51

Голова гудела как жбан с прошлогодней брагой, норовящей взорвать посудину на тысячу осколков. Странно. Последнее, что Настя помнила – как она сидела, тесно прижавшись к спине Посейдона на его мотоцикле, мчавшемся в ночи по улицам какого-то города. Когда она решила покинуть сказку, Василий сразу сказал, что сила уйдет. Уйдет и молодость, превратив ее в одночасье в старуху. Это, конечно, пугало. Кого не испугает, если ты много-много лет жила как юная девушка, не меняясь ни на миллиметр, а потом в один миг стала каргой? Но Настя тогда упрямо мотнула головой – не хочу здесь быть, и все тут! Изба эта древняя, тряпки старинные, болото, жабы, сила эта колдовская – не нужно ничего, дайте обратно жизнь земную, пусть и короткую, но свою. И кот согласился. Пойдем, говорит, подруга, из сказки вон вместе. Будем век доживать вместе. Тоже устал от такой жизни, значит. И они пошли, как два ежика в тумане – взяв свои котомки за плечо. Ну, это образно, конечно. Кот никакую котомку не брал, просто плелся рядом с Ягой и нудил, что свежих сливочек теперь не дождешься, придется на рынок бегать покупать, а покупное завсегда хуже. Настя слушала молча, собирая все мало-мальски пригодное для жизни там, в городе. Ну, вернее, как в городе – собиралась она, пока еще при молодости и силе, сыскать себе жилье, документы-то у нее в порядке – тут Кощей помог давно еще, когда она только собиралась первый раз вылазку делать. Как уж он умудрился – неведомо, да только и паспорт, и другие все бумажки нужные имелись, даже деньги в виде счета в банке. Он был открыт давно, еще в самую первую вылазку на ту сторону, ведь нужно ж было чем-то оплачивать тамошние развлечения. Вот Бессмертный для подруги и расстарался, организовал все банковские моменты так, что комар носу не подточит, так что некая сумма там имелась. На первые пару месяцев хватит, а потом уже и не надо будет, можно спокойно помирать от старости. Но сейчас Настя явно ощущала себя все еще молодой, крепкой, и самое странное, что находилась она в до боли знакомом каменном замке Кощея Бессмертного. Вот тебе здрасте! Откуда стремилась уйти, туда и попала неведомо как. Нет, но отчего ж так болит голова? Может, это старость так начинается? Сначала эта боль, а потом – привет, деменция, начинаешь мазать какашки на себя и хохотать безумным голосом? На всякий случай Настя попыталась хохотнуть, но голос был ее, самый обычный, да и руки-ноги все еще выглядели молодо. В общем, все страньше и страньше, как говаривала одна небезызвестная героиня. Спустив нижние конечности вниз, Яга задумчиво посидела, раскачиваясь, потом поднялась. Если этот синеглазый Бессмертный, мать его за ногу, демон надумал ее таким образом в этом мире задержать, то она самолично ему вырвет яйцо из утки, ну или где там оно у него хранится. В общем, пусть заранее читает молитву папеньке и складывает ручки, как в гробике. Ишь ты! Взбодрившись таким мысленным способом, Настя поплелась к выходу. Ей бы хотелось полететь, как на крыльях, и разнести тут все в пух и прах, но отчего-то ноги были ватные, тело слушалось неохотно, а голова все еще раскалывалась. Вот же… Выругавшись для порядку, девушка осторожно нажала на дверную ручку, повернула ее и вышла в коридор, тут же сообразив, что находится на втором этаже – в давние времена Кощей приютил ее на пару дней, пока в избе ремонт шел, и спала она как раз в этой вот спальне. Внизу слышались голоса, невнятно, будто разговаривали далековато, но стало понятно, что общаются множество людей. Что тут у него, сходка, что ли? Все Ягушечку поминают, надеются, что померла болезная? – И шо вы думаете, она сказала? – послышался голос Колобка, а потом в ответ кокетливый незнакомый женский голос: – Шо? – Ви, таки, не танкист, потому мне совершенно не подходите! – патетически закончил главный царский следователь. Яга вздохнула. Ну вот, уже и галлюцинации. Откуда здесь взяться этому прохвосту? Она доползла до двери столовой, взялась за ручку и открыла ее, замерев на пороге. Зрелище, открывшееся ей, было само по себе красочным и невозможным: за большим столом собралась разномастная компания из настолько невероятных сочетаний, что лучше б это была галлюцинация, чем реальность. Во главе, как водится, сидел Кощей, по правую руку от него Дульсинея, которая приложила голову на плечо к мужу и блаженно улыбалась, поглаживая выступающий живот. По левую руку уплетал за обе щеки еду Валидол, с задумчивым видом глядящий в одну точку. Валидуб расположился рядом и зубоскалил с незнакомой девицей, которая одновременно болтала и с ним и с Колобком. Дева эта была настолько царских габаритов, что могла б занять сразу два стула, потому что с одного ее попа свешивалась, как разопревшее тесто, а белые жирные пальчики, которыми она сжимала ножку бокала с вином, были похожи на сардельки в кольцах. Третий Горыныч отсутствовал. Волка тоже не было. И Посейдона. И все это напоминало театр абсурда. Это что, сказочный сон? Тогда разбудите ее кто-нибудь! Яга ущипнула себя за руку и зашипела. Все разом обернулись в ее сторону. 