Глава 7

Обсидиана Забывшая

— Нет, — в который раз повторила я.

— Диана, он нам голову оторвет и в задницу засунет, — не реагируя на мой злобный взгляд, продолжал меня увещевать Лекс.

— Нет, — я слишком резко дернула поводья, моя кобыла недовольно всхрапнула.

— Да что ты уперлась рогом? Неужели так сложно просто поговорить?! — не выдержав, заорал Лекс. Ага, я от принца три дня назад удрала, чтобы теперь вести с ним милые беседы через зеркало, как же. Так. Стоп. Удрала? Это еще откуда? Недосып.

— Нет. Мне не о чем с ним говорить. Ничего нового, касающегося этой охоты, я не узнала.

— Диана, — тоненьким голосом начал подвывать Серый.

— Нет.

— Фина Диана, в словах этого… оборотня, — с трудом протолкнул слово посол, — есть смысл.

— Слушай моль, вот ты хочешь с ним общаться, вот и общайся на здоровье, а я такого желания не испытываю, — я оглянулась через плечо на Арона, он скривился.

— Тебе значит можно его молью называть, а мне нет?! — это уже совсем по-детски прозвучало.

— Лекс, я любя. И он это знает, правда солнышко?

— Правда, солнышко, — оскалился в ответ стрекозел. Волки прыснули, я взбесилась еще больше — совсем от рук отбились.

— Диана, — подключился к уговорам меня строптивой Виллар, — ты хотя бы нам причину нормальную назови, глядишь, мы и отстанем, — я глухо рыкнула.

— Слушайте, он завтра тоже приедет в Цурак вместе со всей честной компанией, — я размяла затекшую спину, — вот тогда и поговорим. К тому же вы ему уже сообщили, что я вернулась. Так НА КОЙ ХЕР мне представать пред его светлы очи и зря время тратить?!

— Диана, что ты так на принца взъелась? — я видела, как у Лекса от любопытства даже уши задергались, после вопроса Виллара.

— Бесит он меня!

— Фина Диана…

— Нет! — я что есть силы ударила по бокам лошадь, имевшую несчастье считаться моей, и оторвалась от нашей группки.

Прошло уже три дня с той незабываемой встречи в лесу с духом грани, а меня все еще ломало. Причем ломало не только эмоционально, но чисто физически, в прямом смысле этого слова. Начиная с того очаровательного утра мои тени словно с ума сошли. Они рвались, кромсали на ленточки все щиты, обрывали цепи контроля и нереально изматывали мой чахлый организм. Нет. Все, в принципе правильно, так и должно быть. Они, также, впрочем, как и я, впервые почти вживую увидели духа грани — тварь, которую созданы были убивать, и жаждали это сделать. О, святые яйца, я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Меня трясло, крутило, выворачивало, я чувствовала каждую крупицу своей силы, голова была мутной и тяжелой от ярости. Горячей, тягучей, бесконечной ярости. Я хотела снести его уродливую башку, выдрать позвоночник и отправить в изначальный хаос, но я не могла… У меня охота. О да, умом то я это понимала, но вот инстинкты со мной согласны не были, и от этого меня практически мутило.

Дело взял под контроль Дакар и уже как два дня хранил гробовое молчание. Я знала, что сейчас на том капище ищут след другие теневые и от этого хотелось выть в голос. Там должна быть и я! Я! Я злилась, плевалась, ругалась, но толку-то? Видя мое состояние, волки и посол были тише воды ниже травы. Потому что как только я догнала их на подъезде к Аме, и Виллар попробовал аккуратно выяснить, зачем и куда я отлучалась, он в ответ на законный в принципе и вполне уместный вопрос получил от меня трехэтажный мат, истерику и паленую рубашку. Дальше вопросы кончились у всех.

Они вообще старались меня лишний раз не трогать, ибо я срывалась буквально на каждого за дело и просто так. В тот же день, правда, почти на въезде в деревушку Серый и Арон умудрились снова поцапаться, я даже орать на них не стала, сил не было. Просто оглушила, связала и подвесила на ветку ближайшего дерева, снял их оттуда Виллар. На следующее утро. Когда мы выезжали из Амы. Уж не знаю, до чего эти двое договорились, но больше друг друга не задирали. Нет, друзьями они, конечно, не стали (я все еще изредка перехватывала их косые взгляды друг на друга), но как говорится, беда сплачивает. Оба ходили вокруг меня на цыпочках и пытались предугадать любое желание. Арон периодически отпаивал всякими целебными и достаточно вкусными настоечками, Лекс усиленно пытался меня вовремя накормить и уложить спать. Такое отношение бесило еще больше.

Единственным, кто не влезал во все это, был Виллар и, честно, я была благодарна. Даже Стэр в кои-то веки заткнулся. Хотя признаюсь, если бы не моль с волком, я бы уже давно скопытилась, работая в таком темпе. Просто, мне было сложно усидеть на месте, ожидая хоть каких-то вестей от Дакара, и пытаясь не думать, не психовать, не истерить и удержать под контролем беснующиеся тени, в общем я окунулась в работу.

За эти три дня мы побывали во всех намеченных мной деревнях, и я снова опросила всех родственников убитых. Кто-то злился, кто-то принимал нас радушно, кто-то пытался игнорировать, но благодаря теням информацией делились все. Рассказывали даже о том, о чем на первый взгляд не имели никакого представления. Но в отличие от живых существ тени запоминают все, что видят, жаль, что помнят недолго. И главное тут суметь эти сведения достать. И мои девочки с этим справились — они искали, осматривали, рылись в памяти врайтов, принюхивались и прислушивались.

Правда мучилась не я одна. Стэру тоже было хреново. Нет, он не закатывал истерик и не бросался на все живое, но на любой шум, на любое резкое движение реагировал ощериной пастью и вздыбленной шерстью. По ночам он убегал в лес, якобы поохотиться, но я-то знала, что сваливал он только для того, чтобы скинуть накопившееся напряжение.

И по ночам мне было особенно трудно, потому что его не было рядом. О, я практически не спала за эти три дня. Не могла. В обычном и, казалось бы, изученном наизусть кошмаре появился еще один персонаж. Вместо троих ублюдков, что стояли тогда за дверью нашей с отцом клетки, я видела окровавленную морду твари из капища. Она скалилась и протягивала ко мне свои длинные лапы, вот тут я и заходилась в крике и меня начинала бить дрожь. Но я просыпалась не от собственного почти больного ора. Нет, мы же не ищем легких путей, а от дикого холода и звука, клацающих по каменному полу, крысиных лап и тошнотворного запаха страха, крови, боли и детских слез. Моих слез. Все это уже снилось мне и до незабываемой встречи с Духом Грани. Все кроме слез и, пожалуй, именно они пугали меня больше всего.

В первую ночь после случившегося, я была настолько вымотана, что заснула, не раздеваясь, просто грохнулась на кровать в старом обшарпанном доме на отшибе деревни и все. Тогда мне хотелось одиночества. Идиотское желание и еще более идиотское решение. Арон и Лекс к тому времени уже оборота два как висели вниз головой, Стэр убежал в лес, а Виллар спал в другом доме у какого-то старого друга, вняв моим мольбам. Когда я проснулась от кошмара, Стэра рядом все еще не было. Я не помню, как встала с кровати, не помню, как открывала дверь и не помню, как выходила на улицу. Очнулась я, только когда Ночная разорвала на клочки собаку местного старосты и собиралась проделать тоже с ее хозяином. Кое-как обуздав тень и спалив то, что осталось от несчастного пса, я вернулась в дом и села на кровать, вперившись в стену. Мыслей не было, были какие-то обрывки слов, звуки и ночные шорохи. Я просидела так, пока на рассвете не вернулся мой леопард. Он тихо пробрался в комнату и замер, словно нашкодивший котенок, увидев меня. Краем сознания я уловила его чувство вины и почему-то обиды. Стало так противно. От всего этого… Просто невыносимо, в горле встал ком, и меня вырвало, я даже не успела добежать до двери. Стэр молчал. Когда я умылась и убрала свидетельство своего позора, тал попробовал заговорить:

— Обсидиана…

— Я все понимаю, мой хороший. Не надо, — я вздохнула и уткнулась в жесткую, пахнущую лесом шерсть кота. И я ведь действительно понимала. И его чувство вины за то, что оставил меня одну, и его обиду за то, что мы оба сейчас были в Аме, а не на капище. Понимала, и ничего не могла с этим поделать.

Я попыталась поспать днем, когда мы остановились на привал перед тем, как ехать в следующую деревню. Кто его знает, может, днем ночные призраки не так надоедливы? Но я ошиблась. Разбудил меня Стэр, укусив за руку. А открыв толком глаза, я увидела над собой три не на шутку перепуганные физиономии, и стоящую сзади них Дневную, примеряющуюся для броска, выбирающую, кого первого грохнуть. Еще выяснилось, что я орала. Орала так, что сорвала голос и до вечера не могла нормально разговаривать. Больше попыток поспать я не предпринимала, просто делала вид. И не потому, что боялась снова увидеть знакомый до одурения сон или духа грани. А потому, что боялась собственной тени, точнее того что она может сотворить не только с оборотнями и послом, но и с моим котом.

Я конечно могла попросить Стэра остаться, и он бы остался, но… Но я и без того привязала его к себе слишком сильно, без того лишила его много, приняв в качестве тала, и ко всему прочему ему было так же хреново как и мне. И еще неизвестно что бы вышло из этой затеи. Так что я решила, пусть лучше хотя бы кто-то из нас сохранит относительно трезвый ум и здравую память. Еще одним раздражителем стало понимание того, что я пока так и не напала на след. Нет, кое-что новое я узнала, но делу это мало помогло. К тому же, непонятно откуда появилось ощущение опасности, я постоянно чувствовала рядом чье-то присутствие, но, сколько бы я не отправляла тени на поиски, они неизменно возвращались ни с чем. В общем, моя паранойя явно прогрессировала, и пора было что-то с этим делать, потому что контролировать тени с каждым днем становилось все труднее. Короче приезда послов и принца я ожидала словно очередного удара под дых, сильного такого удара, от всей души…

'Блохастый, ты никого постороннего не чувствуешь?' — спросила я у кота, когда зуд между лопаток усилился настолько, что пришлось остановить лошадь.

'Нет, все вроде бы спокойно', - как-то рассеянно ответил тал. — 'Но мне тоже как-то неспокойно. Уж прости за каламбур', - я невольно передернула плечами, тихо радуясь, что Стэр разделял мою тревогу и чувствовал туже опасность.

Я оглянулась назад. Виллар и Лекс уже почти нагнали меня, моль вяло плелась в конце, задумавшись о чем-то своем. Я пришпорила кобылу. Мне нужно было связаться с Лайрой и чем скорее, тем лучше.

Спустя лучей пять я снова оглянулась, не без ехидства отметила, что мои сопровождающие в безнадежной заднице, и достала зеркало.

— Диана, мать твою, ты охренела?! Четыре оборота ночи! Я десятый сон вижу! — проорала на одном дыхании, разбуженная мной эльфийка.

— Я не отниму у тебя много времени, — торжественно пообещала я, в тайне надеясь, что так оно и будет.

— Ладно, что там у тебя опять, только прошу, давай покороче, а? — проворчала она, выползая из-под одеяла и удобнее устраиваясь на подушках. Вообще мне порой казалось, что она тайная извращенка. Ну вот зачем вешать зеркало связи в спальне, да еще и напротив кровати? Нет. Это было выше моего понимания.

— Ну, в двух словах, у меня едет крыша, — лекарка нахмурилась, потерла переносицу, тряхнула головой и зло уставилась на меня. А что? Она сама просила короче.

— Давай в подробностях, — махнула она рукой. Я рассказала, тщательно подбирая слова и не вдаваясь в лишние, на мой взгляд, мелочи.

— Короче, у меня проблемы с головой — закончила я.

— У тебя не с головой проблемы, Ди, а с задницей! Чего она у тебя вечно проблем ищет?

— Не велика разница, — снова пожала я плечами. — Так делать то мне что? Я так долго не протяну.

— А я тебе говорила, между прочим, что ты скоро сдуешься, — ткнула в меня тонким пальчиком Лайра, — но ты же меня не слушаешь, ты у нас самая умная! — я терпеливо ждала, пока она, закрыв глаза, считала до десяти. — Ладно, слушай, — спустя несколько вдохов, не открывая глаз, смилостивилась она, — у твоих теней это состояние скоро по идее должно пройти, не знаю точно когда, но скоро. А до этого момента попьешь белладонну — она успокоит их на ночь, погрузит в сон, так же, как и тебя. Но, к сожалению, на твои сны это никак не повлияет.

— А Баку?

— Ты же сама сказала, что это скорее воспоминания, нежели фантазии. Баку не поможет. Кошмары будут по-прежнему сниться, пока сама с ними не разберешься.

— И как мне с ними разобраться?

— Ну не знаю, мужика себе заведи, — меланхолично пожала она плечами. — И Ди, солнце мое мрачное, Стэра от себя далеко не отпускай.

— Почему?

— Ты что меня не слушала? Твои тени уснут, так же как и ты, они не почувствуют опасность, если что-то случится и не разбудят тебя. К тому же там эффектов побочных еще целая куча, и вообще мы не знаем, как эта травка на тебя подействует, — Лайра задумчиво постучала пальцем по подбородку.

— Хорошо, а как она обычно действует?

— Ну, вообще-то для большинства живых существ это смертельный яд, даже одной капли хватит, чтобы отправить кого-нибудь за грань. Но для Теневых это очень сильное успокоительное ну или снотворное, в зависимости от дозы. По идее, у тебя притупится внимание, возможны головокружения и тошнота, — как по учебнику начала перечислять лекарка, — может подняться температура (но это редкое явление), будешь вялой и сонной, — она нахмурилась, вспоминая что-то еще. — А да, еще вполне вероятно расстройство желудка, — радостно добила она. Я скрипнула зубами.

— Ладно, как пить-то это и где достать?

— Тебе, пожалуй, хватит и пол глотка на чашку кипятка за пол оборота перед сном. А вот как достать… Ты сейчас где?

— Подъезжаю к одной из врайтских деревень.

