Глава 10

Обсидиана Забывшая

Мне было плохо. Нет. Мне было отвратительно. Все тело ломило, в голове словно поселился гном-трудоголик, который без устали долбил своей кувалдой по моим несчастным мозгам, и казалось, кто-то добрый скрутил мне кишки морским узлом. Глаза открывать я побоялась, резко вставать тоже. В итоге прошло не меньше пятнадцати лучей, прежде чем мне удалось сесть. Есть и пить хотелось неимоверно. Героически разлепив левый глаз, я уставилась прямо на каменную стену. Пещера? Какого упыря я делаю в пещере? Что вчера было? Желудок снова заурчал, должно быть, беременные бегемоты орут так же.

Я огляделась. Достаточно большой, темный грот со всеми полагающимися выступами, неровностями и даже летучими мышами высоко под потолком. Я сидела на какой-то смутно знакомой тряпке, рядом горел костер, чуть сбоку валялись уже разделанные тушки и какие-то плоды, рот моментально наполнился слюной. Думай Обсидиана, думай, как тебя сюда занесло и что было вчера, а жрать будешь, когда вспомнишь. Но туман в голове упорно не желал рассеиваться, и с каждым новым усилием упрямый гном стучал по мозгам все упорнее.

Я попробовала встать на ноги. Ага, мечтай. Да что ж такое-то? Словно откат. Кое-как, на карачках, я доползла до выхода, солнце резануло по глазам так, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать в голос. Прекрасно, мое временное место пребывания находилось на выступе абсолютно пологой скалы на такой высоте, что у меня кружилась голова. Шикарно, и кто такой добрый меня сюда притащил? Потому что в таком состоянии самостоятельно я забраться сюда не могла. Но и думать о варианте, который напрашивался сам собой, я отказывалась.

Путь назад дался мне гораздо тяжелее. Рухнув на подстилку, я прислонилась спиной к стене, все еще безуспешно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь и старательно игнорируя завывания желудка. Ну не в состоянии я сейчас себе готовить, даже уже разделанные тушки. Святые яйца так хреново мне давно не было — с последней Ночи теней практически. Я застыла. Твою мать!

Воспоминания полились потоком, словно прорвав плотину. Неудача с трупом, избиение благородных, но явно тупых эльфов, избиение не благородной и не такой тупой феи, поцелуй с принцем… И я идущая на поводу у своих теней, практически потерявшая над ними контроль. Последнее, что я помнила, как стояла возле окна в своей комнате, дальше — словно блок. Святые яйца, но этого не может быть. Моя последняя Ночь была меньше, чем полгода назад. Интересно, как далеко я успела убраться от деревни и успела ли? И насколько плохо все было на этот раз? Где-то через лучей десять паника сменилась тупым безразличием. А еще через десять лучей незаметно для себя я снова задремала.

Второй раз очнулась из-за шороха возле выхода. Итак, мои худшие опасения подтвердились. Возле входа был врайт. В распахнутом вороте рубашки виднелись капельки воды, стекающие по великолепной груди, вызывая нестерпимое желание расстегнуть еще несколько пуговиц и проследить их путь руками. Из хвоста выбилось несколько прядок моего любимого цвета — цвета безлунной ночи. В руках он крепко сжимал ветки для костра, рукава рубашки были закатаны. Тупая охотница, о чем я только думаю?

Тело противилось любому моему движению, отзываясь болью в каждой мышце, даже моргать и то было больно.

Я попыталась выровнять дыхание и прикинуться спящей, разглядывая демона из-под опущенных ресниц. Что угодно лишь бы не отвечать на его вопросы. Мне нужно время, чтобы найти выход из ситуации. Бесшумно ступая, он вошел внутрь. Глаза пришлось все-таки закрыть, но даже так я чувствовала его присутствие.

Когда дрогнул воздух слева, и затрещали языки пламени, принимая в дар новую порцию сухих веток, мои тени блаженно потянулись, давая о себе знать впервые с того момента, как я очнулась. Демон отошел куда-то вглубь, затем вернулся, прошел к выходу, потом снова ко мне. На несколько мгновений все стихло, затем раздалосьнепонятное шуршание сбоку, и я буквально физически почувствовала, как он пристально меня изучает.

— Как тебя зовут? — в этот момент мой желудок предательски заурчал, выдав меня с головой. Пришлось признаваться.

— В смысле?

— В прямом, — легко пожал он плечами.

— Диана, — ответила я.

— Я говорю о полном имени.

— Но вы…

— Знаешь, на мой взгляд, после вчерашнего твое обращение ко мне на вы звучит, мягко говоря, неуместно.

— А что вчера было? — нет, ну я же действительно не помню.

— О, поверь мне, это мы тоже обсудим, но потом, — как потом? Да я же тут с ума сойду. Видимо что-то такое отразилось на моем лице, потому что демон улыбнулся шире. Святые яйца, какая все-таки у него улыбка. — Ну, давай же Диана. Это самый простой вопрос на сегодня, поверь мне.

— Угрожаете?

— Констатирую факт.

— Обсидиана.

— Обсидиана, — тихо повторил демон, словно лаская. Я вздрогнула, а по коже пробежала толпа мурашек. — Красиво. Почему?

— Отец так решил, а я еще не умела спорить, — отмахнулась я, врайт даже не усмехнулся.

— Не мать?

— Сибилла не принимала никакого участия в моей жизни до четырнадцати. Это на тот случай, если у вас остались какие-то сомнения, — демон кивнул, резко поднялся, и, дотянувшись до трупиков животных, принялся за готовку. Надо же какой понятливый.

— Ты ее совсем не любишь? — я посмотрела на него, как на идиота. Он фыркнул и пристроил мясо над огнем. — Обсидиана-каменное-сердце?

— Я предпочитаю Обсидиана-бессердечная-стерва, но можно и ваш вариант.

— Вернулись к тому, с чего начали, — он бросил лукавый взгляд в мою сторону, намекая на гребанное "вы".

— Это, что, идея фикс? — я совсем его не понимала.

— Я чувствую себя стариком. И почему ты так настаиваешь?

— Знаете, Отец Время, — мда, у него сегодня определенно что-то не то с чувством юмора, жаль, — я предпочитаю держать дистанцию с теми, на кого работаю.

— Знаешь, у тебя не очень-то выходит, по крайней мере со мной, — он махнул рукой, словно отдавая распоряжение. Получилось настолько по-королевски, что сводило зубы.

— Я над этим работаю, — процедила я сквозь зубы. — И вообще, мне кажется, что это не только моя вина, и эту тему мы уже обсуждали.

— Я настойчив.

— Почему? — я прищурилась, в ожидании. И почему мне так важно узнать его ответ? И вообще, почему он так спокоен? Где проблески опасения, зачатки страха, да хотя бы элементарное желание убить?

— Я думаю, что ты пока не готова услышать от меня правду, поэтому давай сделаем вид, что ты меня не спрашивала, — и чтобы это могло значить? Я пыталась разглядеть хоть что-то в глазах цвета осеннего неба. Но вместо того, чтобы найти разгадку, начала тонуть. — Так что? — низкий вкрадчивый голос привел меня в еще большее замешательство.

— Прежде, чем принимать решение, я бы хотела все-таки узнать, что вчера произошло, — ага, а еще понять, как много ты знаешь, демон.

— А ты не помнишь? — он так уставился на меня, что я невольно заерзала. По пещере поплыл соблазнительный запах мяса.

— Не очень, — призналась я.

— Я расскажу, — кивнул он, отчего еще несколько прядок упало принцу на лоб, заставляя меня сжать руки в кулаки, чтобы подавить желание отбросить их. Такой собранный, аккуратный, последовательный во дворце. Сейчас он очень походил на обычного врайта, в рубашке с закатанными рукавами, сидящий на полу и жарящий дичь, которую сам же и поймал. Такой демон почти заставил меня забыть о цвете крови в его жилах, если бы не по-прежнему прямые плечи и гордо вскинутая голова. — Но сначала ты поешь, — что-то сверкнуло в его глазах. Что-то завораживающее, теплое и… непонятное.

— Я не возражаю, — пожала я плечами. Врайт снял с огня одну из тушек и протянул мне, я с удовольствием впилась зубами в нежное мясо. Ммм, он еще и готовит великолепно.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался демон через какое-то время.

— Слабой, но это скоро пройдет, — ответила я с набитым ртом, не в силах оторваться от великолепного кролика. — Нас ищут?

— Нет, я послал вестника волкам, — какой предусмотрительный демон. И когда он только все успел? Такая забота с его стороны… Так непривычно, но очень приятно, настолько, что мне очень хотелось верить в ее искренность. Но… теперь он знает, что я Теневая. Проблема. Крупная такая проблема с сумеречными глазами.

За добрым отношением ко мне всегда стоят чьи-то потребности и желания. Алекс и Софи боятся нажить в моем лице врага, к тому же король Северных Земель все еще лелеет надежду переманить меня к себе во дворец. Волки, по большей части, воспринимают меня, как полезное приобретение для стаи, способное в какой-то мере оградить их от лишних проблем (будь то переговоры с Александром или же возвращение блудного волчонка в лоно стаи). Дакар не хочет терять и без того малочисленные, а потому еще более ценные кадры. Стэр связан со мной контрактом, который, по сути, гораздо хуже, чем клятва на крови, и вынужден меня охранять. Елена… Хм, пожалуй, единственная, кто более или менее не притворяется передо мной потому, что просто не видит в этом смысла. А самое интересное в том, что я абсолютно такая же. Я точно так же использую существ, окружающих меня. Если вдруг подо мной загорится земля, я с легкостью использую, а если понадобится то и предам каждого, за исключением своего кота и ассасина. Он — единственный, к кому я действительно испытываю что-то вроде доверия и то потому, что у меня есть непрошибаемые гарантии. В чем разница? Я никому из них не вру, они все знают, на что я способна.

За этими размышлениями я не заметила, как прикончила тушку. Демон тут же кинул мне один из странных фруктов, я вытянула руку, поймав его на голых инстинктах. Ну не люблю, когда в лицо что-то летит.

— Отравить меня решили? — я прищурилась.

— Если говорить откровенно, у меня иногда возникает такое желание. Но не сегодня, так что не переживай.

— Спасибо, успокоили. И так для заметки, я устойчива к большинству ядов, — я откусила кусочек от плода, невольно прикрывая глаза. Он был сладким, слегка терпким, удивительно сочным и прекрасно утолял жажду, а пить я хотела зверски. Я посмотрела на врайта, с намерением поблагодарить его, и следующий кусок чуть не застрял у меня в горле. — Что? Почему вы так на меня уставились? — демон разглядывал меня и улыбался. Кажется, я начинаю сходить с ума.

— Обсидиана, тебе никогда не говорили, что иногда лучше помолчать? — я уже подумала было обидеться, но потом поняла, что не совсем помню, как это правильно делается и просто пожала плечами. Принц усмехнулся и подался ко мне всем телом, сощурившись. Дыхание сбилось, я выставила перед собой надкусанный плод, понимая, что это слабая защита.

— Боишься меня, маленькая охотница? — прошептал он, почти у самого уха, опалив кожу горячим дыханием, заставляя пальцы на ногах предательски поджиматься, а голову кружиться. Язык словно прирос к небу, и единственное, что я могла помотать головой, взгляд все время возвращался к его губам, а в сознании всплывали наши с ним поцелуи. Я зажмурилась, стараясь стряхнуть наваждение, и почувствовала легкое прикосновение к щеке. Почти на грани ощущений, он провел по моей нижней губе, слегка оттягивая, стирая сок выпавшего из моих рук и тут же позабытого фрукта. Я подняла руки, не зная сама с каким намерением: оттолкнуть или наоборот притянуть ближе. Мысли путались, будто я выпила не меньше, чем пять стопок тигриной водки, дыхание сбилось и казалось невозможным сделать следующий вдох. Я вздрогнула, когда он сжал мою шею сзади, меньше чем на вдох во мне проснулись старые инстинкты. Но принц заметил, и тут же успокаивающе пробежался пальцами вдоль затылка. Вдох и он подхватил меня на руки, поднимаясь и укутывая меня в плащ. В следующее мгновение я отчаянно цеплялась за его шею, пока он, расправив свои великолепные крылья, легко пикировал вниз. Я смотрела на них, как зачарованная, мощные огромные, цвета грозовой тучи, пальцы покалывало от почти нестерпимого желания их потрогать. А внизу с невероятной скоростью проносились деревья, и, несмотря на яркое солнце, изо рта вырывались облачка пара. Я поймала себя на том, что наслаждаюсь теплыми объятиями врайта, его запахом и силой. Тупая. Тупая охотница. Нет. Тупая баба!

Он поставил меня на ноги возле небольшого ручейка, я удивленно на него воззрилась.

— Приводи себя в порядок, я пока прогуляюсь, — невозмутимо ответил он и удалился. Нет, я положительно не понимаю этого демона.

Я подошла ближе к воде и присела, но когда попробовала наклониться, меня ждал неприятный сюрприз — голова закружилась так, что я чуть не стукнулась лбом о ближайший камень. Замечательно. Что же вчера все-таки было, что у меня такой откат? Я попробовала разбудить хоть одну из теней, в результате чего голова взорвалась дикой болью. Тени, чувствую себя восьмисот летней развалиной. И еще нужно решить, что делать с принцем. Стандартную клятву я с него взять не могу, потому что он — единственный наследник, а это очень усложняет дело.

Демон появился спустя пару вдохов, с таким видом, будто ничего особенного не случилось и сел рядом со мной. Единственное, что его выдало — глаза. Этакий я-буду-пытать-тебя-долго-и-очень-больно взгляд.

— Ты хотела о чем-то меня спросить? — он выгнул бровь.

— Очень, но прежде, чем я начну, вы должны дать мне клятву.

— Клятву?

— Да, о том, что сохраните все, что сейчас узнаете в тайне.

— Хорошо, — быстро кивнул он.

— Погодите соглашаться, пока не услышите условия. Вы должны поклясться, что расскажите обо мне или воспользуетесь полученными знаниями только в том случае, если вашей жизни будет угрожать смертельная опасность, — демон застыл на вдох. — И еще, если я или Дакар попросим вас об услуге, вы не сможете отказать.

— Клятва перед Миротом?

— Да.

— Согласен, — ответил он, чем надо сказать меня порядком удивил. Я вздохнула и, вытянув руку над ручьем, начала шептать древнее как мир заклинание, обращаясь к четырем основным стихиям. Демон старательно повторял за мной слова.

— Клянешься ли ты врайт, Ширан дар Сараэн, наследный принц Санграна, сын Мирота кровью своих предков, силой стихии покровительницы, могуществом своего рода, своим будущим наследием соблюдать клятву данную Обсидиане Забывшей, охотнице, Теневой, волчице и дочери Мирота? — когти отрасли сами собой и, полоснув ими по руке, я отдала свою дань воде.

— Я врайт, Ширан дар Сараэн, наследный принц Санграна, сын Мирота кровью своих предков, силой стихии покровительницы, могуществом своего рода, своим будущим наследием Клянусь держать обещание данное Обсидиане Забывшей, охотнице, Теневой, волчице и дочери Мирота, — принц также, как и я разрезал себе запястье.

На вдох все живое вокруг нас замерло так, что я могла разглядеть пылинки, зависшие в воздухе и услышать ровное сердцебиение демона, сидящего напротив. Клятва принята. Я осторожно заглянула принцу в глаза.

— Итак, ты — Теневая, — с места в карьер. Я кивнула.

— Вы поняли это вчера? — теперь уже кивал врайт. — Тогда почему вы все еще здесь, а я все еще жива? — он лишь недоуменно меня разглядывал. — Ну как же, я ведь питаюсь чужой магией, покланяюсь проклятым богам и, вот это мне нравится больше всего, пью кровь младенцев и почему-то лошадей, — врайт расхохотался, а я зависла. Да что с ним? Или это я чего-то не понимаю?

— И как?

— Что как?

— Кровь младенцев. Вкусно?

— Вы себе не представляете, — пробурчала я, не ожидая такой реакции.

— На ты, Обсидиана, — вкрадчиво так.

— Вы ведь не отстанете?

— Нет, — я кивнула, давая согласие непонятно на что. — Так почему я должен убегать?

— Ну как же, мной ведь пугают непослушных детей. Я — олицетворение вселенского зла и просто тварь последняя, — пожала я плечами. — Как-то так это выглядит в сказках.

— Я не очень-то верю сказкам, хотя в отличие от тебя, читал многие. К тому же ты не очень похожа на того бесполого урода, нарисованного в большинстве из них.

— Приятно слышать. Так что вчера было?

— Во-первых, позавчера, а во-вторых, ты отправилась на болота.

— Я что?! — чтоб тебя, так вот почему такой откат. Принц не сводил с меня внимательного взгляда. Потребовалось несколько вдохов, чтобы до конца осознать полученную информацию. И еще напрягало это его незначительно брошенное "позавчера".

— Ты действительно ничего не помнишь? — я снова кивнула. — Почему? — да что ж он такой въедливый?

— Такая у меня особенность. И вообще… давай, — тьфу, чуть не подавилась, — по очереди. Сначала я задаю вопросы, потом ты.

— Как скажешь маленькая охотница. Спрашивай, — и опять этот королевский кивок, из-за которого хотелось врезать ему промеж глаз.

— Что было в таверне?

— О, тебе откуда начать? С того момента, как ты выкинула оттуда благородных эльфов? Вырубила свою сестру? Или полезла ко мне целоваться? — по идее мне должно было стать стыдно, но… как-то не сложилось.

— Ясно, а на болотах? Кого я убила?

— А там еще веселее. Ты собрала вокруг себя всю местную нежить и развлекалась, — в принципе, тоже не катастрофично.

— Угу, а вас туда каким ветром занесло?

— Скажем так, твое поведение вечером заставило меня насторожиться. Короче я нашел тебя вовремя.

— В каком смысле?

— Обсидиана, даже Теневой не справиться с полчищем тварей, половины из которых нет ни в одном справочнике по нежити, — я зажмурилась. Замечательно, теперь я ему еще и жизнью обязана, лучше просто не придумаешь. — Хотя знаешь, в один момент я даже вошел во вкус, — уточнять, в какой именно момент я не стала.

— Могу себе представить, — проворчала я, упорно разглядывая окружающий пейзаж. Все лучше, чем смотреть на врайта.

— Как ты стала такой?

— Какой такой?

— Теневой? — дебил. Я вздохнула поглубже.

— Вопреки распространенному мнению, Теневыми не становятся. Это не какое-то проклятие или кара богов, за грехи. Этим нельзя заразиться, словно простудой. Я родилась Теневой, — ой, сколько сочувствия и жалости в его взгляде. Меня это взбесило. — Прекрати!

— Что?

— Жалеть меня! Словно я вот-вот умру.

— Прости. Как ты узнала?

— Отец рассказал, — у врайта глаза на лоб полезли. — Нет. Он не был Теневым. Просто человеком широких взглядов. Он много читал, много путешествовал. Смотрел на мир как на шкатулку с сюрпризом внутри. И он не таскал меня к шаманам, не пробовал блокировать мои силы, не пытался удавить ночью подушкой. На самом деле он просто принял все как есть, и вместо того, чтобы запереть в подвале, начал учить.

— Учить?

— Хм, — я позволила себе на вдох погрузиться в воспоминания. Отец. Он всегда улыбался, видя мои неловкие попытки справиться с силой. Мы учились вместе, я — контролировать теней, он — жить под одной крышей с маленьким неуправляемым монстром. Впервые годы я крушила все подряд. Он рассказывал, что как-то даже снимал меня с крыши, когда мне было два. Честно, я не знаю, как у него хватало терпения выносить все мои выходки.

