Глава 6

Обсидиана Забывшая

— Арива! — проорала я, отходя от последнего трупа. За дверью послышался звон упавшего оружия. Да, мне точно врали, когда говорили, что у врайтов отличная выдержка и стальные нервы. Так, еще раз проверить, не оставила ли чего, и валить, валить отсюда к упырской бабушке.

Я вылетела из морга и помчалась к своей комнате. Кое-как побросав вещи в пространственный мешок, я схватила чистый комплект одежды и метнулась к душу. Стэр, наблюдавший за моими хаотичными передвижениями по периметру комнаты, сохранял спокойствие дохлого льва и иногда давал ценные указания.

— Ты кое-что уронила, — лениво промурлыкал он. Я обернулась. Слишком резко, голова закружилась, и пришлось схватиться за ночной столик. Плевать, в седле высплюсь. Взгляд наткнулся на черное кружево, сиротливо лежащее почти посередине комнаты. Я схватила трусики и хлопнула дверью в ванную. Размотав бинты и повернувшись спиной к зеркалу, облегченно выдохнула. Та буро-коричневая гадость, которую я имела счастье наблюдать последние несколько дней, уже не сочилась, да и раны выглядели в целом неплохо.

Через пятнадцать лучей вполне довольная собой и жизнью в целом, я отправилась на поиски принца. В голове билась только одна радужная мысль — я наконец-то свалю из дворца. Терпеть не могу замки и дворцы, их стены давят, коридорное эхо шагов играет на нервах, а скелеты, вываливающиеся почти из каждого шкафа, мешают спать ночами, слоняясь по комнатам и громко бренча костями.

Солнце уже клонилось к закату, и Сумеречная начала просыпаться. Замок украсили к предстоящему балу, взмыленные слуги носились как распуганные тараканы, слышались крики конюхов и стук каретных колес по каменной дороге. И этот демон называл меня беспринципной!? К и без того богатой коллекции трупов в морге сейчас добавился еще один — Вамираэлль Престолану. Эльф, оказавшийся не в том месте не в то время. Сошедший с ума, но отчаянно цеплявшийся за жизнь. Я тряхнула головой. Сострадание? Да ну на нет. Вот что значит недосып. Это просто очередной труп. Тело, которое будут жрать земляные черви.

Дневная дернулась, увлекая меня в другой коридор, прочь от кабинета демона. Я нахмурилась. И почему, когда этот врайт мне нужен, его приходится искать чуть ли не с собаками? Дневная дернулась еще раз, я свернула в следующий коридор. Почувствовав запах колокольчиков, я вжалась в стену. Нет, эта фея определенноотказывается понимать намеки. Дело в том, что Сибилла уже как дня три отчаянно пыталась со мной поговорить. И все эти три дня я с прилежностью девочки-отличницы избегала встреч с ней. Я не боюсь ее, теперь нет. Я просто заранее знаю, что она мне скажет. Так зачем тратить время и нервы на выслушивание всей этой ерунды?

Когда, наконец, звук ее шагов стих, тень потянула меня в другую сторону, замерла перед очередной дверью восточного крыла и скользнула через щель внутрь. Я повернула ручку и шагнула следом.

Спальня. Огромная, чисто мужская, в цветах стали и осеннего неба. Шторы плотно задернуты. Я перестроила зрение и огляделась. Искомый объект обнаружился мирноспящим на гигантских размеров кровати. Я подошла ближе. Твою мать! Я нервно сглотнула.

Он спал на спине, одеяло соскользнуло до талии, позволяя мне любоваться невероятно возбуждающим телом. О, он не плох, очень даже не плох. Я еще раз сглотнула. Дневная улеглась рядом с принцем и, так же как и я, беззастенчиво его разглядывала. Черты лица такие жесткие и острые, такие сильные руки и длинные красивые пальцы, широкая мускулистая грудь, кубики на животе. Дневная протянула руку и провела ей по прессу, слегка касаясь, я невольно заметила, как дернулись мышцы. Мои собственные пальцы начало покалывать. Я шикнула на распоясавшуюся тень и перевала взгляд, борясь с искушением заглянуть-таки под одеяло. Выше левой груди виднелась еще одна татуировка, пришлось наклониться ниже, чтобы рассмотреть. Тот же узор что и на спине, только меньше, но от этого не менее четкий, не менее непонятный. Кончики пальцев закололо сильнее. Вот теперь я вполне точно поняла, что значит фраза 'руки чешутся'. Гм, может он не заметит? Твою ж мать! Изыди от меня соблазн.

— Люблю, когда сны становятся явью, — раздался хриплый шепот у меня над ухом. Я почувствовала сильные руки, обхватившие меня за шею. О, нет, парень, не выйдет. Я рванулась что было сил — сработал старый рефлекс — и отошла на шаг, Дневная уже заняла свое законное место. Демон приподнялся на локтях, одеяло соскользнуло чуть ниже. До чего же он хорош. — Нравится?

— Любопытный узор, словно живой, — спокойно ответила я. Святые яйца, как он меня напугал. Шокированный демон уставился на меня. — О, ну вы же не думали, что я начну краснеть, оправдываться или извиняться?

— Нет, конечно, — фыркнул врайт.

— Вы всегда так говорите 'доброе утро'?

— Я просто не привык видеть рядом со своей кроватью одетую девушку. Хотя ты и не девушка, так, ребенок, — пожал он плечами. Я начала считать, сколько всего трупов видела за время работы охотником. — Но знаешь, спросонья всякое может почудиться.

— У вас кровать заговоренная? Сочувствую, — демон видимо до конца так и не проснулся, поэтому вполне искренне изумился.

— Нет, — воображение у меня буйное и богатое, поэтому я тут же представила себе картину маслом… Этакая доярочка-селяночка, ловко сбрасывающая с себя одежду и потрясающая аппетитными телесами. И голый принц, удирающий от нее на всех парах. А еще зычный томный голос горе соблазнительницы: 'Куды ж ты, милок?' Меня сложило пополам, я хохотала так, что, наверное, слышно было во всем замке. Демон как-то странно на меня смотрел. Слишком пристально.

— Что? — кое-как выдавила я. — У меня вторая голова выросла?

— Ты смеешься, — задумчиво прозвучало в ответ.

— Ну да, — я старалась сдержать улыбку, но уголки губ все еще подрагивали.

— Я первый раз вижу, как ты искренне смеешься, — я нахмурилась. — Не надо, так тебе идет больше, — он улыбнулся в ответ. Медленно, лениво. Ох, демон, что же ты творишь?

— Зачем ты пришла? — хороший вопрос. Еще бы вспомнить на него ответ.

— Кхм, через двадцать лучей максимум меня здесь уже не будет, если хотите дать мне кого-то в сопровождение, вам лучше поторопиться, — врайт кивнул.

— Подожди меня на башне, — это, простите, сейчас что было? Приказ? Очень смешно.

— Я буду ждать во дворе.

— Я же говорю ребенок, — донеслось мне в спину.

— Ну, ну, блажен, кто верует.

Демон появился спустя луча три. Я стояла возле конюшен и смотрела на заходящее солнце. Красное, яркое, больное. Мне не нравилось это солнце, и эти облака, и этот ветер с запахом вишни. Что-то да будет, что-то серьезное. Не моя это охота.

— Отвратительно, тебе не кажется? — я удивилась тому, насколько он попал в мои собственные мысли. Принц остановился рядом со мной. За его спиной маячили двое оборотней. Шавки Рика.

— Да, отвратительно, слишком похоже на кровь, — я залезла в карман и протянула демону литкралл. — Здесь отчет о трупах, он мало чем отличается от отчетов, составленных вашими дознавателями, но кое-что интересное там есть, — врайт кивнул, забрал у меня камень, но вместо того, чтобы отпустить, вложил в руку кулон на цепочке.

— Это оберег.

— И зачем он мне? Отдайте лучше им, — я кивнула в сторону, замерших волков.

— Это не обсуждается, — почти рыкнул принц.

— Ладно, ладно, я поняла. Совсем не обязательно так грозно рычать, — я разглядывала голубой камешек. — Скажите, цепочка принципиальна?

— Нет, — я вернула врайту вышеозначенную вещь и отдала камень браслету. Тонкие иголочки тут же пришли в движение, создавая колючую оправу.

— Предполагалось, что ты будешь носить его на шее.

— Я топиться не собираюсь, — принц моргнул. — Камни на шее хороши только для утопленников, — усмехнулась я. Какое-то движение сбоку привлекло мое внимание. Ну, нет!

— Что он тут делает? — я ткнула пальцем в приближавшегося Арона. Принц издевательски выгнул бровь. Мило. — Если он нечаянно упадет с лошади и сломает шею, я не виновата.

— Да без проблем, — усмехнулся демон. Что ж Сибилла все-таки решила приставить ко мне кого-то? Думается мне, это будет весело. Вслед за Ароном из дворца выскочил Стэр, он пронесся мимо посла, намеренно клацнув зубами у его ноги. Не ожидавший подвоха, парень подскочил на месте. Мой хороший кот. Леопард остановился возле меня и слегка пригнул голову. Подлиза. Я с удовольствием запустила пальцы в его шерсть. У каждого свой наркотик. Через пару вдохов я открыла глаза, врайт не отрываясь, словно загипнотизированный, следил за мной. Неуютно. Непонятно. Напрягает. Я отдернула руку. Появилось чувство, что меня застукали за мытьем посуды. Стэр переминался с лапы на лапу, выгибая спину и негромко ворча.

— Так не терпится? — он выгнулся дугой и громко с удовольствием рыкнул. — Ну я тебя в принципе не держу, можешь идти, — кот благодарно потерся о мою руку и тут же метнулся к воротам. Для него замки были еще большим испытанием, чем для меня. Я снова наткнулась на изучающий взгляд принца. Да, что, я ему муха что ли? Или крыса лабораторная?

— Как ты его понимаешь?

— Мы вместе уже очень долго, — пожала я плечами, — как-то так получилось.

— Долго? — удивился принц. — Но я думал…

— Что?

— Не важно, забудь. Он единственный твой питомец?

— Я, конечно, люблю животных, но только в том случае, когда они правильно приготовлены. И потом я и с ним-то еле уживаюсь.

— Остроумно. Но, на мой взгляд, выдрессировала ты его неплохо, — он бросил короткий взгляд за ворота. Я расхохоталась.

— Вы издеваетесь? — принц недоуменно выгнул бровь. — Позвольте, я вам кое-что объясню. Стэр — не дрессированная собачонка, не домашний котенок и уж точно не ручной хомяк. Он делает только то, что считает нужным, иногда наши мнения совпадают, только и всего. Я не могу ему приказывать, не могу его заставить, а могу лишь просить.

— И поэтому, там, в темнице, прежде чем потерять сознание, ты звала его? Поэтому он — единственный, кого ты подпускаешь к себе настолько близко? Поэтому он — единственный, от кого ты не отгораживаешься? Единственный, кому ты позволяешь к себе прикасаться? — ну, допустим, ты ко мне прикасаешься тоже довольно часто иподходишь ко мне слишком близко. Но тебе демон, знать об этом не обязательно.

— Я уже говорила, мы вместе достаточно долго и…

— Он привязан к тебе, Диана, не отрицай.

— Привязан… Вы ведь даже не понимаете, верно? — демон, удивленно посмотрел на меня. Дура, откусить бы свой чересчур длинный язык.

— Да нет, понимаю. Он готов умереть за тебя.

— Не по тем причинам, о которых вы думаете. Этот леопард единственный с чьими недостатками я могу более или менее успешно мириться, вот и все. Мы рядом, но каждый сам по себе.

— И ты доверяешь ему, — не вопрос, констатация факта.

— Не настолько…

— Ты упряма, маленькая охотница, — снова перебил меня врайт, — но я не вчера родился. Этот леопард — твоя самая большая слабость, — и он улыбнулся. Мне не понравилась эта улыбка, слишком хищная она у него вышла. К нам, наконец, подвели коней, что избавило меня от необходимости отвечать демону. Но, духи грани его задери, зачем он начал этот разговор?

— Почему вы заговорили об этом?

— Ищу подтверждение одной теории, — пожал он плечами. Я уставилась на него, видимо вид был тот еще, потому что врайт хмыкнул, а глаза светились от еле сдерживаемого смеха. Весело ему, гррр. Во мне тут же потихоньку начала просыпаться жажда крови, криков и кишок, а он ржет!

— Диана, единственное, о чем прошу, не снимай камень. Хорошо? — резко переходя на серьезный тон, отчеканил принц. Да у него настроение меняется быстрее, чем я моргаю.

— Я подумаю над тем, чтобы подумать, — я оглянулась, предпочитая не замечать рычания врайта. Что-то часто он рычит, Стэр тоже так делает при несварении, может ему пронеси-траву посоветовать? Люди Рика и посол уже сидели верхом, усиленно делая вид, что их уши набиты ватой. Я накинула плащ и вскочила на лошадь. Странные лошади у этих демонов: не шарахаются от моего запаха, не встают на дыбы при виде леопарда.