— Мда, не очень обнадеживает.

— Почему?

— Ну, белладонна, как бы запрещена и у врайтов в том числе. Проще всего ее найти в крупных городах у контрабандистов, чернокнижников, алхимиков, асассинов и прочей подобной шушеры, — ух, хорошо ее Елена не слышит, не думаю, что этой вампирше понравилось бы сравнение с 'прочей шушерой'. — Но попробуй найти в деревне местного лекаря, а еще лучше знахаря, чем дух грани не шутит? — эльфийка смачно зевнула. — Может, на чернокнижника наткнешься, у них этой дряни навалом.

— Ну да, конечно, — проворчала я.

— И Ди, кофе тебе пока лучше не пить.

— Что!? — проорала я так, что несчастная лошадь подо мной сделала свечку, и я чуть не вывалилась из седла.

— Не ори на меня! — рявкнула в ответ лекарка.

— Совсем нельзя? — с надеждой и уже гораздо тише переспросила я.

— Орать — совсем, и кофе — тоже совсем, или за последствия я не отвечаю.

— Хорошо.

— Да, кстати, что там у тебя со спиной?

— Вроде нормально все.

— Показывай, — невозмутимо заявила она, я чуть снова не свалилась с лошади.

— Ты хоть соображаешь, о чем просишь? Я верхом еду, — Лайра нехорошо прищурилась.

— Точно нормально?

— Да, я хотела завтра уже ванну с твоей чудодейственной мазью принимать.

— Уверена? — она еще сильнее сузила глаза, и мне привиделись все пытки, которые меня будут ждать, если я вдруг ее обманула. Судорожно сглотнув, я кивнула.

— Клянусь, — я подняла свободную руку вверх, отпустив поводья и плотнее сжав ногами бока, уже успевшей стать дерганной после тесного общения со мной, кобылки.

— Хорошо, — вмиг расслабился мой маньячный знахарь и снова зевнул. — Покажешь спину, как с мытьем будет покончено. И еще если достанешь белладонну, прежде чем принимать, свяжись со мной. Поняла?

— Да, — отмахнулась я.

— Сид!

— Да поняла я, поняла.

— Вот и умничка, — она откинулась на подушки. — Засим я тебя отпускаю.

— Не прощаемся.

— Никогда, — уже сквозь сон пробормотала лекарка. Я хмыкнула и убрала зеркало. Вот завидую я ее способности отрубаться еще на полпути к подушке. Тем более сейчас. Вот упырь, и где мне достать эту чудо-траву? Судя по тому, что я видела в предыдущих деревнях, сомневаюсь, что в Цураке вообще имеют представление о том, кто такой знахарь, а особенно чернокнижник. Они же там все помешанные и только и умеют, что уповать на власть предержащих и их милость. Тьфу, детский сад какой-то. Они разве что не молятся на королевскую чету. Смешно.

— О чем задумалась, красавица?

— Лекс, тебе скучно? — проигнорировала я вопрос волка.

— Честно?

— Желательно.

— Безумно, я скоро на луну выть начну.

— А можно с тобой? — ой, дура.

— А не боишься? — слава яйцам, он мои слова всерьез не воспринял. А вот как воспринял? Вопрос. Не хватало мне еще тут распустившего слюни оборотня средних размеров для полноты картины.

— Слушай, я тебя однажды уже скрутила, так что помешает мне сделать это в следующий раз?

— Разумно, — улыбнулся он. Так себе улыбка вышла — слишком уж зубов много.

— Серый, увянь по-хорошему а?

— Не в этой жизни, ты мне задолжала.

— Эк, тебе солнышко то напекло, — вернула я ему улыбку, пока не клыкастую.

— Ничего не напекло, так слегка поджарило, но ты мне историю должна, — продолжал скалиться он.

— Историю? — Лекс усердно закивал. Еще пара тройка таких же кивков и я его головой смогу в мяч играть.

— Ага, мне и Виллару. Почему моль, — я строго на него взглянула, серый, как ни в чем не бывало, пожал плечами, — тебя принцессой называет?

— Слушай, это долгая, неинтересная, грустная и поучительная история…

— Шикарно, то, что надо, — чего он радостный-то такой?

— Лекс, там сзади Арон едет, — попробовала я, уже мало на что-либо надеясь.

— Он сильно сзади, к тому же его Виллар обещал разговором занять, — ага, то есть сговорились?! Видимо, что-то такое промелькнуло у меня в глазах потому, что волк весь как-то подобрался. — Не злись, только не злись, — я лишь фыркнула, хотя жажда крови, криков и кишок до этого мирно дремавшая начала лениво поднимать голову. — Просто у тебя и сейчас времени для рассказа нет, а там принц приедет, да и вообще… А интересно ведь, и скучно к тому же, вот я и решил совместить приятное с полезным, — ага, ага, снова эта моська а ля наивная простота. Ладно, сделаем вид, что я поверила.

— Хм, с чего бы начать, — я почесала переносицу, размяла спину, попила воды, а слова все как-то не находились.

— Да ты сначала начни, — не выдержал в итоге волк.

— Почему с такими данными тебя еще в главные дознаватели не определили? — вяло отмахнулась я.

— Я верю, надеюсь и жду, — Лекс выпятил грудь. — Но ты не уходи от темы.

— Ладно, скажи, ты видел послов, присланных Физалией?

— Да.

— И женщин?

— Я даже перекинулся парой слов с одной из них.

— Дай угадаю, с той, что моложе? — волк кивнул. — Так вот, та, с которой ты говорил — моя сестра, вторая, — я пыталась протолкнуть слово, но оно противно липло к языку и вязло на стиснутых зубах, — меня родила.

— Ты ее дочь?! — клянусь, еще бы чуть-чуть, и мы бы искали его глаза где-нибудь в кустах.

— Ну, формально, да.

— Значит, моль не бредит и ты все-таки ты принцесса.

— Это они так думают.

— Объясни, — нетерпеливо махнул он рукой.

— Понимаешь, чтобы фея могла причислить себя к королевской семье одной кровной связи недостаточно. Нужна связь с цветком-хранителем из монаршей дюжины, — я заглянула в округлившиеся волчьи глаза и поняла, что он ничего не знает, то есть вообще ничего. Откуда он свалился? — Каждый цветок из этой дюжины наделяет связанного с ним определенными силами и служит своего рода гарантом.

— Гарантом? — угу, чем дальше в лес, тем толще кровососы.

— Так, — я потерла виски, — давай по-простому. Сколько в Физалии всего провинций?

— Двенадцать, — чуть помедлив, осторожно предположил Лекс.

— Ай, умничка. Столько же и цветов-хранителей: лилия, кувшинка, колокольчик, гладиолус, вязель, репей, гвоздика, подснежник, орхидея, роза, амарант и кипрей. У каждого из этих цветов своя сила и свое значение, каждый растет на определенной территории. Репей, например, цветок исключительно стражников и военных, растет ближе к северной границе, на территории клана Тракет. Репей во много раз увеличивает силу, выносливость и продолжительность жизни.

— То есть все военные Физалии из одной семьи, родственники?

— Из одного дома, — кивнула я, — но не родственники, военная верхушка Физалии действительно представлена только Тракетами, остальные — феи, живущие на их землях, мелкая знать, крестьяне, рабы, все мужчины, конечно же. Но все они сразу же после рождения прошли через слияние с репьем и попали в полное подчинение кклану.

— А женщины?

— Женщины тоже прошли через ритуал, но они ведут хозяйство, собирают урожай и рожают детей, как правило, — волк кивнул.

— Получается, цветок-хранитель наделяет силой каждого, кто прошел через обряд?

— Да, но в неравной степени. Только та дюжина, которая стоит сейчас у власти, прошла ритуал до конца и как следствие обладает просто колоссальными способностями. Они могут воду из камней выжать, если вдруг понадобится.

— Но кто…

— Илия. Каждая новая королева решает, кого она хочет видеть рядом с собой. Выбирает, кто будет ее защищать, кто лечить, кто советовать, кто считать деньги и так далее. Единственным условием такого выбора является чистота крови.

— Чистота крови?

— Да сила феи напрямую зависит от этого маленького факта, и естественно, королева желает видеть вокруг себя существ, которые реально способны ее защитить. Поэтому в монаршей дюжине все феи исключительно благородны, голубокровы, а на оглашение всех титулов некоторых из них уходит иногда полвечера. В то время как полукровки живут в Физалии хуже, чем рабы.

— То есть с приходом каждой новой королевы верхушка полностью меняется?

— Нет, как правило, меняется какая-то часть, иногда значительная иногда не очень. Все зависит от желаний и предпочтений королевы.

— Ладно, а что делают с неугодными?

— Заставляют пройти через обратный обряд.

— Пока понятно, а что там за гарант? — нахмурил лоб серый.

— А это напрямую связано с ритуалом. В королевском дворце в Норции есть особое место.

— Дай угадаю, сад? — наградил меня насмешливо-торжествующим взглядом Лекс.

— Вот видишь, можешь же, когда хочешь, — похвалила я душку-парня. — Это что-то типа большой клумбы, разделенной на двенадцать секторов. Несложно догадаться, что для каждого цветка из монаршей дюжины отведен свой участок. Когда в одном из влиятельных семейств рождается ребенок, его привозят туда и проводят ритуал. Этот сад считается сердцем и душой Физалии. Ребенка поочередно кладут в каждый сектор где-то на оборот и смотрят, какие цветы его примут.

— Это как? — вытаращился на меня серый.

— Это? Больно, — я вздохнула, объяснять не хотелось. Но волк просто сверлил меня назойливым любопытным взглядом. В итоге я сдалась. — Грубо говоря, смотрят, какие из цветов прорастут в его тело, — о, все, я его потеряла. Здравствуй тишина, я уже успела соскучиться. Я подняла взгляд к небу. Почти полдень, через оборот будем в Цураке. Интересно, я успею хоть с кем-нибудь пообщаться до того как заявится принц и кавалерия? Мда, вопрос на миллион аржанов. Да, что ж это такое!?

'Стэр!'

'Снова ты!' — рявкнул в ответ леопард.

'А ты кого-то другого хотел услышать? Ну, прости за нежданчик'.

'Фу, как пошло', - надменно прокомментировал кот.

'Пошлость — это твой ответ про пошло', - огрызнулась я.

'Ты хоть сама поняла, что сказала?'

'Да… нет, а, к духам грани все это!' — не выдержала я. — 'Ты ничего не чувствуешь?'

'Да, но нет тут никого по-прежнему', - протяжно вздохнул он у меня в голове.

'Уверен?'

'Абсолютно'

'Мля, что же это такое?'

'Отличный, просто замечательный, мать твою, вопрос!' — снова рыкнул Стэр. Поняла, не дура.

'Пока, мой хороший'.

Я быстро перекрыла связь и отхлебнула из фляжки с водой. И чего он бесится? Я же просто спросила. Ага, раз двадцатый за последний оборот. Перевела взгляд на Лекса. Все еще в ступоре, бедный мальчик. Интересно, а как у него с фантазией? Не завидую, если она такая же богатая, как и у меня.

— И сколько это длится? — вдруг ожил он.

— Два дня, — пожала я плечами, — иногда меньше. Многие в процессе умирают, — и снова тишина. Правда, в этот раз не так долго.

— А зачем кладут поочередно, то есть…

— Межклановые браки, — перебила я, заранее зная, о чем он спросит. — Союзы внутри одного клана приводят к кровосмешению и вырождению породы. К тому же дети, появившиеся в результате договора между семьями, сильнее и живучее. Да там еще уйма всяких преимуществ, от возможности объединить земли и капиталы, вплоть до создания нового дома, правда, только с разрешения королевы.

— А почему нельзя просто сравнить с родительскими цветами? — ну надо же, неужели проблеск интеллекта?

— Обычно так и делают. Но иногда ребенка не принимает ни один из родительских цветов, и приходится проверять все.

— И?

— А что и? Таких детей называют интрусами — что-то вроде чужака на древне-физалийском. До своего первого совершеннолетия они живут и воспитываются в доме родителей. Потом уезжают в 'свой' клан, и там их уже учат согласно тем или иным традициям. В этом клане они и живут, делают карьеру, обзаводятся семьями и так далее и тому подобное и бла-бла-бла, но им не запрещается поддерживать связь с настоящими родителями, если те захотят, конечно.

— А что бывает, что не хотят?

— По-разному бывает.

— Хорошо, это мне тоже понятно, но причем тут все-таки гарант? — я просто видела, как у него в голове крутятся шестеренки.

— Понимаешь, суть слияния в том, что цветы в процессе роста на теле феи меняют состав ее крови. Точнее заменяют ровно половину на свой сок. Королева же Физалии, перед тем как взойти на престол, тоже проходит особый обряд, в итоге, она оказывается связана не только со своим цветком, но и со всей монаршей дюжиной, а через них и с остальными цветами. По сути, ни одна фея не сможет отказаться от выполнения прямого приказа монарха, он не оставит им выбора.

— Ты хочешь сказать, что Илия сейчас контролирует каждую фею в Физалии? — прошептал серый.

— Не совсем, ей достаточно удерживать власть лишь над дюжиной, они позаботятся об остальных членах клана. Вот такая незамысловатая иерархия, — пожала я плечами.

— Но ты говоришь, что в Норцию привозят только родовитых… А что с остальными? — нет, ну он просто умнеет на глазах.

— У каждой семьи есть свой сад, только в нем растут исключительно цветы клана и цветы, которые находятся в подчинении у цветка-хранителя. Там тьма тьмущая наименований, избавь меня от перечисления, — взмолилась я, кинув быстрый взгляд на навострившего уши Лекса.

— А что если…

— Если цветы клана не примут фею? — волк кивнул. — Его забирают у родителей и возят по домам, пока он не пройдет обряд.

— Мда, система… — я кивнула. — Получается, что ты не принцесса потому, что не прошла обряд и полукровка?

— Нет. Обряд я прошла. Даже моя грязная кровь не остановила Илию. Я ведь такая ценная разменная монета. Фокус в том, что перед своим…, - как там было написано в литкралле, что я нашла через пять лет после побега? Ах, да, — отъездом на учебу, я провела обратный ритуал. Феи об этом ничего не знают.