— Он любил тебя, — вклинился в мои мысли голос демона.

— Да, любил.

— А Сибилла?

— Сибилла ничего не знает и не узнает.

— То есть как? — я не хотела обсуждать эту тему, но, видимо, придется.

— Где-то за два сумана до родов у нее вдруг проснулся мозг. Она поняла, какую совершила ошибку, сбежав из дома с человеком, и захотела все исправить. Первым пунктом плана, стояло избавление от меня. Она вызвала у себя преждевременные роды, но что-то там не рассчитала и отключилась. Когда отец нашел нас, она истекала кровью, а я застряла где-то на полпути. Короче, можно сказать, что на родах она не присутствовала, — я усмехнулась, понимая, что даже этот ее план провалился, благодаря моим силам. По врайту же, как всегда, невозможно было ничего понять. — Я выжила благодаря теням. Они на тот момент хотели жить больше, чем я. Отец говорил, что я словно в пеленки, была закутана в них и орала так, что чуть ли стекла не лопались. Он унес меня в комнату и Сибилла меня так ни разу и не увидела.

— А…

— Отец вышел из себя. Отношения с Сибиллой у них разладились задолго до этого эпизода, но именно он стал той соломинкой, которая переломила хребет верблюду. Как только она пришла в себя, они все выяснили. Сибилла написала отказ от всех прав на меня и в тот же вечер счастливо отбыла в Физалию. До четырнадцати я ее не видела ни разу, да и не очень-то и стремилась.

— А позавчера что было? — мда, не этого вопроса я ждала от демона.

— Позавчера… Это Ночь Теней, ночь большой охоты. Я теряю над ними контроль и все мои поступки — это их желания, порывы и стремления, — он скептически посмотрел на меня, но комментировать не стал.

— И?

— И, как правило, они стремятся убивать. Неважно кого и как. Поэтому, где-то дня за три до того, как у меня съедет крыша, я стараюсь убраться подальше от любого населенного пункта.

— Но не в этот раз?

— В этот раз… Признаюсь, косяк вышел. Но я просто не ожидала, что они проснутся так рано. Моя прошлая ночь была меньше, чем полгода назад и по всем правилам тени должны были быть послушными еще столько же. Поэтому я и не обратила внимания на очевидные признаки…

— Что за признаки, — ох, да что ж ты такой любопытный?

— Они становятся агрессивнее, сильнее, их сложнее держать на цепи. Снятся разные сны. Неприятные. Я чаще выхожу из себя, позволяю себе лишние эмоции и все в этом же духе.

— Их четыре? — выгнул бровь принц.

— Как…

— Я был там, не забыла? Многое видел, — он многозначительно пожал плечами.

— Да у меня четыре — Сумеречная, Ночная, Утренняя и Дневная, — хоть бы не заметил этой маленькой оговорки.

— И каждая с характером? — не заметил.

— Можно и так сказать. Они неотделимы от меня, и каждая в той или иной степени обладает моими особенностями.

— Почему ты ничего не помнишь? Так и должно быть?

— Нет, не всегда. По всем показателям у меня должна быть еще одна тень — связующая, Основная. Но ее у меня нет.

— Почему?

— А если б я знала. Но она главная, должна быть, насколько мне известно. Она сильнее, быстрее, ею проще управлять. Остальные, опять же насколько мне известно, должны быть не более, чем подспорьем, — я замолчала, демон тоже не торопился задавать новый вопрос. Несмотря на то, что солнце стояло уже высоко, воздух все еще был холодным. По рукам пробежали мурашки, и я плотнее закуталась в то, что раньше было плащом принца.

— Как это действует? — наконец, выдал он, я не поняла и моргнула. — Что ты умеешь?

— С их помощью я могу… Я могу убить любого не прикасаясь к нему. Нужно лишь разбудить Дневную или Сумеречную, а там уже по моему желанию. Они могут вырвать сердце, оторвать голову, задушить, вонзить кинжал. Все что угодно. Я могу поднять тебя и швырнуть на землю, могу разрушить мост или дом, например, ведь тени ничего не весят.

— А ты оказывается опасная женщина, — фыркнул демон, я пропустила комментарий мимо ушей, — и все это вот так просто?

— Не совсем. С живыми сложнее, чем скажем с предметами, а с живыми и к тому же разумными еще хуже.

— Поясни.

— Все взаимосвязано, чем сильнее противник, тем сильнее его тень. Тем дольше она сопротивляется, не пускает к себе. Для тебя ведь тоже есть разница, кому бить морду Рику или мальчишке конюху.

— Я не бью мальчишек конюхов, — нахмурился демон.

— Так же как и я не пью кровь младенцев, — пожала я плечами.

— Скажи, а хоть что-то из того, что написано про Теневых правда?

— Насколько мне известно, нет.

— Я не могу отобрать твою силу, я не бессмертна, и…

— Да помню, я помню, не пьешь кровь младенцев. А нежить? Не заметил, чтобы ты позавчера пользовалась какими-то заклинаниями или амулетами?

— Это тоже особенность. Мне не нужны зелья или амулеты или заговоренное оружие, достаточно желания убить, и ни одна тварь не поднимется. То же самое и с призывом, — я провела ногтем по свежей царапине на руке, видимо полученной вчера. Демон проследил взглядом за этим движением. — Они не могут противиться запаху мой крови, это как наркотик. Видимо, потому что изначально наша раса была создана для уничтожения нежити.

— А ты не очень много знаешь, как я погляжу? — он скептически выгнул бровь.

— В отличие от тебя, я знаю хоть что-то, — отбила я.

— А те твари, что напали на тебя?

— Это Белые Гончие — единственные, против кого я не могу противопоставить своих девочек. Они были созданы вампирами во время восьмисотлетней войны для охоты на таких, как я. Созданы из чистого света.

— Разве свет — это плохо для теней?

— Обычный — нет, это еда. Но чистый — это смерть.

— Я так понимаю, что эти твари редкость, — я вздохнула.

— Вы даже не представляете. Я знаю только одно существо, которое разводит этих милых зверюшек, — принц вопросительно выгнул бровь. — Это мой ректор, — повисло молчание.

— Охотники, — медленно начал он, — те, кто составляют спецкурс… Они все такие, как ты, — я зажмурилась. Как же я надеялась, что он не спросит. Что ж придется идти до конца.

— Да.

— Вас много?

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Хорошо, — он достал из кармана монетку и начал перекатывать ее на пальцах, — Их на тебя натравили специально? — да что ж он прыгает с темы на тему? Как у него вообще голова работает?

— Да.

— Это был ректор?

— Не знаю.

— Это имеет отношение к твоей работе на меня?

— Я…, - а что я? Я понятия не имела. — Не знаю, но теперь должна вам кое-что рассказать, — пришлось набрать в грудь побольше воздуха, перед тем, как сообщить ему о духе грани. Я выталкивала из себя слова и с каждым следующим горло словно сжимало. До сих пор при воспоминании об этом руки сами собой сжимались в кулаки, и просыпалось дикое желание убивать. Я сообщила ему все, кроме части про Стэра.

За все время моего рассказа врайт не проронил ни слова, только по-прежнему вертел монетку между пальцев.

— Значит, Дакар ничего не обнаружил? — я отрицательно помотала головой. — Я так понимаю не многие в курсе того, о чем ты мне сейчас рассказала, — кивок. — Значит, у вас завелась крыса, — снова кивок. — Ты кого-то подозреваешь?

— Некого, — я невесело усмехнулась, демон нахмурился. — Выгоды от моей смерти им не будет. Мы на одном положении.

— Раз ты так говоришь, — легко согласился он. — Я так понимаю, что если бы не твои пробудившиеся тени, я бы так и не узнал кто ты. Скорее утверждение, чем вопрос, но я кивнула, — Ясно. Можно еще вопрос?

— Да чего уж там, — я зевнула. — Ты никогда не думала о блокировке своих сил?

— Это невозможно. Силы Теневого можно блокировать лишь пока они не проснулись. Обычно это случается в переходном возрасте. Дальше ставить любой блок практически бесполезно. Рано или поздно он будет сломан, и последствия такого прорыва будут кошмарными. А когда пробудились мои тени, ты уже в курсе.

— Кошмарными? В каком смысле?

— Во-первых, подобные блоки нужно уметь ставить. К сожалению, необходимыми знаниями обладают лишь Теневые, а закрытый неумелым магом Теневой обязательно пробудится. Во-вторых, если мы долго не пользуемся силой, в конечном итоге даже запертая она сводит нас с ума. Для таких прорвавшихся словно наступает вечная Ночь теней. Они больше не властны над собой и своими поступками, — я взглянула в его глаза и снова ничего в них не увидела, повисло молчание. — Что скажешь? — я как всегда не выдержала первой.

— Ну, я поражен, — пожал он плечами.

— И все?

— А что ты еще от меня хочешь услышать? — я подавила очередной зевок.

— Понятия не имею. Наверное, что-то вроде: "переходи ко мне на службу, я осыплю тебя дарами несметными, или не подскажешь с кем можно связаться, чтобы мне таких же как ты прислали?" Ну, или на худой конец: "сдохни, тварь проклятая".

— И часто ты слышишь подобное?

— В основном, первые две просьбы перемежаются с последней. С разной частотностью.

— А твоя устойчивость к ядам?

— У каждого охотника по-разному. Но есть определенный набор природных ядов, к которому все охотники одинаково имунны. К искусственным ядам нас приучают в СВАМе. А дальше все зависит от того, какая кровь в тебе намешана, — врайт нахмурился.

— То есть, — медленно начал он, — все Теневые полукровки?

— Да. Чистых нет.

— Почему? — я пожала плечами. — С этим понятно. Ты сказала, что Дакар разводит Гончих, — кивок. — Зачем? — так и подмывало ляпнуть что-то типа "за надом".

— Гончие помогают вовремя находить нераскрытых Теневых либо тех, кого поглотили тени. Иногда мы тренируемся вместе с ними.

— Вот как вы это называете, — пробубнил он себе под нос. — Кто кроме него имеет доступ к ним?

— По большому счету любой охотник может взять Гончую, — принц посмотрел на меня ты-издеваешься-что-ли взглядом. — Но, — я подняла вверх руку, останавливая поток неуместных замечаний, — для этого нужно заполнить хренову гору бумажек, получить спец разрешение от Дакара и повесить на себя маячок. К тому же ректор клятвенно меня заверил, что все наши уродцы на своих местах.

— Почему ты не допускаешь мысли, что кто-то еще занимается разведением милых собачек?

— Потому что все записи и формулы были либо утеряны, либо уничтожены после восьмисот летней войны. Мы наткнулись на обрывки формулы абсолютно случайно, и уж если Дакару и Велесу понадобилось пять лет, на ее воссоздание, то я сильно сомневаюсь, что у кого-то еще хватило на это мозгов. И потом, какова вероятность того, что кому-то еще посчастливилось так же, как и нам, если даже у вампиров ничего не сохранилось? Я, конечно, верю в совпадения, но в разумных пределах, — я покачала головой, сцеживая очередной зевок в кулак.

— А ты не допускаешь возможности, что цель — не ты, цель — сорвать охоту, ведь если…

— Без "если", — оборвала я демона, — слишком много факторов нужно учитывать. Даже если ему нереально повезло, и он нашел формулу, на создание одной такой твари уходит, по меньшей мере, суман, а их было четверо. И потом, этот таинственный и загадочный некто должен был знать, что я Теневая, — я загнула палец, — должен знать, как именно Гончие действуют на нас, — второй палец, — ведь изначально они создавались, как украшение интерьера не более. Он должен был рассчитать момент, — третий палец, — и, наконец, он должен был знать, что на охоту отправили именно меня. Это практически невозможно.

— Но возможно? — упрямый демон!

— Послушай, мы никогда не знаем, кто отправится на ту или иную охоту, решает всегда Дакар. Лайра и поисковики связаны клятвой и не могут выдать никаких сведений о чужих заданиях. На всех бумагах вместо имен стоит плетение, код, который меняется каждые два дня, и кто идет под каким номером не знает ни один охотник. Не верите, — я взглянула на притихшего врайта, — загляните в свой контракт. Контракты хранятся в хране, который защищен так, что к нему и муха незамеченной не подлетит, а…

— Так, все, заканчивай, — он поднял обе руки, — я все понял и осознал. Но ты говорила, что над Гончими Дакар работал с кем-то еще, — принц нахмурился.

— Тот второй, он мертв.

— Ты уверена?

— Абсолютно, я видела саркофаг и его тело внутри, — перед глазами возник Велес, со скрещенными на груди руками, крепко сжимающий свои великолепные клинки. Нет. Не хочу. Но, несмотря на все мои усилия, картинка не желала пропадать. Нет.

— Обсидиана, — наверное, он уже не в первый раз меня так окликает. Молодец девочка, уже ловишь галлюцинации наяву. — Тогда остается один вариант, — продолжил демон, убедившись, что я его слушаю, — это Дакар.

— Нет, — я тряхнула головой.

— Не спеши, если просуммировать все, что ты мне сейчас рассказала, то остается только он.

— Нет, должно быть что-то еще.

— Обсидиана…

— Нет, — я начинала выходить из себя.

— Да, мать твою! Почему ты не хочешь принять самый простой и логичный вариант?

— Потому, что если это так, мы в заднице, размеры которой вы себе даже представить не можете! — рявкнула я в ответ. — И то, что Гончие связаны с охотой еще нужно доказать, — уже тише.

— Я останусь при своем мнении, а поэтому с этих пор ни слова ректору о ходе охоты, — я скрипнула зубами. — Ты поняла?

— Да на хрена ему это?

— Ты задолбала или демонов не любит. Или то и другое!

— Поверь, ему гораздо проще грохнуть меня в СВАМе, а на врайтов, честно, ему насрать. Разгрести бы тот серпентарий, который уже в его коллекции.

— Ты не можешь знать наверняка, — гррр.

— Ты не понимаешь, мать твою! Он больше, чем ректор, и мы больше, чем просто его ученики!

— Ой, вот только не надо этих пафосных речей! — фыркнул он презрительно, чем окончательно вывел меня из себя. Я вскочила на ноги. — Не говори мне, что не знаешь, сколько грязи иногда скрывают от тебя те, кому ты доверяешь! — тьфу, и ведь самое обидное, что демон прав, и именно поэтому я бешусь. Что я знаю о Дакаре? Оборотень — наполовину, Теневой, ректор СВАМа, терпеть не может чай, обожает груши. Жесткий, опасный, умный, обладает информацией, способной по щелчку пальца сдвинуть мир со своей оси. Итого? Ноль целых, ноль десятых. Но… но он единственный, кто хоть как-то заботился о нас, кто понимал, пусть не до конца, но эти два пункта странным образом перевешивали все остальное. Что еще? Ах да, мои инстинкты молчали, а им я верила. Я субъективна? Плевать.

— Я никому не доверяю! — пора бы ему уже запомнить. На кончиках пальцев зажглись язычки пламени. Молодец. Довел. Я бы швырнула в него пересмешником, но гребанный гном снова взялся за молот. Голова закружилась, а потом темнота.

Меня похлопали по щекам, снова, и еще раз. Да поняла, поняла, встаю. Я разлепила глаза, прямо на меня сверху вниз смотрел демон. Что-то я зачастила у него на руках вырубаться, пора прекращать. Мы все еще были у ручейка, а солнце, если меня не обманывали глаза, не сдвинулось ни на мизинец. И то хлеб.

— Я так понял, с вопросами на сегодня мы покончили, — он помог мне сесть, поддерживая под спину. — Но Обсидиана, я тебя духами грома заклинаю, не говори ничего Дакару, — начать опять спорить? А смысл, он же непрошибаемый просто. Я пробурчала что-то нечленораздельное, на том и порешили. Где-то мы это уже проходили? Это к вопросу о повторении.

— Сколько продлится твой откат? — что-то прикидывая в уме, спросил демон.

— День, может полтора. Но самостоятельно сидеть я могу уже сейчас, — я наградила его кривой улыбкой, намекая на все еще удерживающие меня руки. Вместо ответа принц вернул мне ехидный взгляд и взмыл в воздух. Я смогла лишь отрывисто вскрикнуть и вцепиться в него всеми конечностями. Засранец!

Мы останавливались на передых раза четыре. Демон разминался, а я дремала под каким-нибудь деревом.

— Что было в мешке? — поинтересовался он во время очередной такой остановки. Я же написала?

— Голова казненного раба, — ответила я, поднимаясь на ноги. — Нам нужно назад во дворец и чем быстрее, тем лучше.

— А остальные?

— Плевать на них, — отмахнулась я. — Слишком много прошло времени, маловероятно, что я найду хоть что-то.

— Как скажешь, но зачем такая спешка?

— Хочу подтвердить одну теорию.

— Не поделишься?

— Отчего же? — принц сел рядом со мной. — Кажется, я знаю, зачем грохнули баронета и с охотой это никак не связано.

— С чем тогда?

— С дележом территории, — он недобро усмехнулся.

— Дай угадаю, Кэссиди в приданное? — у меня отвисла челюсть. — Да наслушался тут во дворце всякого, — выдал он, отчего-то стараясь не смотреть мне в глаза. Меняпробрал смех.

— Расслабься, меня не волнует, что обо мне болтают феи, — он сощурился, а я поежилась под его взглядом.

— Почему они так ненавидят тебя?

— Я полукровка, допущенная ко двору. Одно это ставит вверх тормашками их маленький уютный мирок.

— Как ты справлялась, когда жила среди них? Ты же была ребенком, духи грома, да ты сейчас еще ребенок.

— Так. Я не ребенок — это раз. И я не справлялась — это два. И вообще нам пора, — я поднялась на ноги, обрывая неприятный для меня разговор. Врайт молча встал и без предупреждения схватил меня на руки, я опять успела лишь коротко пискнуть.

Около десяти лучей спустя мы уже стояли во дворе таверны. На шум крыльев демона из нее вышли волки и Кэс.

— Ох, Даяна, — достала, еще раз ее что ли башкой приложить, только на этот раз об стену, что бы наверняка? — Наконец вы вернулись, — всплеснула она руками. — Нашли что-нибудь?

Я обернулась и наградила принца какого-хрена-ты-им-наплел взглядом. Он лишь пожал в ответ плечами.

— Достаточно, — бросила я. Моль поверила, а вот волки лишь криво усмехнулись, но тут мимо них пронесся мой кот, отвлекая внимание на себя.

Он скалился и рычал, а шерсть на загривке стояла дыбом. Я присела рядом и покаянно склонила голову.

— Ну прости, прости мой хороший, — он рыкнул так, что у меня заложило уши. — Ну я знаю, что безответственная сволочь, — слава яйцам, что я сейчас не могу его слышать из-за отката. — Прости, что опять заставила тебя психовать, — он громко фыркнул, повернувшись ко мне спиной. Я подскочила и обняла своего упрямого кота за шею, зарываясь лицом в теплую шерсть на макушке. Так мы и просидели какое-то время. Он был такой теплый, такой родной. Свой, от кончиков хвоста до кончиков ушей. Мой хороший.

Тут до моих ушей донесся какой-то странный звук. Я неохотно разжала руки.

Передо мной стояла моль, и слезы катились по ее лицу. Я выгнула бровь. Ну, сколько же можно?!

— Фина Кэссиди, — позвал не в меру, на мой взгляд, учтивый демон.