— Может, обнимешь меня, сестричка? — я чуть не выпала из седла. Так вот почему меня Дневная дергала. Рядом с моей лошадью поравнялась моль.

— Я бы даже твой труп обнимать не стала, — феечка тоненько пискнула, глаза наполнились слезами, демон приобнял ее за плечи, укоризненно качая головой. — О, да ладно. Вы же не ждете, что мне станет стыдно?

— Зачем ты так? — всхлипывая, пробормотала Кэссиди.

— Потому что могу, — странные они создания эти феи… Она же не ждала от меня чего-то другого… или ждала? Я тряхнула головой. Мда, как ни печально, а понять, что чувствуют другие мне не дано. Врайт продолжал обнимать фею за плечи, сверля меня взглядом, и что-то из этих двух фактов меня безумно раздражало.

— Ну а меня обнимешь? — о, да очень смешно. Я издевательски покосилась на принца. — Тогда ты будешь мне должна танец, — и он ударил мою лошадь по крупу. Я еле успела схватить удобнее поводья и просто чудом удержалась в седле. Терпеть не могу лошадей. Бесполезны с обеих сторон и совершенно неудобны посередине. Спустя пару лучей мне удалось-таки утихомирить возмущенного коня и перейти с галопа на рысь. Тут же рядом нарисовались оборотни, оба усиленно что-то жевали. Так левый кажется Виллар, правый — Лекс. Я подождала, пока подтянется плетущийся в хвосте посол. Отлично все в сборе.

— Итак, мальчики, первая деревенька в нашем списке — Ама. Добираться до нее два дня, плюс нам с вами предстоит ммм…. продолжительное сотрудничество, а посему предлагаю не осложнять друг другу жизнь и сразу все выяснить, — один из волков уставился на меня, глупо хлопая глазами, второй сдержанно улыбнулся. Арон сделал вид, что его это не касается. — Во-первых, я не несу за вас ответственности, вляпаетесь — сами будете выбираться. Во-вторых, вы за меня тоже не отвечаете…

— Если бы, — пробормотал себе под нос Виллар. Я вопросительно на него посмотрела. — Ничего. Продолжайте фина, прошу, — заметив мой взгляд, улыбнулся он.

— Да, по поводу этих 'фина', мы с вами равны, поэтому для вас я Диана ну или Ди, как зовут вас, я знаю.

— Позвольте не согласиться с вами фина, — о, моль проснулась. — Вы выше меня по положению, я не могу обращаться к вам по имени, — волки заинтересованно уставились на фею. — Она — принцесса, — пожал он плечами. После этих слов волки резко повернулись ко мне. Чувствую, он сломает себе шею еще до восхода солнца.

— Он бредит, — отмахнулась я.

— Но…

— Ты. Бредишь, — оборвала я слишком разговорчивого посла.

— Так, что еще? Ага, готовить я не умею и не люблю, так что если вы рассчитывали спихнуть готовку на меня, закатайте губу обратно. Если конечно не хотите сдохнуть в муках.

— Все настолько плохо? — поинтересовался Лекс.

— Хуже, чем ты думаешь, — серьезно кивнула я. — Дальше, с моим котом вы знакомы. Надеюсь, проблем по этому поводу не возникнет.

— Не люблю кошек, — проворчал Лекс. — Хитрые, ловкие, эгоистичные. Везде суют свой нос, больно царапаются и громко мяукают.

— Прекрати, — оборвал его нытье Виллар, — лишние уши и глаза нам не помешают. Диана, почему мы едем в Аму? — обратился он ко мне.

— Там произошло первое убийство, хочу осмотреться и еще проверить кое-какие свои догадки.

— Могу я поинтересоваться, какие?

— Нет, — я покачала головой.

— Ну попробовать стоило, ты не находишь? — фыркнул он.

— Будь я на твоем месте, я бы не удержалась, — усмехнулась я.

— Мы будем ехать всю ночь? — пискнул посол.

— А что? У вас с этим какие-то проблемы фин Арон? — издевательски поинтересовался Лекс. — Уж не боитесь ли вы темноты? — о, чувствую, несчастный посол надолго запомнит эту поездку.

— Скорее тварей, которые могут там прятаться, — ответил он с вызовом. Мда, и у этого мозгов не особо. Печально.

— На что это ты намекаешь, стрекозел? — прорычал Лекс.

— Хватит! — рявкнула я. — Нет, мы не будем ехать всю ночь, — оборвала я, собравшегося отпустить очередной комментарий посла. — Через оборота два будем искать место, чтобы устроиться на ночлег. Мне нужно отдохнуть, — волки озадаченно посмотрели на меня.

— Но зачем тогда было уезжать из дворца именно сегодня? На пуховой перине спать удобнее, чем на сырой земле, — Виллар выгнул бровь.

— Ты действительно так считаешь волк? А не душит ли тебя по ночам эта самая перина, не слишком ли узка тебе кровать и не слишком ли жаркое для тебя одеяло? — волки рассмеялись. Заливисто и громко, распугивая птиц и мелких животных, я не удержалась и последовала их примеру.

— Ай, девочка, тебе муж не нужен? — спустя какое-то время все еще посмеиваясь, спросил Лекс.

— И что я с ним делать буду? — так же сквозь смех выдавила я.

— Готовить тебе будет, — откликнулся Виллар.

— Думаешь, стоит заводить целую скотину ради одной кружки молока? — волки снова рассмеялись.

— Ваше Высочество, при всем моем уважении, но ваше поведение…

— Арон, при всем моем НЕуважении, а не пойти ли тебе лесом? — вполне дружелюбно поинтересовалась я, но вот фея почему-то икнул и поглубже натянул капюшон плаща.

— О чем все время лопочет этот убогий? — Виллар перевел на меня взгляд своих внимательных голубых глаз. Я почувствовала, как рядом напрягся Лекс. Сказать или нет? Я не хотела им врать — мне с ними еще работать, но говорить правду… Опасно.

— Если это такая большая тайна, я не настаиваю Ди, — заметив мои мучения, отреагировал волк.

— Давай так, секрет за секрет.

— Спрашивай.

— Что за татуировка у принца на спине? — идиотка, нет, чтобы спросить что-то действительно важное… Это все от недосыпа.

— Мы расскажем тебе, когда остановимся на ночлег, — кивнул Лекс. Я бросила взгляд за спину на посла и пожала плечами.

— Хорошо, тогда про свою якобы принадлежность к серпентарию Физалии, я тоже расскажу позже, — а что? Уж очень мне не хотелось лишать себя удовольствия полюбоваться вытянутыми физиономиями своей дорогой семейки. А в том, что все, о чем я буду говорить с волками, тут же будет доложено Сибилле, я не сомневалась.

Спустя примерно пол-оборота дорога превратилась в узкую тропку, по которой могла с трудом пройти даже самая изящная лошадка. Ветви деревьев росли настолько низко, что приходилось пригибаться чуть ли не каждый вдох. В воздухе висел тягучий, душный запах цветов и трав. От него кружилась голова, и ощутимо тянуло в сон. Я в который раз сверилась с литкраллом, проверяя, не сбились ли мы с пути, и оглянулась на мужчин. Они начали вести себя странно, сразу же, как только мы въехали в лес. Оба часто и глубоко дышали, всматриваясь в чащу по краям дороги, ловили каждый звук и шорох, а их глаза то и дело меняли свой цвет. Им было плохо. И судя по всему очень.

Дакар, конечно, говорил мне, что самый большой соблазн для волка — лес. Но только для молодого, того, который лишь недавно переступил порог совершеннолетия и обрел способность полностью перекидываться. Хочешь поймать щенка? Замани его в чащу и швырни истекающую кровью тушу. И, пока он пирует, можешь делать с ним все что хочешь, хоть брей. Но они отнюдь не молоды, не первый раз едут через лес и должны уметь контролировать свою вторую половину. Что-то тут не так, особенно учитывая то, как дергались мои тени. Я отпустила Сумеречную. Она потянулась к мужчинам, рассматривая то, что не было видно никому даже самим волкам.

Тени и метели! Это что за…?

Звери обоих бились в телах, словно в приступе горячки, они рвались, метались, рычали. Если Виллар и Лекс не справятся, а исходя из того, что я вижу, так оно и будет, дело примет очень серьезный оборот.

— Что с вами? — стараясь говорить тихо и спокойно, спросила я.

— Не знаю, — сквозь зубы выдавил Виллар, капелька пота скатилась по его виску. — Я теряю контроль над волком, — спасибо.

— Ты вкусно пахнешь, — почти зарычал Лекс, потянувшись в мою сторону. Твою мать! Я снова отпустила Сумеречную и Ночную. Они знали, что делать, и спустя луч скрутили зверей. Я еще раз внимательно осмотрела обоих. Ничего нет, даже мелкого наговора.

— Лучше? — я кинула взгляд за спину.

— Да. Что ты сделала? — отозвался Виллар.

— Много будешь знать, долго не проживешь, волк, — Лекс невесело хмыкнул. Тени долго не продержатся, они не ели и, так же как и я, устали. Надо искать место для стоянки, причем срочно.

'Стэр?'

'Твою мать! Обсидиана, я из-за тебя только что такую аппетитную ляжку упустил!' — проорал тал в моей голове, я поморщилась.

'Переживешь. Ты где?'

'Лучей пятнадцать от вас' — ответил он мне после небольшого молчания.

'Найди место для стоянки. Срочно' — я показала ему все, что видели тени.

'Думаешь, не дотянут?' — я еще раз оглянулась назад. Дыхание обоих стало чаще.

'Однозначно'.

'По левую сторону от тебя должен быть ручей' — я чуть повернула голову и принюхалась.

'Да'.

'Отлично, теперь слушай, через лучей семь он уйдет в сторону. Как только услышишь, что шум воды отдаляется, нужно будет свернуть налево. Лошадей придется вести в поводу, но это не долго. Идите вдоль ручья, он выведет на полянку, на мой взгляд, она вполне подходящая. Да и все равно ближе ничего нет'.

'Насколько она безопасна?'

'Ну, следов хищников я там не обнаружил, так что думаю, вполне' — я просто явственно увидела, как он скалится.

'Спасибо родной. Когда присоединишься?'

'Через оборота полтора'.

'Жду'.

'Ложись без меня. Тебе нужно выспаться'.

'Полтора оборота мне на руку не сыграют, так что жду'.

'Упрямая девчонка!'

'Я в курсе. Стареешь, блохастый?'

'С чего бы?'

'Полтора оборота на охоту — слишком долго'.

'Не в этом дело' — его голос вдруг стал каким-то рассеянным. Я невольно напряглась. — 'Я, кажется, что-то нашел'.

'Тогда тем более жду' — он ворчливо рыкнул и больше не проронил ни слова. Я перекрыла нашу связь, сосредоточившись на запахе воды. Не зачем его отвлекать.

С каждым вдохом состояние волков ухудшалось. Я снова чувствовала резкий запах пота, слышала, как учащенно бьются их сердца, лошади под ними то и дело нервно фыркали. Если они сейчас перекинутся, скорее всего, мне придется убить обоих, защищая свою жизнь. Несколько первых вдохов после трансформации зверь полностью подчиняет себе разум оборотня, а судя по тому, что я сейчас наблюдаю, временной промежуток увеличится до нескольких лучей, и этого волкам будет вполне достаточно, чтобы попытаться меня разорвать… Для них я пахну, словно пирожное с кремом, я пахну человеком, пусть только наполовину. Уязвимым, слабым, беспомощным, даже посол сейчас был в большей безопасности, чем я. Мда, вот что значит полукровка.

Я кинула еще один взгляд через плечо. Твою мать, их глаза полностью поменяли цвет. Тени начали уставать. Да когда же этот упырский ручей повернет? И словно отвечая на мой вопрос, звук и запах воды отдалился. Я резко остановилась и спешилась, словно оглушенные волки последовали моему примеру.

— Чуть дальше есть поляна, но на лошадях мы не пройдем. Вы справитесь? — Виллар и Лекс кивнули.

— Что происходит? — пискнула моль, сползая со своего коня.

— Хороший вопрос, главное правильный.

Я не заметила, как мы добрались до поляны — слишком напряжены были нервы. Воздух стал еще слаже, он прилипал к телу и приторной ватой забивал нос. Тени держались практически из последних сил, а мужчины снова стали дергаться. Все чаще и чаще за человеческими лицами начали проглядывать звериные морды.

Я забрала из рук оборотней поводья и вместе со своими передала Арану. Посол бросил разгневанный взгляд в мою сторону, но ничего не сказал. Неужели все-таки есть мозги? Нет. Показалось. Я направилась к противоположному концу поляны, волки, все еще удерживаемые Сумеречной и Ночной, последовали за мной.