— Но почему, если Илия могла тебя контролировать…

— Не могла, — я махнула рукой. — Феи именно поэтому так относятся к полукровкам. Они не могут ими управлять в полной мере… А ведь я к тому же не просто полукровка, я наполовину человек. Не мне тебе рассказывать, насколько сильна человеческая кровь. Я могла просто игнорировать ее приказы, хотя это и сопровождалось кошмарной болью. Но я научилась терпеть, — я усилием отогнала воспоминания о том, к чему привело мое непослушание, проверила замок на клетке с персональной крысой и с трудом усмирила Дневную.

— Прости, что спрашиваю, — замялся серый, — но как ты узнала об обратном ритуале? В смысле, такую информацию не стали бы держать у всех на виду.

— О, я готовилась к своему "отъезду" тщательно, — я усмехнулась, очень довольно усмехнулась. — И даже как-то раз сумела пробраться в архив. Там мне и попался на глаза один старый литкралл. Он был на древне-физалийском и на его перевод у меня ушел почти суман, но оно того стоило.

— В чем заключался обряд? Можешь не отвечать, если не хочешь, — поднял обе руки вверх Лекс, заметив мой пристальный взгляд.

— Дай клятву волка, что дальше тебя эта информация не пойдет, — серый с уважением посмотрел на меня и, обнажив шею, оставил на ней когтями кровавый след.

— Даю клятву волка, — очень серьезно проговорил он. Я успокоилась, ну более или менее.

— Я просто пришла в монарший сад, вскрыла себе вены, прочитала заклинание и стала ждать пока из меня выйдет весь сок. На это ушла всего лишь половина ночи, я даже успела уйти на достаточное расстояние от замка еще до рассвета. Все бы отдала, чтобы увидеть лицо Илии в тот момент, когда меня не нашли в кровати, — я хихикнула, гадко так. Аж самой противно стало за этот детский сад.

— Она не отправила за тобой п… — запнулся волк, — поисковый отряд?

— О, отправила, и они почти поймали меня. Страшно было до одури, но мне помогли. И не спрашивай кто, я не скажу.

— Хорошо, не буду, — волк помолчал какое-то время. — Слушай, но ведь, если верхушка знати меняется с приходом каждой новой королевы, пусть даже ее малая часть, получается, что не только ты знала о том, как избавиться от слияния. Я к тому, зачем тебе было так рисковать и лезть в архив? Ведь если бы тебя поймали, то по головке явно бы не погладили… Могла бы просто спросить.

— Ты плохо меня слушал Лекс? Забыл про ту часть, в которой я говорила, что положение полукровки хуже, чем положение раба? Да со мной боялись дышать одним воздухом — это во-первых. А во-вторых, обратный обряд обычно проходит по-другому. Королеве просто достаточно пожелать и оп, — я хлопнула в ладоши, — знатный и могущественный когда-то клан уже пашет землю и засевает поля.

— Вот так просто?

— Ну, не совсем так, но основную идею я передала, — пожала я плечами. — Слушай, как так получилось, что ты ничего не знаешь о феях? Ты ведь живешь так близко к ним? — Лекс почесал маковку.

— Нет, не живу. Мы ведь у Рика на службе, а он моряк. Вот мы и мотаемся по свету, то там, то здесь. Особо в дела государственные не лезем. Это сейчас просто на море тихо стало, вот мы и перебрались пока поближе к принцу, а так мы обычно корабли торговые сопровождаем.

— То есть ты не принцу подчиняешься?

— Принцу, — невозмутимо кивнул волк, я потрясла головой.

— Логика, ау? Ты еще здесь? — волк улыбнулся.

— Чувствую, настала моя очередь рассказывать тебе долгую, неинтересную, грустную и поучительную историю.

— Видимо да.

— Мы раньше что-то вроде наемников все были, с той лишь разницей, что работали не поодиночке, а все вместе.

— Стоп, кто такие мы?

— А ты разве не всех видела? — нахмурился Лекс, я покачала головой. — Нас десять всего. Я, Виллар, Корт и Катуш — волки, Нирам, Гарольд, Ти-рей, Влад и Эмин — пумы, а еще есть Лист, он — беркут.

— Хороша компания, — промычала я. Серый улыбнулся.

— Нас так жизнь свела, — невозмутимо пожал он плечами, еще больше укрепив меня в мысли, что он очень непрост. — Но сейчас не об этом. Так вот, вся эта история случилась, когда мы уже проработали наемниками лет пять. Особого успеха не добились, подобающую репутацию не заработали, ни денег, ни семьи, ни даже дома хотя бы одного на десятерых, короче, ничего. Ноль. Догадываешься, что было дальше?

— Да, — я кивнула, — ошибки. Много ошибок.

— Именно. Но нет худа без добра. Нас тогда занесло сюда, на Тиору и уже тогда мы все хорошо понимали, что при таком раскладе жизнь наша будет недолгой, яркой и в принципе бессмысленной. Здесь же мы встретили эльфов золотого леса, знаешь, о ком я говорю?

— Даже слишком хорошо, — передернула я плечами, вспоминая кучку снобов и фанатиков.

— Они предложили нам сопровождать их караван. Все как всегда — просто провести их из пункта а в пункт б, охраняя товар за баснословную сумму — десять тысяч аржанов каждому, — я с трудом удержала на месте челюсть. Огромные деньги для наемника, любого наемника.

— Ясное дело вы сразу же согласились, — усмехнулась я.

— Не угадала, — фыркнул в ответ Лекс. — Виллар — он самый старший в нашей компании и опытный — долго трепал нам нервы. Не знаю, что это тогда у него было: инстинкт, предчувствие, интуиция, прозрение, но он спорил с нами почти каждый вечер за тот суман, что мы должны были дать ответ. Мы обычно его слушали, у этого парня просто чуйка на неприятности, только в этот раз…

— Подожди, не говори, победило тупое большинство? — я издевательски выгнула бровь.

— Диана, тебе когда-нибудь так влетит за твой длинный язык, месяц сидеть не сможешь!

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Постараюсь не забыть. Так что дальше?

— Дальше? Мы согласились. А еще решили, что этот караван будет последним. Не уверен на счет остальных, но за время пути я лично собирался обдумать, что буду делать, когда вернусь. Работа казалась непыльной. Караван был небольшим. Всего-то две закрытые кибитки и пятеро эльфов — раз плюнуть. Так что я со всей уверенностью думал, что времени мне хватит. Что мы охраняем, нам сообщать отказались, заглядывать внутрь запретили, но мы, в общем-то, и не особо интересовались. Мысли у всех другим заняты были, вот только Виллар все еще дергался.

— Были основания? — не выдержав, спросила я.

— Были, — хмуро кивнул волк. — Мы как-то не обратили внимания, что караваны обычно уходят с Тиоры морем, а эльфы решили переться через весь Сангран, огибая непонятно зачем столицу. Не предали значение тому, что они абсолютно не ориентировались в городе, что две кибитки, даже забитые доверху, — это слишком мало для серьезных купцов, каковыми они представились. А еще проморгали тот факт, что уж подозрительно много на них оружия… — Лекс замолчал, задумавшись на пару вдохов. — Первый день прошел относительно тихо, мы без помех выехали из Тиоры, проехали пару деревень. С эльфами почти не разговаривали. Когда стемнело, как обычно разбили лагерь недалеко от какой-то деревушки…

— Почему в деревне не остались?

— Потому что эльфы напрочь отказались, слепив на ходу какую-то нелепую отговорку. Мы-идиоты настаивать не стали и даже насторожиться забыли. Трое ушастых ушли в одну из кибиток, двое остались спать с нами под открытым небом. Караулили, — как-то невесело усмехнулся волк. — Разбудил меня Корт, он дежурил вторым в ту ночь. Когда я поднялся, почти все наши были уже на ногах, а в воздухе просто воняло силой демонов. Эльфы выскочили из кибитки, словно ошпаренные и тоже схватились за мечи. Они боялись и боялись так сильно, что я с трудом удержался от того, чтобы заткнуть себе нос. Спустя несколько вдохов на поляну вышли трое врайтов. Не говоря ни слова, они кинулись на нас. Эльфов, за исключением одного, убили сразу же. И не потому, что они не умели держать в руках оружие, — Лекс покачал головой, — просто дрались они с принцем, а он был взбешен. Но эта была не та ярость, что заставляет кипеть кровь и делать глупости. Нет, он был холоден, расчетлив, спокоен и при этом до одурения зол. Мне достался Рик. Точнее я ему…

— Все было так плохо? — поинтересовалась я, уже заранее зная ответ. Да видела я этих врайтов в бою, и не хотела бы стоять у них на пути, в такие моменты.

— Хуже, чем ты думаешь. Мне впервые в жизни стало страшно, — он замолчал, видимо заново переживая те события, а потом, передернул плечами. — Нас всех скрутили лучей за десять. Я лежал на земле с распоротым бедром, когда Ширан подошел к кибитке, в которой до этого спали эльфы. Он с такой силой рванул дверцу, что она слетела с петель, но внутри ничего не было. Я думал, оглохну от его рыка, а в следующий миг в несчастную повозку ударила молния, и та разлетелась на тысячу мелких горящих щепок. Принц открыл следующую кибитку, замер меньше чем на полвдоха и скрылся внутри. Вышел он оттуда, держа на руках девушку. Айнеллу…

— Кого? — не поняла я.

— Свою сестру, — какой заботливый и нежно любящий брат, ну надо же… — За тот год, это было уже пятое похищение. И единственное, когда преступникам удалось выбраться за черту Тиоры. Вот принц и не сдержался.

— И?

— Спустя некоторое время к поляне подтянулись отставшие стражники и погрузили нас словно мусор в телегу. Мы думали, нас убьют. Но по возвращению в город все мы оказались в тюрьме в одной камере, а в соседнюю клетку бросили эльфа. Через два дня пришел Рик и увел с собой Виллара. Его не было долго, оборотов шесть. А когда вернулся, нас ждали новости. Точнее выбор: либо мы остаемся гнить в тюрьме, либо присягаем принцу и работаем на него.

— Ха, выбор с одни вариантом, — усмехнулась я.

— Да, — кивнул Лекс, — Мы, конечно же, ухватились за второй шанс. Нас подлатали, накормили и принялись обучать драться. Даже Виллару пришлось учиться. Потом нас определили в стражники у городских ворот, потом в дворцовые стражи, потом в личную охрану принца. Но по большому счету мы ему были нужны как собаке пятая нога. И спустя месяц ничего неделанья Ширан поинтересовался, нет ли у нас боязни воды или морской болезни. С тех пор прошло лет десять, но нам пока не надоело. Да и Седрик мужик нормальный, и платят нам неплохо, — усмехнулся волк.

— Нормальный говоришь? Даже, несмотря на то, что он тебе этот шрам на бедре оставил? — волк заржал. Я тупо уставилась на него, не понимая, причину веселья.

— Охотник в действии, — выдавил он, продолжая хохотать. — Ты хоть иногда даешь мозгам отдых?

— Ну…

— Понятно, — снова заржал волк.

— Слушай, а кто третьим был? — спросила я, когда серый, наконец, отсмеялся.

— Дэмиан, конечно же, — пожал он плечами.

— Конечно же, — кивнула я. — А с тем эльфом что случилось? — так для справки.

— Мы особо не интересовались, но Лист вроде от кого-то слышал, что его частями отправили на Родину. Этакое незамысловатое послание.

— Насколько мелкими частями? — нет, ну мне действительно интересно.

— Исходя из слов Листа, размером с ладонь.

— Ассасины поступают также, — пробормотала я себе под нос. Но серый услышал, упырский волчий слух!

— А ты откуда знаешь?

— Книжки умные читаю, — ну не говорить же, что я как-то помогала Елене разделывать и упаковывать подобное 'письмо'.

— Да ну? — ой, сколько колючего недоверия в этом взгляде.

— Ну да, — кивнула я. — Теперь твой должок. Что у принца за татуировка?

— Ничего такого. Метка стихии, ты должна была видеть подобные на врайтах, которых осматривала, — я кивнула.

— Такая огромная?

— Да. Чем больше татуировка, тем больше у врайта сил, тем ближе он к королевской династии. И над сердцем у него такая же, как знак особой связи со стихией.

— Почему она двигается?

— Его стихия — вода, гроза. Вода все время в движении, — фыркнул волк, я кивнула, а ларчик просто открывался. Разговор завял сам собой и слава яйцам, что-то подустал я в последнее время от болтовни.

Какое-то время мы ехали в молчании. С запада дул соленый теплый ветерок, и тихо скрипела лошадиная сбруя, нагоняя тумана в задерганный мозг. Я поймала себя на том, что глаза периодически слипаются, уставшие мышцы ног не держат лошадь, а ставшие вдруг невероятно тяжелыми поводья выскальзывают из пальцев. Нет! Не спать! Я усилием воли вернула непослушное тело в вертикальное положение и разлепила веки. Солнце больно резануло по глазам, и на виски навалилась тяжесть, словно кто-то 'заботливый' обмотал голову шерстяным платком. Волк молчал, однако то, что он заметил мои маневры, сомнений не вызывало. Ну и пусть. Я тряхнула головой, и уже было потянулась к фляге с кофе, как где-то в самом глухом и темном уголке сознания всплыли слова Лайры. Тьфу! Нужно срочно искать белладонну. Эй, травка-травка-травка, выходи!

— Фина Диана, — я аж дернулась в седле от неожиданности. Я? Проморгала? Мда, так вот ты какой белый пушной зверек. — Может, мы на привал остановимся? — аккуратно спросил Арон.

— Зачем? — рыкнула я. — До Цурака всего ничего осталось.

— Ну…, - помялся парень, — вы отдохнете, да и лошади тоже.

— Я в порядке! — оскалилась я.

— Диана, не глупи, — вмешался Виллар, подъезжая с другой стороны, — тебе нужно отдохнуть, — а то я сама блин не знаю! Но вот проблема в том, что когда я проснусь, то, скорее всего, на поляне меня будет ждать кучка свежепорубленного фарша из волчатины и феечатины!