— Ты, — всхлип, — ты любишь это, — еще один всхлип, — мерзкое животное, больше чем меня! — взметнулись юбки, и она скрылась за дверью. И конечно врайт поперся следом.

На кончиках пальцев снова зажегся огонь. Она что? Как она назвала моего тала? Маленькая сука! Пересмешник врезался в землю, аккурат перед крыльцом, дробя землю, оставляя после себя воронку. На этот порыв ушли все накопленные силы и меня зашатало.

— Ди! — Лекс помог удержаться на ногах. Стэр неодобрительно рыкнул.

— Ну чего ты бесишься? — встал с другой стороны Велес. — У него таких как Кэс пол дворца, — моя челюсть рухнула вниз.

— Святые яйца! Да она моего леопарда мерзкой тварью назвала. И вообще…

— Как скажешь, — кивнул серый, — вот только принцем от тебя пахнет.

— Это не то, что ты думаешь, — рыкнула я, покорно следуя за своими провожатыми под крышу. — Мы сегодня выдвигаемся назад.

— Ты дорогу-то осилишь? — с сомнением оглядел меня другой оборотень.

— Осилю, — и гордо прошествовала в свою комнату, попросив хозяина, притащить мне туда бадью с водой. Леопард скользнул следом за мной.

После того, как за служанками закрылась дверь, я порылась в своих вещах и, найдя один из накопителей, кое-как поставила защиту на дверь и повесила хиленькую завесу тишины. Все. Теперь можно расслабиться. Жмурясь от удовольствия, я залезла в импровизированную ванну. Шикарно.

— Трахнешь ты его уже или нет? — прервал миг блаженства кот.

— И ты туда же? — вздохнула я. — Не хочешь поговорить о чем-нибудь другом?

— О, а у меня всего две темы для разговоров: первую я уже озвучил. А вторая — какого хрена?!

— Твою мать! Стэр! Я на болотах провела Ночь! — черномордый захлопнул пасть, закрыв глаза и прижав уши к голове огромными лапами.

— Он в курсе?

— Печально, но да.

— Судя потому, что ты еще жива, отреагировал он нормально.

— Его, как оказалось, сложно напугать.

— Дакар будет рад. Новый связанный клятвой — новые рычаги давления, — промурчал он, открыв один глаз.

— Новые проблемы, — поправила я.

— Не принципиально. Выгоды все равно больше, как ни крути. Как ты?

— А ты не заметил? — я одарила его красноречивым взглядом. Он отреагировал лишь тем, что вытянул вперед переднюю лапу и начал вылизываться.

— Сообщить не могла? Я уж думал, мне придется искать твой хладный труп.

— Меня накрыло без предупреждения. Я еле удрать-то успела. Прости, — я намылила руку.

— Кстати, а какого тебя вообще накрыло?

— А что б я сама знала, — вторая рука. — Скорее всего из-за количества того дерьма, в котором я увязла.

— С Лайрой связываться не будешь?

— А смысл? Уже все.

— Действительно. Так когда ты им займешься?

— Тебя послать или ты сам догадаешься?

— А чего ты тогда пересмешниками кидаешься направо и налево?

— Она меня бесит!

— Ага, и тебе вдруг резко стало не плевать на чужое мнение. Охотно верю, — я запустила в него мочалкой. Не попала. Обидно. — Ладно, хочешь и дальше фигней страдать, пожалуйста.

— Что наплел демон? — спросила я, забирая у Стэра мочалку. — Чтобы знать, что врать.

— Вы якобы поехали новые факты проверять. Ничего не уточнял.

— Хорошо.

— Когда выдвигаемся?

— Не раньше, чем через два луча.

— Я тогда на охоту, — и помолчав, — ори, если что, — я не успела даже рыкнуть в ответ, как он поддев лапой дверь, выскочил из комнаты.

Почему-то мысли снова вернулись к Кэс, снова захотелось убивать. Я нырнула под воду. Твою. Мать.

В конечном итоге такое простое занятие, как помывка, затянулось у меня на целый оборот, и из ванны я выбралась только потому, что вода окончательно и бесповоротно остыла. В дверь как-то неуверенно поскреблись. Стэр. Быстро он. Я не глядя повернула ручку и прошла к сумкам в поисках чистой одежды. Кот заходить явно не торопился.

— Черномордый давай в темпе, дует, — леопард ничего не ответил и не зашел. От двери вообще не доносилось ни звука. Я кинула на кровать шмотки и развернулась. Не Стэр. Лекс. С отвисшей челюстью и квадратными глазами. Я повыше натянула полотенце. Надо же, у меня, оказывается, остались остатки стыда? Открытие.

— Если ты пришел по делу — просьба остается прежней. Если нет — закрой дверь с той стороны, — оборотень сглотнул и все-таки сделал неуверенный шаг внутрь. Как дите малое.

— Эээ…

— Звуки, это уже хорошо, но все-таки не совсем то, что я от тебя ожидала, — я попыталась улыбнуться, отметив, что завеса тишины и защита стухли. Помнится гном, продавший мне накопители уверял, что их хватит на полдня минимум.

— Я узнать хотел…, - он дернул головой. — Ты одеться не хочешь?

— Мне вполне удобно, спасибо. А у тебя что, воспитание проснулось? Или религиозные убеждения? — ну не могла я удержаться, слишком комично он выглядел.

— Лучше тебе не знать, что у меня проснулось, — рыкнул он, не сводя с меня взгляда. Приятно, духи грани меня задери. Я выгнула бровь.

— Попробуй меня удивить, — медлить он не стал и в два прыжка преодолел разделявшее нас расстояние, кладя свои огромные лапищи мне на плечи.

— Не знаю, что ты там задумала, но лучше бы тебе этого не делать, — в глазах мелькнула тень зверя. Ой, боюсь, боюсь.

— А то что?

— А то я надаю по твоей привлекательной заднице, — улыбнулся он.

— Тфу ты, все настроение испортил, — усмехнулась я. Волк оскалился шире и слегка сжал мои плечи. В этот момент дверь снова открылась.

— Ой, — так это моль.

— Что тут происходит? — врайт. Злой врайт. Мда, не очень удобно получилось. Лекс отошел на шаг и развернулся лицом к нежданным гостям, смело встречаясь глазами с принцем.

— Мы разговариваем, — ответила я не терпящим возражений и другой интерпретации тоном. Фея стояла красная аки маков цвет, а демон сверлил меня нехорошим взглядом. — И вообще, вас стучаться не учили? А если мы бы тут сексом занимались? — повисла гробовая тишина, демон сжал руки в кулаки. Кэс спрятала горящее лицо в ладонях. — Ты же не собираешься и в этот раз плакать? Честно, лучше не стоит, иначе я за себя не ручаюсь. А теперь вы либо заходите внутрь, либо убираетесь ко всем вурдалаком, ибо дует! — добила я напоследок. Что-то невнятно бормоча, моль свалила первой. За ней, прожигая меня злобным взглядом, вышел принц.

— Лекс, я не хотела, — развела я в стороны руками, когда в коридоре стихли шаги, но вместо ожидаемых упреков, волк заржал.

— Оно того стоило, — все еще улыбаясь ответил он. — Не бери в голову. Если он не дурак, а он не дурак, то ничего мне не сделает, — добавил серый, видя мою неуверенность.

— А зачем ты приходил?

— Хотел выяснить, когда мы выдвигаемся и позвать тебя к столу.

— Как только с охоты вернется Стэр, так и поедем. И да, сейчас оденусь и спущусь, — проказливо улыбнувшись, волк тоже покинул комнату. Выдохнув, я рухнула на кровать. Ой, доиграюсь я в один прекрасный день, но упырь меня задери, это было весело.

Ко дворцу мы подъехали уже в сумерках следующего дня и это была целиком и полностью моя вина. Дорогу назад я перенесла плохо, меня все раздражало, и самое обидное, что выпустить пар я не могла ни физически, ни морально. Силы возвращались буквально по капле, заставляя меня чувствовать себя неуютно и усиливая паранойю. Нет, не было ни запаха вишни, ни ощущения чужого взгляда, сверлящего затылок, ни настораживающих шорохов. И все равно я чувствовала себя мишенью, беспомощной и беззащитной.

Врайт перекинулся со мной едва ли парой слов, по-прежнему злясь. И как ни странно, но именно это бесило меня больше всего. Какое право он вообще имеет мня в чем-то упрекать? Он мой работодатель только и всего, и перед кем мне расхаживать в полотенце абсолютно его не касается. Так же как и меня не касается то, что он за время пути не отходил от феи ни на шаг. Серый ржал надо мной до колик в животе. Виллар же предпочитал благоразумно молчать. Как только мы въехали во двор, Лекс тут же проворно спрыгнул со своего коня и в немом ожидании уставился на меня. Ну уж нет. В этот раз я справлюсь сама. Я перекинула ногу через седло, развернулась и… чуть не рухнула. Мерзко скалясь, оборотень спустил меня с лошади, как делал последние два дня. Задолбало.

— Даяна, нужно сказать 'спасибо', - остановилась рядом моль, держащая под руку принца.

Я щелкнула в ее сторону вмиг отросшими клыками, она отскочила в сторону.

— Ничего графиня, я привык, — театрально вздохнул этот милашка-оборотень.

— Послушный волчонок, — оскалилась я, снимая сумки и обходя веселую компанию. — Оставляю вас и дальше делиться познаниями в правилах хорошего тона, а у меня есть занятия поинтереснее.

Первым делом я отправилась в морг и, сбросив там мешок с головой раба, оставила Стэра стеречь, такое важное доказательство. Следующий пункт назначения — библиотека. Искомые мной документы практически сами прыгнули в руки. Замечательно. Все оказалось так, как я и предполагала. Теперь найти Илию.

Святые яйца, кто бы мне сказал, что я добровольно буду искать встречи с королевой фей, плюнула бы ему в лицо. Но факт оставался фактом, я стояла перед дверями в малую залу, где сейчас проходил ужин. Оказывается, в библиотеке я проторчала больше оборота. Тряхнув головой и напустив на себя безразличный вид, я все-таки толкнула створки. Присутствующее подняли головы. Илия наградила меня недовольным взглядом. Ну конечно, я же все еще в дорожной одежде. Здесь же нашелся принц, Рик, Кэссиди и Сибилла. Весь курятник в сборе. Вот только я еще не решила, стоит или нет устраивать публичную порку.

Приняв, как мне казалось, правильное решение, я прошла вглубь зала и остановилась перед королевой.

— После ужина я хотела бы с тобой поговорить, у тебя в кабинете, — я смотрела на нее, пытаясь вспомнить, почему так боялась этих холодных глаз когда-то. И не могла найти ни одной причины, ни одного оправдания совей слабости. Тени восемь лет, восемь кошмарных лет я боялась непонятно чего, была слишком труслива, чтобы развеять собственные надуманные страхи.

— Ты смеешь отдавать мне приказы? — выгнула она точеную бровь.

— Это в твоих же интересах. И пока это всего лишь просьба.

— Даяна, — поднялась со своего места Сибилла, пунцовая от еле сдерживаемой ярости.

— Сибилла, я устала, я хочу есть, принять ванну и забраться под одеяло, поэтому оставь это дерьмо до завтра, — нет, действительно мое терпение было на исходе. Илия лишь усмехнулась.

— Хорошо, мы поговорим. А пока присядь и отужинай с нами.

— Спасибо, у меня еще есть кое-какие дела, — я развернулась и вышла. На самом деле никаких дел у меня не было. Просто компания волков и охраны принца была мне гораздо приятней, нежели чопорность благородных фей. Как и ожидалось, оборотни обнаружились на кухне.

— Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — поинтересовалась я, отодвигая свободный стул.

— Всегда пожалуйста, — не отрывая взгляда от хорошенькой поварихи ответил Лекс.

— Фина Диана, вы желаете отужинать здесь? — вытаращил глаза тощий, как жердь, мужичок, колдовавший у плиты.

— Фина определенно желает, — подмигнул ему Виллар.

— Чего желаете фина? — я заглянула в тарелки к волкам. Ммм, гуляш.

— Хочу мяса, — мужичок подавился воздухом, но тут же поставил передо мной тарелку с требуемым и поспешил удалиться вглубь огромной кухни.

— Что не выдержала душа поэта? — понимающе улыбнулся Велес.

— Решила сберечь себе нервы и не портить аппетит, — ответила я с набитым ртом. — И вообще, если бы знала, что в ваше меню входит мясо давно бы сюда перебралась. Теперь буду обедать, ужинать и завтракать только с вами.

— Ловлю на слове, — сверкнул глазами Лекс. — Я тут вспомнил кое-что… И понеслось, мы травили друг другу байки весь оставшийся ужин, запивая умопомрачительный гуляш терпким вином. Были там истории и про незадачливых мужей, и про обманутых разбойников и про ловких шутов, воспоминания из детства и юности. Им обоим было что рассказать, и так уж важно, сколько в этих историях было правды, а сколько вымысла, если под конец, я уже не могла больше смеяться потому, что сводило челюсть, и болел живот.

— Ну а дальше, — добивал меня, практически сползшую со стула, Виллар, — достал я эту шкатулку, ползу назад чрез огороды, а купец уже в затылок дышит. Я орех приметил, начал на него залазить и тут ко мне из листвы рука тянется мужская и шепот такой замогильный: 'Чего стоишь столбом, хватайся, а то оба погорим'.

— А ты? — пропищала я.

— Разумеется, схватился. А когда на дереве оказался и мужика того увидел, чуть обратно не свалился. Представь себе, сидит он голый, лопухом стратегические места прикрывает и опечаленно так: 'Что брат, тоже муж не вовремя из плавания вернулся?' — все, меня не было.

— Вот тебе смешно, — состроив строгое лицо, продолжал волк, не обращая внимания на мои корчи, — а я с ним, между прочим, до утра на одной ветке сидел, — и так горестно вздохнул, что я таки свалилась со стула, Лекс валялся рядом.

— Вижу вам весело, — смех тут же оборвался, мы с оборотнем поднялись на ноги. — Диана, мы закончили. Илия ждет тебя в кабинете, — сообщил мне принц. Хорошее настроение смело как рукой. Волки сочувственно мне улыбнулись и, пожелав им спокойной ночи, мы с демоном ушли.

— И давно она ждет? — не выдержала я гнетущей тишины.

— Нет, — и больше ничего. Одно короткое 'нет'. И я даже не знаю, что ему сказать на это, да и времени уже нет, потому что вот они, двери кабинета королевы фей. Она сидела за столом. Величественная, властная и прекрасная. Такая же, какой я ее помнила. Илия нехотя оторвала взгляд от бумаг и подняла голову, покровительственно улыбнувшись.

— Даяна, — идеальные брови взметнулись вверх, — почему ты все еще в дорожной одежде? — она нахмурилась, а я пожала плечами.

— Нам нужно с тобой поговорить, — я бесцеремонно плюхнулась на диван, принц устроился в кресле.

— Что ж, я тебя слушаю.

— У меня всего один вопрос, откуда ты узнала про каменные маки и проснувшийся город? — она сложила руки перед собой и положила на них подбородок, внимательно меня разглядывая, не произнося ни слова.

— Не понимаю, о чем ты.

— Хорошо, давай по-другому. Жила-была в Физалии одна семья благородных фей, жила счастливо и мирно, какое-то время. А потом вдруг, они решили, что им не очень по душе состав правящей элиты, и вступили они на беду свою в ряды чахлой и слабой оппозиции. Первое время все у них получалось, и удачно провернутые мелкие интриги кружили им голову, так сильно, что на глупость свою они уверились в полной безнаказанности. Но спустя какое-то время, когда королеве надоело смотреть на этот цирк, на их головы, словно из бездонного мешка посыпались неприятности. Поначалу мелкие, призванные всего лишь вразумить. Но упрямое семейство не сдавалось и в итоге потеряло двух своих сыновей. Первым погиб средний, неудачно упав с лошади во время прогулки. О, — я махнула рукой, — родители конечно огорчились, но особого внимания этому инциденту не предали и продолжили свою опальную деятельность. Потом умер старший и вот тут, — я выдержала театральную паузу, — они призадумались, но… Как это часто бывает было уже слишком поздно. Спустя полгода они потеряли младшего, тоже на прогулке, вот только гулял он в соседнем графстве. А совсем недавно, буквально суман назад, отца благородного семейства объявили доносчиком, продававшим важные государственные секреты неизвестному врагу, — я сделала большие глаза, Илия продолжала улыбаться, вот только улыбка выходила уж очень напряженной. — Отца посадили в тюрьму, а мать отправили на поля, как раз перед нашим приездом.

— Очень интересная история, но я пока не вижу связи.

— Не спеши, я еще не закончила. Я когда осматривала баронета, узнала, что умер он не так как остальные наши жертвы. Его отравили и, чтобы уничтожить следы яда, подсадили в тело блота. Но маленький монстрик не в состоянии был сожрать позвоночник здорового мужика в одиночку да еще за такой короткий срок. И тело его все еще в морге просто потому, что выдавать его уже некому. Ведь отец сидит в тюрьме, а мать стала практически рабыней. Я долго думала, зачем кому-то понадобилось истреблять целое семейство, а потом взглянула на карту и меня осенило. Так уж получилось, что земли несчастных Дэров, вплотную примыкают к графству Сибиллы. А Кэссиди скоро замуж выдавать, и ведь она почти пария, так может, богатое приданое привлечет к ней женихов?

— Милая теория, — промурлыкала королева.

— Нет, Илия, это не теория, это факт. Уж не знаю, твоя ли эта инициатива или происки Сибиллы, но я видела документы, в том числе и на землю баронета.

— Знаешь, что не вписывается во всю эту картину? — я выгнула бровь. — Казненный раб.

— О, это как раз вполне объяснимо, — вмешался, молчавший до этого демон, — после серии смертей подданных нужно было успокоить. И раба вы просто подставили, а вещи подкинули. Но вот, что странно — другие рабы погибли так же, как и мои демоны.

— Ладно, — она разгладила воротник платья, — признаю, семья Дэров — моих рук дело, но вы же понимаете, — она обращалась исключительно к принцу, не замечая меня, — что своих людей нужно держать под каблуком. И иногда подобные меры просто необходимы.

— Ваше Величество, нам, откровенно говоря, плевать на ваши мотивы и семейство Дэров. Меня волнует одно, откуда вы узнали про каменные маки и прочую ерунду, ведь несчастный раб был ни при чем.

— На что вы намекаете Ваше Высочество? — она вздернула бровь, не желая сдаваться до последнего.

— Я уже не намекаю, а говорю прямо. Вы и так потратили слишком много моего времени королева, что бы мне по-прежнему хотелось ходить вокруг да около. Но можете быть уверены, от вашего ответа целиком и полностью зависит характер нашего с вами дальнейшего сотрудничества.

— Вы мне угрожаете, принц?

— Нет, ставлю в известность. Мне давно казались смехотворными условия того договора между нашими расами, — перешел он в открытое наступление, сохраняя на лице безразличную маску. — И я давно желаю пересмотреть многие его пункты.

— То есть, если я не назову вам источник, вы решитесь изменить договор?

— Вы не правильно меня поняли, Ваше Величество, — он слегка подался вперед, — если вы откажитесь с нами сотрудничать, я покину ваш дворец сегодня же, а договор будет немедленно расторгнут.

— Вы не посмеете, — задохнулась Илия.