Теперь главное успеть. Начертив на земле контур и расположив по углам кристаллы, я загнала внутрь обоих волков. Квадраты вышли неровными, но пока и этого будет достаточно, а там посмотрим. Вдох, чтобы сосредоточиться, на выдохе отдать приказ теням. Давайте мои хорошие, совсем чуть-чуть поработать, а потом я обещаю вам ужин и отдых.

Нехотя, очень медленно тени касались кристаллов, заряжая их силой. Я оглянулась, Арон все еще возился с лошадьми и в нашу сторону не смотрел. Волки, оставшиеся без поводка, уже почти вырвались наружу, одежда драными лоскутами валялась на земле. Ну же, быстрее! Как только Сумеречная зарядила последний кристалл на клетке Лекса, он рванулся вперед, целясь мне в горло и с силой равной силе его прыжка, оборотня отбросило назад. Он зарычал, его сосед тоже закончил оборачиваться и тоже попробовал до меня добраться. Ох уж эти звери и их инстинкты…

Я уселась на землю и принялась изучать волков. Виллар стал огромным черным монстром, почти таким же большим, как и Стэр. Шерсть его стояла дыбом на загривке, он беспрерывно скалился, из открытой, словно в улыбке, пасти капала слюна. Ага, улыбочка… так даже я не умею. Лекс был намного меньше и серым, но не менее категорично настроенным, чем его собрат. Оба с завидной регулярностью и упорством бросались на клетку, стараясь пробить контур. Наивные. За спиной раздались шаги.

— Фина Диана, — я кивнула, давая понять, что слышу посла. — Я разведу костер и займусь ужином, — я, казалось, услышала, как с глухим звуком ударилась о землю моя челюсть. Пришлось проморгаться и ущипнуть себя.

— Хорошо. Есть идеи, что с ними? — нет, ну а вдруг?

— Понятия не имею, — с какой-то странной безнадежностью в голосе, отозвался Арон. Я ничего не ответила, фея еще постоял возле нас, а потом развернулся и направился в сторону леса. Что же так душно-то?

После его ухода прошло уже двадцать лучей, а я все так же сидела напротив оборотней и не знала, что с ними делать. Бросить здесь — нельзя. Энергия в кристаллах закончится, и они выследят меня по запаху. Убивать — не хочется. Принц явно будет недоволен, а, следовательно, мне могут меньше заплатить. Что же с вами случилось? Я проверила тени. Нет, они мне тоже сейчас не помогут, держатся на честном слове. Чем больше я смотрела на Лекса и Виллара, тем сильнее мне хотелось спать, мысли в голове ворочались так же медленно, как капала волчья слюна на землю. Что-то ее много, слюны в смысле. Я нахмурилась и подползла ближе к контурам, оборотни взбесились еще больше. Да, действительно много. Я взяла валяющийся на траве прутик и обмакнула его в лужицу аккурат перед мордой Лекса, он звонко клацнул зубами. Задорно так, жизнеутверждающе. Но к его вещему огорчению я была быстрее. Я растерла слюну между пальцами, слишком вязкая и пахнет не так, как должна. Вдох — смесь белены, крапивы. Еще вдох — тимьян и полынь. Вдох — усса^[46], колокольчики и еще какая-то дрянь.

Феи, мать их за ногу! Лучше бы Арону из леса не возвращаться.

Ладно, ярость и жажду мести придется отложить. Что мне с ними делать? Запах трав все еще силен, а значит, можно очистить им желудок. Идея хорошая, правильная, дело оставалось за малым… Как?

Ни Лайра, ни Индекс, ни Дакар на связь так и не вышли. Я с раздражением захлопнула зеркало. Из леса показался Арон с охапкой хвороста под мышкой. Дышим, Сид, дышим, убить его еще успеешь. Я дождалась, пока он разведет костер, отпустила теней поближе к пламени, и жестом подозвала фею.

— Они отравлены, — проинформировала я посла. Он лишь нахмурился. Скотина.

— Давно?

— Думаю, почти сразу после того, как мы покинули дворец. Еще можно прочистить им желудок. Вот только я не знаю, как. — Арон уселся рядом со мной.

— У меня собака была когда-то. Жрала все подряд. Я давал ей соль, масло и соду, — пожал он плечами. — Действовало — великолепно.

— Но они волки, а не комнатное недоразумение, мечтающее поскорее сдохнуть, — фея поднялся.

— Она была большой, — обиделся посол и зашагал к лошадям. — И потом, просто увеличу дозу.

Я тоже встала с земли и пересела поближе к огню. Через пару вдохов вернулся Арон, неся в руках ингредиенты чудодейственного зелья. Смешав их в первой попавшейся кастрюле, он поставил ее на огонь.

— Лучше, чтобы раствор был слегка теплым, быстрее будет эффект, — ответил он, на мой недоуменный взгляд. Несколько лучей прошло в тишине. Я пыталась привести мысли в порядок. Как же спать хочется.

— Зачем?

— Не понял? — оторвался посол от кастрюльки.

— В состав яда входят усса и колокольчики. Все еще будешь строить из себя идиота?

— Я действительно был не в курсе, — я начала плести заклинание.

— А глаза почему бегают?

— Я предполагал, что они что-то задумали, но наверняка не знал. Честно говоря, я до сих пор не уверен.

— А если бы покончив со мной, они набросились бы и на тебя? Почему не сказал?

— Вы не спрашивали фина, — я с удовольствием наблюдала, как в его глазах удивление сменяется испугом, по мере того, как в моей руке набухал пересмешник. Посол бросил ложку, которой помешивал до этого варево, и попытался убежать. А он шустрый. Закрываясь крыльями, убогий достаточно резво направлялся в сторону леса. Должна заметить, что от пересмешника крылья его спасли, но вот от дерева посла некому было уберечь. Дебил. Огненный шарик настиг его почти у самой кромки поляны, и с радостным воем врезался в спину, удар получился сильным, и фея со всего маху стукнулся лбом о кипарис, пересмешник потух в траве возле его ног. Запахло паленым. До утра точно не очухается.

Я сняла кастрюлю с огня и стала прикидывать как бы лучше заставить волков выпить сие чудесное пойло. Ну да, а то у меня вариантов много.

Тени оторвались от костра неохотно, еще не до конца насытившись, но за работу принялись беспрекословно. Сумеречная держала волка, Ночная — его пасть, а я вливала теплую бурду. Сначала Виллар, затем Лекс. Хм, серый меньше в размерах, может пол кастрюли для него много? А ладно, много не мало. Я вылила остатки смеси ему в пасть. Тени отпустили зверей и вернулись к костру, я же медленно поплелась к лошадям. Спать хотелось неимоверно.

Я сняла со свой кобылы спальник, сумку с едой и кое-как вернулась поближе к костру. Где-то там, на дне мешка должны быть хлеб, сыр и вода с сахаром и лимоном.

Спустя четыре луча я уже за обе щеки уплетала скромное угощение, которое предварительно пришлось проверить на наличие посторонних примесей. Слава яйцам, свою сумку я собирала сама. Нет, Стэра я едва ли дождусь. Я проглотила последний кусок сыра и повалилась на спальник.

На одном конце поляны дружно в унисон пытались выблевать свои желудки волки, на другом валялся в отключке Арон, возле ног которого все еще дымилась трава, тени замерли у костра темными пятнами, а над головой висел месяц. Хорошо.

Я проснулась от собственного крика. Снова тот же сон, снова тот же кошмар, уже в который раз отец умирал у меня на руках, а в воздухе опять висит этот тягучий запах цветущей вишни. Я тряхнула головой, светало.

Волки, поменяв облик, еще спали. Размеры контура не позволяли им вытянуться во весь рост, поэтому оба свернулись калачиком. Смотрелось очень комично. На противоположной стороне похрапывал посол. Хотя нет, не похрапывал, он храпел. Причем храпел так, что с веток падали оглушенные птицы.

'Может, еще вздремнешь?' — я подскочила.

'Стэр, мать твою, сколько раз просить тебя не подкрадываться ко мне!' — я развернулась. Кот сидел у почти догоревшего костра держа в пасти пять достаточно больших птиц, с ярким оперением, но при этом сильно смахивающих на обычных куриц.

'Как ты там вчера говорила? Переживешь' — фыркнул он. — 'Иди, умойся и воду в кастрюлю заодно набери'

'Да, мой генерал' — я поднялась на ноги и, схватив кастрюльку, потопала к ручью. Святые яйца, и это чудовище я?

Покрасневшие с синяками глаза, гнездо на голове, бледная, словно трехсотлетний призрак еще и какой-то грязью на подбородке вымазана, короче чудо как хороша, хоть сейчас на конкурс красоты.

'Впечатляешься?' — ехидно поинтересовался черномордый.

'Любуюсь' — буркнула я и начала умываться. Вода оказалась холодной и уж очень мокрой. Поэтому затягивать с процессом умывания я не стала. Повесив кастрюльку над огнем, я наблюдала за тем, как мой кот ощипывает птиц.

К тому моменту как вода начала кипеть зашевелились волки. Я повернула голову на звук.

— С хмурым утречком, — Лекс скривился.

— И тебя, — буркнул Виллар, стараясь подняться на ноги так чтобы не вляпаться в содержимое своего желудка, одновременно прикрывая свое мужское достоинство руками. — Может, выпустишь нас?

— Может и выпущу, — пожала я плечами и пошла в их сторону. — Лекс, как я пахну?

— Вкусно, — моргнул оборотень, тоже поспешно прикрывшись. Святые яйца, и чего я там не видела?

— Ответ не верный.

— Нормально ты пахнешь, — рыкнул Виллар, останавливая меня на повороте, — приятно. Он еще молод, ему весна в кровь попала, — Лекс усиленно закивал. Я прищурилась, кинула взгляд на тени, пришлось даже принюхаться. Нет, вроде нет угрозы. Убрав кристаллы и стерев контур, я уже почти отошла в сторону, но странный шрам на бедре Лекса заставил меня притормозить. Я подскочила ближе и уселась на корточки, ошалевший волк что-то пискнул, я отмахнулась.

— Что-то он мне напоминает… — шрам был длинный и рваный. Он начинался от середины бедра и шел по диагонали, слегка не доставая до пупка. Я уже протянула руку, но волк увернулся.

— Да стой ты смирно, не кусаюсь я, — пришлось схватить его за лодыжку.

— Ээээ, Ди, ты все-таки девушка…

— Какое тонкое замечание. Как ты догадался, открой секрет, — я продолжала разглядывать шрам. Лекс шумно выдохнул, и плотнее прижал руки к мужской гордости.

— Ладно, объясню проще. Ты — красивая девушка, я — мужчина и сейчас утро, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Со стороны Виллара раздался сдавленный смех.

— За лесть спасибо, конечно, — я провела пальцем по шраму. Да чего этот коматозный дергается? Гладкий и мягкий на ощупь, но края рваные, словно след чьих-то зубов. — А то, что ты — мужчина и сейчас утро, я, представь себе, уже успела выяснить. Правда, я — умничка? — я подняла взгляд на волка. Чего-то он странно на меня смотрит. Что я сделала-то?

— Ди… — простонал Лекс. Я вернулась к изучению шрама.

— Слушай, а ты руку чуть сдвинуть не можешь?

— Виллар, сделай что-нибудь, — с отчаяньем в голосе обратился он к другому волку, полностью проигнорировав мою просьбу.

— Ни за что. Ты бы сейчас себя видел, — и, зайдясь в диком смехе, Виллар начал подбирать с земли остатки своей одежды. Странные они сегодня. Я растянула края шрама. Волк вздрогнул как от удара, и подавился следующим вдохом. Нет. Все равно не понятно. Что же это за оружие такое, да еще и отравленное к тому же?

— Тебе больно, что ли? — поинтересовалась я, когда оборотень в очередной раз дернулся от моего прикосновения. Лекс коротко взвыл. — Ну прости, я постараюсь аккуратно.

— Ди, лесными духами тебя заклинаю, оставь мой шрам и меня в покое, если не хочешь испытать на себе последствия, — прохрипел он.

— Последствия? — я заглянула ему в глаза. Они стали значительно темнее. — Это что, заразно?

— Боги, дайте мне сил и терпения! — да что с ним?

'Ди!' — весело проорал в моей голове тал. — 'Да не мучай ты его'.

'А я разве мучаю? Шрам ведь старый', - кот откровенно заржал. Я опустила руки еще ниже. Что же он мне напоминает?

'Я смотрю, ты еще не до конца проснулась?'

'Да нет вроде, на ногах нормально стою', - тал взвыл от смеха у меня в голове.

'Ага, и он тоже… Стоит!'

'Ну, я как бы вижу', - все, я потеряла своего леопарда. Он зашелся в истерике.

— Финна Диана! — над поляной разнесся истошный вопль феи. — Отойдите от него немедленно!

— Арон, хороший мой, тебе вчера мало было? — я снова натянула края шрама. Оборотень уже не дергался, видимо смирившись с ситуацией, но вот дышать стал чаще.

'Обсидиана послушай его. Оставь мужика в покое', - все еще сквозь смех выдавил Стэр.