— Диана, — поддержал честную компанию серый, — они правы. Давай ты хотя бы два оборота поспишь?

— Слушайте, — я провела ладонью по лицу, на вдох закрывая глаза и пытаясь не разораться, — со мной правда все нормально.

— Сколько ты не спала? — вдруг выдал нахмурившийся Виллар. Я споткнулась на полуслове. — Диана? — прозвучало уже тверже.

— Один день, — хоть бы не спалиться, хоть бы не спалиться…

— А если честно? — спалилась.

— Да какая разница? Сейчас все пройдет…

— Диана, девочка, мы тебя никуда не гоним, и ты никуда не торопишься. Если тебе надо отдохнуть — только скажи. Мы остановимся и дадим тебе столько времени, сколько нужно, и никто не будет тебя за это осуждать, — я невольно вздохнула. Вот и что ему сказать? Знаешь Виллар, тут проблема не в осуждении и даже не во времени, а в том, что у меня небольшой косяк с контролем силы. Я и так-то не всегда могу уследить за своими девочками, а тут вообще крах… Да я если спать лягу, то когдапроснусь, боюсь, от вас даже хвоста не останется. И да, кстати, я — Теневая. Эй, ну куда же ты убегаешь, так отчаянно крича? Великолепная картина… Я снова вздохнула, пытаясь придумать, как бы так соврать, чтобы не соврать.

— Виллар, я… Я спать не могу, потому что меня кошмары мучают, — во, по-моему, неплохо получилось.

— И ты хочешь, что бы я в это поверил? — ну так не честно. Я в кое-то веки сказала правду… ну почти.

— А у тебя нет вариантов, — непонятно с чего начала беситься я. — Другого объяснения ты не получишь, — Виллар вздохнул и примирительно поднял руки.

— Ди, я не хочу с тобой ссориться, снова. И никто не хочет, — я кивнула. Еще бы они хотели со мной ссориться. — И ты можешь не называть мне истинной причины, можешь продолжать ругаться, можешь даже продолжать вести себя как ребенок. Но, духи леса, мы не слепые и не полные идиоты! Какого хрена ты устраиваешь весь этот цирк?! Сегодня-завтра, но ты сорвешься и подставишь нас, или не выдержим мы и подставим тебя. Ты уже три дня на взводе! Может пора решать проблему?!

— Решать!? — взорвалась я. — Хорошо, давай решать! У тебя белладонна есть?! — волк моргнул, открыл, затем закрыл рот и снова моргнул.

— Зачем же так радикально? — усмехнулся Лекс. Я перевела на него серьезный взгляд, и вместо следующей фразы у него вырвалось сдавленное бульканье.

— Не смешная шутка, фина Диана, — внес свою лепту Арон.

— Наверное, потому, что я не шутила.

— Но белладонна — это яд. Опасный, смертельный, — ага, еще бы добавил: 'Это кака, ее в рот нельзя тянуть'.

— Арон, это для тебя белладонна — яд. А для меня — избавление от ночных кошмаров, только и всего.

— Да кто вам сказал подобную чушь? Вам и двух капель хватит, чтобы на тот свет отправиться! — опять как для ребенка, тщательно выговаривая каждое слово, ответил он.

— Святые яйца! — не выдержала я. — Арон я — полукровка, понимаешь? По-лу-кров-ка! У меня организм по-другому работает.

— Нет.

— В смысле, нет? — не поняла я.

— Не дам я вам эту отраву, — уверенно и спокойно парировал он.

— Стоп, а она у тебя есть? — фея настороженно кивнул, недоверчиво косясь на меня и стараясь держать свою лошадь подальше. — И кого ты собрался отравить, если не секрет? — как можно мягче спросила я.

— Я травник, — пожал плечами Арон, — мне по статусу положено, — положено ему, как же… Ладно, потом варианты прикину, и вопросы нужные задам.

— Солнышко не будь редиской, поделись травкой, — меняя тактику, промурлыкала я, хищно косясь на его сумку. Он дернул за поводья, уводя своего коня в сторону, еще дальше от меня.

— Нет, — я нахмурилась. — Вы, скорее всего, перепутали названия, — быстро заговорил он, предупреждая мои возражения. Боги, ну что я вам опять сделала?

— Я уверена в том, что говорю…

— Нет, — снова оборвал меня посол. Я рыкнула.

— Диана, — влез Виллар, — Арон прав. Белладонна — яд, и я никогда не слышал, чтобы ее использовали как-то иначе.

— А ты у нас лекарь Виллар? — прошипела я, стискивая зубы в безуспешной попытке сдержать злость.

— Но и ты тоже не лекарь, — резонно, если бы не одно но…

— Я нет, а вот эльф, с которым я имела счастье разговаривать на эту тему пару оборотов назад — да. Причем лучший в СВАМе, — моль заржала. Не поняла…

— Знаете, фина Диана, — сквозь смех выдавил он, — вам пора менять лекаря, — я недоуменно воззрилась на стрекозла в истерике.

— С какой это радости?

— А стой, что он либо не прошел и начальных курсов, либо остро желает вашей скорейшей кончины.

— Ты — идиот, Арон, — беззлобно ответила я, фея тут же заткнулся и, нахмурившись, начал вглядываться в мое лицо. — И уж прости меня, но ее мнению я доверяю больше, чем твоему, хотя бы потому, что я ее частый клиент, и она уж точно больше знает обо мне и особенностях моего…ммм организма, — посол даже рот открыл после мой тирады. — О, смотрю у тебя шок? Ну ничего попытайся пережить.

— Все равно. От меня эту отраву вы не получите.

— Да как хочешь, мне в принципе все равно… Я, так или иначе достану белладонну, либо у тебя, либо у местного знахаря, когда приедем в Цурак, — да я в открытую блефовала, ну и что? Но вопреки ожиданиям Арон повел себя как-то странно — весь подобрался и очень недобро покосился в мою сторону. — Так что все, вопрос снят с обсуждения, едем дальше, — я внимательно оглядела притихших волков и взбесившегося непонятно с чего посла. Чего он злится-то?

— А дотянешь? — с сомнением спросил Лекс, я кивнула. Серый попробовал было сказать что-то еще, но натолкнулся на строгий взгляд Виллара и предпочел промолчать. Посол все так же хмурился.

Мы проехали в молчании оборотов пятнадцать, когда я снова почувствовала, что начала соскальзывать в сон. Пришлось плотнее сжать ноги и отправить лошадь в галоп, в надежде, что напряженная скачка не даст отключиться. На первых порах помогло, но через пол оборота лошадь ожидаемо выдохлась и снова перешла на шаг. Волки с послом молча последовали моему примеру. Арон по-прежнему тихо бесился, изредка бросая в мою сторону косые взгляды, отчего беситься начинала уже я. Под конец второго оборота я не выдержала.

— Арон, если тебе есть что сказать, говори умоляю, только прекрати так зыркать на меня. Клянусь, не выдержу и прибью.

— Я хочу с ней поговорить, — после недолго молчания выдал он.

— С кем?

— С вашим лекарем, — смотря куда угодно только не на меня, ответил моль.

— Зачем?

— Хочу убедиться, — пожал он плечами.

— Ты не понял вопрос, зачем? — весь его вид говорил о том, что отвечать он не хочет, хотя смысл до него дошел.

— Я…, - он старательно отводил глаза, — меня не погладят по головке, если с вами что-нибудь случится по моей вине.

— Почему? Зачем я понадобилась Илии?

— Я не знаю. Правда, — посмотрев, наконец, мне в глаза поспешно добавил Арон. — Я не знаю и половины того, что творится во дворце. Меня не…

— Что, впал в немилость? — выгнула я бровь, перебивая собеседника.

— Можно и так сказать. Но фина Диана, королева она… Вы очень ей нужны. — А вот это уже интересно. Предупреждение? Мне? От феи? Видимо, видящие не ошиблись, и грядет ОН. Большой и страшный Армагедец. Он хотел добавить еще что-то, но я его перебила, доставая из кармана зеркальце.

— Арон, давай потом, мне еще жену и дочь последнего покойника опрашивать, а мой мозг уже мутит от информации, — усмехнулась я, попутно восстанавливая узор заклинания, чтобы вызвать эльфийку. Через вдох я протянула послу помутневшее зеркало. Он придержал лошадь, пропуская нас вперед. Умный мальчик, я думала, говорить придется. Волки, не задавая лишних вопросов, проехали вперед.

Спустя пять лучей задумчивый, притихший Арон молча вернул мне зеркало и также молча вложил в руку большой пузырек с бледно-зеленой жидкостью. Уж не знаю, что ему там наговорила Лайра, но вид у него был такой, словно его пыльным мешком по голове огрели. Остаток пути прошел вполне спокойно. Волки, правда, снова уговаривали остановиться на привал и поспать, мотивируя тем, что теперь у меня есть вожделенная отрава. Но услышав мое обещание устроить им вместо привала похороны, призадумались и тему больше не поднимали. В Цурак мы въехали после полудня, голодные, но относительно мирно настроенные.

Он был похож на предыдущие деревеньки — такие же незамысловатые, но уютные домики, чистенькие дворы, детвора, носящаяся под ногами, лай местных шавок, кучка пьяных в хлам мужиков, не оскверненных интеллектом, и полные плохоскрываемого любопытства лица женщин. Единственное отличие — у дома старосты нас встречало подозрительно много народу. Первым спешился Виллар.

— Фин охотник, — отвесил ему низкий поклон, крепкий мужик неопределенного возраста, — добро пожаловать, — я слезла с лошади и, стоя за спиной волка, тихо смеялась. Из раза в раз одно и то же. Эх, и почему никто не хочет воспринимать меня всерьез?

— Благодарю, конечно, но я не охотник, — в который раз невозмутимо парировал он, разворачиваясь. — Это — фина Диана, — мужичок мучительно покраснел, а потом неверяще уставился на меня. Так же как и остальные присутствующие.

— И вам доброго времени суток, — кивнула я колоритной группке.

— Меня зовут Раву, госпожа, — слегка отрешенно улыбнулся говоривший. — Я — здешний староста, — я снова кивнула.

— А я Таяк, госпожа, — поклонился тощий мужичонка, со следами бессонницы на лице. Что, тоже кошмары мучают или совесть? — Я местный законник, — не нравился мне этот законник. Его вид заставлял невольно проводить ассоциации с червями и тараканами. Вроде и убить легко, но, святые яйца, как же противно.

— А это господа дознаватели, присланные Его Высочеством, — он кивнул в сторону четырех шкафоподобных мужиков, с ничего не выражающими лицами. Мужики по очереди представились. Их имена я пропустила мимо ушей, впрочем, как и не удостоила вниманием явно насмешливые взгляды, предоставляя теням знакомиться с ними и считывать информацию.

На этой веселой ноте официальное знакомство можно было считать законченным, и староста пригласил нас в дом, крикнув какому-то пареньку отвести лошадей в стойло. Пока шли к просторному ухоженному домику мужчины успели перезнакомиться и перекинуться парой слов, а законник рассыпался передо мной мелким бисером. Надоедливого мужика я почти не слушала, и на все его вопросы многозначительно хмурилась, вызывая у него легкую нервную дрожь, что в свою очередь вызывало во мне любопытство. Обед прошел без особых волнений, если не считать появления в дверях моего тала. Нужно отдать дознавателям должное, они первые вышли из ступора, пока кошак медленно, но уверенно дефилировал за их спинами, запоминая запах, они даже почти не дергались. А вот местный законник нервничал знатно и как-то очень уж забавно. Заметив этот факт, Дневная лениво потянулась к Таяку, жадно скалясь в наивно-жестоком желании запугать до полусмерти, наиграться и убить. И почти все время, что мы сидели за столом я изо всех сил старалась удержать и без того туго натянутую цепь контроля, поэтому в разговоре участия не принимала вообще. За меня с этим вполне справлялись мужчины. Казалось бы прохлада дома и сытный обед должны были хоть слегка притупить мою паранойю, но противное ощущение между лопаток не прошло. И выходя из дома, чтобы поговорить, наконец-то, с семьей последней жертвы, я еще плотнее закуталась в свои щиты, бросая косые взгляды на мужчин. Несмотря на все мои уговоры, Лекс и Арон выразили стойкое желание последовать за мной, Виллар остался расспрашивать старосту и законника, а в провожатые к нам набился сероглазый дознаватель. Ну и ладно, все равно дальше порога я мужиков не пущу. Кем он там был? Рыбаком? Пастухом? Кузнецом? Точно кузнецом и магом металла и что-то там с позвоночником у него не так… Я попыталась вспомнить еще хоть что-нибудь, но выдохшийся мозг упорно отказывался выдавать информацию и воспринимать окружающую действительность. Поэтому я расслабилась и просто шла вдоль узких улочек, по привычке запустив руку в нагретую солнцем шерсть леопарда.

Через лучей пять мы остановились возле увитого диким виноградом забора и сероглазый демон начал сосредоточенно кого-то высматривать с другой стороны. Чего он время то тянет, калитка ведь не заперта? Я протянула руку, собираясь толкнуть створку, но он перехватил мою уже начавшую светиться кисть.

— Вы с ума сошли? Знаете, какая на этом доме защита стоит? Да вы в горстку пепла превратитесь раньше, чем сообразить успеете, что с вами случилось, — я покорно кивнула и отступила, не став уточнять, что мне в принципе плевать на любую защиту. Мои тени могут взломать и не такое. Хотя плетение конечно интересное…

— А кто ее на дом ставил и зачем? — спросила я у снова отвернувшегося к забору демона.

— Отец семейства. Он магом металла был хорошим ну, и экспериментировать любил. Его около года назад ограбить пытались, утащили пару хороших мечей из кузнецы, вот он и расстарался, — а талантливый мужик-то был, если судить по этим щитам. Такие на раз-два не сляпаешь. — Итира! — крикнул вдруг сероглазый, смотря куда-то поверх забора и недовольно хмурясь. — Открой нам.

Я проследила за взглядом мужчины и на одной из веток растущей в огороде яблони увидела маленькую девочку в простом синем платьице, с растрепанной черной косичкой. Она радостно заулыбалась при виде врайта и начала спускаться.