— Вы действительно так считаете? — он выгнул бровь. — Подумайте сами, неужели вы действительно верите, что нам так уж необходимы эти поставки? Хотите честно? Пока мы больше теряем, нежели приобретаем, следуя его пунктам. Нам куда проще найти другого продавца, более выгодного Санграну, — принц откинулся в кресле, предоставляя Илии время на раздумья. Я не знала, блефовал демон или нет. Но королева выглядела весьма обеспокоенной. Что ж она с самого начала понимала, с кем садится играть, и уже было поздно давать задний ход. Видимо, она пришла к тем же выводам.

— Хорошо. Я скажу. На самом деле мы далеко не первые у кого вот так, — она всплеснула тонкими руками и поднялась из кресла, — погибают люди, — я невольно напряглась. — Насколько мне известно, первые убийства произошли в одном из кланов кочевников, около четырех месяцев назад.

— Клан кочевников? — переспросил врайт.

— Да, они зовут себя Повелителями дорог. И их вождь мой хороший друг. Именно от него я узнала, про каменные маки и прочую, как вы выразились, 'ерунду'.

— Почему ты не сказала раньше? Зачем нужен был весь этот фарс?

— Духи ветра, ты же сама все прекрасно знаешь, — в раздражении всплеснула она руками. — Оппозиция в конец обнаглела, а после смерти старшего сына Дэров недовольных только прибавилось. Думаешь так легко удерживать этот крысятник под замком? Я не могла просто убить баронета.

— Но зачем ты врала нам?! — я готова была ее убить, мы потеряли столько времени.

— Боги, да я не думала, что все настолько серьезно и потом, я выдала вам всю информацию, которой владела сама.

— Где нашли первые тела? — задала я терзавший меня вопрос.

— Недалеко от человеческих территорий. В пустошах, — я скрипнула зубами.

— Мне нужно пообщаться с вождем клана или его дознавателями, — я еле сдерживала злость. — Покажи мне плетение к его зеркалу.

— В этом нет необходимости.

— Ваше Величество, — принц, похоже, тоже был не на шутку зол, — я боюсь, вы не до конца меня поняли…

— Нет же, это вы не поняли, — нетерпеливо взмахнула она рукой. — Данте завтра прибывает в Норцию, — у меня отвисла челюсть. — И Ваше Высочество, я прощаю вам ваше высокомерие, наглость и самоуверенность, в силу ваших юных лет. Но впредь я не потерплю угроз и бесстыдных намеков, — надо же, врайт наступил на больную мозоль? — Вы забываете, что разговариваете не с бездомной шавкой, а с королевой.

— Ваше Величество, — демон встал и отвесил ей низкий поклон. Он бы выглядел вполне пристойно, если бы не сверкнувшая в глазах демона неприкрытая издевка, — я безмерно ценю ваше великодушие, безграничное терпение и блистательный ум. Более того я считаю вас превосходным стратегом и сильным противником, — издевка сменилась предупреждением и спокойной уверенностью, — но будьте уверены вам со мной не тягаться, даже не смотря на всю мою 'юность'. И я сильно сомневаюсь, что вы всерьез захотите иметь меня своим врагом. А поэтому впредь прошу вас не лгать мне и не утаивать информацию, даже если вам она кажется незначительной, — Илия закрывала и открывала рот, словно выброшенная на берег рыба. А я мысленно аплодировала демону. Я так не умела. Не могла прятать смысл за красивыми словами, не могла играть в политику и плохо понимала законы дипломатии. Он развернулся на каблуках и, схватив меня за руку, направился к двери.

— Останься Даяна, мне нужно с тобой поговорить, — донеслось мне в спину. Я вопросительно посмотрела на принца, но он лишь отпустил мою руку и, пожав плечами, вышел. Твою мать, да что я сделала такого страшного?

— Говори, — я села на прежнее место.

— Что у тебя с принцем Санграна?

— Ничего, что могло бы тебя серьезно заинтересовать, — она прищурилась, и обвела меня взглядом с головы до ног.

— Ты в этом абсолютно уверена? — к сожалению, я была уверена. Так. Стоп. К сожалению? Ну, уж нет.

— Да, — она замолчала и наклонилась ко мне, вцепившись пальцами в подбородок, внимательно рассматривая. Я дернулась, но вырваться не смогла.

— А ты похорошела, — задумчиво проговорила она. Я не выдержала и отбросила ее руку.

— Чего о тебе не скажешь.

— И отрастила зубки, — она позволила улыбке тронуть уголки губ. — Мужчинам такие нравятся, хотя фигура, конечно, оставляет желать лучшего.

— Да какого хрена? — нет, всему в этом мире есть предел.

— Тшш, Даяна, я делаю тебе комплимент. Не поделишься, как тебе удалось сбежать тогда от нас?

— Я разве похожа на идиотку?

— Нет, скорее на потерявшегося котенка, — королева расхохоталась над собственной шуткой.

— Ох, где же ты была, когда сдох этот самый котенок? — она резко оборвала свой смех.

— Тогда может, расскажешь, как жила все это время?

— Откуда этот странный интерес к моей персоне? И зачем ты меня искала? — вместо ответа спросила я.

— Я разве похожа на идиотку? — передразнила она.

— Временами, — хлесткий удар обжег правую щеку, настолько сильный, что голова ударилась о спинку дивана. Я улыбнулась. — Как же, видимо, плохи твои дела Илия…так легко сорвалась, — я поднялась со своего места, заметив, как она вздрогнула и сжала кулаки в бессильной ярости.

— Ненадолго. А эта оплеуха тебе за то унижение в саду, — я мысленно выругалась. Жаль, что нельзя вызвать ее, как Станиса. Очень. Жаль. Я прошла к двери.

— Не думай, что я забуду, — я дотронулась кончиками пальцев до все-еще саднящей кожи.

— О, наоборот, я надеюсь, ты будешь помнить.

— Можешь не сомневаться, — я закрыла за собой дверь.

От хорошего настроения, осталась дымящаяся кучка пепла, а голова разрывалась от бесчисленных вопросов. Я медленно шла по коридору, ведущему на кухню. Нужно принести Стэру чего-нибудь вкусненького, трупы все-таки плохие собеседники. Что бы такое ему стащить?

— Диана, — прогремело над самым ухом. Врайт схватил меня за руку и втащил в ближайшую комнату. — Я думал, что мы договорились?

— По поводу? — нет, молоко не вариант. Целый бидон я не допру, а кружки ему явно мало будет. Врайт кинул на дверь защиту и повесил завесу тишины.

— По поводу того, что ты согласуешь со мной свои действия.

— Ну да, — фрукты он не жрет, за исключением персиков. Но где я ему сейчас найду персики? Вопрос.

— Тогда почему, я узнаю все постфактум?! — так принц все еще не в духе, в воздухе запахло озоном.

— Сыр. Он любит сыр, — я соизволила наконец-то оглядеться. Закрытая малая бальная зала, вся скудная обстановка которой заключалась в паре накрытых плотной тканью стульев и зеркал висящих вдоль стен, а на полу такой слой пыли, что можно смело рисовать картины. Ладно, я, мне вроде как по статусу положено, но у этого демона откуда такая тяга к темным, пыльным и затхлым местам?

— Что? — он нахмурился и подвесил в воздухе светляка, отчего я зажмурилась. — Ты пьяна или приняла что-то посильнее? — и чего он стоит так близко, и почему пахнет от него так вкусно? Вдоль тела пробежала дрожь. Святые яйца, этот мужик меня в гроб загонит.

— Ага, до сих пор не могу отойти от очаровательной манеры Илии общаться. И вообще я просто не успела в… тебе сказать, нечего так беситься, — принц нахмурился и, схватив меня за подбородок, повернул голову вбок. Да сколько можно уже? Судьба у меня сегодня что ли такая?

— Это она сделала? — прорычал он. Так, а вот это уже не смешно, очень не смешно. Я кое-как высвободилась. — Сука!

Глаза демона полыхали такой яростью, что мне захотелось забиться куда-нибудь в уголок и спокойно переждать бурю там. В воздухе повисла сила и меня словно сдавило. Я разозлилась. Сильно.

— Так. А ну хватит! Меня достал этот балаган! То ты злишься на меня непонятно с чего и весь день прожигаешь злобными взглядами, то строишь из себя рыцаря, мать его, без страха и упрека. Это всего лишь пощечина, я ее даже не почувствовала!

— Не понятно с чего? Обсидиана, ты разгуливала перед оборотнем, прикрытая лишь клочком ткани!

— Далось тебе это полотенце! И вообще, моя нравственность…

— Скорее полное ее отсутствие, — он схватил меня за руки.

— Не твоего ума дело! — я вырвалась, на кончиках пальцев заплясали искры пересмешника.

— Я нанимал охотника, а не портовую шлюху! — с диким воем огненный шарик врезался ему в грудь. Демона отбросило в противоположный конец комнаты, но на ногах он удержался. А в руках горел уже следующий. Ночная дала о себе знать ленивым потягиванием, впервые за эти несколько дней. Врайт метнул в меня маленькую молнию. Я присела, и сгусток энергии врезался в стену, послышался звон битого стекла.

— О, я не так уж сильно отличаюсь от тебя, — следующий пересмешник просвистел над его головой, подпалив волосы, сорвав со стены другое зеркало. Меч привычной тяжестью лег в руку. Пусть мои тени еще спят, но физически я в норме. Врайт перешел в неполную боевую форму, скинул плащ и погасил светляка. О да, напугал ежа голым задом. Я быстро моргнула, перестраивая зрение.

— Объясни, — прорычал принц, медленно приближаясь.

— Объяснить?! Хорошо, я объясню! — металл дрогнул, когда клинок встретился с когтями врайта, посыпались искры. — То ты проникновенным голосом пудришь мне мозги, — я отскочила, развернулась. Взмах, — а в следующий миг, — новый сноп искр и лязг оружия, — обжимаешься с Кэссиди! — проскользнуть под его рукой и оказаться за спиной.

— Так вот в чем дело? — уйти от блеснувших в опасной близости когтей. — Все не можешь простить? — самодовольная улыбка на его губах, заставила меня сжать челюсти. Над свободной рукой зависли ледяные иголочки. Принц увернулся, и они превратили в деревянную труху один из стульев.

— Да мне плевать! Ты затронул эту тему! — пришлось уйти вбок, от водяной плети.

— Как же плевать тебе, — молния задела щеку, оставляя на ней порез. — Именно потому, что тебе плевать, несчастная фея пикнуть боится в твоем присутствии и постоянно в слезах.

— Да каждая ее слезинка — хорошо продуманное представление, — я махнула рукой, врайту в глаза метнулся сноп снежинок. — И это бесит меня больше всего, — я толкнула, протирающего глаза и шипящего врайта, пытаясь сделать подсечку. Принц ушел. Быстрый. Очень быстрый. — Стоит ей надуть губки, и ты уже у нее в ногах, ведешься как щенок на нелепый фарс! Если она тебе так дорога, отвали от меня! — водяная плеть обвила талию. Принц подтащил меня ближе.

— Зачем? — усмехнулся он. Я заехала локтем ему в челюсть, стирая кривую улыбку, мечом обрубая поводок.

— Затем, что, может, я хочу сделать оборотня своим любовником, а ты этому активно мешаешь, — демон медленно стер кровь с губы. Вдох и меня сбило с ног, а рычащий врайт прижал мои руки к полу, выбив меч.

— Заставь меня поверить в это, и так и быть я подумаю, — он наклонился, впиваясь в мои губы поцелуем. Не знаю в чем причина: в азарте от схватки, во вкусе его крови на моем языке, в моем собственном желании, но мне снесло голову. Единственное, о чем я успела подумать: хорошо, что на мне все еще дорожная одежда, а то кругом столько пыли, что надень я чистую рубашку и брюки, их пришлось бы выкинуть.

По венам пронесся обжигающий поток яростного, безумного желания. Он покусывал мою нижнюю губу, пробежался пальцами по шее, погладил ключицу в распахнувшемся вороте рубашки. Я невольно выгнулась под его руками. Святые яйца, как же он хорош, этот демон. Принц приподнялся и прошелся поцелуями от шеи к уху, скользнул руками вдоль тела. Из горла вырвался стон, гортанный, голодный, почти непохожий на мой собственный. Демон сильнее прижал меня к своему телу, я запустила руки под его рубашку, с наслаждением чувствуя, как от каждого моего прикосновения напрягаются его мускулы. Вкусный. Горячий. Врайт. Стало нечем дышать, когда он слегка царапнул клыками ключицу, поглаживая руками грудь. Безумие. Такое. Сладкое. Безумие. Я выскользнула из-под него и устроилась сверху, возвращая поцелуй, расстегивая бесконечные пуговицы его рубашки. Что ж их так много? Я рванула полы в стороны, послышался легкий стук.

— Обсидиана, — простонал он, вызвав очередную мою улыбку. Я не могла оторвать взгляда от его тела. Мужик просто не может быть настолько совершенным. Я потерлась о его набухший член, вырвав очередной стон, и проложила дорожку из поцелуев по его груди. — Ты нарываешься, девочка, — он чуть сжал мою талию.

— Еще как, — о нет, принц, ты не заставишь меня остановиться. Я вернулась к его губам, — но мне нравится, — я зализала ранку оставленную мной же и снова потерлась о него. Спустилась ниже, прикусила сосок.

— Оборотень тебя не стоит, — сквозь шум крови в ушах, донесся его сдавленный голос. Я втянула в себя воздух. Дебил. Все-таки заставил. Последний яростный поцелуй в губы. И я поднялась на ноги.

— Обсидиана?

— Ты — идиот, — я подняла оружие, одернула одежду и шарахнула дверью изо всех сил. Тело подрагивало от неудовлетворенного желания и злости. Ну почему мужики всегда все портят? Я упрямо шла на кухню с твердым намерением потом спуститься в морг, забрать своего леопарда, мешок с головой и принять, наконец-то, душ. Желательно холодный. Нет. Ледяной.

Когда я распахнула двери в морг, Стэр лежал там, где я его и оставила, тихо посапывая. Я положила перед его мордой головку сыра и подхватила мешок. Сначала у него дернулся нос, забавно зашевелились усы, он облизнулся и только потом открыл глаз.

— Бери сыр и пошли спать, — он удивленно на меня посмотрел, медленно потянулся, выгибая спину, легко подхватил угощение и покорно вышел следом за мной.

Душ помог, если и не привести мысли в порядок, то хотя бы остудить жар, все еще бушевавший во мне, и слегка притупить ярость.

Леопард вопросов не задавал, лишь многозначительно на меня поглядывал, уничтожая лакомство. Хоть один умный мужик на целое стадо баранов!

Ширан Дар Сараэн

Я сидел на полу и слушал удаляющееся эхо ее шагов. Я был зол, раздосадован и определенно не удовлетворен. И она сильно ошибается, если думает, что я отстану или отдам ее волку, особенно после того, что произошло, ну или чуть не произошло сейчас. При мысли о том, что она вот также будет стонать и выгибаться в руках Лекса, меня начинало колотить, и темная холодная ярость поднимала свою уродливую голову. Нет. Она будет только в одной постели. В моей.

Я поднял с пола плащ и накинул поверх разодранной рубашки. На губах все еще был ее вкус, а кровь бурлила, и… и я улыбался. С этой идиотской улыбкой на губах я и дошел до дверей своей комнаты.

— Что-то случилось? — спросил я у подпиравшего косяк Рика.

— Я просто понял, что не могу и луча провести без твоего общества, так ты мне дорог, — съехидничал он и захлопал глазами.

— Идиот.

— Я же говорю — очаровашка, — мы вошли в комнату, и я повесил защиту и завесу.

— Рассказывай, — я скинул плащ.

— Э, нет. Это ты рассказывай, — он указал на разорванную рубашку, — у меня появилась соперница? Мне стоит всерьез опасаться?

— Прекрати паясничать, и нечего рассказывать, — огрызнулся я, прислоняясь к ночному столику. Рик сел в кресло.

— Так уж и нечего? Судя по состоянию твоей одежды и твоей груди, — лишь после этих слов я обратил внимание на царапины, оставленные маленькими коготками охотницы. И только-только начавшее утихать возбуждение снова недвусмысленно дало о себе знать, — произошло нечто пикантное, — закончил Седрик.

— Тебя это не касается.

— Скажи хотя бы кто это? Малышка-графиня?

— Нет, это не она, — я потер переносицу.

— Охотница!? — в тишине комнаты отчетливо раздался стук его упавшей челюсти. — Мда, брат, я даже не знаю, поздравлять тебя или приносить соболезнования, — он развел руки в стороны.

— Как будто мне интересно твое мнение.

— Серьезно она тебя зацепила, — он прищурился. Я кивнул, пожалуй, впервые открыто признаваясь не только старому другу, но и самому себе.

— Я не собираюсь это обсуждать, — рыкнул я, закрывая тему. — Итак, отбрасывая патетику, зачем ты здесь?

— Нам так и не удалось нормально поговорить, а я, между прочим, кое-что выяснил, пока тебя не было, — я разлил нам в бокалы крепкого вина и подал один из них Рику.

— Весь во внимании.

— Это касается Града Несущего Смерть, — я напрягся, плутовское выражение лица Седрика как ветром сдуло. — После того, как ты рассказал мне про Архверин, я все никак не мог понять, зачем было отправлять разрушенный и необитаемый город на Грань.

— И?

— Из того, что мне удалось найти в хрониках фей…

— Феи допустили тебя к их хроникам?! — шальная улыбка снова осветила лицо друга.

— Нет, конечно. Но у меня свои способы добывать информацию, ты же в курсе, — я кивнул. — Так, вот, в самом конце восьмисот летней войны, объединенной армии удалось загнать в город последних Теневых. Оборона шла несколько месяцев, и в итоге город пал, а скрывавшиеся там были казнены. Но судя по хроникам, что-то случилось во время казни, что-то нехорошее. Толи вырвалось древнее проклятие, толи, обезумев от крови, проснулись проклятые боги, — Седрик еще что-то еще говорил, но я его уже не слушал. Перед глазами стояла картинка, показанная мне девочкой сотканной из тумана. Нет, не из тумана из Теней. Залитая кровью площадь, непоколебимое молчание приговоренных и гребаные пестрые занавески на окне, заставляющие поверить, что увиденное действительно реальность, а не чья-то больная фантазия.

— Слезы дня, — вырвалось у меня помимо воли, обрывая повествование Рика.

— Огня. А ты откуда знаешь? — я лишь помотал головой. — Как скажешь. В общем, они появились сразу после казни. Сотни, тысячи смертоносных цветов. И количество продолжало расти с невероятной скоростью. Они уничтожали все, к чему бы ни прикасались: камни, деревья, дома, живое или мертвое. Нужно было срочно что-то делать, и общими усилиями маги объединенной армии создали заклинание каменных маков. Изначально задумывалось, что оно лишь закроет цветы, оденет их в панцирь. И так и случилось…

— Но? — поторопил я друга.

— Но в процессе вырвалось слишком много энергии. Неконтролируемой, неуправляемой. Она-то и отправила город на Грань, вместе с закрытыми цветами.

— Эльф говорил, что каменные маки начали цвести? — я нахмурился, стараясь как можно точнее вспомнить бормотания безумца.

— Видимо, что-то активировало обратный процесс.

— Думаешь, именно для этого убивали демонов? Сбор энергии?

— Да, — кивнул Рик, — такая мысль приходила мне в голову, и она кажется вполне разумной, если бы не одно но. Город все равно на Грани, так какая разница распускаются эти цветы или нет? Они так же реальны как дух моей покойной бабки. Так что все это не имеет смысла, — в памяти всплыл рассказ охотницы про капище.

— Если только кто-то не пытается прорвать Грань.

— Нужно быть либо полным кретином, либо полным психом, чтобы решиться на такое, — отмахнулся Седрик.