— Фина Диана, я не шучу! — он мазохист или как?

'Духи грани, да с какой стати?!'

'Обсидиана, у молодых мужчин по утрам в силу физиологических особенностей бывает…' — я застыла молчаливым памятником самой себе.

'Но ни у одного из…'

'От своих любовников ты сбегаешь еще до того, как они проснутся', - весело оборвал меня кот.

'Я думала, это миф, что-то вроде крылатых единорогов или других миров', - Лекс неуверенно пошевелился. Я также неуверенно подняла на него глаза. Зрачки расширенны, дыхание частое и прерывистое. Твою ж мать! Пришлось пару раз сглотнуть, чтобы у меня, наконец, прорезался голос.

— Эээ, — о да, молодец Обсидиана, очень содержательно. — Извини, я не сообразила, — я подобрала с земли кристаллы, вскочила на ноги и пошла к костру. За моей спиной сдавленно и витиевато ругался оборотень.

'Ну, теперь ты знаешь, что это не миф', - фыркнул тал.

'А раньше ты сказать не мог?' — с противоположного конца поляны к нам уверенным шагом двигался посол.

'Я пытался', - кот выплюнул очередной пучок перьев. — 'Между прочим, вся еда, которую волки взяли с собой, отравлена'.

'Мило. А вода?'

'Нет. Видимо не успели. Почему оборотни не почувствовали запах?'

'В состав входит усса. Она своеобразно действует на оборотней. У них пропадает обоняние, начинаются проблемы с координацией, с контролем зверя, а любой, в ком есть хоть капля человеческой крови, становится для них блюдом номер один', - посол поравнялся с нами. Взъерошенный, в грязной одежде и подпалинами на брюках, он гордо вздернул острый подбородок и сложил по-женски тонкие руки на груди.

— Фина Диана, ваше поведение компрометирует…

— Да чего ты так дергаешься? Ревнуешь?

'Откуда такие сведения?'

— Если ваша бабушка узнает, — фея наигранно закатил глаза.

'Дакар рассказал. В остром приступе внезапной откровенности', - кот фыркнул.

— Думаешь, устроит мне персональный конец света?

— И не только вам.

— Расслабься, моль, мы это уже проходили. Она откусит тебе голову быстро и почти не больно.

'Сурово!' — не удержался от комментария кот.

— Финна Диана, я — не моль, я — фея, — с какой-то детской обидой в голосе отозвался посол.

'Задолбал он меня', - я взяла в руки одну из валяющихся на земле птиц и принялась ощипывать.

— А в чем разница? — Арон на пару вдохов ушел в себя.

— Я… У меня размах крыльев больше, — и он принялся копаться в своей сумке, периодически бросая на меня недовольные взгляды. Вскоре к нам присоединился Виллар, а затем из леса с охапкой дров показался Лекс.

Я тут же передала птичек мужчинам и поудобнее уселась возле костра, разглядывая обоих. Виллар был выше, старше, голубоглазый и темноволосый. Он излучал ту спокойную, тихую уверенность в себе, которая приходит лишь с опытом, подкупает многих женщин и внушает уважение мужчинам. Лекс поведением все еще напоминал щенка: шкодливого, задиристого, но безумно обаятельного. Серые с хитрым прищуром глаза и темно-русые волосы, убранные в тугой хвост и веселая улыбочка, а ля я-самый-милый-парень-на-свете. Но чутье, не обманешь. За всей этой показной беспечностью, пожалуй, скрывается больше тайн, чем у меня. От обоих приятно пахло лесом. Правда, от Лекса чуть резче. Арон же… Не знаю. Странный… Аристократ, из тех, что даже стоя по колено в навозе, держатся с достоинством. Темно-зеленые волосы, черные глаза и острый профиль. Он усиленно строил из себя идиота, но иногда я ловила на себе и на Стэре взгляды, которые мне не нравились. Лайра так обычно смотрит на жертву своего очередного эксперимента, словно уже уложила на стол и разделала по всем правилам. И запах его мне не нравился, что-то острое и тягучее.

— Ди, — вывел меня из раздумий Лекс, — спасибо.

— Должен будешь, — пожала я плечами.

— По рукам, — улыбнулся серый.

— Диана, я не жалуюсь, но чем ты нас напоила? — задал вопрос Виллар, отбрасывая разделанную тушку.

— Соль, масло и сода. Это не мой рецепт, — поспешно добавила я, глядя на ошалевшие физиономии оборотней.

— Я тебе благодарен, но больше так не делай. Я думал, что оставлю в той луже свои кишки, — поморщился Лекс.

— Только если ты взамен пообещаешь забыть начало сегодняшнего утра, — сначала заржали оборотни, потом я.

— Да, это был самый странный опыт в моей жизни, — серый все еще посмеивался.

— По тебе видно было, — с широченной улыбкой парировал Виллар. — А если серьезно, зачем нас пытались отравить и кто?

— У меня есть кое-какие предположения по этому поводу, — я бросила многозначительный взгляд в сторону феи. Как ни странно, но глаз он отводить не стал.

— Зачем им это? — засыпая крупу из моих скромных запасов в кастрюльку, спросил Лекс.

— Это такой завуалированный способ пожелать мне счастливого пути.

— Я бы назвал это попыткой отправить тебя к духам грани, — Виллар принялся за разделку третей птички.

— Вопрос семантики, — пожала я плечами.

— Ты думаешь, они в серьез рассчитывали убить ее? — Лекс кивнул в мою сторону.

— Нет, не думаю. Они хотели либо запугать ее, либо вывести нас из игры. Что скажешь, Петрушка?

— Какой ответ ты хочешь от меня услышать волк? — прорычал посол.

— Как насчет: 'Простите меня, большие сильные парни. Я тварь бесхребетная и осознал свои ошибки, и, чтобы искупить их, поступаю к вам в пожизненное рабство!' — пропищал Лекс, театрально заламывая руки.

— Это у тебя фантазии такие? Я, конечно, слышал, что в рядах личной охраны принца встречаются парни с нежным голубым отливом, но не придавал этому особого значения. Как выяснилось, зря.

— И это говорит мне мужик с крыльями бабочки?! — рыкнул Лекс, сжимая руки в кулаки. Виллар невозмутимо встал и занялся готовкой каши, про которую забыл Лекс.

— Во-первых, стрекозы, а во-вторых, у меня, по крайней мере, блох нет, чем ты похвастаться явно не можешь, — пожал плечами Арон, поднимаясь с земли и становясь напротив оборотня.

— Я могу похвастаться кое-чем другим, и ты у меня сейчас на коленях ползать будешь!

'Не хочешь вмешаться?' — поинтересовался тал.

'Зачем? Пока это достаточно забавно'.

— Расслабься, песик, наши чувства не взаимны, я не из твоей команды, — усмехнувшись, парировал Арон.

— Знаешь, я себе перед отъездом новый меч приобрел. И подумываю, не приколоть ли тебя к земле в качестве экспоната, — о, а парнишка уже кипит.

— Лучше бы ты себе букетик колокольчиков купил, в тон к небесно-голубому мировоззрению, — хотя Арон тоже терпением не отличается. Они стояли друг напротив друга и были похожи на молодых петушков. Задиристые, но вот с умом и сообразительностью — беда… Хотя кто бы говорил.

— Я лучше тебе гробик дубовый куплю, — выхватывая меч, прорычал серый.

— Думается мне, что в этом гробу будут валяться твои разрозненные части тела! — Арон скинул плащ и куртку. Я проморгалась. Я считала его забитым книжным червем, о, как я ошибалась! Он конечно не настолько широкоплеч как волки, но поджарая, жилистая фигура и хорошо развитые мускулы не оставляли сомнения в том, что меч в руках он держать умеет.

'Подбери слюни, Ди' — мурлыкнул Стэр.

— Эй, два-дебила-это-сила! — оба мигом посмотрели на меня. Хорошие мальчики. — А ну заткнулись и сели!

— Финна Диана…

— Ди… — раздалось в унисон.

— Я дважды повторять не буду! — рявкнула я, зажигая пересмешники в обеих руках. Хмурые, насупленные и слегка пристыженные мужчины подчинились. — А теперь давайте уточним. Хотите бить друг другу морды и выяснять у кого яйца круче? Пожалуйста, но только не в дороге! Доберемся да Амы, и хоть коллективное самоубийство совершайте, я вам слова не скажу и обещаю прислать по букетику гвоздик на ваши могилки! Ты, — ткнула я пальцем в Лекса, — прекрати назвать его стрекозлом. И запомни, яд в вашу еду подмешал не он. Более того, Арон понятия не имел о планах остальных членов делегации. Ты, — развернулась я в сторону феи, — заканчивай говорить, что Лекс голубой и прими, наконец, решение, на чьей ты стороне! Советую тебе хорошенько над этим подумать! И если я еще раз замечу, хоть намек на намечающуюся между вами ссору, поджарю обоих так, что из дворца пламя видно будет. Понятно?! — оба неуверенно кивнули.

— Ди, завтрак готов, — окликнул меня Виллар, в уголках его губ притаилась улыбка.

— А теперь завтракать. Дела обсудим в дороге. Все молча принялись за еду.

'Что ты нашел вчера?' — обратилась я к Стэру, когда слегка остыла.

'Не знаю. Скорее все ничего интересного', - он поднялся с земли, подошел ко мне и положил морду на колени. — 'Я охотился вчера, когда наткнулся на этот запах. Запах смерти, старой, но все еще сильной. Ты знаешь, о чем я.'

'Да.'

'Сама понимаешь, я пошел по следу и вышел на кладбище или капище…'

'То есть?'

'Я понимаю, звучит бредом, но там, в центре, какие-то статуи. Такое чувство, что они остались еще со времен проклятых богов, а вокруг могилы. И не знаю… Место жуткое, у меня шерсть на загривке дыбом встала. Но это не самое интересное. Там кто-то был недавно, ну относительно недавно. Возле некоторых могил всякая фигня ритуальная валяется.'

'Что-то запрещенное?'

'В том то и дело, что нет. Набор-то и до любительского не дотягивает'

'Я хочу посмотреть, это далеко?'

'За оборота два-три управимся. Их с собой возьмешь?' — тал кивком головы указал на мужчин.

'Нет. Придется что-то врать'. — Мужчины уже почти доели.

'Стэр, жди меня возле ручья', - кот кивнул, и грациозно потянувшись, ушел. Я стала собирать грязную посуду.

— Я вымою, — у феи глаза на лоб полезли. — Вы готовили, я мою, — я постаралась сделать самое невинное лицо. Купились.

Возле ручья, побросав кастрюльку и тарелки на землю, я быстро накарябала мужчинам записку и вместе с талом ушла в лес.

Спустя пятнадцать лучей, слившись с Утренней, я тихо следовала за своим котом. Лес наполнялся запахами и звуками, почти встало солнце, ветви деревьев пытались уцепиться за одежду и запутаться в волосах, корни ухватить за ногу, но достать меня не могли. Чем ближе мы были к кладбищу, тем отчетливее я понимала, что имел в виду Стэр, говоря, что у него шерсть на загривке дыбом встала. Я потерла вмиг закоченевшие руки, по коже маршировали стада мурашек, а Утренняя рвалась вперед словно одурманенная. Наконец, мы добрались до места. Я замерла, вглядываясь в лежащую передо мной картину.

Практически посреди леса высились три огромных каменных столба, оплетенные диким виноградом, и почти разрушенные временем, ветром и дождями. На их вершинах замерли безрукие, расколотые статуи некогда всемогущих, а теперь забытых и проклятых богов. Их лица превратились в бесформенный серый камень, а безупречная одежда покрылась морщинами и трещинами. Они уже не царствовали здесь, их место полностью занял лес. Колонны были усеяны надписями, но разобрать удалось только имена богов: Ипиш, Ката и Атиль. Пантеон смерти: Проводник, Каратель и Судья. Я старалась даже не дышать, Стэр замер рядом со мной, прижав уши и пригнувшись к земле.

'Странно, но днем это место выглядит гораздо хуже'.

'Верю. Ночь заботится о своих созданиях', - старая шутка не сработала, напряжение лишь усиливалось. Я огляделась и медленно пошла вперед.