— Нет, Итира, ясам тебя сниму, — поспешно проговорил мужчина. — Просто калитку открой. Малышка кивнула, и врайт потянул за ручку. Как только мы вошли, он почти бегом кинулся к дереву и легко стащил с ветки улыбающуюся проказницу.

— Дядя Гур, — она обняла его за шею, суча босыми ногами в воздухе.

— Привет красавица, — он мягко отстранил ребенка от себя и поставил на землю, она прижалась к его ноге, с опаской поглядывая на нас, — а мы к твоей маме. Познакомься — это фина Диана, — указал на меня демон, слегка подталкивая девочку в спину. Ребенок заинтересованно посмотрел в мою сторону. Я сделала шаг к ней и протянула руку. Видимо, мои движения были слишком резкими, потому что малышка сжавшись в тугой комок, снова спряталась за ногу демона.

— Не бойся Итира, фина Диана — хорошая, — я уже готова была рассмеяться, но вовремя сдержалась и только слегка улыбнулась. Девочка кивнула и высунула голову из своего укрытия. Она медленно и сосредоточенно меня разглядывала, словно что-то решая для себя, когда ее взгляд натолкнулся на Стэра и в удивлении замер.

— Позови маму, милая, — напомнил ей врайт. — Или впусти нас в дом. Мы сами ее позовем.

— К маме нельзя, — пробормотала девочка, зачарованно разглядывая балдевшего от такого неприкрытого восторга кота.

— Почему? — спросила я.

— Мама спит, — пожала она худенькими плечами, не отрываясь от своего занятия. Я услышала, как сдавленно выругался сероглазый капитан.

— Ну, ее ведь можно разбудить? — снова задала вопрос я.

— Она не любит, когда ее будят, — последовал грустный ответ.

— Фин Гур, — обратилась я к врайту, отпуская Дневную к дому, — а на доме такая же защита как и на калитке?

— Да, — Дневная вернулась, докладывая, что защиту сломать можно лучей за десять-пятнадцать. Ладно, это уже на очень крайний случай.

— Итира, красавица, давай ты нас в дом впустишь, а мы твою маму сами разбудим, — предложил демон.

— Нет, мама все равно ругаться будет на меня.

— А мы ей скажем, что сами вошли, — ребенок одарил капитана таким взглядом, что я невольно улыбнулась.

— Она не поверит, и мне еще больше достанется.

— Итира, — тихо начала я, аккуратно и очень медленно опускаясь на корточки рядом с ней, — нам очень нужно поговорить с твоей мамой, а ты ведь такая красивая и умная девочка, впусти нас в дом, а мы сами ее разбудим, и я тебе обещаю, она не будет тебя ругать.

— Будет, — всхлипнула малышка. О, святые яйца, как же сложно с детьми. Вида детских слез я не переносила. Надо что-то срочно делать.

— Итира, а хочешь моего леопарда погладить?

— Хочу, — тут же оживилась девочка, забывая о своем горе. Стэр, не дожидаясь просьбы, подошел и сел возле нас. Но ребенок вдруг замер в нерешительности и испуганно заглянул мне в глаза. Вздохнув, я накрыла ее ладошку своей и пару раз провела по голове кота. Он блаженно сощурился и заурчал. Девочка улыбнулась. — Его имя Стэр, и он любит, когда его гладят такие хорошенькие девочки как ты, — улыбка засияла на перемазанном личике еще ярче. — Ты ему понравилась, смотри, как он мурлычет, — Стэр и действительно толи подыгрывая, толи, действительно от удовольствия, громко и утробно урчал.

— Он тоже мне понравился. А что он умеет?

— Много чего, может, например, тебя покатать, — кот открыл один изумрудный глаз и с возмущением уставился на меня, я наградила его ехидной улыбкой. Ничего, не сломается.

— Ой, а, правда, можно? — загорелись ее глаза.

— Можно, конечно, но боюсь только завтра, — нарочито тяжело вздохнула я.

— Почему? — она надулась, словно воробушек.

— Итира, понимаешь малышка, он у меня с характером и просто так никого не катает. У тебя молоко есть? — спросила я, в тайне надеясь, что оно стоит где-нибудь в погребе.

— Есть, — закивала обрадованная девочка.

— Тогда неси.

— Не могу, — снова загрустил ребенок, — оно в погребе стоит, а мне крышку одной не поднять.

— Что же делать? — я нахмурилась, стараясь сдержать смешок. — Видимо, придется все-таки отложить твое катание до завтра. Ну что ж, раз ничего не поделаешь нам пора, — видя, что девочка все еще колеблется, я начала подниматься. — Было приятно с тобой познакомиться.

— Подождите, — сдалась малышка, — я вас впущу. Только пообещайте, что мама кричать не будет, — я серьезно кивнула.

— Не будет, а пока я с ней разговариваю, дядя Лекс и дядя Арон, — я показала на волка и моль, — помогут тебе достать молоко для Стэра, и он тебя покатает, а дядя Гур за вами присмотрит, договорились?

— Договорились, — я пожала тонкую и такую же перемазанную, как и вся девочка ладошку.

Спустя пару вдохов я уже стояла в темном коридорчике. Надо сказать, дом снаружи выглядел лучше, чем внутри. Пол под ногами был грязным настолько, что к нему прилипала подошва обуви, везде на мебели лежал толстый слой пыли, шторы на всех окнах были закрыты и повсюду валялись детские игрушки. Девочка деловито, не обращая внимания на грязный пол и так и не отнимая руки от кошака, прошлепала босыми ногами вглубь дома. Я ошарашено оглянулась на демона.

— А что мы можем сделать? — с вызовом спросил он. — До нашего появления было еще хуже, уж поверьте.

— А ребенка вы отсюда забрать не могли?! — почти прорычала я, идя вслед за девочкой по темному коридору.

— А куда? У них родственников нет.

— А соседям?

— Клисса не пускает никого в дом вот уже почти как полтора сумана. Обойти или сломать защиту мы не можем, среди нас нет магов металла. Да к тому же, кому нужен ребенок, когда у него есть живая мать? Вот если бы она умерла, тут другое дело.

— Ну конечно, сразу бы желающие нашлись и за ребенком ухаживать и дом в придачу получить, — зло прошипел Арон, немало удивив этим и меня и Лекса. Тем временем мы зашли на кухню. Я нахмурилась, а врайт, сдавленно выругался.

— И давно твоя мама спит, Итира? — тихо спросил начальник, пытаясь сдержать злость при виде усыпанной крошками скатерти, разбитой вазочки с вареньем и заплесневелого куска сыра на столе. Довершала картину сиротливо стоящая на стуле чашка с водой. Я подошла к печи и потрогала ее рукой — холодная. И даже углей нет, только пепел. Пришлось закрыть глаза, чтобы справиться с охватившей меня яростью.

— Давно, — прошептала, почувствовавшая неладное, девочка. Все на мгновение замолчали. Посол прислушался, втянул носом воздух и нервно передернул плечами, расслабляясь.

— Жива и не спит, — сообщил Арон спустя пару вдохов, стряхивая с рук остатки заклинания. Волк и врайт облегченно выдохнули, но тут же глаза обоих полыхнули злостью.

— А ты обедала? — уже тверже поинтересовался демон. Девчушка отрицательно помотала головой. Я переглянулась с врайтом.

— А завтракала? — Снова отрицательный кивок.

— Малыш, а когда ты ела последний раз? — подал голос Лекс.

— Вчера утром, — промямлила она и покраснела. Это стало той чертой, за которой я уже не смогла сдерживать злость. Только не при ребенке. Ей уже и так хватило потрясений.

— Арон, Лекс, берите девочку и идите вместе с ней к старосте, — даже мне мой собственный голос показался жутким.

— Но, — начала лепетать малышка.

— Итира, солнышко, — я проталкивала слова сквозь зубы, удерживая нотки злости, — так надо. Тебе нужно сначала поесть…

— Я не оставлю маму, — топнула она ногой.

— Итира, — вмешался Гур, — твоя мама одна не останется, с ней буду я и фина Диана.

— Нет.

— Итира, будь послушной девочкой.

— Нет.

— Итира, это не обсуждается, — я слегка повысила голос.

— Нет, — пропищала она.

— Малыш, ты ведь не хочешь обижать маму, — подключился Гур.

— Я никуда не пойду, — ее глаза начали наполняться слезами.

— Итира…

— Я не пойду без мамы! — выкрикнула она.

— Арон, Лекс, действуйте. Стэр пойдешь с ними, — Лекс подхватил на руки извивающегося и уже плачущего вовсю ребенка и пошел на выход.

— Мы позаботимся о ней, фина Диана, — я кивнула, и фея покинул комнату.

— Гур, выйдите, пожалуйста, и посидите на крыльце, — обратилась я к демону.

— Но…

— Гур, я ей ничего плохого не сделаю. Просто поговорю, — мужчина неуверенно кивнул, а я сорвалась с места и понеслась на второй этаж, ведомая Дневной. Ворвавшись в комнату, я подлетела к кровати и, схватив лежащую на ней демоницу за шею, прижала к стене. Она не успела даже пикнуть, только сердце учащенно забилось. Я видела ее словно сквозь собственную тень, тощее лицо с выступающими скулами, искусанные в кровь губы и жалкий, умоляющий взгляд. Меня затрясло от злости с новой силой, как в лихорадке, непроизвольно удлинились ногти, разрывая перчатки, вытянулись шипы браслета, а над верхней губой показались клыки.

— Хочешь, я облегчу твои страдания? — прошипела я ей в лицо, продолжая крепко удерживать за шею, от чего на тонкой коже выступила кровь. Женщина, услышав мой голос начала отбиваться, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами. — Хочешь, сверну тебе голову, словно цыпленку и брошу здесь, как старую половую тряпку? Хочешь, прогрызу тебе шею и оставлю истекать кровью на радость местной нечестии? А может, ты хочешь, чтобы я вырвала твое никчемное трусливое сердце? Отвечай! — заорала я, встряхнув трясущуюся от страха и рыданий бабу. Он разжала сухие потрескавшиеся губы и что-то прохрипела. Пришлось ослабить хватку на шее. — Я не слышу, тварь!

— Б..

— Что?! — я снова ее встряхнула, впиваясь когтями глубже в кожу.

— Бо…

— Ты тянешь время!

— Больно, — наконец выдавила она из себя.

— Больно?! Ты думаешь, что это больно!? Тупая сука! Знаешь, кому сейчас по-настоящему больно!? — я слегка приложила ее головой о стену.

— Нет! — прохрипела она.

— А должна знать! Тварь! Обязана! Сейчас больно маленькой черноволосой девочке с доверчивыми карими глазами, которая недавно потеряла одно из двоих самых любимых существ, а теперь теряет и второе, — демоница съежилась как от удара, и слезы потекли еще сильнее, я слегка разжала пальцы. — Девочке, которая так сильно любит тебя, мразь, что не хочет уходить даже на время, хотя и знает, что ты едва ли заметишь ее отсутствие! Малышке, которая не может самостоятельно даже открыть погреб, чтобы достать еду и поэтому лезет на гребанную яблоню. Вот только она не знает, что для яблок еще слишком рано! Сейчас плохо ребенку, который так доверчиво впускает в дом посторонних, и который, мать твою, верит, что ее мама просто спит! — я отпустила ревущую женщину, и она сползла по стене на пол, закрывая лицо руками и дрожа всем телом. — Ну, так что? — уже тише спросила я. — Тебе все еще больно? Все еще хочешь сдохнуть? — она что-то пробулькала в ответ. — Не зли меня! Отвечай внятно.

— Она так на него похожа, это так тяжело, — я опустилась рядом с ней на корточки.

— Посмотри на меня! — демоница замотала головой. — Посмотри, — я с силой оторвала ее руки от лица, надавливая сверху своими тенями, чтобы картина стала поистине ужасной. — Ты меня боишься? — женщина кивнула. — Если не возьмешь себя в руки и будешь продолжать отворачиваться от нее, твоя дочь станет такой же как я, а может даже хуже, а может вообще не доживет до своего следующего дня рождения. Ты хочешь этого?! — врайт замотала головой, надрывно всхлипывая. — Отвечай! — рявкнула я. Но она опять захлебнулась рыданиями и соплями. — Успокойся! — я замахнулась и ударила ее по лицу, не сильно, но губу все-таки разбила. — Отв…

— Диана, духи грома тебе в задницу! Что ты творишь!? — раздался от двери до боли знакомый глубокий голос с нотками злости. Не вовремя. Единственное, что радовало, удар сделал свое дело, и демоница прекратила истерику.

Ширан дар Сараэн

Феи закончили осматривать трупы на день раньше запланированного срока и, как и ожидалось, ничего нового не нашли. И если первые два дня они еще пытались скрывать свое разочарование от того, что охотнице удалось их обставить, то на третий сдались окончательно. Больше всех злился Станис, злился на девчонку с глазами цвета меда и злился на себя, хотя и пытался это скрывать. Я видел, насколько тяжело ему обходится этот контроль над эмоциями, наблюдал и изучал. Мне даже не нужно было снимать щиты, чтобы чувствовать его ненависть и отвращение. Все это наводило на мысли определенного свойства, но вмешиваться я пока не спешил из детского извращенного желания посмотреть, чем все кончится.