— Может и так, а может и не совсем, — я снова потер переносицу, стараясь ухватить за хвост ускользающую идею.

— Почему мне кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь? — потому, что это действительно так. Я пожал плечами, стараясь ни единым взглядом не выдать себя.

— Все наши сведения, большинство из них, по крайней мере, — это мифы, легенды, сомнительные хроники и слова сошедших с ума свидетелей. Скоро можно будет составлять сборник сказок: "Непослушным детям перед сном". Что если Архверин — это не больше, чем простая легенда? Что если разделить ее пополам?

— Город — миф, а цветы — нет? — выгнул бровь старый друг.

— Именно. Допустим, Архверин действительно существовал, и слезы дня действительно были, как и заклинание, обратившее их в камень. Но и только. Маги сделали свою работу и ушли, про город все забыли, — и про резню, которая случилась там. — Он разрушался камень за камнем, песчинка за песчинкой, пока от него не осталось ничего кроме цветов и наложенного на них заклинания. Его никто никогда не искал и не пытался найти может из страха, может из-за неверия, может из-за того и другого.

— Звучит разумно.

— Нужно поискать в хрониках, возможно, где-нибудь сохранилась информация о том, где был Архверин.

— Маловероятно, — скептически передернул плечами Рик.

— Тогда поищем уже распустившиеся цветы. Найдем их — найдем того мудака, который все это затеял.

— Мы во дворце набитом знатоками ботаники, — Седрик устало потер шею. — Только вот, феи могут и не почувствовать Слезы огня.

— Охотница сможет, — отмахнулся я, и кишки скрутило в узел — напоминание о клятве перед Миротом.

— Каким образом? — удавка стала туже.

— У нее свои приемы, — пожал я плечами, надеясь, что Седрик не станет задавать лишних вопросов. Врать другу не хотелось. Кровь снова свободно потекла по венам.

— Хорошо. Что вы нашли в деревне? — я устроился в кресле напротив и рассказал ему о нашей беседе с Илией.

— Глупая баба! — взорвался друг.

— Ладно, в конце концов, если бы мы не навестили наших дражайших соседей, кто знает, когда бы мы вышли на нужную нам информацию и вышли бы вообще. Ты неплохо поработал мой друг.

— Рад стараться, — отсалютовал он мне бокалом и встал. — Ладно, я к себе. А то еще слухи пойдут. В конце концов, уже поздняя ночь, а мы тут с тобой заперлись. Вдвоем.

— Шут гороховый.

— Не все рождены королями, — он снял защиту и вышел.

Я встал и распахнул окно. Наконец-то хоть какое-то движение вперед, а то сложившаяся тенденция начинала утомлять. Огромным усилием воли я подавил желание метнуться к Диане и выложить ей все, до чего мы тут вдвоем додумались. Но едва ли она обрадуется моему вторжению. Нужно дать ей время, чтобы остыть и подумать.

Да кого я обманываю?

Это мне нужно время, иначе наш очередной разговор закончится сексом. Горячим, диким сексом.

Я сделал глубокий вдох. В воздухе пахло начавшими распускаться цветами, свежей травой и… Обсидианой.

Озабот.

Но не думать об охотнице я не мог. Духи грома, она поражает, она искушает, она сводит с ума! Своим упрямством, своей прямотой, своей силой. Я смотрел в ночь, а видел ее глаза и ехидную улыбку, тонкие руки и хрупкую шею, практически мальчишескую фигуру. Это было не просто увлечение, это попахивало чем-то серьезным, куда более серьезным, чем я мог поначалу предположить.

Я провел пальцем по одной из оставленных ею царапин. Маленькая дикая кошка, я все равно добьюсь своего, и ты будешь мурлыкать от удовольствия в моих руках. Очередная идиотская улыбка заиграла на губах.

Точно озабот.

Следующее утро началось с грандиозного переполоха. Из-за прибытия главы клана Повелителей дорог весь дворец стоял на ушах. Количество набившихся в замок фей и феечек поражало, а у меня закрались подозрения, что это не просто очередной визит вежливости, а обыкновенные смотрины, и это было забавно. Если не учитывать тот факт, что я вполне мог быть их частью сам того не подозревая. Слуги носились, как ошпаренные, украшая главный зал и готовя комнаты для гостей, чистили стойла и подрезали цветы, из кухни доносились умопомрачительные запахи, а из бального зала звуки настраиваемых инструментов. И во всей этой суматохе, казалось, лишь Илия сохраняет прежнее спокойствие и невозмутимость, тихим четким голосом отдавая очередное распоряжение.

Я поймал себя на том, что то и дело бросаю взгляды на дверь, ожидая появления охотницы. Но девчонка на завтрак так и не пришла, видимо, предпочитая компанию оборотней, нервному сборищу придворной знати. И честно говоря, я ее прекрасно понимал, хотя мое нетерпение все усиливалось.

— Ваше Величество, — я зашел в кабинет к королеве практически сразу после завтрака, — мне необходимо обсудить с вами один вопрос, — она оторвалась от бумаг и взглянула на меня. В воздухе витала неприязнь. А я вспомнил красный отпечаток ладони на щеке Сид и непроизвольно сжал руки в кулаки. Пусть не сомневается я составлю новое соглашение самым невыгодным для фей образом и не оставлю ей ни единого шанса отказаться.

— Да, конечно. Присаживайтесь, Ваше Высочество. Вы без Даяны? — с плохо скрываемым удивлением спросила она, не подозревая о том, что я готов ее придушить.

— Да. Насколько мне известно, она занята в морге, и я решил ее не отвлекать.

— Понятно. Что же привело вас ко мне?

— Скажите, феи ведь прекрасно чувствуют цветы и растения, не так ли? — Илия кивнула. — Магические тоже?

— Любые, — усмехнулась она.

— Хорошо, мне нужна сильная фея, со стабильным даром, способная по карте определить местоположение цветка и держать язык за зубами.

— Что конкретно вы ищите? — выгнула она бровь.

— Я не могу пока вам сказать, — фея постучала тонкими пальчиками по столу, вглядываясь в мое лицо, ища там признаки… чего? Лжи? Уверенности?

— Хорошо. Я предлагаю вам взять в помощницы Кэссиди, — чего-то подобного я и ожидал. — Ее кровь чиста и у нее достаточно сил, чтобы оказать вам помощь в ваших поисках.

— Почему не Диану?

— К сожалению, — и ярость промелькнула в глазах феи, — внучка мало что унаследовала от нас, грязная кровь практически полностью погасила ее способности, — я видел, как побелели костяшки ее пальцев, сжатых в кулак. Жажда ее крови подскочила еще на несколько пунктов. Но в этот раз я не стал ее скрывать, и ошарашенная королева отшатнулась от стола.

— Что ж, благодарю вас, — я встал и поклонился.

— Ваше Высочество, — окликнула меня уже у самых дверей королева, — чтобы вы там себе ни думали, я всегда гордилась Даяной. Может и не любила, но гордилась. У этой девочки мой характер и моя сила воли.

Я вышел, считая более разумным промолчать. То, с какой уверенностью это прозвучало, наводило на мысли, что королева абсолютно не знает свою внучку. Более того что-то подсказывало, что никогда и не узнает и не поймет. Обсидиана безжалостна и жестока, временами даже слишком, но она готова подставиться под удар лишь бы защитить полудохлого волчонка, готова выставить себя монстром в глазах окружающих, но найти способ вернуть ребенку мать. Она редко улыбается, в отличие от Илии, но если делает это, то не оглядывается вокруг в поисках того, кто может это заметить и восхититься.

Я шел по саду в поисках юной графини. Проворный мальчишка полукровка сказал, что видел ее именно здесь. Но за своими раздумьями я не заметил, как оказался в самом его дальнем, а потому самом тихом уголке. Живая изгородь из плюща и дикого винограда горела на солнце изумрудным огнем, брызги, разлетавшиеся от небольшого фонтанчика, искрились тысячами маленьких радуг, а вокруг аккуратной беседки цвели чайные розы. Да, Илия постаралась, чтобы в каждом уголке этого замка было напоминание о том, кто здесь истинный хозяин. Попахивало нездоровым фанатизмом и непомерной гордыней. Интересно, у Сибиллы в графстве растут исключительно колокольчики или ее аппетиты менее глобальны?

Легкий ветерок качнул кроны деревьев и донес до меня знакомый запах. Вспомни солнце вот и лучик. Я перестроил слух и пошел на звук голосов.

— Ты рехнулась! — юную графиню трясло от злости.

— Нет, — спокойно отбила дражайшая матушка, — моя милая, у тебя нет другого выхода.

— И что ты мне предлагаешь? Раздвинуть перед ним ноги?!

— Можно и так, — Кэссиди задохнулась. — У тебя было достаточно времени, но ты, похоже, опять смалодушничала.

— Ты же знаешь, что я из кожи вон лезла! Да у меня скоро…

— Прекрати истерику, — презрительно фыркнула графиня. — Тебе это не идет. Лучше подумай, как взять ситуацию под контроль, если не хочешь, конечно, всю оставшуюся жизнь быть парией.

— Благодаря тебе, я и так пария! Почему я должна расплачиваться за твои ошибки?!

— Не хочешь? — тихо и проникновенно спросила Сибилла. — Что ж, пожалуйста. Можешь стать рабыней, разносчицей в таверне, да хоть уличной девкой.

— Но я…, - пролепетала фея, — тебе не может быть все равно.

— А кто сказал, что мне все равно? Запомни, я люблю тебя, и все, что я делаю, я делаю для тебя. И мне, так же как и тебе не нравится то положение, в котором мы с тобой оказались. Но я не могу изменить прошлого. И помочь тоже ничем кроме совета не могу, — феи замолчали, а я поспешил отойти на достаточное расстояние, прежде чем нарочито громко хрустнуть какой-то веткой.

Из-за беседки тут же показалась Сибилла с маской безмятежности на лице. Почти поверил.

— Графиня, — я склонился над протянутой мне рукой. — Я как раз искал вашу очаровательную дочь.

— Она здесь, — слегка склонив голову на бок и прищурившись, ответила фея. Я скрыл усмешку, наблюдая за Кэссиди. С таким же спокойным, как и у матери, лицом она шла ко мне.

— Фина Кэссиди.

— Ваше Высочество, — она присела в поклоне.

— Что ж, у меня еще есть дела, требующие моего непосредственного внимания, поэтому я вас оставлю, — Сибилла также присела в поклоне и поспешила удалиться.

— Зачем вы искали меня? — лоб юной графини прорезала морщинка — признак глубокого мыслительного процесса. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Я пришел к вам за помощью, — столько эмоций отразилось на хорошеньком личике юной графини, что мне даже стало жаль бедняжку, как бы не перенапряглась.

— За помощью?

— Да, но я бы не хотел обсуждать дела у всех на виду, — я предложил ей руку, — давайте пройдем в замок, — она покорно положила ладошку на мой локоть.

Мы в молчании дошли до библиотеки. Мои мысли были заняты другим: как мальчишка, впервые поймавший рыбу, я радовался тому, что мы наконец-то преуспели. От нетерпения покалывало кончики пальцев, по коже пробегали маленькие электрические разряды — демона тоже убивало ожидание. В комнате, разбросав по столу многочисленные карты, уткнувшись носом в книгу, нас ждал Седрик.

— Нашел что-нибудь?

— Про город ничего нет, но я не просмотрел и половины, — захлопывая фолиант и поднимаясь навстречу нам, ответил друг. — Приветствую вас, фина.

— Добрый день Седрик, — кивнула феечка и вопросительно посмотрела на меня.

— Скажите фина, вы что-нибудь слышали про слезы огня? — фея присела на самый краешек стола и закусила губу.

— Нет, боюсь, что нет, — сокрушенно покачала она головой спустя какое-то время.

— Слезы дня — это цветок, — поспешил просветить ее Рик, она в удивлении подняла брови, — очень особенный цветок, последний подарок Проклятых богов, — фея застыла молчаливым памятником самой себе, с округлившимися глазами и идеально прямой спиной.

— Мы полагаем, что этот цветок сможет вывести нас на убийцу. Скажите, вы сможете найти его? — я решил ограничиться лишь самой общей информацией и пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Рика.

— Я, — графиня нервно сглотнула, — я не знаю, не уверена. Мне нужно для начала хотя бы понять, что я ищу, — она рассеяно теребила оборку на корсаже платья.

Ожидаемо. Не зря я все утро тщательно восстанавливал в памяти цветы, увиденные мною в пещере Люги.

Вздохнув, я подошел к столу и взял фею за руку. Тонкие пальцы слегка дрожали. У Дианы руки не дрожали никогда. Так, сейчас не об этом. Отогнав непрошенные мысли, я заглянул Кэссиди в глаза.

— Снимите ментальные блоки фина. Я покажу вам, что мы ищем, — крылья феи дрогнули, она нервно закусила губу, опустила глаза вниз, посмотрела на меня, снова опустила вниз. Эти милые, изнеженные дамочки и их глупые страхи. — Вам нечего бояться, я обещаю, что не буду заглядывать к вам в сознание. Даю слово, — Кэс снова повела плечами и гордо вскинула подбородок.

— Хорошо. Я готова, — конечно, я мог и не просить ее, щиты феи оставляли желать лучшего. Но к чему ей об этом знать?

Энергия заструилась по моей руке к фее, легко проникнув к ней в сознание. Не было ни молний, ни мурашек по коже. Все происходило, как всегда без неожиданностей, без сюрпризов и погружений в чужое сознание вопреки собственной воле. Я показал ей цветок: завораживающие движения живого, жестокого, смертельно опасного огня, и, не пустив глубже в память, разжал руку.

— Это, — выдохнула фея, так и не открыв глаз, — он ужасен. Такая сила, — она потрясенно замолчала.

— Да, огромная сила. Но теперь вы сможете его найти?

— Я не знаю. Я могу попробовать, — она развернулась и опустила руки на ворох карт, закрывая глаза. Дрогнули прозрачные крылья, воздух в комнате наполнился запахом колокольчиков, ее ладони окутал малиновый свет, расползаясь по картам.

Фея отшвырнула в сторону верхнюю — Земли тигров. Вторую — Нефритовый лес. Третью — Северные земли. Четвертую. Пятую. И замерла.

Я невольно подался вперед. Напряжение обручем сдавило грудь, в ушах набатом стучала кровь, глубоко внутри также сходил с ума демон. Кэссиди испуганно вскрикнула. Потом еще раз и еще. С ее лба на бумагу капал пот, тело трясло. Очередной полный страха крик.

Фея схватилась руками за столешницу.

— Что? — я налетел на нее, хватая за плечи, не заботясь уже ни о чем, не реагируя на болезненный писк. Мне нужно было знать.

— Они не пускают меня близко, — пролепетала она, с трудом ворочая языком. — Но они, где-то здесь. Рядом. Где-то на границе, — я с шумом втянул в себя воздух и ослабил хватку.

Рик подскочил со своего места, уступая его графине. Она побледнела, руки тряслись, а из глаз словно ушла вся жизнь.

— Извините, что не смогла помочь, — прошептала она, когда я усадил ее.

— Все хорошо, фина, — я обуздал эмоции и взял ее дрожащую руку, — на самом деле, вы нам очень помогли.

— Не утешайте, — она горько улыбнулась. — Я знаю, я мало на что способна.

О, только этого мне не хватало — утешать жалеющую себя фею.

— Найди охотницу и приведи сюда, — Рик вышел.

Кэссиди неподвижно замерла, уставившись пустыми глазами в одну точку, ее крылья словно поблекли. Я крепче сжал ее руку, опускаясь на колени перед графиней, не понимая, чем вызвана причина такого поведения. В комнате пахло страхом. Воняло стрхаом.

— Столько силы, — тихо заговорила она. — Мощь такая невиданная, несокрушимая. Эти цветы — действительно порождение Проклятых богов. Они не пустили меня к себе, они обжигали, тянули из меня силы, опустошали. Я чувствовала… Им нужна была жизнь, моя жизнь. Сломать как куклу, высушить, выжечь, чтобы даже пепла не осталось. Ярость и гнев.

— Кэссиди, — начал я, — все хорошо. Успокойтесь. Вам больше нечего бояться, благодаря вам скоро все закончится.

— Вы обещаете? — она так по-детски доверчиво взглянула на меня, что я не смог удержаться и погладил фею по голове. Скрипнула дверь.

— О да, очень срочное дело Рик, я вижу, — охотница насмешливо фыркнула. — Похоже, мы помешали как минимум страстному признанию, как максимум страстному предложению руки и… что там у врайтов вместо сердца?

— Диана, заканчивай выпендриваться и входи, — бросил я, вставая с колен.

— Ну? — она неохотно переступила через порог.

— Пока ты страдала ерундой, мы кое-что выяснили, — ее глаза полыхнули зеленым, но она промолчала. — Мы считаем, что между убийцей и Слезами огня существует прямая связь.

— Слезы дня? — одна сделала несколько глубоких вдохов.

— Сейчас некогда объяснять, я расскажу тебе потом, — она отчетливо скрипнула зубами, перебегая взглядом с меня на фею и Рика. — Кэссиди удалось определить, что они где-то здесь, рядом с границей, но точное место ей не удалось вычислить. Попробуй ты.

— Ваше Высочество, — влезла в разговор фея, — Диана не обладает нашими способностями, откровенно говоря, ей практически ничего не досталось от фей, — она так огорченно вздохнула, словно это было, по меньшей мере, неизлечимой болезнью.

— И радость от осознания этого факта не имеет границ, — парировала охотница.

— У Дианы много других талантов, — в упор разглядывая девчонку, оборвал я дальнейшие препирательства. — Диана?

— Хорошо, я попробую, — сверкнула она глазами. — Но, во-первых, какими бы не были ваши доводы, я заранее считаю, что это ошибка, а во-вторых, сейчас я этого сделать не могу и причины вам известны, Ваше Высочество.

— Диана, — запротестовала графиня, тут же меняя тактику, — как ты не понимаешь, это важно. Очень важно.

— Я сказала, нет, — я смотрел на девчонку, и во мне клокотала злость. Вечно с ней какие-то проблемы!

— Диана! — прорычал я угрожающе.

— У меня недостаточно сил, — процедила она сквозь зубы.

— Но они у тебя есть? — я сощурился. Она сжала руки в кулаки.

— Да.

— Тогда приступай, — она собралась что-то ответить, но я не дал ей такого шанса. — Это приказ! — я видел, как она боролась с собой. Видел, что ей не хочется этого делать. Впрочем, от моего внимания не укрылся и тот момент, когда она приняла решение.

— Хорошо, — разъяренной кошкой прошипела она, — но вы должны знать, восстанавливаться я буду долго.

Она подошла к столу и посмотрела на меня выжидающе.

— Что опять?! — не смог сдержаться я.

— Мне самой? — ехидно выгнула она бровь. — Что ж, как скажите. Рик, Кэссиди пошли вон!

— Диана, я не думаю, — начала фея, но под взглядом охотницы тут же замолчала.

— Вот и не думай! Вон! — Седрик и графиня вопросительно посмотрели на меня, я медленно кивнул. В глазах друга мелькнуло обещание предстоящей долгой беседы. Я сделал глубокий вдох. Нужно будет слепить какую-нибудь подходящую и достаточно бредовую историю, чтобы он в нее поверил. Но это потом.

Когда за ними закрылась дверь, охотница повернулась ко мне спиной, схватила со стола карту и, расстелив ее на полу, уселась перед ней.