За буйством леса, все еще можно было рассмотреть очертания поляны. Могилы казалось, были везде, вырастая под ногами бессмысленным узором. Какие-то виднелись отчетливее, какие-то полностью поглотила земля и растения. Я отключила все свои органы чувств, оставив только зрение, боясь, что тени вырвутся из-под контроля, оглушенные и затянутые этим местом. Здесь действительно пахло смертью и силой. Невероятной, огромной силой. Я дошла до капища. В центре стояла обычная серебряная чаша с запекшейся кровью внутри и старый поржавевший серп, рядом валялись кости каких-то мелких животных и плохо сделанные обереги. Подростки что ли баловались? Я поднялась с колен и еще раз огляделась. Мерзкое, гадкое чувство страха расползалось по коже, скручивало внутренности тугим узлом и выбивало воздух из легких. Я провела рукой по ближайшей колонне, почти отпуская Утреннюю и стала ждать. Тень молчала и ничего не показывала, кроме застывшего, словно замороженного леса. Проклятые боги упорно хранили свои секреты… Я отпустила Дневную и снова провела руками вдоль колонны. Вдох, еще вдох и пейзаж перед глазами медленно начал меняться, превращаясь в ранние сумерки. Удлинились и вытянулись тени деревьев, могил и капища, подернулась серой дымкой земля, усилился ветер. Рядом со мной в самом центре появилась фигура, завернутая в плащ. Не подросток, мужчина, а может и женщина. Она склонилась над серебряной чашей, бросила туда какие-то травы, а затем, взяв в руки серп, разрезала себе запястье. Чуть меньше чем пол чашки. Много для простого ритуала и мало для чего-то действительно серьезного. Она что-то говорила, какое-то заклинание, но времени прошло много, и слова стерлись из памяти теней капища. Спустя вдох кровавая струйка поднялась над чашей, замерла на уровне лица незнакомца и рванулась вперед к могилам, заворачиваясь и закручиваясь спиралью. Она металась над кладбищем несколько лучей, пока, наконец, фигура не указала ей на одну из могил. Самую старую. Кривыми полосами кровь упала на могилу и тут же впиталась землей. Спустя мгновения раздался оглушительный визг, и мир под ногами казалось, дрогнул. Медленно над могилой стали проявляться очертания серого тела. Маленькая сморщенная голова, раскрытая в вечном крике пасть с острыми, как шипы, зубами. Ни ушей, ни носа, только два мелких красных глаза. Голое сгорбленное тело, впалая грудная клетка, тонкие сухие, словно паучьи лапы руки и ноги. Тварь в упор смотрела сквозь меня на существо в плаще, а потом резко рванулась в его сторону. Монстр тянул к фигуре свои трехпалые непропорционально длинные руки и беспрестанно кричал. Как только тварь просунула руки под капюшон, мужчина или женщина хлопнула в ладоши, и с диким визгом чудовище затянуло назад. Я закричала, схватившись за горло, температура вокруг меня упала на несколько градусов. Меня начало трясти, руки дрожали, я рухнула на колени. Стэр тут же оказался рядом, подставляя теплый бок.

— Искать, — пролаяла я, сухим как прошлогодняя листва голосом. Тени сорвались с цепей и ринулись вдоль поляны. Я с силой втянула носом воздух. Легкие обожгло льдом и запахом вишни. Холод, этот мерзкий холод.

— Что ты видела? — спросил тал. Я молча открыла ему свое сознание. Я все еще стояла на коленях, зарывшись пальцами во влажную землю, тяжело дыша, по лбу струился холодный пот, рубашка прилипла к телу. Вернулись тени, как и предполагалось с пустыми руками.

— Это был…, - наконец, пришел в себя кот. Я кивнула, обрывая леопарда на полуслове, надеясь, что если слово не будет произнесено, то и то, что я видела, может оказаться чей-то дурной шуткой, сном или пусть даже моим собственным бредом.

Кое-как я поднялась на ноги. Следов твари тени не обнаружили, значит, ее действительно загнали назад, но и следов вызвавшего ее им найти не удалось. Плохо. Нет. Ужасно. Нужно убираться отсюда.

Стэр так же как и я молча пробирался сквозь лес. Меня шатало и мутило. Отойдя на приличное расстояние, я рухнула под каким-то деревом и рискнула вдохнуть. Холод ушел, и хотя воздух пах лесом и утром, я все еще чувствовала на языке вкус вишни. Я достала зеркало. Ответа пришлось ждать долго.

— Обсидиана? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? — рыкнул Дакар, протирая глаза.

— Только что на моих глазах…, - я закашлялась, голос звучал надсадно и хрипло, — кто-то вызвал и загнал назад духа грани! Кто-то хочет снова прорвать грань! — последняя фраза прозвучала истерично. Я поморщилась, но успокоить нервы не могла. Дакар выругался.

Ширан дар Сараэн

— Все в порядке, ваше Высочество, я не собираюсь снова плакать, — Кэссиди попыталась мягко высвободиться из моих объятий.

— Уверены? — уж слишком подозрительно блестят ее глаза. Она кивнула.

— Мне нужно переодеться к балу, — она улыбнулась краешком губ, мои руки все еще лежали на ее плечах.

— Как вам будет угодно, — я отпустил феечку и отступил на шаг. Она слегка наклонила голову и развернулась в сторону замка. — Фина, — окликнул я спешащую удрать девушку, — за мной первый танец.

— Да, Ваше Высочество, — и счастливо улыбнувшись, она убежала. Собственно мне бы тоже не мешало переодеться, а заодно найти Рика.

Я шел через восточный коридор, к малому залу, и вертел в руках литкралл, оставленный охотницей.

Сбежала.

Губы невольно растянулись в улыбке. Интересно, как долго будет продолжаться эта игра в кошки-мышки? За своими мыслями я не заметил, как оказался перед нужной дверью. Оттуда доносился приглушенный шепот, и пахло колокольчиками. Неслышно отворив двери, я вошел. Графиня стояла возле окна, спиной ко мне и ожесточенно о чем-то спорила с собеседницей в маленьком зеркале. В отличие от дочери Сибилла уже переоделась и выглядела безупречно. Темно-зеленое платье открывало женственные плечи и руки, высокая прическа подчеркивала длину нежной шеи, золотая паутинка в волосах оттеняла их цвет. Я прислонился к косяку и прислушался.

— Нет, я не пойду на это! — в голосе феи было столько ярости, что становилось трудно дышать.

— Ты думаешь это просьба? — услышал я властный голос Илии.

— А мне все равно, она моя дочь! Хватит и того, что ты испортила жизнь мне, трогать ее я тебе не позволю.

— Ты думаешь, меня интересует твое мнение? И на заметку, свою жизнь ты испортила сама, спутавшись с человеком! — последнее слово прозвучало в устах королевы как ругательство. — Она нужна мне во дворце и немедленно!

— У тебя столько внучек, почему именно моя дочь!?

— Ты знаешь, — прозвучал холодный ответ. В комнате ненадолго повисла тишина.

— Я ведь говорила тебе, что принц врайтов кажется…, - Сибилла запнулась на полуслове и всплеснула руками, — это более подходящий вариант.

— Ты глупа и слишком тщеславна дочь, чтобы видеть всю картину целиком. Она не сможет долго удерживать его возле себя.

— Это не так!

— Так.

— Но должен же быть другой вариант, мама, не ломай ей жизнь, — практически взмолилась графиня.

— Он есть, и ты знаешь его условия.

— Но это невозможно, она не согласится.

— Ха, она прошла инициацию, я вполне способна заставить ее. Твоя задача и задача Станиса всего лишь доставить ее ко мне. Даю вам еще суман.

— Но мама, это невозможно, слишком мало времени.

— Хватит, — в голосе Илии послышались стальные нотки, — либо через суман она будет у меня, либо все будет так, как планировалось изначально! — Сибилла в раздражении захлопнула зеркало и прислонилась лбом к прохладному окну. Спустя пару вдохов она подняла голову и, нервными движениями расправив складки платья, развернулась к двери. Ужас, отразившийся при этом на ее лице, вызвал у меня улыбку.

— Ваше Высочество, — неловко поклонилась она, — я не заметила, когда вы вошли.

— Я старался не шуметь, — графиня настороженно кивнула. — Какие-то проблемы?

— Нет, — больше она не проронила ни слова. Хм, а графиня не так хорошо умеет держать себя в руках, как казалось изначально. Она стояла напротив и смотрела на меня глазами затравленного кролика. Я посторонился, давая ей дорогу. Еще раз поклонившись, фея почти бегом вылетела из зала. Ну просто очень интересно. И тут совершенно некстати мне снова вспомнился обреченный взгляд Дианы и ее слова: 'Убили!'. Духи грома, это превращается в какое-то наваждение! Эта девчонка и ее тайны так прочно засели у меня в голове, что в пору было только биться этой самой головой о стену.

Спустя четверть оборота я сидел на троне и смотрел на разряженную в пух и прах толпу. Где-то в этом многообразии красок и цветов льстили и пресмыкались десятки демонов, кто-то строил планы, кто-то заключал сделки, а кто-то сжигал дотла чужие надежды. Банально и ожидаемо. Я с трудом подавил зевок.

— Хладнокровная стерва прямо по курсу, — Диана вернулась? Я вгляделся в зал, но, ни черного леопарда, ни вечно ехидной улыбки охотницы так и не заметил.

— Лита, — пояснил Рик. — Ты что-то подозрительно спокоен.

— А как, по-твоему, я должен реагировать?

— Ущипните меня, ты, кажется, повзрослел?

— А вот ты, кажется, нарываешься, — демоница тем временем подплыла к трону и присела в глубоком поклоне. Рик едва сдерживал улыбку.

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — с хорошо отмеренной хрипотцой в голосе, проговорила она.

— И я вас, фина Еналита. Не думал, что вы почтите сегодня нас своим присутствием.

— Ну, разве я могла пропустить столь грандиозное событие? Впервые за последнюю сотню лет среди нас феи, словно заблудшие овцы среди волчьей стаи, — последние свои слова она сопроводила улыбкой, чтобы они не звучали настолько презрительно.

— Дерзка и остра на язык, прямо как в старые добрые времена, верно фина?

— Стараюсь вас не разочаровывать, Ваше Высочество, — с легкой улыбкой на губах промурлыкала она.

— Боюсь, здесь вы уже опоздали, — на остреньком личике отразилось недоумение.

— Я думаю, еще не поздно все исправить. С вашего позволения, — она еще раз низко поклонилась и растворилась в толпе.

— Каждый раз как я смотрю на нее, забываю, на что она способна. Но стоит ей открыть рот, и память волшебным образом возвращается, — прокомментировал Седрик.

— Она просто избалованный ребенок, — пожал я плечами. Рик молчал, рассеянно глядя в толпу.

— Они с охотницей во многом похожи, — как-то отстраненно пробормотал друг.

— Да, вот только играют по разным правилам, — я поднялся с трона и шагнул в зал. Скоро объявят первый танец, а я привык сдерживать свои обещания. Седрик двинулся следом.

— Ха, не думаю, что Диана вообще знает понятие этого слова. Интересно, она во всех аспектах жизни такая, как думаешь?

— С какой стати, я вообще должен о ней думать?

— Уже не интересно? — я вздохнул, проведя рукой по волосам.

— Нет, мне любопытно… Но не более того.

— Да ну, и именно поэтому ты отдал ей сегодня исфит^[47]?

— Я отдал ей исфит только потому, что не доверяю ей.

— Мог бы выбрать камешек попроще.

— Исфит единственный камень, который на нее реагирует.

— То есть как? — вытаращился на меня Рик.

— А вот так. Я вчера полдня в лаборатории проторчал. Исфит, обсидиан и оникс — это все. Эту девчонку даже янтарь не берет, а ведь он самый чувствительный, — друг подавился вином и поспешно поставил бокал на поднос, проходящего мимо слуги.

— Вот тебе и полукровка…

— У меня руки чешутся ее придушить, — я, наконец, отыскал глазами в толпе феечку.

— А ее сестричку? — поинтересовался друг, проследив за моим взглядом.

— Еще не знаю, — я усмехнулся.

— Странно да?

— Что именно?

— Они сестры, но при этом у них нет ничего общего.

— Ничего странного. Кэссиди воспитывала утонченная и властная графиня. Ди — жестокий и пароноидальный убийца.

— У такого воспитания есть свои плюсы, — Рик склонил голову на бок.

— Назови хоть один.

— А ты бы предпочел, чтобы она последовала примеру Кэссиди и свалилась в темнице в обморок? Чтобы она начинала трястись и дрожать от одного только вида крови, чтобы смотрела на тебя глазами побитой собаки и рыдала на твоем плече? — друг фыркнул, подчеркивая несуразность подобных предположений. Я на миг задумался, но даже моя довольно богатая фантазия не смогла справиться с поставленной задачей.

— Нет, в конце концов, я нанимал ее не для этих целей.

— Тебя устраивает, как она работает? — продолжал Рик.

— А работает ли? Мне кажется, что единственное, чем она занимается, — это дерзит мне, лезет куда не надо и то и дело доводит свою сестру до слез.

— Ты не справедлив к ней, Ран. Я интересовался у стражников, так из простого любопытства, — поспешил добавить он, заметив мои насмешливо выгнутые брови, — последние три дня она вообще не выходила из морга, даже, кажется, ночевала там. И потом, что-то подсказывает мне, что в этой истории с 'безмерно любящей ее семейкой' не все так гладко.

— Что натолкнуло тебя на такие мысли?

— Сам не знаю, просто ощущение, ты разве не чувствуешь того же? — я кивнул. Действительно, мне как-то не верилось в эту безграничную любовь. — К тому же, каждый раз находясь в одном помещении с ними, она становится похожа на горную кошку.

