи. Ох, и вонючий он дюже, как она вообще не чуяла. Старая была, карга носатая, нюх-то и отшибло! Ивашка этот и с гусями валялся, и с овцами. Тьфу, в общем, а не обед! – Я не такая! – отрезала Настя, задрав нос и насупившись. – И вообще, хватит мне тут про нее вспоминать, а то ведь и рассердиться могу! Волк заржал: – Ой, напугала ежа голой жо… В общем, не боимся мы! – Да хватит вам, – миролюбиво пробасил Валидуб, подходя ближе. – Давайте, рассказывайте, что случилось, с толком, с ритмом, с расстановкой, как говорится. А то я ничего не понял. Совет держать решили внутри дома, на всякий случай, чтоб никакие лишние уши не развешивались. Один из Змеев затворил двери, проверил ставни, чтоб были плотно прикрыты, обошел избу по периметру, потом оглядел собравшихся. – Чисто! – сказал он. – Теперь докладывайте. – Да нечего докладывать! – все еще ершилась Яга. – Ишь ты! Избушку мою прогнать вздумали! Болото мое отхапать! Газы, вишь ты, подавай им! Пусть супчику горохового поедят, да сами себе газы производят, супостаты косоглазые! Еще и на экспорт хватит, если побольше гороху добавить! – и треснула кулаком по столу. Валидуб икнул не вовремя, зажал рот, глядя круглыми глазами на собравшихся. – Я случайно! Ик! – виновато снова икнул он. – Само вырвалось! В это время в дверь постучали, потом, не дожидаясь ответа, отворили, жахнув тяжелым дубовым полотном о стену второй раз за неполный час. – Здравы буде, други! – Кощей, улыбаясь во все свои тридцать два, вошел в избу. – Ну что, уже, вижу, и план без меня составляете, как супостатов душить? Ой, молодцы! Ой, догады! Андрюшенька стучал пятками позади. Глазницы его полыхали красным, тонкие костяшки пальцев побрякивали, челюсть изредка щелкала, выражая крайнее возмущение скелета. – Ну что? – спросил Коша. Устраиваясь на свободный стул. – Рассказывайте, как докатились до такой жизни! Да смакуйте, смакуйте подробности!