Около луча ничего не происходило, слышалось только частое, надсадное дыхание Сид. Она что-то прошипела сквозь зубы, ее тень слабо заколыхалась. Диана обхватила себя руками и согнулась, как от удара, но тень медленно начала свое движение к лежащему на полу клочку бумаги. Охотница вдохнула, громко, будто тонула. Я двинулся к ней, но замер, не сделав и полшага. Не хотелось все портить.

Тень добралась до карты и начала скользить на юго-восток, вдоль границы. Еще одно ругательство сорвалось с губ девчонки, она сжала руками горло. Тень замерла, свернувшись темной точкой на бумаге. Диана ткнула в нее пальцем.

Я подошел ближе — совсем рядом, день, может чуть больше от Норции. Улыбка скользнула на губы. Все получилось. Духи грани все действительно получилось!

Сбоку раздался тихий шорох, приводя меня в чувство, я оторвал взгляд от карты. Диана очень медленно поднялась с пола. Губы искусаны, а весь подбородок заливала кровь, ее ощутимо шатало, словно пьяную. Я протянул руку, но она оттолкнула ее, раздраженно глядя на меня.

— Давай помогу, — примирительно предложил я, она отрицательно качнула головой и сделала осторожный шажок к двери. — Диана?

— Все нормально Ваше Высочество, — я увидел, как побелели костяшки пальцев на ручке двери. — Я просто вздремну. И… вы упырски неправы, — она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Чувство победы, пусть и маленькой пьянило, кружило голову. А Обсидиана… Она оклемается, пусть и не так быстро, как мне хотелось бы, но оклемается. Эта девчонка несгибаема и практически всесильна, в чем я успел убедиться, стоя там, на болоте, наблюдая за ее охотой.

К обеду напряжение, волнение и суматоха во дворце достигли своего пика — долгожданные гости наконец-то прибыли.

Небольшой отряд встречали также помпезно и с таким же размахом, как и нас, вот только было одно маленькое отличие: если меня королева опасалась, то Данте она встречала с улыбкой заботливой тетушки. Этакая как-ты-вырос-за-это-время-мой-мальчик улыбка. Но кочевник, похоже, ее энтузиазм разделял мало или же вообще не разделял. Судя по его лицу, с уверенностью я мог сказать только одно: мужик приехал сюда заключать сделки, и настроен он был решительно.

Так сложилось, что с кочевниками я раньше не имел удовольствия пересекаться лично. По не понятной мне причине они предпочитали обходить Сангран десятой дорогой, а все дела с нами улаживали через посредников. А потому я сейчас с хорошо выверенной долей любопытства во взгляде разглядывал прибывших гостей.

Светло-серые широкие шаровары, такие же рубашки и белые жилеты — вот, пожалуй, и весь традиционный наряд кочевников отличающий их от остальных фей. Да и серпы свои они носили не стыдливо спрятанными под одеждой, а за поясом, показывая, что в случае чего не преминут ими воспользоваться. Женщин среди них не было.

Данте шел первым и единственное, что отличало его костюм от одежды сопровождавших его фей — темно-синей вышитый узор на жилете. Легко уверенно шагая по направлению к королеве, он, казалось, не обращал внимания на склонявшихся в поклонах придворных, на жадные взгляды многочисленных дам и дамочек всех возрастов и гм… размеров и на остальную шелуху, сопутствующую его появлению. И может, кого-то и убедила его показная расслабленность, но я каждой частичкой своей силы ощущал совершенно противоположные эмоции: целеустремленность, легкую настороженность и сосредоточенное внимание. Я готов был поклясться, что он начал составлять список кандидаток на роль его будущей жены, едва переступив порог зала. Заметил, оценил и сделал себе мысленную пометку.

Илия величественно, как и подобает королеве, встала со своего трона, когда предводитель кочевников опустился на одно колено, складывая странные, будто изодранные ветром, крылья цвета темной морской воды, но, не опуская при этом головы.

— Приветствую вас Лорд, — выверенным до каждого полутона голосом громко объявила она, — Вы оказали нам честь и….

Бла-бла-бла. Дальше последовала обычная для таких случаев заунывная, но обязательная муть с обеих сторон. Цель игры — утопить делегата в приторном пафосе и пустом красноречии. Скучно.

Зал мы покинули лишь спустя пол оборота и, услышав облегченный выдох Рика, я позволил себе слега улыбнуться. Гости слаженной группкой удалились из комнаты, чтобы иметь возможность освежиться с дороги, придворные дамы — чтобы потуже затянуть корсеты, подрисовать мушки и подправить прически, королева — чтобы получше рассмотреть многочисленные подарки, а мы — чтобы глотнуть свежего воздуха и обсудить дела.

— Что это было? — требовательно уставился на меня Седрик, когда мы оказались в моей комнате. Мне не требовалось дополнительных пояснений. Я знал, о чем он спрашивал.

— Ты же знаешь, она не любит зрителей, — как можно небрежнее пожал я плечами.

— Но ты-то остался.

— Меня она вынуждена терпеть.

— Допустим, — неохотно кивнул друг. Он не поверил. Я видел, читал это в его глазах. — Она указала место?

— Да. Это к юго-востоку отсюда, день пути.

— Как ей удалось? — нахмурившись, спросил он. — Кэссиди ведь далеко не последняя по силе фея, а Диана не дотягивает даже до раба?

— У нее свои способы, — ответил я, почувствовав, как невидимая удавка плотнее обхватила шею.

— Например?

— Помнишь, кем был ее отец? — друг кивнул. — Ей передались некоторые его способности, и она неплохо управляется с огнем.

— Ладно, не хочешь признаваться, в чем тут дело — я настаивать не буду, — он махнул рукой. — Скажи только, ты по-прежнему мне доверяешь?

— Как никому, — без колебаний ответил я.

— Это радует. Когда выдвигаемся?

— Когда охотница придет в себя, — он кивнул.

— Кстати, что-то ее не было видно в зале.

— Оно и к лучшему, — пожал я плечами, удивляясь тому странному чувству удовлетворения и облегчения, которое испытал, поняв, что ее там действительно не было. — Значит, она не выставлена на торги, — Рик усмехнулся, вглядываясь мне в глаза.

— Ага, — противно ухмыляясь, кивнул он и вышел.

А я стоял посреди комнаты огорошенный и злой, как стая упырей после поднятия.

За обеденным столом девчонки не было, зато была Кэссиди, сидевшая напротив Данте и сверкавшая своей солнечной улыбкой. Надо сказать, сверкала она зря, потому что предводитель кочевников не обращал на нее ровным счетом никакого внимания. Пожалуй, в этом была и моя вина, потому как вот уже двадцать лучей мы с ним вели беседу о разведении новых пород лошадей. К моему удивлению, он оказался интересным и умным собеседником.

— Подождите, — остановил он меня, — а как же отбраковка?

— Нет ничего проще, — пожал я плечами и глотнул вина, — если жеребенок выказывает страх перед демоном — он не годен.

— И вы их продаете?

— Как правило, — кивнул я. — Они все равно выносливее обычных лошадей, дольше живут, практически не болеют. У нас небольшая конкуренция.

— Как правило, что это значит?

— Мы оставляем одного или двух, чтобы порода не вырождалась. А вы как отсеиваете? — спросил в свою очередь я.

Данте уже собирался ответить, но замер, привлеченный громким звоном стекла в коридоре. Все присутствующие, как по команде посмотрели на дверь. Она распахнулась, и в зал влетел кот Обсидианы. Ну да. Чего-то такого я и ожидал. Следом вбежала Диана, почему-то закутанная в плащ, но с босыми ногами.

— Стэр, мать твою! Отдай, сей час же, — прогремела она на весь зал. Абсолютно не реагируя, на угрожающие нотки в голосе Сид, кот юркнул под стол и там затаился. Феи напряглась. — Я не в настроении! Положь, где было или я тебе усы спалю! — черная треугольная морда мелькнула с другой стороны стола. Кэссиди уронила на пол вилку, привлекая тем самым внимание охотницы. Диана оторвала взгляд от того места, где вдох назад хитро светились зеленые глаза, и уже более осмысленно оглядела залу.

— Это еще одна моя внучка Даяна, — сочла необходимым вмешаться Илия, обращаясь к Данте. — И ее, — она проглотила слово, — питомец.

— Приветствую, — вырвалось у охотницы.

— Очень приятно, фина Даяна. Меня зовут Данте и я давний друг вашей бабушки, — усмехнулся он, не сводя с девчонки взгляда.

— Диана, — машинально поправила она, скользнув взглядом по кочевнику, и резко нагнулась, поднимая скатерть в том месте, где только что показалась черная лапа. Послышалось легкое фырканье, и Ди швырнула каким-то заклинанием. Маленький тускло светящейся огонек своей цели не настиг и вылетел аккурат перед носом Кэссиди. Фея чуть не свалилась со стула, опрокинув на себя бокал вина, а леопард вынырнул из своего укрытия и встал напротив девчонки.

— Черномордый, если ты думаешь, что у меня не хватит сил надрать тебе задницу, ты глубоко ошибаешься, — оскалилась она, делая маленький шажок в его сторону. Кот пригнулся, отставив назад упомянутую часть тела. Гости и придворные зашушукались, продолжая наблюдать за действом.

— Диана, как ты себя ведешь?! — возмутилась Кэссиди, без особого успеха, пытаясь оттереть винные пятна с корсажа платья. По-моему охотница ее даже не услышала, продолжая свое медленное наступление. Леопард сделал аккуратный шаг назад.

— Я тебе хвост побрею, — пригрозила девчонка. Стэр опять отступил, Ди шагнула вперед.

— Диана, ты нас позоришь! — всплеснула руками Сибилла. Обсидиана прервала зрительный контакт со своим зверем и насмешливо взглянула на мать.

— Пора бы тебе уже к этому привыкнуть, — графиня задохнулась, а во взгляде Кэссиди сверкнула злость. Она внимательнее пригляделась к девчонке.

Сид снова шагнула к леопарду, он лишь плотнее сжал челюсти. В воздухе запахло колокольчиками. Миг, и, не без помощи Кэссиди, плотный плащ закрывающий девчонку оказался лежащим у ее ног, начав расползаться на нитки.

Единым звуком пробежалось по разношерстной толпе удивленно-осуждающее оханье. Краем глаза я заметил, что губы королевы дрогнули в улыбке.

Диана стояла почти посередине зала. Как обычно в брюках и… в атласном цвета мокрого песка безобразии. Леопард плюхнулся на попу и прикрыл морду лапой, женские неодобрительные шепотки послышались со всех сторон. А я не мог оторвать от нее голодного взгляда, впрочем, как и половина присутствующих мужиков. Корсет подобно рукам любовника обнимал ее талию, подчеркивал грудь и оттенял бархатную кожу цвета топленых сливок, лишний раз напоминая мне, что я кретин. Демон внутри сходил с ума. Словно удар под дых, словно лава по венам, словно молнии по коже. Она казалась невинной, беззащитной, хрупкой… Если бы не черные ножны с кинжалом на левом предплечье и обещающий страшные муки взгляд. Хотелось сграбастать ее в охапку и утащить к себе, а еще набить морду всем, кто сейчас пялился на нее.

— Фу, Кэссиди это мелко, — холодно прокомментировала она, прожигая нерадивую фею взглядом. Стэр воспользовавшись тем, что Диана отвлеклась, неспешно потрусил к дверям в сад. — Ничего интересней придумать не могла? — выгнула она бровь. Фея пошла пятнами. Кот почти добрался до дверей. — Стэр, если я не отправлю отчет Дакару, он повесит на меня первокурсников, а если он повесит на меня первокурсников, я отдам тебя Лайре! — рыкнула она, леопард лишь прибавил скорость. — Прошу меня извинить, — обратилась она ко всем сразу и ни к кому конкретно и стрелой кинулась за своим домашним животным. — А ну стой, предатель блохастый! Обещаю, больно будет не долго!

Как только девчонка скрылась в саду, присутствующие словно отмерли и зашушукались с удвоенной силой, но стоило Илии громко кашлянуть, как голоса тут же стихли.

— Предлагаю забыть этот маленький инцидент и всем вернуться к прерванной трапезе, — повелительным тоном изрекла королева. — И еще раз прошу у вас прощения Данте, за неподобающее поведение моей внучки.

— Не стоит, Ваше Величество, это было… интересно, — с учтивым поклоном ответил кочевник.

Жгучее любопытство и хищный чисто мужской интерес хлестнули по моим щитам. И мне это не понравилось.

— Скажите, — продолжал тем временем он, поглядывая в сад, — почему я раньше не имел удовольствия видеть Диану? — я стиснул зубы.

— У Даяны сложный характер, и мы не очень ладили, поэтому в двадцать два она уехала от нас на учебу и предпочла не возвращаться, а до этого момента она жила с графиней Сибиллой в их поместье, — призналась королева, немало меня удивив.

— Смею ли я надеяться на ее присутствие на сегодняшнем балу? — что-то решив для себя, спросил кочевник.

— О, об этом вам лучше спросить у Его Высочества принца Ширана, — мягко отбила она. Данте всем телом развернулся ко мне.

— Почему? — спросил он практически с вызовом.

— Диана — охотник СВАМа и на данный момент работает на меня, — я открыто встретил его взгляд.

— Так что? Она там будет?

— Не вижу никаких препятствий. Если, конечно, она сама захочет.

— Позвольте поинтересоваться, над чем конкретно вы работаете? — он выгнул бровь.

— О, у вас еще будет время для обсуждения этого вопроса. Вы же не станете обсуждать трупы во время еды? — вмешалась Илия. — Это не способствует аппетиту.

— Да, действительно, у нас еще будет время.

— И как давно она является охотником? — поинтересовался Данте, не желая оставлять тему.

— Около восьми лет.

— Восемь лет, — легкое недоверие проскользнуло в его взгляде. — Подумать только. Говорят, охотники СВАМа беспощадны и жестоки.

— Да, — кивнул я, с трудом гася вспышку глухого раздражения. — Но это далеко не все, чем они могут вас удивить.

— О, я даже не сомневаюсь, — он снова бросил короткий взгляд за окно.

Дальше разговор между нами как-то незаметно сошел на нет, и я выдохнул с облегчением. Чем больше я чувствовал его разгорающийся интерес к Диане, тем больше мне хотелось вцепиться ему в глотку. Это походило на бред сумасшедшего, но я ничего не мог с собой поделать. Всю ночь мне снилась девчонка: выгибающаяся дикой кошкой, стонущая, жаркая, сладкая. Сны были настолько реальны, что даже стоя под ледяными струями душа, я все еще ощущал вкус этих губ, а ее запах словно врезался в сознание, остался там выжженный каленым железом. И естественно, ее недавнее выступление не добавило мне сдержанности.

Впрочем, придушить мне хотелось не только Данте, но и фею. Хотя, если честно, я ее не осуждал, да и зачем? Судя по низко склоненной голове и нервным движениям, она сама с этим справлялась превосходно.

Диана перехватила меня на полпути к моим покоям и втащила в свою комнату.

— Что это за хрень со слезами дня? — вздернула она бровь.

— Может, для начала дашь мне сесть или хотя бы завесу поставишь? — я облокотился о дверной косяк.

— Благодаря тебе я даже дохлого пересмешника создать не могу, так что завеса на твоей совести. Так что там с цветами? — я вздохнул, повесил защиту и только сев в кресло, начал говорить. Все время, что я вводил ее в курс дела, она нервно вышагивала по комнате.

— Что скажешь? — спросил я, закончив рассказ.

— Не знаю, но скорее всего очередной тупик, — она замерла возле окна.

— Поясни.

— Слезы дня, — она помолчала какое-то время. — Это не такая уж и редкость.

— Что ты хочешь сказать? — я невольно подался вперед.

— В СВАМе есть целая оранжерея, у меня на заднем дворе растет парочка, у Дакара уверена тоже.

— Но ведь легенда…

— Да оставь уже в покое ты эти легенды и бабушкины сказки! — она резко обернулась. — Слезы дня растут везде, где есть Теневые. Чем больше Теневых, тем больше цветов. Вот такая хреновая закономерность. Даже на островах у тигров можно найти несколько. И заметь, эти цветы никого не убивают и не калечат, — я откинулся на спинку. — Но кто знает, может в конце восьмисотлетней войны у них был характер похуже.

— То есть очередная пустышка, — я достал монетку и начал вертеть ее в пальцах, стараясь сбросить напряжение и упорядочить мысли.

— Я же говорю, не знаю. До того как Дакар восстановил формулу, мы искали нераскрытых Теневых ориентируясь на цветы. Съездить и проверить стоит, но не раньше, чем ко мне вернутся силы.

— Сколько это займет времени?

— Если тебе снова не приспичит меня использовать? — я зажал монетку в ладони так, что побелели костяшки пальцев.

— Я не ругаться с тобой пришел, а обсудить, что нам делать дальше. Почему ты любой разговор превращаешь в перепалку?

— Скорее всего, потому, что ты даешь для этого повод, — она стояла напротив. И ее глаза горели зеленым, вот только смотреть на меня она почему-то упорно отказывалась. Я поднялся со своего места.

— А я думаю, причина в другом, — она отступила назад, подтверждая мою теорию, но наткнулась на пуфик. По лицу пробежала какая-то едва уловимая эмоция. Готов поклясться, это была досада. — Ты выглядишь уставшей. Не выспалась? — последний вопрос я шепнул ей на ухо, с удовольствием отмечая, как она вздрогнула.

— Спала, как убитая, — она сейчас это мне пытается доказать или себе?

— Да? А я вот промучился всю ночь. Знаешь почему? — она сглотнула. — Из-за тебя. Ты снилась мне. Ты. Жаркая. Податливая. Ненасытная. Я целовал твои губы, срывал с тебя одежду, ласкал твое тело, входил в тебя, — шумный вдох, зрачки расширены. Правильно девочка, я не позволю тебе забыть. — Ты извивалась подо мной, выгибалась дикой кошкой, стонала. Как же сладко ты стонала, словно морская сирена, — охотница быстро облизала губы.

Против этого я устоять уже не мог. И снова мед и корица ударили в голову, пробежали кипятком по венам. Я сжал рукой ее затылок, прижал к себе, набросился как зависимый на дурман-траву.

Она что-то невнятно пробормотала у самых моих губ и тихонько выдохнула. Я провел ладонью по плечам, как хотел сделать прошлой ночью, и закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, охотница откинула голову назад, приглашая, провоцируя, сводя с ума. Это просто невозможно, такой водоворот эйфории от простого касания, практически целомудренной ласки. Погладил шею, прикусил мочку уха, попробовал на вкус место, где судорожно билась жилка. Диана схватила меня за волосы и выгнулась. Царапая ноготками кожу почти на грани боли. Я зарычал в ответ, и легкая улыбка скользнула по ее губам. Улыбка, которой улыбались, наверное, проклятые богини. Улыбка, которая свела с ума и которая выбила воздух из моих легких. Мне надоело играть и я, наконец-то, ее поцеловал. Удовольствие почти на грани разумного. Наслаждение почти на грани дозволенного. Кайф почти на грани полета.

Я добрался до завязок на рубашке, когда громкий, почти отчаянный стук в дверь заставил нас замереть. Диана тут же отскочила от меня, судорожно поправляя одежду. Я громко выругался и пошел открывать. Убью любого, кто окажется за дверью! На пороге стояла младшая графиня, крепко сжимая в руках какой-то бело-синий мешок.

— Диана, я решила, что тебе это пригодится для сегодняшнего бала, — пропела фея, проскальзывая мимо меня.

— А кто сказал, что я на него пойду? — почти без сарказма спросила охотница. Фея растерялась и посмотрела на меня умоляюще.

