50

– Настя! – заорал кто-то внезапно. Серый поморщился – кто ж так противно верещит? И потом до него медленно дошло, что это он сам. Будто в замедленной съемке в кино он перепрыгнул борт саней, на ватных ногах едва добрался до девушки и упал на колени, ободрав их и не чувствуя боли. Дрожащими руками попытался стянуть с нее шлем, но Посейдон не позволил ему, схватив за запястья и попытавшись рывком поднять на ноги. – Нельзя! – сквозь гул в ушах услышал Волк, вырвался, снова упал на колени, схватив тонкую кисть девушки и сжав в своих руках. В груди заклокотали рыдания. Он зарычал, подняв голову вверх, чувствуя, как его разрывает от боли на части. Умерла? Она умерла? Пульс на запястье не прощупывался. – Болван, какой же ты болван! – со злостью вскочив на ноги, Волк со всей силы врезал в челюсть склонившемуся рядом богу моря. Тот упал, сверкнув глазами, вскочил на ноги и кинулся в ответ с кулаками. Оба они покатились по земле, мутузя друг друга, выплескивая боль и стараясь посильнее достать противника, пока не оказались вздернутыми за шкирку на вытянутых руках Деда Мороза. – Что удумали? – грозно прогудел он. – Погубили девочку, а теперь выясняете, у кого хвост длиннее? Встряхнув мужчин, как нашкодивших котят, Дед оттолкнул их, отчего оба они отлетели, будто пешки, упали на асфальт спиной. Волк сжал зубы, поднимаясь. Все тело болело, но больше всего болела душа. Как он теперь без нее? – Дед, помоги! – умоляюще взглянул он на Мороза. – Ты думаешь, я всесилен? – тот горько усмехнулся. – Ошибаешься, оживлять я не умею. – Кощей! – внезапно осенило Волка. – Кощей умеет! Он подскочил к застывшему телу девушки, схватил на руки и попросил: – Мороз Иванович, открой тропу! – В сани, оба! – сурово приказал старик, сдвинув к переносице кустистые брови. Мужчины покосились друг на друга, потом влезли в сани, а Дед Мороз осторожно поднял Настю на руки и вместе с нею уселся на скамью. Перехватив недвижимое тело девушки с откинутой назад головой в тяжелом шлеме, из-под которого выбивались длинные растрепавшиеся волосы, слипшиеся в отдельные пряди от крови, он поднял правой рукой посох и стукнул им о дно. Тотчас перед санями засверкал излом портала, в который они и устремились, вжавшись в стремительно набиравшее скорость транспортное средство сказочного деда. ****** – А я говорю, рожать пойду в роддом! – Дульсинея обиженно оттопырила нижнюю губу и уперлась руками в бока. При наличии круглого большого живота это смотрелось комично. Кощей закусил изнутри щеку, чтобы не улыбнуться. – Я тебе сюда лучших врачей доставлю, золотце, – ласковым голосом ответил он. – Я сама врач! – надулась жена. – Ну так ты ж не акушер, -возразил муж. – И потому рожать пойду в роддом! – упрямо топнула она ногой. – А ты, если хочешь, пойдешь со мной. Вернее, что значит – если хочешь? Конечно, ты со мной пойдешь! Почему это я должна одна мучиться? – Хочешь, чтобы мы вдвоем мучились? Дульсинея задумчиво засопела. Как-то она не так себе представляла этот разговор. Чем ближе были роды, которые по расчетам должны были случиться примерно через месяц, тем тревожнее ей становилось. Даже слитки золота в казне не радовали. Больше мучил вопрос – сильно ли это больно, и не настоять ли на кесаревом сечении, когда уснула – проснулась – и ты уже мама. – Не хочу, чтобы мы вообще мучились, – сказала и вздохнула, – особенно я. Тебе-то что, а мне? – А почему ты мучиться собралась? – он хитро подмигнул. – Ты не помнишь нашу первую брачную ночь? Больно было? – Н-нет, – задумчиво отозвалась Дульсинея, покраснев при воспоминании, как прошла ее первая ночь с мужем. – И сейчас не будет. Ты же разумная девочка, жена, а я могущественный маг. – Я подумаю над этим, – она вдруг подошла к нему и обняла, прижавшись всем телом и положив на грудь голову. – Сильно я тебя достала, да? Потерпи еще немного, скоро все наладится. Едва их губы соприкоснулись в поцелуе, как прямо посреди комнаты распахнулся портал, из которого вылетели сани Деда Мороза, неся с собой его самого, Серого Волка и Посейдона. Все были перепачканы в крови, растрепаны, под глазом у Вовы наливался фиолетовый синяк, нос морского бога был сворочен набок, но не это привлекало внимание – на руках у старика безжизненным кулем повисла Баба Яга. – Что происходит? – Дульсинея опомнилась первой, отошла от мужа и взглянула на старика. – Кощей! – голос Волка был хриплым. Спрыгнув с саней, он подошел к другу и умоляюще заглянул ему в глаза. – Спаси ее! – прошептал тихо с надломом в голосе. – Положите на стол! – командным голосом распорядилась Дульче, мысленно благодаря педантичность мужа, который не терпел беспорядок на рабочем месте. Дед Мороз бережно устроил тело Насти на лакированной поверхности и замер рядом, сжав губы и сведя к переносице брови. Жена Кощея приложила два пальца к шее девушки и замерла на мгновение, будто углубившись в себя. – Есть пульс! – радостно воскликнула она. – Эх, мужики! Рано вы девчонку в трупы записали! Снимайте шлем с нее!