После разговора с волками я отдал приказ Дэмиану обыскать комнаты делегации на предмет обнаружения в них настоек уссы. Спустя полтора оборота дознаватель вернулся и мрачно развел руками в стороны. Все это время я не оставлял попыток связаться с девчонкой, поглядывая на светящийся камушек, но результат был прежним — она не отвечала. И эта тишина сводила меня сума, я злился, ругался и матерился. В голове, словно палые осенние листья, носились мысли. От очень бредовых, до более или менее имеющих право на существование. Самым дальним уголком сознания я понимал, что, скорее всего, беспокоиться не о чем, что я напрасно извожу и себя, и что камень уже давно прекратил свое безумное свечение, но… Но успокоиться я все равно не мог, сколько не пытался. Это было нелогично, неразумно и сильно попахивало помешательством. Я поначалу даже отказывался верить, что все еще способен на подобные эмоции. Единственным существом, из-за которого я так переживал, была моя сестра. Но она уже очень давно не давала мне поводов для беспокойства. А тут какая-то девчонка, которую я знаю без году неделю, заставляет меня чуть ли не лезть на стену. Девчонка, которую чаще хочется придушить самостоятельно, чем волноваться о ее дальнейшем благополучии. Маленькая охотница, из-за одного взгляда на которую, меня бросает в жар, а демон внутри мягко рычит, признавая своей. Дико? Еще как. В итоге, плюнув на все и превратив когда-то красивый Малый сад в груду разрытой земли смешанной с осколками статуй, я принялся разгребать завал на столе, надеясь элементарно убить время. Но процесс изучения бумаг шел еще хуже и медленнее, чем до этого в архиве. Мысли постоянно метались от одного к другому: от пропавшей охотницы к ситуации с Литой, от случайно подслушанного разговора старшей графини к убийствам демонов, от сумасшедшего эльфа к слишком реальному сну и отравленных уссой волков. Снова и снова. Хождение по замкнутому кругу. Конченый лабиринт из вопросов.

Медленно, но верно через два оборота я разобрался с накопившимися бумагами и, перебравшись из-за стола на диван напротив камина, стал ждать появления волков в зеркале, для себя решив, что если через пол оборота от них не будет вестей, то им придется на своей шкуре узнать, что такое взбешенный принц врайтов. По костяшкам пальцев, словно марионетка из театра кукол, привычно прыгала монетка. Аверс, реверс, ребро. Феи, мертвые крестьяне, сумасшедший эльф — вторили монетке мои мысли. Классическая алхимия, история Мирота, основы экономики — метался взгляд от одной книги к другой. Аверс, реверс, ребро. Охотница, Лита, Потеряшка из сна. Сборник стихов неизвестного автора, травология, подробные карты Тиоры. Аверс, реверс, ребро. Отравленные волки, графиня с замашками темного властелина мира, нервничающий Станис. Справочник по нежити, снова алхимия, сказки и легенды мира. Аверс, реверс, реб… Монетка, тихонько тренькнув, выскользнула из рук и упала рядом с креслом, так и не завершив свой бег.

Бредовая, конечно, идея, ну а вдруг? Я потянулся за последней книгой, попутно стянув с полки еще две по древней истории. Видимо, во время учебы нужно было сильнее налегать и на то, и на другое…

Спустя шесть оборотов меня оторвало от чтения тускло светящееся зеркало. Я на вдох закрыл воспаленные глаза и размял затекшую шею, с удивлением обнаружив, что за окном уже начали сгущаться сумерки, укутывая замок и его окрестности прохладным шелковым покрывалом дремоты.

— Ваше Высочество, добрый вечер, — приветствовал меня Виллар.

— Надеюсь, что это действительно так, — нахмурился я. Волк неуверенно кивнул.

— Охотница вернулась, — он нервно дернул плечом и замолчал.

— И? Нет, я не спорю, сам по себе этот факт, несомненно, заслуживает внимания, но мы оба понимаем, что меня интересует несколько другое.

— Да, Ваше Высочество. Она догнала нас оборота три назад, и выглядит она паршиво и ведет себя странно, а еще от нее смертью пахнет.

— Где была, не сказала? — спрашивал так, скорее, по привычке, чем надеясь на положительный ответ.

— Нет. Мы попробовали выяснить, но она… — я выгнул бровь, не понимая, чем вызвана заминка, — отказалась отвечать, — в кои-то веке выдавил из себя оборотень.

— Виллар, вы там совсем охренели?! Мне что, тебя учить надо, как получить ответ на заданный вопрос?

— А что нам было делать? К дереву ее привязать и пытать?! — я рыкнул.

— Ты забыл, с кем разговариваешь, — тихо и медленно произнес я, волк напрягся, а его ноздри нервно дрогнули.

— Из…

— Извиняю. И нет, пытать ее не надо было, а вот надавить чуть сильнее вполне возможно, — Виллар устало провел огромной ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— Нельзя на нее давить Ваше Высочество. Особенно сейчас.

— Что ты имеешь в виду?

— Дерганной она стала. Оглядывалась всю дорогу до Амы, не разговаривала ни с кем, словно где-то в другом месте была. И взгляд такой… — волк снова замолчал.

— Какой?

— Злой, яростный и пустой… С такими глазами обычно убивать идут. И руки она сегодня постоянно на мече держала.

— Она же его за спиной носит.

— А сегодня вот на бедро перевесила.

— Ты говорил, от нее смертью пахнет, она кого-то убила?

— Не знаю. Я не смог понять. Но пахло так, словно она в чужой крови искупалась, — я нахмурился. Во что она вляпалась?! — А когда я спросить пытался, — продолжал тем временем оборотень, — она нам истерику закатила.

— Диана? Истерику? — я отказывался верить услышанному. — Хотел бы я на это посмотреть.

— Лучше не стоит. Это не похоже на то, чего обычно ожидаешь от сильно перенервничавшей и испуганной девушки.

— Она была напугана? — я с силой сжал руки. Подлокотники жалобно скрипнули, заставляя меня ослабить хватку.

— Не уверен, по ней же никогда ничего понять нельзя! — перед мысленным взором само собой возникло непроницаемое лицо маленькой охотницы. Я фыркнул. — Но она скорее растеряна была. Знаете, Ваше Высочество, словно ответ найти пытается и не может, — я кивнул.

— Где она?

— Свидетелей допрашивает.

— А ты почему не с ней?

— Она выгнала, не разрешила присутствовать, — я услышал, как заскрипели мои зубы.

— А остальные где?

— Эм… Тут такая история вышла, — усмехнулся волк. — Лекс с послом перед самым въездом в Аму поцапаться умудрились. Ну, Ди слегка разозлилась…

— И?

— И они теперь вниз головой на дереве висят. Думают… — я невольно усмехнулся.

— Когда снимать планируешь?

— Завтра с утра, как уезжать будем. Надеюсь, Диана к этому моменту успокоится.

— Хорошо, — я кивнул, — пусть повисят. А теперь позови девчонку, — оборотень почему-то замялся. — В чем дело?

— Боюсь, она не захочет с вами разговаривать, к тому же просила ее не беспокоить.

— Виллар!

— Как скажете Ваше Высочество, — физиономия оборотня исчезла из моего поля зрения и ее место заняла раскачивающаяся земля. Я услышал осторожный стук в дверь, — Диана, с тобой принц поговорить хочет, — прошло несколько вдохов, прежде чем волк предпринял еще одну попытку. — Ди, — снова также осторожно, почти шепотом. И снова гробовая тишина. — Диана, — уже немного громче.

— Шли его лесом! — долетел до меня, приглушенный и раздраженный голос.

— Не могу, — отозвался волк.

— Ах, да политес…, - более ехидно, но не менее раздраженно. — Пошли его лесом культурно!

— Все равно не могу.

— Попроси Арона послать его лесом, он, в конце концов, посол дружественной державы и принц сильно орать не будет.

— Ди, Арон сейчас не в состоянии вести беседы.

— Почему? — почти удивленно. — Да сиди ты, мать твою, на месте. Дергается он мне тут, подумаешь, какие мы нежные!

— Ты его на дереве оставила.

— Ну хорошо! — раздалось уже громче и я услышал, как резко распахнулась дверь, ударившись о косяк, приглушенно скрипнув плохо смазанными петлями. Через вдох земля в зеркале покачнулась, и я увидел перед собой явно рассерженную Диану. Свет из дома рваными линиями падал из-за ее спины, высвечивая по-детски хрупкую фигурку, слегка растрепанные волосы, обрамляющие сильно заострившийся, но упрямо вздернутый подбородок и напряженные плечи. Выражение лица разглядеть было невозможно, впрочем, я был уверен, что снова не увижу ничего кроме ее коронной ехидной улыбки и издевательски вздернутой брови. А вот глаза горели уже знакомым нехорошим зеленым светом, невольно наводя на мысли о самоустранении.

— Идите лесом, Ваше Высочество! — почти ласково промурлыкала она. Земля снова закачалась, послышался хриплый скрип все тех же дверных петель и легкий щелчок. За-ме-ча-те-ль-но! Собственно, а чего я хотел?

Хоть убедился, что она жива и относительно здорова. Почему относительно? Потому, что выглядела охотница действительно злой и дерганной, а ярость, которая виднелась в ее взгляде, казалось, могла просочиться сквозь зеркальную поверхность, и как страстная, жестокая и расчетливая любовница удушить в своих ледяных объятиях.

— Виллар, с девчонки глаз не спускать ни на вдох. Даже в туалет пусть с сопровождением ходит, понятно? — оборотень серьезно кивнул. — Как только придет в себя, пусть свяжется со мной. Попытайтесь добиться от нее возможности присутствовать на допросах, скажите, это мой приказ.

— Есть что-то, о чем мне следует знать? — насторожился волк, пристально вглядываясь в гладкую поверхность.

— Не уверен.

— Если хотите…

— Не нужно, пока не нужно. Просто присматривайте за ней по возможности.

— Да, Ваше Высочество.

— Это все. Свободен.

Я откинулся на спинку кресла, переводя взгляд на лежащую на коленях детскую книгу и слегка потускневшую от времени гравюру. Теневые. Проклятые, забытые монстры. Чудовища, которыми пугали непослушных детей, и в существование которых уже никто не верил. Алчущие крови и страданий твари, изгнанные много веков назад.

Я разглядывал рисунок, сравнивая с тем, что видел в памяти сумасшедшего эльфа. То же непропорционально вытянутое тело, та же кошмарная пасть и те же окровавленные культи вместо рук. Тварь словно вылепленная неумелым мастером из куска уже начавшей подсыхать глины, чудовищное порождение безумных богов, наше проклятие и наказание. Она скалилась на меня с пожелтевших страниц, разжигая холодную ярость и пробуждая демона, заставляя содрогаться от отвращения и тихого бешенства. Неужели у кого-то хватило идиотизма их вернуть? Или они прорвались сами? Нет. Такой расклад маловероятен, а это значит, что нужно искать кукловода.

За окном сверкнула молния, врезаясь в сухую землю и рассыпая искры от столкновения с очередным уже бывшим шедевром дворцового скульптора, напоминая о том, почему мне следует держать эмоции под контролем. Я закрыл книгу и убрал ее на место, тихо выругавшись, когда одеревеневшие от долгого сидения в одной позе мышцы дали о себе знать. Чувство, что я каким-то непонятным образом оказался на пути шествования табуна диких лошадей на водопой, причем в обе стороны усиливалось с каждым следующим оборотом, проведенном мной в архиве за просмотром исторических хроник. Желудок все нежнее обнимал позвоночник, напоминая, что с самого утра кроме кофе ничего не видел. Из состояния лихорадочного поиска информации меня снова вывел исфит, что, похоже, становилось дурной традицией. Он мерцал и светился, но теперь не лихорадочными синими вспышками, а ядовито-голубым огнем, указывая на гнев и ярость своей хозяйки. И снова меня словно что-то ударило в грудь и сдавило кожаным ошейником горло, мешая нормально дышать. Я споткнулся от неожиданности и силы этого удара, когда потянулся за следующим историческим сборником. Да что, духи грани ее задери, с ней творится? Я упал в кресло и достал маленькое зеркало, вызывая девчонку, а затем, не дождавшись от нее ответа, плюнул на все и отправился спать.

Этой ночью мне опять приснилась Потеряшка. Она металась по пещере, сжимая руки в маленькие кулачки, сотканная из тумана и сумеречных облаков, а в зеленых глазищах сверкала злость и ненависть. Моего появления малышка не заметила, только замерла напротив одного из огненных монстров и закрыла глаза, продолжая беззвучно что-то шептать, а по ее телу пробегала едва заметная рябь, такая же, как пробегает по отражению в воде, если бросить камень. Целый вдох ничего не происходило, а затем белые раскаленные лепестки цветка потянулись к худенькому ребенку, оплетая тугим жгучим коконом сначала ноги, лодыжки, голени, выступающие коленки, а затем все тело, словно пытаясь сожрать малышку. А я стоял на другом конце пещеры и не мог сдвинуться с места, захваченный этим страшным, но по-своему прекрасным зрелищем и лишь, когда цветок полностью поглотил ее, кинулся вперед. Так обычно душевнобольные, казавшиеся до этого неподвижными и спокойными, вдруг срываются с места и принимаются громить попадающиеся под руку предметы. Мыслей не было. Никаких. Исчезли куда-то все ощущения и эмоции, знания и воспоминания, даже гребаное чувство самосохранения и элементарная логика отошли, нет, не на второй, на десятый или даже сотый план. Лишь голые инстинкты — защитить, помочь, вытащить. Я не обратил внимания на тянущиеся ко мне цветы, не видел или не хотел видеть их почти болезненно белый цвет, не почувствовал усилившийся запах меда и корицы, и не заметил, что не слышу ничего кроме собственного надрывного дыхания, в том числе и криков девчонки. А ведь она всего лишь ребенок, хоть и странный, пусть даже созданный тьмой и серебряным светом луны, но лишь ребенок и свой страх выражает самым простым, но от этого не менее действенным способом — криком. Я уже протянул руку с отросшими когтями к верхушке цветка, когда до моих ушей донесся сначала едва слышный облегченный вздох, а потом звонкий смех. Этот звук, ее голос, заставил меня очнуться, прийти в себя и собраться с мыслями. Я рухнул на пол и, склонившись почти к самой земле, заржал. От облегчения и от идиотизма ситуации в целом. Невыносимо захотелось оглянуться назад, но я не стал, продолжая сидеть на полу и уже беззвучно смеяться. Зачем заглядывать в лицо смерти, у которой выторговал еще один день жизни? Она ведь может и передумать, заметив такой интерес.