— Я сказал, — Ди бросила на меня взгляд из серии да-ты-надо-мной-издеваешься. — Диана нам все равно нужно поговорить с лордом, и велик шанс, что на балу он будет более откровенен, — тем более, если учитывать его неприкрытый интерес. Само собой Сид об этом знать не обязательно.

— Это приказ?

— Это… мое пожелание, — кажется, ответ ее удовлетворил.

— С вас должок, — улыбнулась она.

— Вот и отлично, — чуть ли не прыгала от восторга фея. — Я помогу тебе собраться! — продолжала, как ни в чем не бывало, щебетать она, не обращая никакого внимания на перекосившееся лицо охотницы. Духи грома чего только не отражалось в тот момент в глазах Дианы вплоть до отчетливого желания сбежать.

— Пожалуй, не буду вам мешать, — я прошел к двери. — Увидимся на балу, — закрывая дверь, я слышал, как вдохновенно ругается охотница. Прости девочка, но мне нужно, чтобы ты вытянула из кочевника все что можно. И откровенный интерес Данте играл мне только на руку. Казалось бы…

Я кружил в танце очередную внучку королевы и тихо зверел. Подтвердились мои худшие опасения — сегодня на балу не один главный приз, а целых три — Данте, Рик и я. С самого начала, после того как отзвучала очередная торжественная речь, я только и делал, что мило улыбался принцесскам и их мамашам. От этих улыбок уже сводило челюсть, а от многочисленных цветочных запахов ломило виски. Более того, несмотря на то, что вечер был в самом разгаре, охотницы в зале я не наблюдал. Даю ей еще три луча, а потом притащу сюда силой.

— Ваше Высочество? — обратилось ко мне голубоглазое и светловолосое создание.

— Да?

— Скажите, а вы любите смотреть на звезды? — я посмотрел на неотягощенное признаками интеллекта личико, силясь вспомнить, как ее зовут.

— Не замечал за собой, — Мира? Нет, Мира была танца два назад.

— А я люблю! — восторженно прощебетала она. — Они так похожи на драгоценные камни. Даже мой папа, а он в этом знает толк, говорит, что я права.

— Да, действительно, — может Нира? Нет. Тоже не то.

— А еще папа говорит, что я умна не по годам, а моими музыкальными этюдами заслушивается вся Физалия. Хотите, я вам сыграю? — о боги, только этого мне не хватало.

— Почту за честь фина, но думается мне, что мы не сможем сейчас беспрепятственно покинуть праздник.

— О, да, — она наморщила гладкий лоб. — Но вы можете приехать к нам с визитом, скажем завтра, — уже бегу. — Вы окажите нам большую честь! — просияла она в конце своей маленькой пламенной речи. Да, какая к духам грани разница, как ее зовут?

— Спасибо за приглашение, фина. Если дела позволят, я обязательно вас навещу.

— Только Даяну с собой не привозите.

— Почему? — я нарочито вздернул брови.

— О, — она ближе придвинулась ко мне, — здесь об этом говорить не принято, но так как мы с вами друзья, — духи грома, как гордо это прозвучало, — я вам скажу. Даяну тут не любят, — заявила она театральным шепотом. — Она полукровка, к тому же все эти ее выходки только портят нашу репутацию и ставят под сомнение власть бабушки. А бабушка всегда права! — что-то не уловил я логики в ее рассуждениях. Потом снова взглянул ей в глаза и понял, что ее там быть и не могло.

Танец закончился, я сдал юное глупое создание маме на руки и выдохнул с облегчением. Девочка была бы, наверное, даже забавной, если бы не ее откровенная глупость и неловкие, слишком откровенные заигрывания. Честно говоря, сватовство Илия продумала грамотно. Выбор на любой вкус, на любой размер, на любой цвет. Глупенькие домашние фиалки, колючие страстные розы, дикие милые мальвы, неприступные нежные лилии и даже серенькие неприметные ромашки. Вот только всем им упорно не хватало жизни, эмоций, собственных желаний, характера. Слишком выверена была каждая черта, отработано каждое движение, выучено на зубок каждое слово. Словно кукольные, сказочные персонажи — картонные и ненастоящие. Я усмехнулся собственным мыслям. Что-то меня на лирику потянуло. Интересно. Я оттолкнулся от колонны, тщательно пряча смертельную скуку во взгляде, пора притащить сюда Обсидиану.

— Спаси меня от этих баб, — взмолился Седрик, преграждая мне дорогу.

— Это я сейчас слуховую галлюцинацию словил? — я изумленно уставился на друга.

— Если бы, — тяжело вздохнул он.

— Тогда просвети меня, пожалуйста, с каких пор тебя нужно спасать от женщин?

— С тех самых, как я имел неосторожность связаться с твоей сестрой, — страдальческим шепотом ответил он. А я расхохотался. Рик смотрел на меня со смесью какого-то непонятного смирения и тихой радости. Я тряхнул головой и мираж рассеялся.

— Да, другой мой, я тебе не завидую, — я хлопнул его по плечу.

— Ты знаешь, — медленно начал он, — пожалуй, это я тебе не завидую.

— И, конечно же, ты мне сейчас назовешь причину, — я выгнул бровь.

— Лучше покажу, — произнес друг, разворачивая меня к двери.

Дышать. Нужно сделать хотя бы вдох.

Она стояла возле входа в зал, одетая в цвет ночи, завернутая в кружево луны, опасная и… живая. Воплощение греха и соблазна. К ней тянуло, манило, влекло. Дышать. Не забывай дышать.

Она спокойно оглядывала фей, лениво поглаживая Стэра по голове, возможно, искала в толпе кочевника, а черный атлас, словно вода, стекал вниз, и струились, переливаясь от малейшего движения, серебряные цепочки, то открывая, то снова пряча нежную кожу.

Дышать. Просто необходимо вспомнить, как это правильно делается.

Кончики пальцев покалывало от желания дотронуться, коснуться ее.

Дышать. Как же это оказывается сложно.

Провести по тонкому черному кружеву перчаток, чтобы ощутить тепло кожи, заглянуть в лукавые глаза, чтобы потеряться во взгляде, сбросить с головы кружевной капюшон и распустить пучок, чтобы почувствовать тяжесть волос, сдвинуть в сторону эти дурацкие цепочки, чтобы иметь возможность любоваться стройной ножкой в разрезе платья.

Дышать.

Ощутить запах, поцеловать, прижать к себе.

Дыши. Ну же!

— В общем, смотрю, тебе не до меня, — как сквозь воду донесся голос Рика. Воздух, наконец-то с шумом ворвался в легкие, причиняя кинжально-острую боль.

— Все развлекаешься? — проворчал я, посмотрев на него.

— Тебе тоже не помешало бы, а то ты сейчас в охотнице дырку прожжешь.

— Я как-нибудь обойдусь без твоих советов, — я оставил Рика ржать в одиночестве и начал прокладывать себе путь к девчонке.

Я оказался рядом с ней как раз в тот момент, когда она собиралась сделать первый шаг.

— Потанцуй со мной, — Диана вздрогнула, когда я поцеловал сквозь кружево перчатки ее раскрытую ладонь.

— Да что вы подкрадываетесь вечно?

— Привычка, — я старался сохранить невозмутимый вид, хотя самого так и разбирало на смех. — Так что?

— Думаете это хорошая идея? — она отняла у меня руку и сжала ее в кулак, неосознанно пряча мой поцелуй.

— Почему нет, мы же на балу, — она нахмурилась.

— Я здесь не за этим или вы забыли?

— Я помню, но от одного танца вреда не будет.

— Как скажите, — пожала она плечами, кладя руку на сгиб моего локтя.

Мы присоединились к остальным танцующим, и я обнял ее так, как хотелось с момента ее появления, нарушая несколько законов приличия.

— Ты вписалась, — высказал я засевшую у меня мысль, аккуратно ведя ее под музыку и тихо дурея от этой близости.

— А вы ожидали, что я заберусь на стол и начну орать похабные частушки? — в глазах тлел задорный огонек.

— Была такая мысль, — прошептал я почти у самого уха, с удовольствием отмечая дрожь, пробежавшую по ее телу. — И что ни одного кинжала или ножа?

— Специально для вас я найду парочку, — я рассмеялся.

— Почему опять на "Вы"?

— Много народа — много ушей.

— Не все ли тебе равно? — в моем голосе прозвучало вполне искренне удивление.

— А зачем ставить всех в известность?

— Логично, — я усмехнулся, чуть ниже дозволенного опуская руку. — Ты слишком напряжена. Танец должен дарить удовольствие, расслабься.

— Это сложно, — тихо ответила Диана, — не люблю толпу.

— Не надо их любить, просто не замечай. Хотя бы пока ты со мной, — она посмотрела на меня странным почти испуганным взглядом и крепче сжала мою ладонь.

— Вы даете замечательные советы, но сами не в состоянии им следовать.

— Я и мое напряжение не должны тебя волновать, — ответил я. — Забудь, что ты охотница.

— Не могу, — прочел по губам.

— Это не сложно, — уговаривал я, наслаждаясь теплом ее тела.

— Наверное, лучше бы мне этого не говорить, но… если я последую вашему совету, то натворю глупостей, и завтра мы оба будем мучительно отводить друг от друга взгляд, — спокойно отозвалась она, а в глазах горел огонь такой силы, что я чувствовал его жар даже через ментальные щиты. Этот взгляд пробуждал во мне все самые первобытные инстинкты.

— Я сейчас задам тебе вопрос, — я прижал ее сильнее, давая почувствовать степень своего возбуждения, — ответь честно. Я тебе нравлюсь?

— Нет, — тут же мотнула она головой. Слишком быстро, а от того не очень убедительно.

— Но ты меня хочешь?

— Да, — осторожный ответ, такой же осторожный взгляд.

— Тогда что мешает тебе пойти на поводу у своих желаний? Ты ведь ничем не рискуешь.

— Я не сплю с теми, на кого работаю. Как правило, это усложняет дело, — она легко высвободилась из моих объятий. — А теперь, позвольте мне заняться тем, зачем я сюда пришла.

— Не думай, что ты сможешь долго от меня бегать, — сказал я вслед удаляющейся охотнице.

И вполне приятный поначалу вечер превратился в упырь знает что — я постоянно ловил себя на том, что наблюдаю за девчонкой. А Диана в свою очередь постоянно избегала меня. Гребаный кочевник не отходил от нее ни на шаг.

Ревность оказывается не очень веселая штука, особенно когда не знаешь, что с ней делать.

Данте стоял слишком близко, обнимал ее во время танца слишком крепко, говорил ей что-то на ухо слишком часто, смотрел на нее слишком откровенно. Он не правильно смотрел, неправильно моргал, неправильно дышал. Каждое его движение меня раздражало, с каждым лучом мне все больше хотелось оторвать ему голову, схватить Сид в охапку и не вылезать вместе с ней из постели, по меньшей мере, дня четыре. Единственное, что меня останавливало — необходимость получить как можно более правдивую и точную информацию от кочевника. Поэтому, стиснув зубы, я сражался со своими желаниями, эгоизмом и ревностью. Впрочем, феи начали раздражать меня не меньше.

Бесконечный хоровод разношерстных девственниц откровенно бесил. Появилось практически непреодолимое желание засунуть голову в бочку с ледяной водой, чтобы стряхнуть с себя липкий дурман всеобщей лживой радости. Раздражение, напряжение, неудовлетворенное желание и в качестве вишенки на торте — усталость.

Демон сходил с ума, из моего горла с каждым следующим вдохом вырывалась по-змеиному ядовитая сила, щиты трещали и прогибались под напором чужих эмоций. Я вышел на террасу и облокотился о перила, стараясь убрать из взгляда желание убивать, и всмотрелся в ночь. В тихую, спокойную, практически безветренную. Гроза. Сегодня будет гроза.

Но к счастью карнавальный балаган все-таки подошел к своему логическому завершению, и я ушел к себе. Я метался по комнате, как загнанный зверь, не в силах остановиться, обуздать злость. За окном собирались тучи, обещая ливень. Гроза. Мне нужна гроза.

Я развернул крылья, распахнул окно и сделал шаг.

Ветер, гром, дождь. Сила, ярость, страсть. Я швырял молнии, заставлял чернеть облака, скручивал воздушные потоки, с удовольствием пропуская через себя магию. Где-то внизу клонились к земле деревья, и дрожала земля, а я рвался выше, загоняя себя, выплескивая злость, выбрасывая на хер непонятные самому чувства. Выше, еще выше, пока еще хватает воздуха, пока еще руки помнят жар, исходивший от девчонки, пока еще на языке остался медово-коричный привкус. И камнем вниз, сминая крылья, успокаивая сердцебиение, очищая мозг. И опять к небу, чтобы ледяной воздух вытеснил ненужные эмоции.

Когда я вернулся в комнату, с меня ручьями стекала вода, а промокшая одежда висела рваными лохмотьями. Я успокоился, ну или попытался, мозги снова встали на место, а сила уже не рвалась изнутри как цепной пес. Какой-то шорох привлек мое внимание. Я обернулся.

— Как же тебя потрепало, — улыбнулась Диана.

— Что ты здесь делаешь? — я наблюдал, как она по-кошачьи медленно подходит ко мне. Успокоился? Ага, конечно!

— Жду тебя, — она склонила голову на бок.

— Как ты вошла?

— Ты не закрыл дверь. Очень предусмотрительно, должна тебе сказать, — уголки ее губ слегка дрогнули.

— Обсидиана…

— Ох, молчи демон, пока я не передумала. Знаешь, ты был прав, — она скинула капюшон, не сводя с меня своих невозможных, нереальных глаз, — я решила, что устала от тебя бегать. В этом нет никакого смысла, ни ты, ни я ничего не хотим друг от друга кроме секса, так что терять нам действительно нечего. И потом, кто его знает, может это как больной зуб: вырвал и забыл.

Я протянул руку, и девчонка оказалась в моих объятьях. Вырвал и забыл, говоришь? Нет, не в этот раз девочка.

— Ты их из воздуха достаешь? — поинтересовался я, отводя от горла лезвие.

— Тьфу ты, напугал демон, — она убрала кинжал, а я с удовольствием отметил, как дрожит ее тело. — Просила ведь не делать резких движений, — я тихо рассмеялся, закрывая ее рот поцелуем. Сила устремилась к Диане, обволакивая нас обоих, оставляя мне вместо разума голые инстинкты, заставляя крепче прижать к себе девчонку.

— Ты играла со мной весь вечер Обсидиана, — вырвалось помимо воли признание. — Сводила с ума, дразнила, — шептал я между лихорадочными поцелуями. Она что-то невнятно пробормотала. Нежная кожа шеи, ключица, уголок губ, мочка уха.

— Я не, — вдох через силу, — играла.

— Играла, — я положил ее руку себе на сердце. — Слышишь? Чувствуешь?

— Демон, — простонала она

— Это то, что ты творишь со мной. Я словно помешанный, — поцелуй, — одержимый, — еще один, — больной тобой.

— Ты слишком много разговариваешь, демон, — простонала она, стягивая с меня остатки рубашки.

— По имени, — я запустил руки ей в волосы, одну за другой вытаскивая шпильки. Да сколько их здесь?

— Что?

— Назови меня по имени, — я прервал очередной поцелуй и заглянул в ее ошалевшие глаза.

— Ширан, — тихо сказала охотница, заставляя меня вздрогнуть. Когда девушка вот так произносит твое имя: хрипло, едва слышно, на выдохе, она может спокойно вонзить тебе кинжал в сердце, а ты так и умрешь с улыбкой на губах.

Наконец-то последняя шпилька упала на пол, и волосы цвета запекшейся крови окутали плечи. Духи грома, как же она великолепна!

Она зарылась пальцами мне в волосы, углубляя поцелуй. Я зарычал не в силах сдерживаться и приподнял ее над полом. Ее пальчики пробежали по моей груди, едва касаясь, но каждое прикосновение словно обжигало.

Не достаточно.

Я перехватил тонкие запястья и рванул с нее перчатки. Что-то треснуло. Придется их выкинуть. Обсидиана тихонько рассмеялась и расстегнула мои штаны, подталкивая меня к кровати. Боги я не в силах был разжать руки, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Мы упали на постель, и охотница оказалась сверху. Упырские цепочки! Я в нетерпении отбросил их в сторону, проводя вдоль изящной ножки. Какая нежная, бархатная кожа.

Мало.

— На тебе слишком много одежды, — я не узнавал свой собственный голос. Желание проносилось по венам огненным потоком, стирая мысли, оголяя нервы. Девчонка с явной неохотой оторвалась от моих губ и завела руки за спину, быстрое движение, и она осталась передо мной в одном корсете. Я перехватил ее и развернул к себе спиной, покусывая мочку уха.

— Что…

— Я сам, — я прикусил кожу, поцеловал хрупкие плечи, каждый шрам волчьей метки, расстегнул крючок. — Ты такая сладкая, хмельная.

Еще один крючок, еще один поцелуй.

Хочу. Всю. Полностью. До одури, до изнеможения.

Крючок, поцелуй. Эти хрупкие позвонки, ее сбившееся дыхание, медово-коричный запах. Крючок, поцелуй. Я терял рассудок. Последний крючок — последний поцелуй, чуть ниже поясницы, вырвавший из нее гортанный стон, заставивший выгнуться, подстегнувший и без того безумное желание.

Больше. Мне нужно больше.

Я развернул ее к себе лицом. Удар в голову. Пах. Сердце. За спиной развернулись крылья, на руках начали проступать шипы.

— Ран, — прошептала она, обводя руками напряженные мышцы, пожирая меня глазами.

Боги. Ее грудь — маленькая, аккуратная. Темные, напряженные соски, словно самое изысканное лакомство. Как леденцы. Я сосал, лизал, покусывал. Заставлял ее выгибаться, дрожать, царапать мне спину. Острые коготки вцепились в кожу затылка. Но легкая боль лишь обострила чувства. Наслаждаться. Брать. Всю ночь, пока хватит сил.

Диана безотчетно потерлась об меня, ловкие пальчики опустились к бедрам. Обжигая. У нее перехватило дыхание.

— Духи грани, — она сжала руку сильнее, погладила головку. Я зарычал так, что содрогнулись стены. Как мальчишка, сейчас спущу ей в руку.

— Не торопись маленькая охотница, — простонал я, проводя руками по ее ногам, вызывая очередную волну дрожи. О, как я хотел, чтобы она обхватила меня ими. Запах ее желания ворвался в мозг с оглушающей силой. Я дотронулся до набухших складок и меня затрясло. Диана выгнулась навстречу моим пальцам, подалась вперед, прикусила губу отросшими клычками. Она усилила хватку на моем члене.

Вверх. Вниз. Снова. И снова. Невыносимо. Идеально.

Я скользнул внутрь нее одним пальцем.

Твою мать. Горячо, влажно, тесно.

Она развела ноги шире, яростно впиваясь мне в рот поцелуем.

— Ран, — прозвучало почти умоляюще, я улыбнулся. Обсидиана чуть прикусила мой язык, втянула его глубже в рот, начала посасывать и…

Я потерял голову. Ворвался в нее одним резким движением, вырвав из горла животный крик, и замер. Может, нужно было действовать нежнее, осторожнее? Она такая маленькая, тесная.

— Если ты сейчас остановишься, я тебя убью, демон, — пригрозила она и я начал двигаться. Так глубоко, так нереально.

Диана скользнула губами по моей шее, покусывая, вылизывая. Обхватила сильными ногами поясницу, впилась ногтями в плечи. Вернулась к губам. Укусила.