— В смысле?

— Мне как-то довелось видеть, охоту на это животное. Незабываемое зрелище. Охотники гнали ее к утесу почти суман, теряли след и снова находили, а затем снова теряли. Когда, наконец, им удалось загнать ее в угол, у нее в глазах появилось то же самое выражение, которое иногда проскальзывает во взгляде нашей девчонки, когда она смотрит на послов и позволяет себе проявлять какие-то эмоции. Я не уверен в том, что это было, но хорошо помню ее глаза. Там была и ярость, и решимость, и упрямство, и гордость, но и ожидание удара, возможно смертельного. Как только первый из этих самоубийц сделал к ней шаг, кошка вцепилась ему в горло. Зверь загрыз еще троих из семи охотников прежде, чем удалось ее убить, но буквально за вдох до выстрела она шагнула с обрыва, сжимая в зубах свою последнюю жертву, их тела так и не нашли, — закончил он, а затем поднял на меня свой взгляд, с трудом возвращаясь из воспоминаний. — Для такого поведения должны быть причины.

— Какими бы не были эти самые причины, ей бы лучше прекратить этот спектакль. Она здесь, чтобы работать, свои семейные проблемы, пусть решает в свободное время.

— Мне кажется, ты не прав Ширан, она просто действует на опережение, — я расхохотался.

— Может, все-таки пойдешь по стопам отца и станешь дипломатом?

— Я серьезно, ты слишком многого требуешь от нее. В конце концов, она тоже что-то да чувствует.

— Ну да, ну да, — я махнул рукой. — Мне просто нужно, чтобы она выполняла, то для чего я ее нанял.

— Ага, а еще чтобы она ластилась к тебе кошкой, была мягкой, нежной и непроходимо тупой, тогда ты сможешь вздохнуть спокойно и отстать от нее, — я зарычал. Видимо, Рик слишком давно не получал по морде.

— Не передергивай, ты не прав, — ответил я тихо, цедя слова сквозь зубы и пытаясь унять вспыхнувшую ярость.

— Хорошо, если так. Но мой тебе совет, определись уже, кто тебе нужен: охотник или покорная любовница, такая как Кэссиди, — тихо добавил он и растворился в толпе.

Я остался стоять на месте, до феечки оставалось всего пару шагов, но… Каленым железом в голове отпечатались слова друга. Я никогда не врал себе особенно в том, что касалось моих желаний. И начинать не собирался. Да, я хочу видеть ее в своей постели, но не смирную и покорную, а такую, какой уже привык видеть — дерзкую, ехидную, яркую. Да, я хочу понять, что скрывается за всеми этими тайнами и недомолвками, в которые она так тщательно кутается. Но хочу ли я этого настолько сильно, чтобы не обращать внимания на ее откровенно хамское и вызывающее поведение, на ее беспрекословное желание не подчиняться, на ее грубость? И снова ответ вышел положительным. Я улыбнулся, ну вот мы и определились с этим вопросом. Остался еще один… Я посмотрел в сторону Кэссиди, она поймала мой взгляд и, отсалютовав бокалом, ослепительно улыбнулась. Сама невинность. Интересно, насколько действительно она чиста и непорочна? Если хотя бы на одну сотую — можно считать ее подарком небес.

— Фина Кэссиди, — я склонился над тонкими дрожащими пальчиками, — вы просто очаровательны. Смею ли я надеяться, на то, что вы не забыли про данное мне обещание? — девушка покраснела, но взгляда не отвела.

— Нет, Ваше Высочество, первый танец ваш по праву, — она присела в легком реверансе, и тут же зал наполнили звуки музыки.

Феечка танцевала легко и плавно, каждое движение, каждый шаг и наклон головы был грациозным, почти ленивым и элегантным, но при этом просто убийственно сдержанным и пристойным. Улыбка ни на миг не покидала ее, а в глазах светился почти детский восторг. Мы вели пустую ничего незначащую беседу, и мне было скучно почти до зубного скрежета. Вдруг младшая графиня подняла на меня серьезный взгляд и вздернула к верху очаровательный носик.

— Не сердитесь на Диану, — снова проявления сестринской любви?

— Я не сержусь.

— Сердитесь, это видно, — упрямо повторила фея.

— Знаете, я восхищаюсь вашей преданностью сестре.

— И совершенно напрасно, я просто… люблю ее, — последние слова прозвучали тихо, но достаточно твердо, чтобы поверить в них.

— Я ни в коем случае не хочу обидеть вас, но, мне кажется, вы тратите свои чувства впустую.

— Вы ошибаетесь, рано или поздно Диана если и не примет мою любовь, то хотя бы смирится с ней.

— И вам будет этого достаточно? Простого смирения? — я озадаченно разглядывал фею.

— Не знаю, — она чуть огорченно вздохнула и замолчала. Но через вдох подарила мне очередной упрямый взгляд. Я читал ее чувства, даже не напрягаясь. Смятение, уверенность, страх и надежда. Последняя эмоция была сильнее всех. Ярче. Горела сильно и ровно, словно огонек новенькой свечи. — Но я пока не хочу отступать.

— Почему? Вам ведь каждый раз больно от ее слов и поступков, так зачем вы мучаете себя? — силился я понять поведение младшей графини.

— Скажите, что вы думаете обо мне? — она подняла испытующий взгляд. Причем здесь это? Я задумался на вдох. Вот теперь аккуратно.

— Вы сильная, умная, мягкая, иногда немного наивная, — судя по взгляду Кэссиди, последняя характеристика ей мало понравилась. Женщины… — В хорошем смысле графиня, прошу, не обижайтесь. Я только хотел сказать, что вы необычайно светлое создание, — она почему-то лишь сильнее нахмурилась, и уголки губ нервно дернулись.

— Я не так наивна и не так чиста, как кажется Ваше Высочество. И поверьте, я вполне заслужила такое отношение к себе со стороны Дианы. Поэтому терплю. Это мое наказание и искупление, — она замолчала. Я склонил голову набок, внимательно разглядывая такое непривычно серьезно лицо.

— Ей не нужна ваша любовь Кэссиди, она вообще не нуждается в этом чувстве, — мягко, стараясь не обидеть, ответил я.

— Вы не правы. Каждый нуждается в любви, а Диана больше всех. — Я ничего не ответил, потому что не знал, что говорить… Да и что можно ответить на такое? Зачем разбивать стеклянный мир, в котором живет фея, зачем показывать туда дорогу тьме и ночи, зачем прожигать кислотой правды и без того хрупкие стены? Нет. Она очаровательна в своем незнании, прекрасна в своем заблуждении и так отважна в своем непонимании. И кто знает, но, может, она — любимица богов, и все останется так, как есть? Странно, но почему-то хотелось в это верить. Музыка кончилась и я, поцеловав ей руку, отпустил.

Я наблюдал за Кэссиди весь остаток вечера. Она смотрела на все широко открытыми глазами, с почти детским восторгом. Разглядывала толпу, улыбалась, смеялась, легко вела беседу, как-то по-детски кокетничала. Каждая новая эмоция отражалась на ее лице и в глазах, как в зеркале: задумалась, испугалась, насторожилась, оскорбилась, повеселела. Легко, беззаботно, она была здесь… к месту. Во взгляде не было скуки и наигранной пресыщенности, что в последнее время стало модно. Она не вздыхала и не закатывала в притворстве глаза, не морщила нос и не корчила гримасы. Мы танцевали с ней еще два раза, и во время этих танцев я смеялся и улыбался так, как, казалось, уже давно разучился. Вообще ощущения были странными и новыми — легкость, спокойствие, отрешенность. В какой-то момент, я поймал себя на мысли, что хочу снова поцеловать ее. Я усмехнулся. Непорочная невинность. Ну, кто бы мог подумать? Эмоции Кэссиди были под стать моим, да и вообще вечер выдался на удивление тихим. Правда время от времени в общем фоне я ловил едва различимое беспокойство и напряженность. А что самое интересное никак не мог понять, от кого они исходили. Но к тому моменту, как гости начали расходиться это чувство сошло на нет. Я свернул к своей комнате и уже взялся за дверную ручку, как сзади послышался шелест юбок. Хм, что-то долго она.

— Ты научилась терпению, Лита? — я обернулся. Демонесса стояла почти вплотную ко мне.

— Пришлось, — недовольно выдохнула она и подалась вперед всем телом, положив руки мне на плечи. — Ты сегодня был исключительно неуловим, такой общительный, гостеприимный… К чему это? — протянула она, погладив меня по щеке. Я не пошевелился и не счел нужным отвечать. — Или все это результат влияния той мелкой крылатой?

— Ты пришла… поговорить? — я намотал ее распущенные волосы на руку. Лита откинула голову назад и облизнула губы. Пошло и уже не так соблазнительно, как раньше.

— Я скучала, — прохрипела она, проводя рукой по моей груди.

— Да? — я еще чуть-чуть отвел руку, демонесса сильнее прогнулась. Глаза лихорадочно блестят, жилка на шее бьется как сумасшедшая, напряженно вздрагивают тонкие ноздри. Действительно, что ли соскучилась? Ну надо же…

— Что ж, — я отодвинулся в сторону и повернул ручку, снимая по пути охранки, — заходи.

Как только за нами закрылась дверь, Лита накинулась на меня с поцелуями, лихорадочно комкая рубашку. Я вдохнул ее запах. Практически все тот же — какие-то терпкие и сладкие фрукты. Единственное, что было новым — легкий горький оттенок травы. Развернув ее спиной к себе, я расшнуровал платье и спустил лиф до талии, от каждого моего прикосновения она вздрагивала и выгибалась. Кончиком пальца, по старой привычке, я обвел татуировку на левой лопатке. Лита вскрикнула, и резко развернувшись, рванула мою рубашку, не обращая внимания на постепенно спадающее к ногам платье. Вот, что хорошо в старых любовницах, они всегда знают, что тебе нужно. Я слегка улыбнулся, девушка подняла на меня затуманенные глаза, дрожащими руками стараясь расстегнуть штаны. Затем развернула спиной к кровати, и, не прекращая целовать, стала подталкивать в ее направлении. Невольно хмыкнув, я подчинился, и она опрокинула меня на покрывало. Платье Лита потеряла еще на середине пути, и сейчас, стоя передо мной полностью обнаженная, тяжело дыша, пристально всматривалась в мое лицо.

— Ты… странный сегодня, словно не со мной… Какой-то холодный, — наивная дура. Пришлось схватить ее за руку и опрокинуть на себя. Она сдавленно охнула, но тут же взяв себя в руки снова меня поцеловала. Ничего нового этот поцелуй с собой не принес. Я как-то отстраненно наблюдал за всеми ее движениями и действиями. За тем, как тонкие бледные руки скользят по моей груди, за тем, как от каждого вдоха поднимается и опускается полная и в принципе достаточно красивая грудь, как темные почти черные волосы опускаются на живот, пока она целует и обводит его пальцами, спускаясь ниже. Она снова провела руками по груди, слегка царапнув, не прекращая целовать и прикусывать живот. Рваные плети силы требовали сжать ее тонкую шейку, перехватить инициативу, а затем свернуть эту лживую голову, но я остался лежать на месте, лишь жестко улыбнулся. В этот момент Лита подняла голову и, перехватив улыбку, замерла.

— Передумала? — тихо спросил я. Она тряхнула головой, облизала губы и вернулась к прерванному занятию. Я чувствовал, что она уже почти на грани, видел лихорадочный румянец на щеках и шее и полубезумный блеск в глазах. Лита всегда была ненасытной и очень чувствительной. Ей хватало пары прикосновений, чтобы взорваться. Она подняла на меня глаза и, не отрывая взгляда, облизала головку кончиком языка. У меня невольно вырвался рык. Демонесса победно улыбнулась и обхватила член у основания. Я вцепился в ее волосы.

— А ты, смотрю, не растеряла навык, — непонятно как прохрипел я.

— Хороший… учитель, — донеслось в ответ едва слышное. Духи грома, она меня в могилу сведет этими медленными движениями. Я обхватил ее голову двумя руками, задавая темп, она уперлась ладошками мне в бедра, подчиняясь заданному ритму, и опустила щиты. Сквозь пелену накатывающего экстаза я видел, как демонесса обхватила свою грудь и начала пощипывать сосок. Я еще увеличил темп и теперь доставал ей до задней стенки горла. Лита начала стонать. От ее стонов волна вибраций прокатилась по члену, усиливая возбуждение. Я готов был кончить, и, почувствовав это, демонесса попробовала отстраниться. Ну нет милая, ты сама решила идти до конца. Я сжал челюсти, еще немного… На руках появились шипы, демон внутри меня гортанно взвыл, я вцепился руками в покрывало, раздирая его в клочья. Когда, наконец, я смог отдышаться и открыть глаза, увидел Литу с сияющим чисто женским превосходством лицом. Она устало и блаженно улыбалась. Денег ей, что ли, за старание предложить? Встав с кровати и подняв с пола платье, я швырнул его демонессе.