5 2 – Здравствуй..те, – смутилась Настя, видя, как перестали жевать братья-Горынычи, как округлились глаза у незнакомой дебелой девицы, как замолчала болтающая Дульсинея, а Кощей выразительно выгнул бровь. – Привет, коль не шутишь, – отозвался Колобок, развязно развалясь на стуле. – Ну и горазда ж ты дрыхнуть, душа моя! Настя обалдело хлопала глазами. Что происходит вообще? Как она сюда попала? Что за сборище? – А где Посейдон? – тихо спросила она. – А ты на улицу-то погляди! – ехидно посоветовал вконец обнаглевший хлебный кругляш. – Там твои красавчики. Последнее слово отчего-то было выделено особой интонацией. Не понимая, о каких таких «красавчиках» и почему во множественном числе говорил Колобок, она кинулась к выходу и резко остановилась, увидев, как во дворе Волк и Посейдон, голые по пояс, мутузят друг друга под чутким руководством Валигора. Было непонятно, всерьез эта драка или нет, только правый глаз Серого заплыл фиолетовым, нос морского бога был слегка подправлен набок, а Валигор скучающим тоном руководил процессом: – Да куда ты прешь, ну? Ты видишь, он слева открылся, а ты ему подножку ставишь! Надо было ху… И в этот момент все увидели Настю. Драка разом сама собой прекратилась, Горыныч замер на полуслове и было непонятно, это «ху» – это начало ругательства или же что-то другое. – Жива! – Посейдон отмер первым и бросился к Яге, сжав ее в медвежьих объятиях и приподняв над землей. Она почувствовала, как нос ее сплющило о могучий торс бога и промычала что-то нечленораздельное. – Ишь ты, язык-то отнялся! – посетовал Посейдон, продолжая прижимать к себе Ягу. – Ничего, Володя, немая женщина – мечта! Ай, как повезло-то, как повезло! – Да ты ж ей кислород весь перекрыл! – насмешливо прокомментировал Валигор. Настя тотчас почувствовала, как хватка ослабла и оттолкнула Посейдона. – Что тут происходит? – строго спросила она, отдышавшись. – Эх, все-таки не повезло! – сокрушенно цокнул языком бог. – Ну да ладно, слава мамонтам, не мне! Волк стоял молча чуть в стороне и неотрывно смотрел на нее уцелевшим взглядом. Растрепанная, в крови, в разодранной майке, с исцарапанными коленками, но живая и почти невредимая, все такая же молодая и красивая – перед ним была его Баба Яга, его Настя. – Ну? – топнула она ногой. – Я слушаю! Вы двое! Валигор незаметно сделал шаг назад. – И ты тоже! – припечатала Настя его взглядом. – Скажите мне, что тут происходит! – Что-то пить внезапно захотелось, – Горыныч кашлянул и слинял, только его спину и увидела обернувшаяся девушка. – А вам писать захотелось? – Посейдон и Волк были замечены отступающими и остановились, медленно обернувшись. – Ну не начинай, все ж так хорошо было! – широко улыбнулся морской крепыш. – Хм, – сузив глаза, Настя наблюдала, как Волк вздохнул и подошел ближе. – Смотрю, вы прям как с конкурса уродцев тут собрались. Кто кого перещеголяет. Дайте-ка угадаю – первое место не поделили? Ну? – Дура ты, Настя, хоть и баба хорошая! – ответил Посейдон. – Мужик вон как убивается, а ты тут гадание устроила – что, да почему! – Какой мужик? – захлопала она глазами, а потом взглянула на Волка, подошедшего близко и молча смотрящего на нее, будто она вернулась с того света. Взгляд у него был такой… смущающий. – Ребят, что происходит-то вообще? – тихим голосом спросила девушка, внезапно чего-то устыдившись. – Как мы тут все оказались? Вместо ответа Серый шагнул вперед, мгновенно преодолевая разделявшее их расстояние и тоже обнял ее, но не как Посейдон, а нежно, поглаживая пальцами по спине и шумно вдыхая аромат волос с макушки. – Живая! – прошептал он. – Невредимая! Любимка моя! Ошалев от такого признания, Настя подняла голову и широко раскрытыми удивленными глазами уставилась на него, приоткрыв рот, чем и воспользовался наглый оборотень, принявшись целовать ее, чередуя поцелуи со всякими нежными словечками типа «любимая», «красавица», «моя», «единственная», что заставило сердце забиться часто-часто и подскочить к горлу от радости. Это что, все о ней? – Настена моя, – подхватив Ягу на руки, он пошел к выходу, намереваясь утащить ее в волчье логово и не выпускать оттуда минимум неделю, и отчего-то девушка была совершенно не против, доверчиво положив голову ему на плечо. – Эй, а жениться кто будет? – раздался сварливый голос позади.