Никогда. Еще. Так. Не. Было. Твою мать!

— Тени, демон это…, - договорить она не успела. Рот раскрылся в беззвучном крике, голова запрокинулась. Я опустил щиты и ловил отголоски ее экстаза. Ее глаза на миг изумленно распахнулись. — А!

А я не мог остановиться, продолжая двигаться в ней.

Моя.

Еще два удара сердца, два вдоха и обволакивающий жар ее тела.

— Ран, — судорожный выдох, я потерял связь с реальностью, и мир вокруг мог катиться к духам грани. Я взорвался. За окном раздался гром, и сверкнула молния.

Гребаное. Сумасшествие.

Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я пришел в себя и перевернулся на бок. Она лениво поцеловала меня в уголок губ. Ее тело поблескивало от пота, волосы растрепались, а губы припухли от поцелуев. Как такое возможно? Сейчас она выглядела еще желаннее. Я почувствовал, что снова возбуждаюсь. Но она вдруг соскочила с постели и направилась к окну. В свете луны кожа казалась молочно-белой. Я смотрел на маленькую фигурку, любовался стройными ногами, по-мальчишески узкими бедрами. Столько страсти, столько огня. Она распахнула створки и вернулась назад. Я попытался натянуть на нее одеяло, но она оттолкнула мою руку.

— Жарко, — абсолютно по-детски пояснила охотница. Я невольно улыбнулся. Духи грома, еще луч назад она была похожа на воплощение страсти, а теперь вдруг превратилась в ребенка.

— Ты простудишься, — я все-таки укрыл ее и притянул ближе к себе, поцеловав в висок. — Устала? — Она приподнялась на локте и ехидно посмотрела на меня.

— Да. Ты знаешь, как вымотать девушку, — потом бросила на меня лукавый взгляд и провела рукой вдоль бедра. — Но я хочу продолжения.

Я подмял ее под себя и улыбнулся.

Моя.

И все снова затмила страсть. Мы прикасались друг к другу бесконечно долго, считывали в глазах желание разделенною на двоих, рычали и кричали, срывая голоса. Мы горели, мы плавились, мы теряли разум. Снова. Снова. И снова. И мы умирали от наслаждения, задыхались от удовольствия, тонули в экстазе. Чтобы потом возродиться, ожить, воскреснуть.

— Ран, — спустя какое-то время прошептала охотница, — беру назад свои слова, про заговоренную кровать. Она тебе не нужна.

— Приятно слышать, — я поцеловал ее плечо, поднял с пола одеяло и укрыл нас обоих. Шевелиться не было сил. — Хочу спросить.

— Ага.

— Кто был у тебя первым? — она иронично посмотрела мне в глаза.

— Мужчины и их глупые предрассудки. Ну, какая тебе разница?

— Просто ответь, — попросил я, вдыхая аромат ее волос.

— Ты его видел. Это Кристоф. И предупреждая твои дальнейшие расспросы — я экспериментировала, — я вообще-то не собирался ничего больше спрашивать, просто хотел понять, правильно ли услышал и понял.

— Экспериментировала? — но тут уж не смог удержаться. Это что еще значит?

— Ага, — она поерзала, устраиваясь удобнее, — мне вдруг стало любопытно, что такое секс. И я решила, почему бы нет. Так что это был чистой воды эксперимент. Я пришла к Кристофу и предложила мне посодействовать.

— И? — нет, раз уж пошла такая откровенность.

— Он сначала удивился, потом посмеялся, а потом согласился. Знаешь, по нему, конечно, не скажешь, но он был на удивление нежным и терпеливым любовником. Так что мне, пожалуй, понравилось, — усмехнулась она. Я фыркнул. — Ох, не огорчайся демон, ты намного, намного лучше, — она лукаво улыбнулась и легко меня поцеловала.

— Ясно, — какое-то время мы лежали в молчании, и я медленно водил пальцами по ее плечику.

— Скажи, почему феи зовут тебя Даяной? — вопрос сорвался с языка прежде, чем я успел хорошенько его обдумать.

— Тени, только не говори, что ты из тех, кого тянет поболтать после секса, — попыталась отшутиться она, но под моим взглядом быстро сдалась. — Ладно, наверное, надо было давно тебе все рассказать…, - она сложила руки у меня на груди и оперлась на них подбородком. — Но учти, я говорю это не для того, чтобы вызвать у тебя жалость, не для того, чтобы показать, что теперь доверяю тебе, и вообще не думай, что между нами что-то изменилось. Все по-прежнему. — У меня на этот счет было другое мнение, но я промолчал, — Я говорю тебе это, чтобы ты понял, почему я именно так отношусь к феям.

— Хорошо, — она глубоко вдохнула.

— Ты знаешь, что отец погиб, когда мне было четырнадцать?

— Да.

— Нас нашли спустя три дня после его смерти. Нашли люди Париша и доставили к королю во дворец. Я плохо помню, что тогда происходило, я смотрела вокруг, словно через неровное стекло и кроме боли ничего не чувствовала. Еще через два дня отца похоронили, как это принято у людей. Сожгли на костре, — она замолчала на вдох, вспоминая. — Странно, но я поняла, что он действительно мертв, только когда занялись первые языки пламени.

— Обсидиана…

— Я не помню, но говорили, что я кинулась в костер, и король лично оттаскивал меня от огня, а я извивалась и шипела, как змея.

— Ты хотела умереть? — она замерла на миг.

— Нет. Я просто хотела быть рядом с ним. Четырнадцать лет. Достаточно, чтобы понимать, что такое смерть, и недостаточно, чтобы принять ее, — я погладил ее по голове.

— Опусти щиты, — тихо попросил я. Диана колебалась какое-то мгновение, а потом согласно кивнула. И ее боль оглушающим потоком хлынула ко мне.

— Отец был главой Тайной полиции Париша, и слух о его смерти распространился невероятно быстро, — тем временем продолжала она. — В том числе и за пределами человеческих земель. Спустя суман во дворце объявилась Сибилла с требованием вернуть меня в семью. И король подчинился.

— Но она же отказалась от тебя?

— Отказалась, — бесстрастно подтвердила Диана. — Но, как ни крути, она моя родственница и у Париша, прав на меня было не больше, чем у любого другого человека, ну или не человека.

— Ты хотела ехать?

— Я…, - она остановилась на вдох, и ее боль ударила в меня с новой силой, — я тогда вообще ничего не хотела. Я завернулась, укуталась, спряталась в свое горе, как в одеяло. Лелеяла его как ребенка-уродца. И Сибилла была для меня чужой теткой, как, впрочем, и Париш. Я тонула в своей боли и хотела лишь одного — вернуться домой, забраться с ногами в папино кресло и вырвать себе сердце потому, что мне казалось, такую боль невозможно выносить. Мне казалось, я умираю.

— А Сибилла?

— Сибилла… — Диана нахмурилась. — Во время пути я ее практически не видела. Она не подходила ко мне, избегала. Возможно, просто не знала, что со мной делать. Мы провели в дороге около сумана, и все это время я плакала… даже во сне, потому что мне снились кошмары.

— Девочка моя, — боги, как же плохо тебе было, как же тяжело. Я чувствовал, как нагрелась на спине татуировка, видел ее слабое свечение и прекрасно понимал, что сегодня на Физалию обрушится гроза невероятной, мать его, силы.

— Потом мы оказались во дворце, — таким же бесцветным голосом продолжала рассказывать Сид. — Меня сначала поселили в комнате в западном крыле и приставили ко мне служанку. Милая по большому счету была девушка, вот только справиться со мной она не могла. Я не ела, не реагировала, когда ко мне обращались, и все еще кричала по ночам. Около месяца я практически не выходила из комнаты и если не плакала, то сидела, уставившись в одну точку. Было плохо. Очень. Однажды как раз в такой момент ко мне зашла Сибилла и приказала меня одеть и умыть. Я пыталась с ней поговорить, спросить что-то про отца, узнать, когда мне можно будет вернуться домой. Но фея, услышав его имя, отвесила мне такую пощечину, что я потеряла сознание на несколько вдохов. Очнулась я уже на руках у стражника. Он нес меня по коридору к кабинету Илии, впереди шла Сибилла. Я помню, что испугалась, когда впервые увидела королеву, испугалась так, что начала отступать к двери. Я никогда не видела такого лица — холодное, каменное, как застывшая маска, словно у трупа. Фрейлины схватили меня за руки и волоком подтащили к ней. Я кричала, я вырывалась, меня душила паника, но сделать я ничего не могла. Они вздернули меня на ноги и начали стаскивать одежду. Мне было стыдно, мне было больно, и я ничего не понимала. Я стояла голая напротив Илии и готова была убить либо ее, либо себя.

— Надо было убить ее, — прорычал я, с трудом удерживая ярость.

— Надо было, — горько усмехнулась Диана. — Но я не могла даже пошевелиться, меня сковал страх. А она все также безразлично на меня смотрела, потом приказала развернуть меня спиной, потом схватила за подбородок и заставила открыть рот. Зубы! Она рассматривала мои зубы! Словно я призовая лошадь! Я не выдержала. Я попыталась ударить ее по руке. Итогом этой выходки стало то, что назад в свою комнату я шла раздетой. Полностью. На глазах у всего дворца.

— Боги, Диана…

— Нет. Не надо жалости, оно того не стоит, поверь мне, — отрешенно попросила она. — Ты знаешь, это привело меня в чувство. Проснулась злость, впервые после гибели отца дали знать о себе тени. Я много думала в тот вечер и решила, что в том, как они ко мне относятся, я виновата сама. Через суман ко мне стали ходить учителя. Тогда я думала, что если буду хорошо учиться, Сибилла меня полюбит. Тени, я ведь действительно хотела, чтобы меня любили. Я не перечила, старалась больше не плакать, делала все, что от меня требовали, но спустя три месяца результат остался прежним. Она смотрела на меня как на грязь и обращалась со мной также.

— А Кэссиди?

— Кэссиди стала причиной моей самой страшной беды. Когда она появилась впервые в моей комнате, я подумала, что это чудо. Что ей я уж точно не сделала ничего плохого. Она казалась такой светлой, такой понимающей. Но первые же ее слова расставили все по местам. Она спросила, правда ли, что когда люди умирают, они обделываются, — ярость рванулась из меня густой мутью, за окнами шарахнул гром. Маленькая охотница вздрогнула. — И я не выдержала, вышла из себя, не смогла удержать Дневную. Кэссиди сбило с ног, и она ударилась спиной о дверь. В этот же день надо мной провели обряд Монаршей Дюжины и переселили подальше от жилых зон. Ты должен был видеть, лестница к этой комнате возле кабинета королевы. Маленькое, душное и темное помещение. Но я была рада этой темноте, там, я могла плакать и кричать и никто меня не слышал, а значит не наказывал. С тех пор малейший мой проступок кончался для меня болью. Им даже не нужно было прикасаться ко мне, просто пожелать и я корчилась на полу, где бы ни находилась, — еще один раскат грома, еще одна молния.

— Монаршая дюжина? — Сид стиснула руки в кулаки, а когда закончила объяснять, за окном разыгралась настоящая буря. Я просто больше не мог держать злость внутри.

— Не знаю почему, но своих попыток я не оставляла, видимо, сказался папин характер. Только теперь уже хотела добиться не любви, но хотя бы простой симпатии. Я не понимала, за что они меня так ненавидят, почему все даже придворные стараются сделать мне больно, высмеивают, унижают. И я сражалась. Сражалась в войне, в которой, как оказалось, был всего один участник — я. А по ночам я сражалась со своими кошмарами и горем и старалась побороть желание вырвать сердце. Я вела себя хорошо, плохо, по-разному, пробовала не перечить, старалась не плакать, не дерзить, терпела наказания, держала своих теней… Полтора года я делала все, что только можно, прискорбно, но ничего не менялось. А потом в Физалии появились послы, сейчас уже и не вспомню, откуда они были, но встречали их, как самых дорогих гостей. Это был мой первый выход в свет. К тому времени, я уже прекратила себя обманывать и понимала, что я — всего лишь товар. Ничего более. Удобная разменная монета. Я держалась неплохо, терпела глупый наряд весь в кружевах и цветах, терпела боль от шпилек, терпела наглые заигрывания и сальные шуточки, терпела духоту. Возвращаясь к себе, я думала лишь о том, как бы скинуть поскорее туфли и стащить слишком жесткий корсет, а потому не обратила внимания на предупреждение Ночной. Меня схватил один из послов, попытался изнасиловать, — я крепче сжал руки, вокруг ее талии. Молнии за окном били не переставая.

— Не надо, девочка, не вспоминай, — прохрипел я. Я боялся того, что могу услышать дальше. Ненависть к феям казалась бесконечной.

— Я в порядке, правда, — она приподнялась и заглянула мне в глаза, вымученно улыбнувшись. — Только ослабь хватку, а то сломаешь мне ребра.

— Прости, — я слегка разжал руки, и она снова положила голову мне на грудь.

— Мы боролись, — продолжала она, — я испугалась, сильно. Сумеречная и Ночная сорвались с цепей. Он пропахал мордой весь коридор, замерев возле лестницы, но все еще продолжал скалиться и тянуться ко мне. И тут меня накрыла ярость, дикая, страшная. Я столкнула его вниз. Помню, как он вскрикнул, помню треск, с которым сломалась его шея, и удивленное выражение лица. Я смотрела, как суетится вокруг стража, как орут остальные члены делегации, как Илия пытается замять инцидент, и думала, что туфли все-таки очень неудобная вещь. На следующее утро я стояла в тронном зале. Меня не стали слушать, не стали ни о чем спрашивать. Илия как-то странно мне улыбалась, и, видя ее улыбку, я хотела убежать, но мне не дали. Она подошла ко мне, обняла и, пока я пыталась отойти от шока, застегнула на мне ошейник. Я кричала и плакала, только толку? Теней я больше не слышала. Я пыталась его снять, открыть, но лишь содрала себе ногти на руках и исцарапала шею.

— Ты же говорила, что они не знают, кто ты? — я целовал ее пальчики, понимая, что это вряд ли что-то исправит. Но по-другому не мог.

— Они и не знают. Отец всегда говорил мне прятать свои силы. Он повторял это снова и снова, и я прятала, как послушная девочка. Сначала феи думали, что я вообще не владею никакой магией. А после случая с послом, решили, что мне достались возможности отца и просто решили их запереть. Это ужасно, словно у тебя есть рука, но ты не можешь ей пользоваться. Тогда я впервые осталась по-настоящему одна и… сдалась. Я прекратила бороться, сражаться, снова погрузилась в свое горе, боль. Спустя два месяца от меня практически ничего не осталось, — маленькая моя, маленькая храбрая девочка. — Знаешь, это неправда, что последней умирает надежда. Эта сука сдохла первой. Затем ушли остальные чувства: желание жить, вера, ощущения умирали одно за другим. Я не чувствовала запахов, вкусов, все звуки доносились так, словно я накрылась одеялом с головой. Не различала цветов — все стало серым. Не чувствовала холода или тепла, голода и жажды. Я ела, когда мне говорили, училась, скорее по привычке, чем осознанно, отвечала, когда спрашивали, не понимая смысла вопроса. Во мне все умерло, кроме боли, но и ее я уже не воспринимала так остро. Она просто была, как часть меня. Я больше не плакала ни разу. Не могла, хотя кошмары все еще снились. Мне кажется, что слезы просто кончились. И знаешь, ненависть — это не страшно, потому что ненависть — это хоть какие-то чувства. Страшно безразличие. Феям было все равно. И мне тоже стало все равно, плевать на все… жива я, мертва, дышу или нет. Помнишь, я говорила, что после смерти отца я умираю? — я кивнул. — Я ошибалась, я умерла по-настоящему только тогда, — тихо выдохнула Обсидиана.

А я лежал, сжимая ее в объятиях, делясь с ней теплом, и перед глазами вставал маленький, взъерошенный, словно мокрый воробей, ребенок из ее воспоминаний. Девочка, с глазами, в которых плескалась жизнь, и задорной улыбкой. Очаровательная, храбрая, любознательная крошка. Это была не Люга, это была Обсидиана, а смотрел я на нее глазами ее тени. Как можно было осознанно убить это чудо? Как она выжила, как вернулась? Где нашла столько силы?

— А по поводу твоего вопроса… Отец всегда был очень осторожен. На людях он никогда не называл меня полным именем, сокращая его до Ди, либо коверкая по-разному. Вот и получилось, что Париш знал меня как Даяну, это же имя он и назвал Сибилле, когда она приехала за мной. Не знаю, но почему-то переубеждать в обратном я ее не стала. Кэссиди же вообще большую часть времени звала меня шавкой и пыталась задушить феромонами.

— Феромонами? — я напрягся.

— Ты не знаешь? — она тихонько фыркнула. — Самое страшное оружие фей — феромоны. Они пользуются ими практически всегда, туманя мозги окружающим. Другие существа выпрыгивают из штанов, теряют разум и способность принимать адекватные решения, если они исходят от противоположного пола. Если от того же самого впадают в ярость, сходят с ума. Но тут мне повезло, и от печальной участи расстаться с мозгами меня спасли тени. Я оказалась имунна и просто притворялась.

— От них есть защита? — спросил я, понимая, что меня обвели вокруг пальца, как мальчишку, проклиная себя за безалаберность. Вот откуда это неправильное желание к Кэс и ощущение его искусственности. Твою мать.

— Да на любом рынке можно найти кучу амулетов и охранок разного рода. Если фея не очень сильна, достаточно просто носить в кармане что-нибудь сильно пахнущее, чеснок например.

— Зачем ты притворялась?

— Потому, что в противном случае Кэссиди придумала бы что-нибудь еще. Она всегда была жестока и всегда ненавидела меня. Считая меня причиной своих бед.

— Но ты смогла пройти и через это. Ты вернулась.

— В конечном итоге, — согласилась она. — Все чувства и желания умерли во мне на шесть лет. Я не жила, существовала, как растение. Потерялась, заблудилась в себе. А потом, как-то вечером вышла на балкон. Просто стояла там и смотрела в никуда, ни о чем не думала, ничего не хотела, как обычно. И тут пошел дождь. Настоящая гроза с громом и молниями и ветром, ломающим деревья. Глупо, наверное, но этот дождь был злым, по-настоящему злым, яростным. И впервые я что-то почувствовала — холодные, тяжелые капли. Они били меня по лицу, по рукам, а я стояла там, словно в меня попала одна из молний и не могла оторваться от вида разбушевавшейся стихии. А потом схватилась за перила и начала орать, — она усмехнулась, а я ощутил что-то горячее на своей груди и замер, застыл, стараясь даже не дышать. — Я орала пока не сорвала голос, пока не кончилась гроза, пока не упали последние капли дождя. Я вернулась в комнату и поняла, что снова вижу цвета и чувствую запах мокрой земли. Я решила, что буду жить. Не потому, что действительно хочу, а назло феям и целому гребаному миру. Мне стало так стыдно, за то, что прекратила сражаться, что хотелось надавать себе тумаков. Этот злой дождь…., - ее голос оставался таким же бесцветным, как и раньше. Но она плакала! — Знаешь, он что-то разбудил во мне, подстегнул собственную ярость. Словно живая вода из старых легенд. Он возродил меня, помог подняться, проснуться.

— Маленькая моя, — прошептал я почти благоговейно, — ты плачешь.

— Что за глупости? — она удивленно взглянула на меня, и в глазах стояли слезы. — Я никогда…, - она провела рукой по щеке и застыла, разглядывая влажную ладонь. — Плачу?