— Одевайся, — хлопая глазами, она растерянно смотрела на меня. Я достал из шкафа халат и, одевшись, сел в кресло.

— Ран, — прижимая к груди платье, пролепетала она. — Я не понимаю.

— Зачем ты здесь, Лита?

— Я же сказала…

— Лита, — не повышая голоса, повторил я. Ее все еще трясло и желание все еще кипело в ее крови, я чувствовал это почти физически. Идиотка. Зачем было опускать щиты и ловить отголоски моего удовольствия?

— Ходят слухи, — выругавшись и сверля меня злым взглядом, начала она, — странные слухи. О том, что на границе гибнут люди, о том, что на тебя работает какая-то странная девчонка, и ты стягиваешь сюда из столицы все больше и больше солдат и дознавателей. Слухи о том, что послы у тебя во дворце появились не просто так и это не дружеский жест со стороны Физалии, а последняя попытка заключить мирное соглашение перед объявлением войны, — я сжал подлокотники с такой силой, что дерево под моими пальцами затрещало.

— Значит война? — я сощурился. — И кто распространяет эти слухи?

— Я не знаю, — пожала она плечами.

— Лита.

— Я. Не. Знаю, — рыкнула она

— Не заставляй меня ломать твои щиты, тебе не понравится, — ее лицо пошло пятнами, она закусила губу. Я вздохнул и потянулся к ее сознанию.

— Да чтоб тебя сирены на дно утащили, я действительно не знаю! — истерично проорала она, как только я снес поверхностный щит. — Я на очередном балу услышала и сразу сюда рванула!

— Можешь отправляться назад, в столицу. Твои земли в безопасности.

— То есть войны не будет?

— Нет.

— Но слухи…

— Не выводи меня, — я устало откинулся на спинку. Через вдох я почувствовал на своей щеке ее ладонь.

— Я конечно же уеду, — прошептала она у моих губ, — но только завтра. А сегодня, может, закончим то, что начали?

— Все, что мне надо было, я уже получил. Ты мне больше не нужна, — Лита отскочила от меня и замахнулась для удара. Тупая баба. Я перехватил ее руку и с силой сжал запястье. Брюнетка тихонько взвизгнула и попробовала освободиться. Я лишь усилил хватку, понимая, что еще чуть-чуть и кости не выдержат. Сила во мне взбесилась. Сломай, накажи, сделай больно, убей. Соблазн пойти на поводу у инстинктов был велик. Первобытная ярость так заманчива. Я пришел в себя, только когда девушка упала на колени возле моих ног, и из-за боли начала трансформацию. По ее щекам катились слезы, пришлось разжать пальцы.

— Пошла вон, — она поднялась на дрожащих ногах, натянула платье, в бессильной ярости сверля меня взглядом.

— Ты еще об этом пожалеешь Ран, — прошипела она и вышла. Я тут же поднялся, с отвращением сдернул с кровати покрывало и распахнул окно. Я вглядывался в ночь еще около оборота. Мыслей не было абсолютно. Кому нужны слухи о надвигающейся войне? Что делать с феями? Что делать с охотницей? И вопрос на миллион аржанов — оно мне надо? От нерадужных мыслей меня оторвал голубой камешек, начавший тускло поблескивать у меня на шее. Близнец того самого исфита, что я отдал Диане.

Нервничает, она нервничает. И где она успела по дороге вляпаться в неприятности? Я встал напротив зеркала, но, не смотря на все мои попытки, ни волки, ни девчонка так на связь и не вышли. Ну и хрен с ними, судя по тому, как блестит камень, ничего серьезного не произошло. И уже проваливаясь в сон, я краем глаза отметил, что камень успокоился.

Очнулся я в полной темноте и тишине. Во дворце так тихо никогда не бывает. Я постарался оглядеться. Ничего. Попробовал перестроить зрение. Снова ничего. Я выругался и перешел в боевую форму. Напряг слух. Где-то тихо капала вода. Ну хоть что-то. Я медленно двинулся на звук, шаря рукой вдоль шершавой каменной стены, словно слепой. Воздух был чистым, с уже знакомым запахом корицы и меда, и чем отчетливее был слышен равномерный стук капель, тем насыщеннее аромат. Сила заструилась по венам, словно в лихорадке. Я никогда не испытывал подобного, словно все могу, все знаю и здесь я уже был… когда-то давно. Навалилось странное спокойствие, но не апатия, наоборот хотелось двигаться, идти, что-то делать. Я повернул, по-прежнему идя вдоль каменного свода пещеры, и вдали заметил огонь. От яркого света перестроившиеся глаза больно резануло, пришлось остановиться и проморгаться. Спустя пару вдохов я оказался в огромном каменном кармане, весь пол которого был в огненных цветах. Их закрытые бутоны доставали мне почти до бедра. Всегда считал это сказкой и вымыслом. Огненные цветы. Я тихонько хмыкнул, аккуратно обходя очередной цветок, но даже этот неслышный звук отразился от сводов пещеры и вернулся ко мне многократно усиленный эхом, заставив насторожиться. Я добрался уже почти до середины, как один из цветков слева от меня начал раскрываться, пришлось шагнуть в сторону, чтобы его острые смертельно-опасные листья не задели меня.

Я стоял и не мог оторвать глаз от разворачивающегося передо мной зрелища. Вдох и с тихим шелестом едва раздвинулись лепестки у самого верха. Вдох и изогнутыми плавными линиями они скользнули еще ниже. Еще один удар сердца, и выпустив облачко медово-коричного пара, словно тоже вздохнув цветок, наконец, раскрылся полностью. Я ожидал увидеть что угодно, но только не то, что предстало моим глазам. В самом центре огненного убийцы, уютно положив ручку под голову, спала девочка. Словно сотканная из тумана, теней и ночи. Я невольно подошел ближе, под ногой слишком громко скрипнул гравий. Девочка заворочалась, повернулась на другой бок, а потом резко вскочила и развернулась ко мне, потирая сонные глаза. Она проворно соскочила на землю и, тихо ступая, остановилась на расстоянии вытянутой руки, пристально и с любопытством разглядывая меня глазами цвета изумрудов. А я стоял там, как придурок и не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово.

Маленькая, совсем ребенок, ей было не многим больше десяти, длинные растрепанные со сна волосы, тонкие ручки и ножки. Странно, но на тот момент она казалась мне смутно знакомой. Вот только я не мог вспомнить, где видел ее раньше.

— Странно, — прошелестел ее голосок, вторя моим мыслям, — я думала первым придет Король, а пришел ты, — она прищурилась.

— Король? — тупо повторил я.

— Да… Но он не слышит, не знаю почему, — она пожала плечами и смешно сморщила носик. — Я зову, зову, а пришел ты. Нет, ты конечно тоже король, будущий, но ты — не тот. Как тебя зовут принц демонов?

— Ширан. А какого Короля ты ждешь?

— Своего. Он большой и сильный, а глаза похожи на мои, — мда, описаньице. — Но… я не знаю. В том плане, может и не он мне нужен. Может, и ты сгодишься, — она тряхнула головой и снова уставилась на меня.

— Сгожусь? Ты о чем?

— Не могу сказать, — она нахмурилась и опустила голову вниз, разглядывая свои руки.

— Кто ты? — девочка вскинула вверх голову и хитро улыбнулась.

— Ты знаешь. Я — потеря.

— Потеря? — ребенок усиленно закивал. Ну вот и что это должно значить? — Что это за место?

— Это, — она обвела рукой пещеру, — один из последних садов слез огня, кажется, вы их так называете. Когда-то давно таких садов было много, так я помню, — она взяла меня за руку. Ее маленькая ладошка держала на удивление крепко и твердо, хотя и была едва осязаемой. Словно пытаешься удержать воду.

— Пойдем, я выведу тебя отсюда. Тебе нельзя здесь долго находиться, они против. — Она кивнула головой в сторону цветов и потянула за собой.

— Почему? — спросил я, аккуратно лавируя между извивающимися лепестками огня.

— Ты знаешь, как появились слезы огня?

— Какая-то легенда о богах, — я увернулся от очередного лепестка.

— Да не дергайся ты так, — проворчала девочка, — пока ты со мной они тебя не тронут, — и тут же вернулась к нашему разговору. — 'Легенда о богах', - забавно передразнила она, — много ты знаешь, демон… Я расскажу, когда мы выйдем, и про цветы и про таких как я.

— Таких как ты? — потеряшка снова кивнула, но объяснять ничего не стала.

— Откуда ты знаешь, что я принц демонов? — спросил я, когда мы миновали последний цветок. Девочка обернулась и удивленно посмотрела на меня.

— Она знает, и я знаю. Но она не зовет тебя по имени, всегда только принцем. Это так странно. А еще ты ее бесишь и еще какое-то чувство… Не знаю, как щекотка, но по-другому.

— Кто она? — нахмурился я.

— Та, что потеряла меня, — раздался спокойный вкрадчивый ответ. Так разговаривают с глухими стариками и маленькими детьми — терпеливо. Мы вышли из кармана и в пещере снова стало темно, пришлось опять перестраивать зрение, но потеряшка, казалось не испытывала от этого никаких неудобств, продолжая уверенно тянуть меня за собой.

— А давно мы знакомы? — старался я выяснить хоть что-нибудь вразумительное у этого упрямого ребенка.

— Да, но вы оба почему-то не знаете об этом. Вы часто долго разговариваете. Она любит говорить с тобой. Упрямая, лучше бы со мной поговорила.

— Она к тебе не приходит?

— Нет, ни разу.

— Почему?

— Она не слышит меня, — огрызнулась моя собеседница.

— А я?

— Раз ты здесь, значит слышишь.

— Почему она не слышит?

— Она не хочет, боится.

— Почему?

— Ну что ты все заладил 'почему' да 'почему'? Вот выведу тебя отсюда, сам у нее и спросишь! — хлюпнула носом девочка. Молодец, довел ребенка. Я аккуратно потянул ее за руку и обнял, гладя по волосам. Гладкие, словно шелк, да и сама она вся какая-то непонятная, как облако — вроде есть, а вроде и нет.

— Ну прости, не плачь, — потеряшка около вдоха смотрела на меня своими невозможными полными слез глазами, а потом, громко икнув, вконец разрыдалась, уткнувшись лицом мне в грудь. Я сел на пол и пристроил ее на коленях, продолжая обнимать.

— Она специально, специально меня потеряла. Так же как и свои слезы… А я не хотела, не хотела… Я просто пыталась помочь, — и что я должен сказать? Как успокоить этого невозможного ребенка? И почему у самого словно кто-то воздух из легких выбил и горло сдавил? — А теперь она и не вспоминает обо мне. Совсем забыла, словно никогда меня и не было… Почему? Что я такого сделала? Я просто спасти ее хотела. Они бы ведь нас тоже тогда убили. А я жить хотела и она хотела… Когда-то, — потеряшка снова громко всхлипнула и еще теснее ко мне прижалась, я лишь головой покачал. — А теперь она даже забыла, что такое жить… Прячется постоянно. Себя ото всех прячет, понимаешь? — я угукнул. — Да ничего ты не понимаешь, глупый демон! Ты себя-то понять не можешь! — и она снова громко заревела. — А я одна, я так долго одна… И все смотрю. Жду. Когда она вспомнит. А она боится. Меня боится и себя боится! И ей ведь тоже тяжело, хуже, чем мне. Дура! — тихо и очень горько выдохнула девочка. — Думает, что все знает. И как умрет и как жить будет. И смирилась. Дура!

Мы сидели вот так в обнимку, на холодном каменном полу еще достаточно долго. Девочка больше не сказала ни слова, только тихонько всхлипывала, и от этих всхлипываний так муторно становилось, что самому впору было выть. И сказать ничего не мог и сделать. Захотелось найти эту таинственную 'она' и выдрать, как сидорову козу. Мало того, что себе жизнь, видимо, искалечила, так еще и девчонку мучает.

— Прости, — вытирая глаза и виновато смотря на меня, проговорила она, когда смогла успокоиться, — я правда плакать не хотела.

— Нормально все, — очень умно. Хотя с другой стороны, что я еще мог сказать.

— Пошли, — снова беря меня за руку, потеряшка поднялась на ноги и направилась дальше, — нам идти надо.

— Ну пошли, — хмыкнул я, еще не до конца поверив, что истерика кончилась. Везет мне в последнее время как утопленнику. То одну утешаю, то другую.

— Ты фее не верь, — я чуть не споткнулся, запутавшись в собственном хвосте. Она что мысли читает?

— Почему?

— Не нравится она мне, — о да, отличный аргумент. Мы куда-то шли еще лучей дцать, пока за очередным поворотом не мелькнул свет. Сдавленно выругавшись, я опять перестроил зрение, девочка звонко рассмеялась. Смешно ей! Мы вышли на узкий выступ на отвесной очень высокой скале, где-то далеко внизу разбивались об острые камни темные волны. Точнее я вышел, девчонка осталась стоять внутри пещеры, отпустив мою руку.