Постепенно вернулись чувства и ощущения, онемевшие кончики пальцев вновь обрели чувствительность. Я поднял голову и бросил взгляд на цветок. Он потускнел? Или это снова игры моего воображения? Но нет, действительно лепестки подрастеряли свои яркие краски и теперь выглядели уже не белыми, а скорее желтыми, особенно ближе к основанию. Не уверен, сколько точно прошло времени, но достаточно долго, чтобы я успел внимательно рассмотреть сводчатый потолок пещеры и пересчитать все сталактиты, попавшие в поле моего зрения. С каждым вдохом цветок менялся все больше и больше, от желтого к оранжевому и красному, словно его покидали силы, утих и изнуряющий, мешающий сделать нормальный вдох жар, теперь от растения исходило лишь вполне комфортное тепло и слабое свечение. Лепестки начали опадать один за другим, медленно и бесшумно они скользили вниз и превращались в холодный мелкий пепел, касаясь земли. На ум тут же пришла Айнелла. Ей было двадцать или около того, когда я увидел, как она разворачивает подарки на день первого совершеннолетия в своей комнате, после того, как ушли гости. Она сидела на полу посреди кучи свертков, мешочков и коробочек, все еще одетая в любимое платье цвета миндальной крошки, но уже с распущенными волосами, рядом валялись туфли, и стояла тарелка шоколадных пирожных. Мелкая держала в руках подарок Рика. Она не двигалась, казалось, что даже не дышала, глаза были крепко зажмурены, наверное, гадала, что там может быть. Спустя какое-то время она аккуратно потянула за ленту, пропуская ее между пальцами в мимолетной ласке, потом так же медленно слой за слоем сняла вощеную бумагу, оттягивая и смакуя каждый следующий момент. К тому времени, как она наконец-то заглянула внутрь, я уже успел изрядно издергаться от любопытства и протоптать дорожку на ковре, зато понял, почему она предпочитает делать это одна. Ни у кого ведь не хватит терпения выдержать подобное. Мелькнула мысль, что Айнелла хорошо бы вписалась в коллектив наших пытателей или пытчиков (всегда чувствовал себя неуверенно в вопросах словообразования), короче пыточных дел мастеров.

Я хмыкнул, звук получился неожиданно громким, и его эхо еще пару вдохов играло где-то под самым сводом пещеры, перебирая тонкими пальцами каменные выступы. Последний лепесток упал к ногам как раз к тому моменту, когда утих последний уже еле слышный отголосок, открывая моим глазам уже другую мелкую, но почему-то не менее важную.

Ее тело стало более плотным, осязаемым. Потеряшка перестала быть похожей на плотный туман, теперь она словно светилась тьмой изнутри. Никогда бы не поверил, что ночь может сиять, если бы не увидел собственными глазами. Странное было ощущение, я словно ослеп и поэтому не замечал других цветов и оттенков, только бархатно-черный.

— Налюбовался?! — не очень приветливо поинтересовалась малышка.

— Кто-то сегодня встал не с той ноги?

— Не уверена, что это было сегодня. В этом месте туго со временем, — она резко откинула со лба прядь волос. — Что ты здесь делаешь? Я тебя не звала. Я вообще никого не звала.

— Понятия не имею. Я, если ты не заметила, имею достаточно смутное представление, где это здесь. К тому же вполне возможно, что ты мой глюк.

— Глюк?! — она сложила руки под грудью и раздраженно уставилась на меня. Ага, очень страшно, прям весь трясусь.

— Ну или сон, я же сплю.

— Тебе ведь уже говорили, что ты — идиот, принц?

— Попридержи свой язычок, красавица, я могу и обидеться.

— Ой, напугал. И что ты мне сделаешь?

— Выпорю. Видимо твои родители упустили этот момент в твоем воспитании, — девчонка как-то вся скукожилась после моих слов и даже отступила на шаг.

— Отец никогда не бил меня, — прошелестела она в ответ. — И тебе не должно быть до этого никакого дела! — уже тверже с каким-то надрывом.

— Расскажи мне о нем.

— О ком? — она нахмурилась, отступая еще на шаг, в кучку пепла, но не замечая этого.

— Об отце.

— Нет.

— Хорошо, — девчонка еще вдох смотрела на меня недоверчиво, а потом все-таки расслабилась, — тогда расскажи о том, что только что здесь произошло.

— Что ты имеешь в виду? — она села напротив меня, слегка подавшись назад, и оперлась на руки.

— Что случилось с цветком?

— Пф, ты плохо меня слушал в прошлый раз принц, я ела.

— И так происходит каждый раз?

— А сам как думаешь? — она хитро прищурилась.

— У меня два варианта. Оба на первый взгляд выглядят вполне логично, но если вдуматься, как следует, кажутся один невероятнее другого.

— Давай, удиви меня.

— Итак, первый — ты питаешься так нерегулярно, а… ну, когда расходуешь много энергии, хотя на что тебе ее расходовать, я не представляю. Второй — через какое-то время цветок вырастает вновь.

— Браво, — она улыбнулась, — ты попал в яблочко почти оба раза. Я действительно так ем только в исключительных случаях, обычно мне достаточно просто поспать внутри. И цветы действительно вырастают заново спустя какое-то время. Так что поздравляю, ты теперь не идиот, ты — дурак, а теперь уходи отсюда, — она резко поменяла тон и поднялась на ноги. Я молчал, какое-то время внимательно ее разглядывая, пытаясь понять, кого же она мне напоминает. Догадка, конечно, была нелепой, но учитывая последние события, ожидать можно было всего что угодно.

— Я кое-что спрошу у тебя, для меня это важно, так что ответь по возможности честно, а потом вероятно я уйду.

— Что бы тебе было известно, принц, я не умею врать, — насупилась она.

— Хорошо. Скажи, ты знаешь, кто такая Диана, охотница, которая сейчас работает на меня?

— Знаю, — она медленно кивнула, я выдохнул.

— Тебя зовут Люга, — Потеряшка поперхнулась следующим вдохом.

— Как…

— Я видел тебя в воспоминаниях Дианы, совсем маленькую, тебя на руках держал отец. Ты ведь дочь Линара мер Анияра? — мелкая не спешила с ответом. Она вскинула голову и уставилась куда-то вверх, туда, где под высокими сводами пещеры потерялось мое эхо. Тьма внутри нее засверкала еще ярче, практически причиняя мне боль.

— Можно и так сказать.

— А Диана?

— Да, — я с огромным трудом поборол желание ущипнуть себя за руку, ну или побиться головой о каменный пол пещеры. Я хотел было уже задать следующий вопрос, но девчонка не дала. — Запомни принц, — ее глаза предупреждающе сверкнули, — все далеко не так, как тебе кажется, так что не делай поспешных выводов. Если есть еще что-то, можешь спрашивать, но я не даю тебе гарантию, что отвечу. Она этого не хочет.

— Кто? Диана? — ребенок кивнул.

— Почему?

— Ты серьезно? — я пожал плечами, почему бы и нет. — А кто ты такой? Она знает тебя чуть больше сумана, и все это время ты то пытался ее прибить, то насмехался, то целовал. Ты ни на вдох не доверяешь и не веришь ей, идешь на поводу у фей и ломишься к ней в душу, словно медведь-шатун, не замечая того, что ломаешь по дороге! Вы все такие сильные и умные взрослые дядьки, а все на нее спихиваете, используете. Она ведь может и не выдержать когда-нибудь, просто сломаться и что вы все тогда делать будете?! — ну вот опять, и что все это должно значить? По мере того, как она говорила, то там, то здесь начали вспыхивать и гаснуть цветы, будто разделяя гнев своей маленькой хозяйки. — Вы все почему-то забываете, что она просто девушка. Она тоже хрупкая и слабая. Ей тоже хочется иногда плакать, сжаться в комок от страха, спрятаться ото всех. Ей тоже нужно чтобы ее пожалели, посочувствовали и сказали, что все будет хорошо, может быть, просто обняли! — малышка не плакала, ее буквально трясло от злости, а я чувствовал себя эгоистом и последним придурком. Продолжение ее гневной тирады мне услышать не удалось, ее слова заглушил женский крик, настолько сильный и яростный, что с потолка на землю посыпались мелкие камешки, а малышка зажала уши ручками и втянула голову в плечи. Это длилось всего несколько вдохов, но мне казалось, что прошло не меньше оборота. Звук словно врезался острыми осколками в кожу, проникая в кровь и заставляя корчиться каждый нерв.

— Что это такое?

— То, о чем я тебе только что говорила! Проблемы! И ты ни в коей мере не хочешь облегчить ситуацию. Я ведь уже почти успокоилась, когда ты пришел…

— О чем ты?

— Ты думаешь, мне так легко держать себя в руках? Ты знаешь, что это такое быть здесь, все видеть и слышать, но не иметь возможности помочь!? Если я сейчас не возьму себя в руки, они либо сведут ее с ума, либо натворят дел! Так что вали отсюда, немедленно! — она топнула ножкой, и от этого простого движения задрожал потолок и на другом конце пещеры сорвался вниз сталактит, рассыпаясь мелкой крошкой, почти песком. Я поднялся на ноги и сгреб Потеряшку в охапку. Она уткнулась носом мне куда-то в шею и продолжала рассерженно сопеть, но вырываться на удивление не стала.

— Простишь идиота? — я опустился на землю, устраивая ее у себя на коленях.

— А куда я денусь? — спросила малышка, так и не поднимая головы от моей шеи, засадив мне острым локотком под ребра, когда устраивалась поудобнее. Я поморщился и осторожно потер ушиб. Мда, рука у нее такая же тяжелая, как и у Дианы.

— Что случилось у Ди?

— Я не могу тебе сказать, но к ее охоте это не имеет отношения… наверное, — очень уж мне не понравилось это ее 'наверное'. Снова раздался оглушительный женский крик, на этот раз он длился дольше. Малышка тяжело вздохнула и слезла с моих колен. — Тебе действительно пора принц, все становится только хуже.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Я разве прошу тебя думать, врайт? — она отстранилась и серьезно посмотрела мне в глаза.

— Не волнуйся за меня. В этом месте мне ничего не угрожает.

— Откуда такая уверенность? Я ведь сегодня пришел сам, хотя ты сказала, что не звала меня.

— Оглянись демон. Здесь повсюду слезы дня. Мне стоит лишь подумать, и они уничтожат любого. А попасть в пещеру могут только два существа — Король, и почему-то ты. Я еще не знаю, почему, но обязательно разберусь.

— Мне все равно все это не нравится, — я нахмурился и непроизвольно крепче сжал девчонку.

— Забавный ты, — она ласково провела прохладной ладошкой по моей щеке, и я ощутил, что куда-то проваливаюсь. Падение в никуда закончилось вполне ожидаемо — я проснулся. Солнечные зайчики вовсю скакали по моей кровати, пытаясь бессовестно залезть под все еще плотно сомкнутые веки и разогнать забившиеся в углы тени. Начинался новый день, а я все никак не мог заставить себя отпустить старый. Непонятное чувство и неприятное. Но избавиться от него не получалась, сколько я не пытался и какими бы способами себя не отвлекал. Ни тренировка, ни обычная текучка с бумагами, ни милая болтовня с юной графиней не помогали. Исфит все еще светился нездоровыми голубыми искорками, раздражая взгляд, а охотница все еще отказывалась со мной разговаривать, мотивируя это тем, что ей нечего мне сообщить.

Ближе к вечеру Дэмиан нашел меня на одной из башен восточного крыла, где я пытался собрать разбегающиеся, словно дождевые капли по оконному стеклу, мысли в одну более или менее правдоподобную картину.

— Мы нашли его, Ваше Высочество, — нервно выдохнул он, кланяясь.

— Нашли кого?

— Кукловода, — я так прочно завяз в раздумьях, что мне потребовалось не меньше десяти вдохов, чтобы сообразить, о чем он.

— Пошли, — я оттолкнулся от приятно холодной стены и двинулся в сторону выхода.

— Он в лазарете, Ваше Высочество.

— Какого… — я оборвал себя на полуслове, поймав за хвост, норовящую удрать догадку. Нет. Это просто издевательство.

— Он сошел с ума, — подтвердил мои опасения дознаватель.

— Шорп?

— Пока не знаем, наши лекари делают необходимые пробы.

— Почему охотнице понадобилось меньше десяти лучей, чтобы определить, что за гадость у эльфа внутри, а мы вынуждены брать пробы и проводить тесты? — Дэмиан дернулся и что-то невнятно промычал. Шикарно, меня уже боится собственный дознаватель. Что дальше? Звание садиста, тирана и маньяка в одном флаконе с черной ленточкой?

— Не уверен, что знаю, что ответить на ваш вопрос, — выдавил из себя собеседник, когда я кинул на него быстрый взгляд через плечо. — Но симптомы у этого врайта те же, что и у эльфа.

— Значит шорп. Кто он? — или лучше спросить, кем он был?

— Обычный стражник, Ваше Высочество. Слабый демон огня, по службе шел ровно, никаких инцидентов или выдающихся подвигов. Сослуживцы отзываются о нем, как о старательном, преданном и в меру умном воине, — что-то было не так в его словах, что-то меня насторожило, но я никак не мог понять, что именно.

— Мда, куда ни кинь везде клин. Что с семьей?

— Семьи практически нет. Мать умерла при родах, отец погиб лет восемь назад, утонул. Есть еще брат отца и бабушка по материнской линии. Но первый живет в пяти днях пути отсюда в какой-то глуши, а вторая настолько стара, что, кажется, была свидетельницей восьмисот летней войны. Связь с дядей поддерживал исключительно при помощи зеркала и раз в год, как правило, зимой, ездил с визитом. Бабушку навещал раз в суман. Была постоянная любовница, но они разорвали отношения примерно полгода назад, с тех пор только случайные связи. Сейчас ищем последнюю девицу, с которой он спал, — я кивнул, толкая тяжелую дверь.

Демон — обычный мальчишка, которому вряд ли исполнилась и сотня, никак не отреагировал на наше появление. Он лежал почти у самого входа, привязанный толстыми кожаными ремнями к кровати, а вокруг него носился местный лекарь.

— Ваше Высочество, — он низко поклонился и замер, так и не дойдя до кровати пары шагов.

— Оставь нас.

— Как пожелаете, — он снова поклонился и скрылся за дверью. Я разглядывал паренька, в тщетной попытке определить насколько все плохо. Он однозначно выглядел лучше, чем эльф — менее потрепанный, но очевидно не менее больной.

