36

Настя покосилась на кота – тоже мне, советчик нашелся! – и взялась за ступу, перекатывая ее к выходу. Конечно, можно было, как в сказке, мол, ступай себе, ступа, вон из избы – но силы теперь надо было экономить. А ну как и вправду иссякнут в самый неподходящий момент? Представив себя зависшей в воздухе в разгар битвы в этом деревянном корытце, Настя поежилась – высоты она с детства побаивалась. Когда другие дети лазали по крышам, она отсиживалась внизу, малодушно не решаясь взобраться наверх. Однажды, конечно, взобралась. И застыла на козырьке крыши, вцепившись в нее руками до побеления и зажмурив глаза. Как ее ни уговаривали слезть, как ни пытались вынудить это сделать угрозами, она не поддавалась. И только дядька-пожарный в большой красной каске и с усами в пол-лица уговорил ее перехватить его за шею, да так и слезал с вцепившейся в него намертво тощей девчонкой с двумя косичками. Передав чадо с рук на руки заламывающей кисти маме, он удалился, но образ этого чернявого мужчины навсегда запечатлелся в детской памяти. Вот и сейчас Настя вздохнула, вспомнив дядькины усы, и покосилась на ступу, гордо возвышающуюся в центре поляны. – Да ты не тушуйся, – напутствовал ее кот. – Заходи в нее, да помелом, помелом! Она как вверх-то полетит, ты метелкой сильно не крути, по чуть-чуть загребай. А как на снижение надо, ты ее вертикально прижми к боку. В общем, там сама разберешься. Это легко! – А ты сам-то летал? – огрызнулась девушка. – Коты – животные не летающие! – важно ответил Василий, усаживаясь на крылечке и готовясь к зрелищу «первый полет Гагарина в космос». То есть, конечно, не Гагарина и не в космос, а Яги в ступе, но сути это не меняло. Настя перехватила рукоятку метлы, вздохнула – вот черт бы побрал этого гадского царя вместе с басурманами! Жили себе спокойно, никого не трогали, она вон даже с болота никуда не ходила и ни одного младенца не зажарила, хотя говорили, конечно, всякое. А теперь что? Тьфу! Лучше б зажарила. Царя! Задрав юбку повыше, Яга перекинула ногу через край ступы и влезла в нее. Тесно, неудобно, колени упираются. Что это за издевательство над сказочным персонажем? Неужели нельзя было придумать что-то посовременнее? Летающее кресло, например. Очень удобно – села и рули себе метлой. Как в самолете почти! Нервно выдохнув, она сама не заметила, как махнула рукой, которой держала помело. Ступа тут же мелко задрожала, затряслась, а потом вдруг резко оторвалась от земли и косой свечкой полетела в небо. – Ааааааааа! – заорала Настя, следя, как земля быстро превращается в точку. – Аааааааа! Забыв, что руль у нее в руке, она в панике застыла и могла только орать на одной ноте. Ворона, случайно встреченная по пути, ошалело метнулась в сторону с гневным карканьем, едва мазнув крылом по носу Яги. Странно, но это немного привело ее в чувство. Захлопнув рот, она попыталась изменить направление помела, но малейшее же движение вызвало резкий кульбит ступы – та крутанулась на месте и полетела в сторону леса, стремительно набирая скорость. – Васиииилиииииий! – тоненько завизжала Настя. – Вааааасяяяяя! Кот был далеко внизу и почти неразличим на фоне избушки. Но было совершенно ясно, что спокойно животное не сидело – он метался туда-сюда и что-то явно орал. Что – не различить. Наверное, матерился. – Так, спокойно! – сама себе сказала Настя, чувствуя, как вся еда, что была в желудке, подкатывает к горлу. Перегнувшись через край ступы, выплеснула из себя все, пока озверевшая посудина неслась, едва касаясь дном вершин сосен, вдоль леса, забирая то вправо, то влево, рыская туда-сюда и по диагонали то набирая высоту, то вновь снижаясь. Внезапно до Насти дошло, что все эти нелепые движения совершаются вслед за ее рукой, держащей метлу. Пересилив страх, она смогла слегка разжать уже онемевшие пальцы и шевельнула древком. Ступа отзывчиво ухнула вниз. Желудок же опять устремился вверх. – Аааааа! – снова непроизвольно вырвалось из груди. Тьфу, ну и противно же она визжит! Рот не закрывался, орать было перестать невозможно. Но как ни странно, это помогло с собой справиться. Так и вереща на одной ноте, Настя заложила крутой вираж и снова пошла ввысь, вытянув руку вперед, аки Ленин на броневике. Помело дрожало, отчего и ступа тряслась, будто не по воздуху летела, а по одной из российских дорог на бешеной скорости, подпрыгивая и едва не разваливаясь. Вот уже и избушка мелькнула, присевшая, чтобы Яга случайно ей трубу не снесла, пролетая мимо. – Да ты ж метлу-то направляй! – донеслось до нее кошачьим голосом вперемешку с матами. Вытянув помело древком вперед, Настя напомнила себе супермена из старинного фильма. Только тот летал с кулаком вперед, а она вот с метлой. Паниковать было поздно, еды в желудке не осталось, колени давно уже намертво уперлись в ступу, потому только и оставалось, как пересилить себя и начать хоть как-то соображать. – Ааааааа! – продолжала визжать Яга, у которой уже даже уши от собственного ора заложило, но, тем не менее, справилась со своей рукой и принялась вертеть помелом, пытаясь понять, как же действует эта адова машина. Ступа снова сошла с ума – то резко забирала вверх, то вниз, то кидалась в сторону. Вспомнив советы кота прижать помело к боку корыта, Яга так и сделала, и просто молча упала вперед лицом вместе с летающим объектом, когда тот приземлился дном на траву. – Ты там жива? – кот мягко потыкал в нее лапой. – Похоже, что подохла! – пробурчала Настя, едва поворачивая голову набок. – Можно, я так полежу? Пусть они там без меня сами. – Ничего! – кот обрадованно чихнул. – Сейчас отойдешь и на второй заход. А если ты так же орать будешь, то враги разом разбегутся! Куда уж Гагарину, ты прямо… Прямо валькирия! Представив, как она снова поднимается в воздух в этой адовой штуке, Яга застонала. Перспективы ее совершенно не радовали. И даже похвала кота вызвала зубовный скрежет. Валькирия, ха! Те, небось, не визжат так, что аж почки от страха поджимаются у самой себя. Не валькирия, а иерехонская труба! Ей бы в скорой помощи сиреной работать – разом бы дорогу уступали. Перестав заниматься самобичеванием, Настя поднялась на четвереньки, покачнулась, потом встала окончательно и покосилась на ступу, надеясь, что та развалилась. Но нет, стоит целехонька и готова к полетам. Тьфу, мать ее за ногу! Придется продолжать.