— Почему не выходишь?

— Мне нельзя, — спокойно пожала она плечами, разглядывая меня, как будто видела впервые.

— А ты при свете дня другой, — задумчиво протянул ребенок.

— Страшный?

— Нет, — она удивленно хлопнула глазами, снова пробежав любопытным взглядом от кончика хвоста, до шипов на руках и голове. — Ты красивый, как на картинке, — иона открыто мне улыбнулась. Что-то показалось мне знакомым в ней в этот момент, но я опять так и не смог ничего сказать.

— Ты хотела рассказать мне легенду, — напомнил я, усаживаясь рядом с ней. Недолго думая она забралась ко мне на колени и махнула рукой. Тут же, каким-то неведомым образом пейзаж поменялся и вместо моря я увидел перед собой городскую площадь. Площадь, усыпанную мертвыми телами, землю пропитанную кровью, настолько сильно, что кое-где виднелись целые омуты. А ближе к нам, на коленях со связанными руками стояли люди, тысячи людей. И не было слышно ни звука. Они не кричали, и казалось, даже не дышали. Дома вокруг стояли разрушенные и пустые с выбитыми стеклами и развороченными дверными проемами. Я заметил, как в одном из окон развевается на ветру желтая в цветочек занавеска. И почему-то именно от ее вида стало по-настоящему жутко.

— Что…

— Смотри! — оборвала меня девочка. Я пригляделся. Откуда-то с боку появились всадники, всего около сотни. Я смог различить гербы эльфов, фей, людей и демонов. Они не спеша подъехали к пленникам и так же медленно слезли с лошадей. Но, ни одна из коленопреклоненных фигур даже не пошевелилась, не то что головы не подняла. — Это такие же как я, — тихо сказала девочка, и от этого шепота я вздрогнул. — А это наш город. Наш последний город. И мы жили в мире с вами, но за восемьсот лет до этого дня, вы открыли на нас охоту, я не знаю почему. То, что ты видишь перед собой сейчас — наш последний день в этом мире. Они — последние из моей расы.

Спешившиеся всадники, как один достали свое оружие: мечи, сабли, алебарды, даже топоры, громко о чем-то переговариваясь. Тут один из них нагнулся, подобрал с земли камень и не глядя, швырнул его в толпу. Камень угодил в голову ребенку. Маленькому мальчику в изодранной одежде. От удара его голова резко дернулась в сторону, и он чуть не упал, кровь ручьем текла из раны на лбу, заливая глаза, но он продолжал упрямо молчать. И словно стая бешеных собак, почуяв запах крови, вооруженный вмиг озверевший отряд кинулся к толпе. Оружие мелькало в воздухе с невероятной быстротой, были видны вспышки боевых заклинаний и атак, через пару вдохов вся одежда убийц была в крови. Я не видел их лиц, да и зачем? Я и так знал, что они превратились в звериные морды. Но никто из таинственной расы так и не проронил ни слова. С противным хлюпающим звуком мечи вонзались в тела, шипели и стонали, взрываясь при столкновении, заклинания. Казалось, это продолжалось вечность, а я все смотрел не в силах отвести взгляд. Но со следующим моим вдохом все погрузилось во тьму и ошалевший безумный мир замер. Еще удар сердца и передо мной снова та же площадь и растерянные замершие на одном месте убийцы. Они опускали оружие и потерянно оглядывались, но пленников не было, даже тел не осталось, лишь лужи крови, напоминавшие о резне. Через вдох из-под земли начали пробиваться огненные цветы, ломая в крошку камень и жаля незадачливых эльфов, демонов, фей и людей.

— Ночь не смогла больше смотреть на то, как убивают ее детей и вопреки законам забрала их, — снова раздался тихий, полный боли голос моей потеряшки. — А эти цветы — слезы света. Так день оплакивал потерю своих дочерей и сыновей. Это напоминание вам, о вашем же предательстве и вероломстве, о вашем бессердечии и жестокости. Таким как я цветы дают защиту и силу, всех остальных они убивают, — девочка на миг замолчала, а потом подняла на меня глаза. — Но вы и тут не захотели смириться. Сначала стали звать их слезы огня и уничтожать. А после и вовсе забыли и их, и историю, связанную с ними. Теперь это просто 'какая-то легенда о богах'.

— Прости, — неуверенно и хрипло пробормотал я.

— Прощаю, — девочка обняла меня и со всей силы прижалась своим маленьким тельцем.

— Тебе пора, — спустя какое-то время проговорила она, поднимаясь. Я тоже встал и вышел на выступ, а площадь снова сменилась морем. Я стоял и смотрел вниз. И что она мне предлагает, улететь? Но я даже не знаю, где я.

— Пошли со мной, — я обернулся и протянул потеряшке руку. Она покачала головой.

— Не могу. Она меня потеряла, она должна и найти. И мне надо принести ей цветок. Странно, я могу в них спать, могу прикасаться, но сорвать… они погибают. — Я лишь кивнул, сделав вид, что понял и хотел, было, настоять, но что-то во взгляде девчонки заставило меня отступить.

— Что я могу для тебя сделать? — спросил я отворачиваясь.

— Береги ее, ясно! — Я почувствовал толчок в спину и, не устояв на ногах, полетел вниз. — Просыпайся Ширан! Быстрее! — донесся мне вслед детский голос. Я почувствовал, как меня подбросило вверх, и открыл глаза. Тут же от двери ко мне метнулась чья-то тень. Совсем обнаглели, убийцы криворукие. Сонный мозг отказывался подчиняться приказам, но все-таки инстинкты взяли верх и через вдох я уже держал в руках голову незадачливого преступника, а из залитой кровью подушки торчал длинный кинжал, судя по всему отравленный. Тело валялось рядом на полу. Хм, знакомый запах. Я зажег небольшой огонек и замер. Лита.

Твою мать.

— В спальне все убрали Ран, — сообщил мне Седрик, садясь в кресло напротив и щурясь от лучей яркого утреннего солнца.

— Хорошо. Что с телом?

— Дэмиан сейчас этим занимается, — я кивнул. — Кто ее надоумил, по-твоему?

— Пока не знаю, — пожал я плечами, — слишком много вариантов. Можно, конечно, предположить, что она взъелась на меня из-за отказа, но зная Литу, в это как-то с трудом верится.

— Отказа? — пришлось рассказывать другу о том, что произошло накануне. Когда я закончил, мы оба какое-то время просидели в тишине, обдумывая варианты.

— Это демонесса дурой никогда не была. Да и в свете вращалась достаточно долго, чтобы понимать, на какие слухи стоит обращать внимание, а на какие нет. Так кто же нашептал ей о войне? — высказал Седрик вслух мои же мысли.

— Я связывался сегодня с отцом, — нахмурился я, вспоминая недавний разговор. — Он утверждает, что в столице все тихо, и никто ничего не знает о том, что здесь творится.

— То есть шептали целенаправленно? — Рик поднялся и зашагал по комнате.

— Более того, тот, кто шептал, очень хорошо осведомлен. Нужно будет проверить всех дознавателей, прибывших на этой неделе.

— Допустим, но зачем вообще проворачивать подобную комбинацию, если в конечном итоге планировалось тебя убить? — Я насмешливо выгнул бровь, друг стушевался. — Прости, что-то я сегодня туго соображаю.

— Пить вчера меньше надо было, — хмыкнул я, — но прежде, чем делать выводы, давай дождемся Дэмиана.

— Что у тебя на уме? — прищурился Рик.

— Знаешь, меня кое-что вчера смутило в поведении, а главное в запахе Литы, — меня прервал стук в дверь. И тут же на пороге возник дознаватель. Легок на помине. Мы оба выжидательно уставились на него.

— Как вы и предполагали, Ваше Высочество, мы нашли отголоски 'марионетки'.

— Как долго?

— Оборотов шесть, — друг присвистнул, я кивнул.

— Следов, конечно же, нет? — без особой надежды поинтересовался я.

— Есть, — торжествующе оскалился Дэмиан. — Я отправил людей. Что делать с телом?

— Сообщите мужу, — я откинулся на спинку кресла.

— Ты с ума сошел!? — заорал друг, я поморщился.

— Почему? Наврите что-нибудь про несчастный случай, в первой что ли?

— Да какой на хер несчастный случай? Ты ей голову снес!

— Да хоть нападение упыря, мне плевать.

— Я что-нибудь придумаю, Ваше Высочество, — подал голос дознаватель. — Будут еще какие-то указания?

— Да, проверь новеньких, прибывших в замок на прошлой неделе, и понаблюдай аккуратно за феями, — Дэмиан поклонился и вышел.

— Так что по поводу Литы?

— Я думаю, первый раз она пришла ко мне сама, а во второй уже была под действием заклятия. Причем тот, кто навесил на нее 'марионетку' должен был понимать, что даже при самом удачном раскладе я отделаюсь парой царапин, а Лита умрет.

— Очередные несогласные?

— Не уверен, — я медленно покачал головой, — только если очень неопытные. Но у меня есть парочка мыслей по этому поводу. — Рик кивнул.

— Ладно, пойду, займусь чем-нибудь полезным, — он рывком развернулся и вышел.

Я уткнулся в бумаги. Работа шла медленно. Я то и дело возвращался мыслями к своему сну. Странное чувство, что это не просто сон, свернулось скользким ужом внутри. Слишком отчетливо я помнил обжигающий жар цветов, холодный пол пещеры, слышал звук падающих капель и видел полные боли детские глаза… И эта сцена на площади все еще стояла передо мной, как будто все было наяву. Нет, дальше продолжаться так не может. Мне надо работать! Я рывком поднялся из-за стола и отправился в дальнее крыло дворца, туда, где под невероятным количеством охранок, ловушек и смертельных заклинаний хранились архивы врайтов. Многолетняя история демонов, опасные секреты и тайны, которые до сих пор многим будут стоить жизни. Знать бы еще, что искать… Я провел в хранилище уже оборота два, и просмотр документов продвигался очень медленно. И что-то мне подсказывало, что это только цветочки. Бумаги, книги, свитки, литкраллы — все вперемешку на огромных высоких стеллажах и полках. Нумерация по алфавиту и даты тоже мало помогали. Как-то я даже наткнулся на свиток, написанный на древне-врайтском. Начал было читать, но продираться сквозь закрученный и замысловатый текст получалось плохо, слишком сильно гнало вперед любопытство. От пролистывания очередного пыльного и бесполезного фолианта меня оторвал исфит. И бросив на него лишь мимолетный взгляд, я сорвался в кабинет. Камень пульсировал и бился, как сумасшедший. Так бьется сердце в предсмертной агонии, из последних сил. Лихорадочно. Часто. Взволнованные испуганные стражники и слуги шарахались от меня, как от прокаженного, в одном из коридоров я чуть не сшиб с ног горничную. Кое-как удержав девушку на месте, громко выругался и метнулся дальше, демонесса сползла по стенке, что-то сдавленно бормоча. Видно, видок у меня еще тот. Вломившись в кабинет, я подлетел к зеркалу. Диана на связь не вышла. Опять. Гребаная охотница! Я переключился на волков. И спустя вдох увидел в отражении взъерошенного оборотня, того, что помоложе.

— Ваше Высочество, добрый день, — поздоровался он, кинув быстрый взгляд за спину.

— Где охотница? — прорычал я. Волк тяжело сглотнул.

— Мы не знаем, понимаете она…

— Что?! — рявкнул я так, что у оборотня задергался левый глаз.

— Она…

— Дай сюда, — перебил его другой волк, забирая из рук зеркало. — Ваше Высочество, добрый день. Меня Виллар зовут, я сейчас попытаюсь вам все объяснить, — более уверенно проговорил второй. Спустя три луча ситуация стала проясняться. — Мы конечно к ручью кинулись, а там чистая посуда и записка, — волк порылся в кармане, извлек оттуда смятую бумажку и, развернув, показал мне. 'Дальше — без меня. Догоню через три оборота', - с трудом разобрал я корявый почерк.

— Мы ее след найти пытались. Она сначала вдоль ручья шла, а потом, как в лес зашла, так мы запах и упустили. Странно, словно и не было никого. И леопарда своего она с собой забрала, — я кивнул, с трудом сдерживая злость, и мельком посмотрел на камень. Он все еще продолжал пульсировать, хотя и не так интенсивно.

— Что нам делать? — спросил Виллар. Я задумался. Ох, и задам же я ей трепку. Своенравная девчонка!

— Продолжайте путь в Аму. Как только она появится, сообщите мне.

— Да, Ваше Высочество… И еще у нас тут вчера кое-что произошло. Думаю, вам будет интересно послушать, — и волк, понизив голос и отойдя в сторону, рассказал любопытную историю, о причине вчерашнего легкого беспокойства охотницы. Выслушав его до конца и выругавшись так, что самому стыдно стало, я прервал связь и потер виски. Отравить, значит, решили. Охотницу напугать. Ну просто очень интересно…