— Ваше Высочество, может, лучше я посмотрю? — словно выпускница школы, промямлил Дэмиан. Я лишь раздраженно качнул головой. Ну сколько можно, честное слово? Тоже его выгнать что ли? Тем временем моя рука уже коснулась кисти несчастного и по венам быстрее побежала кровь, заставляя проснуться демона. Он заворочался, потянулся, нити силы протянулись от меня к парню, лежащему на кровати, извиваясь и переплетаясь между собой, образуя привычный узор. На этот раз не было ни каменного мешка, ни крови, ни разбросанных повсюду частей тела, осталась только проклятая тварь, скалящаяся в победной издевательской улыбке. Я снова не смог увидеть ни что было до, ни что после встречи с монстром. Разум мальчишки не сопротивлялся и не защищался — слишком слабый демон, слишком молодой. Он выдавал одну картинку за другой, образы сменялись быстро, непоследовательно, но ему просто нечего было показывать кроме отдельных разрозненных картинок из жизни, мало меня интересующих. Кто-то явно позаботился о том, чтобы врайт не выдал лишнего. Ох, найти бы этого умельца и руки ему в задницу засунуть вместе с головой. Я отошел ровно на шаг, когда демон буквально вырвался наружу, обостряя все чувства, обтекая, изучая что-то. Что-то чужеродное, что-то хорошо спрятанное, что-то до боли знакомое… Ну конечно, вот что не так. У парнишки не было достаточных знаний, а тем более сил, чтобы самостоятельно создать, а затем навесить на Литу заклинание.

— Дэмиан! — я почти рычал. — На нем тоже 'марионетка', только сработана намного качественнее, — я сам плохо верил тому, что говорил. С огромным трудом, но я заставил себя успокоиться и бросить застывшему на месте дознавателю сгусток чужой магии. — Носом землю ройте, но найдите автора этой дряни! И еще, отправьте идиота, который занимался парнем, в пустошь на суман. Пусть подумает. Я надеюсь, это не ты?

— Да, Ваше Высочество. И нет, я улаживал вопрос с мужем Литы, — почти обреченно отозвался он. Видимо тоже понимал, что прошло слишком много времени и следы, если они и остались, будет отыскать практически невозможно.

— Какие-то проблемы, в смысле с мужем?

— Нет, все в порядке.

— Хоть одна хорошая новость. И Дэмиан, найди мне информацию о сестре нашей охотницы.

— Кэссиди? — ага, если бы все было так просто.

— Нет, у Линара мер Анияра была еще одна дочь. Зовут Люга, но скорее всего это не полное имя, — дознаватель вытаращил на меня глаза, но поспешил кивнуть. — Это все, пока можешь быть свободен.

Я еще какое-то время провел в лазарете, после того как ушел Дэмиан, но к моему разочарованию больше ничего стоящего не обнаружил. Духи грома! Как же это бесит! Я готов был сорваться на первого попавшегося мне под горячую руку и не менее горячую молнию. Скорее всего, новости о дурном настроении принца разлетелись по замку еще до того, как я вышел из лазарета, и все его обитатели поспешили раствориться в воздухе. Что само по себе было, в общем-то, и неплохо вот только демон внутри меня с таким положением вещей мириться явно не собирался. Я из последних сил пытался удержать в себе бушующую стихию, пока пробирался по запутанным коридорам дворца к северной башне.

Вечерний морской бриз остудил и бросил в лицо запах соли и нагретого за день песка. Я рыкнул от удовольствия и расправил крылья, изменяя тело. Прыжок и стремительное падение. Гул воздуха в ушах и частые удары сердца. Один взмах крыльями, почти у самой земли, так близко, чтобы сбилось дыхание, но не на столько, чтобы совсем перестать его контролировать. Еще один короткий взмах и, кажется, все звезды мира стали ближе, а только что проснувшаяся луна мерцает у твоих ног. Сбросить на хер изъеденную молью мораль и стряхнуть опостылевшую маску цивильности и упасть в ночь, в небо, в призрак свободы. Боги, как же это хорошо. Когда никому ничего не должен. Не должен защищать, не должен беспокоиться, не должен быть братом, сыном, принцем, никем. Просто очередное пока еще по непонятному недоразумению бьющееся сердце, неизвестно как уцелевшая душа и не засранный ненужными принципами разум. Это был восторг в чистом виде, я пил наслаждение, давясь и захлебываясь, но не в состоянии оторваться. И нет сейчас врайта сильнее меня, нет врайта могущественнее или умнее. Нет вообще никого, потому что я — абсолютная власть, безграничная мощь, ничем не сдерживаемая стихия.

Мигнула и пропала небольшая молния, затем еще одна и еще. Они танцевали вокруг меня, приветствуя, радуясь, чествуя. Короткие электрические разряды пробегали по телу, от кончиков пальцев, до кончика хвоста, будоража, словно крепкое вино, охлаждая и в то же время, обостряя чувства. Лихорадочные вспышки света вокруг меня, во мне… Громкие, надрывные, злые звуки грома, вся ярость неба сейчас в них. Словно оно, как и я вырвалось на свободу, стерев в пыль проржавевшие цепи.

А потом легкие прохладные капли. Они остудили кожу, размяли напряженные мышцы, привели в порядок мысли, успокоили чувства. Легкое стаккато капель по чужим подоконникам и крышам где-то далеко внизу, словно колыбельная утешало метущуюся стихию, возвращало ровное сердцебиение, заставляло медленно следовать за ним. Вниз. Туда, где все началось. Я легко приземлился на крышу и принял свой обычный вид — менее пугающий, более подходящий для этих стен, но крылья убирать не стал, давая себе возможность почувствовать последнюю ласку дождя. Вдох, выдох, еще два удара сердца, прежде чем вернуться в реальность… и понять, что я тут не один.

— Вам лучше зайти внутрь фина Кэссиди, на улице довольно прохладно.

— Это было потрясающе, Ваше Высочество! — раздался ее чуть подрагивающий голосок. Я поморщился. Видела бы она меня вблизи, вряд ли бы испытывала подобные восторги, а тем более поостереглась изливать их на меня. Мало кто отважится петь оду скалящемуся в лицо хищнику.

— Давно вы здесь?

— Не очень, — я обернулся, разглядывая юную феечку в еще тусклом свете луны, — Я увидела вас из окна и не удержалась, — я хмуро кивнул, всматриваясь в блестящие глаза.

— Вам когда-нибудь говорили, что любопытство сгубило кошку? — огоньку во взгляде заметно поубавилось.

— Я сделала что-то не так? — она неуверенно потупилась. — Простите, я не хотела.

— Теперь это уже не важно. Но в следующий раз я не советую вам совершать столь опрометчивые поступки, — боги, чувствую себя словно старый профессор, отчитывающий непоседливого ребенка.

— Но почему? Что я такого сделала? — с обидой в голосе спросила фея.

— Кэссиди, давайте мы позже поговорим. Например, когда окажемся в помещении, здесь прохладно.

— Нет. Как только мы зайдем, у вас сразу же появятся неотложные дела, и вы запретесь в своем кабинете. У меня складывается ощущение, что вы намеренно избегаетеменя. И… и если вам это так неприятно, то я уйду, только, умоляю, скажите прямо! — женщины и их логика. Вот как у нее в голове могли возникнуть такие предположения?

— Желание дамы — для меня закон. И вы ошибаетесь, графиня. Вы и общение с вами — единственное, что скрашивает мое существование последние несколько дней. Так что, возвращаясь к вашему вопросу, позвольте узнать, что вы вообще знаете о демонах?

— Ну… — она наморщила лоб и очаровательно сложила губы бантиком. — Вы очень сильные маги, в основном природники или стихийники, практически невосприимчивы к боли. Когда вы в боевой форме, то вашу броню практически невозможно пробить, на вас не действуют многие яды, у вас превосходное зрение, нюх и слух, — выдавала она одно определение за другим, будто читая по учебнику. — А еще некоторые из вас обладают способностью читать чувства и видеть чужие воспоминания.

— Хм, у вас, наверное, стояла оценка 'отлично' в графе по расоведению, — я в принципе и не спрашивал, но Кэссиди сочла необходимым кивнуть. — Все, что вы сказали верно, конечно, но вы не озвучили главного — мы очень вспыльчивы, и нам частенько сложно держать себя в руках, особенно, когда мы… изменяемся, — ее глаза округлились. Она поняла, но не то, что мне нужно было. — Мы плохо контролируем свои желания даже в обычном состоянии, когда держим стихию под контролем, что уж говорить о том, когда мы даем себе волю.

— Ж-желания? — почти дошло. Умница девочка. Она зябко передернула обнаженными плечами под моим пристальным взглядом, привлекая внимание к явно неподходящему случаю и погоде легкому вечернему платью. Я поднял с пола сброшенный мной перед полетом плащ, щелчком пальцев, заставив его высохнуть, и укутал в него графиню. Она зачарованно посмотрела на меня, облизнув пересохшие губы. Запах колокольчиков и клубники стал гуще, окутывая меня, туманя сознание. Я наклонился и поцеловал замершую толи от страха, толи от неожиданности девушку. Поцелуй получился легким, даже каким-то детским, правда ровно до тех пор, пока она не начала мне отвечать. Мне нравилось ее целовать, нравилось ощущать ее губы, ощущать, как подрагивает ее тело под моими пальцами. Я рыкнул, оторвавшись на мгновение от этого соблазна, и провел кончиками пальцев по линии скул, беззащитной шейке, погладил затылок. Аромат, исходящий от нее, усилился. Я шумно втянул в себя воздух. И замер, все еще удерживая Кэссиди в своих руках. Это было приятно? Да. Мне нравилось? О да. Но… Но почему-то перед мысленным взором возникло другое лицо, и вспомнился другой поцелуй на другой башне. Он был горячим, сводящим с ума, выжигающим последние мозги, он заставлял сердце биться чаще, он будил во мне Демона, он был живым и настоящим. Твою мать! А этот тогда, какой? Игрушечный?

— Простите меня Кэссиди, именно об этом я вас и предупреждал, — я отпустил графиню, но отодвигаться не стал. Я не ощущал за собой вины, а вот ей будет полезно почувствовать себя неуютно.

— Не извиняйтесь, прошу вас, только не извиняйтесь. Мне понравилось, — ослепив меня очередной улыбкой и поцеловав в щеку, она скрылась за дверью. Мда, молодец демон, объяснил все популярно. Я невесело усмехнулся и последовал примеру феи.

В эту ночь я спал без задних ног и вопреки моим ожиданиям так и не увидел Потеряшку.

С утра в кабинет сначала по очереди заглянули старшая графиня и Станис, с воодушевлением заверившие меня, что к обеду обязательно закончат осмотр тел, но судя по их эмоциональному фону, радости они испытывали мало. Надо сказать, меня это изрядно позабавило. Что ж пусть еще поиграют, надежда должна умирать последней медленно и мучительно. Следующим в списке был Рик. С видом великомученика он поскребся в дверь, выражая несколько неуместное подобострастие, и взвыл дурниной о своей нелегкой судьбе. В общем, если свести этот театр одного актера к одному монологу, получалось примерно следующее: он бедный и несчастный, замученный криворукими, косоглазыми, косолапыми, глухими и немыми новыми дознавателями очень хотел свалить из дворца куда угодно, хоть к духам грани, и живо интересовался датой отъезда из дворца. Узнав, что, скорее всего завтра мы уже будем в Цураке, он живенько сменил выражение лица и вприпрыжку метнулся к двери, видимо, опасаясь, что я передумаю.

Правда вернулся он через пол-оборота и, развалившись в кресле, потребовал от меня информации. Я рассказал ему почти все, до чего додумался и что узнал, умолчав лишь о странных снах с Люгой в главной роли. Услышав о Теневых, он сначала покрутил пальцем у виска, потом надолго замолчал, а потом выругался так, что матросы покраснели бы. Было… интересно. Затем к нам присоединился Дэмиан и, слегка посовещавшись, мы пришли к общим выводам и умозаключениям. Хотя я и не стал посвящать их в свои планы. Вчерашний полет все-таки помог разобрать бедлам в моей голове, так что на утро я уже практически знал, что делать. Когда Рик ушел (сбежал), сославшись на необходимость подготовиться к долгому, нелегкому и полному опасности пути, я задал Дэмиану так интересующий меня вопрос.

— Ты нашел информацию о дочери Линара мер Анияра?

— Простите, Ваше Высочество, но откуда вы знаете, что у него была еще одна дочь?

— Это не важно, так да или нет? — дознаватель потер густую бороду.

— Нет о ней ничего. Вообще никаких упоминаний.

— Ищите дальше. Что со следами 'марионетки'?

— Они обрываются в лесу, недалеко от дворца.

— Что ты имеешь в виду? — я нахмурился. Не бывает такого, чтобы след просто обрывался, чушь какая-то. Дэмиан устало вздохнул.

— Мы тоже сначала удивились, даже проверили все несколько раз. Но он просто обрывается, словно его хозяин взял и испарился, — он хлопнул в ладоши.

— Ладно, с этим понятно. Дэмиан скорее всего мы сегодня, как я уже говорил, уедем. Дворец я оставляю на тебя. Продолжайте изучать архивы, обо всем, что удастся узнать, тут же докладывай мне. Остальные распоряжения найдешь у себя на столе. Это не обсуждается, — пресек я его попытки возразить. — И да еще одно. Через два дня должен прибыть новый градоправитель. Его надо встретить и популярно объяснить, как он должен себя вести, а как нет, и что случилось с предыдущим, короче как всегда. Вопросы?

— Только один, — я кивнул. — Что говорить вашей матушке? — я не удержался и рассмеялся, Дэмиан хохотал вместе со мной.

Выбраться из дворца удалось только под вечер, феи непонятно почему тянули до последнего. И это меня откровенно напрягало. Я хотел увидеть охотницу, убедиться, что с ней все в порядке, может быть отшлепать хорошенько за то, что не выходила на связь столько времени, может быть поцеловать, чтобы вновь ощутить тот восторг, заставляющий шевелиться мою сущность, моего демона, ту темную часть, что живет внутри меня. И это желание буквально раздирало меня на куски, стихия снова рвалась на свободу, не смотря на все щиты, на все запреты. Он хотел. Хотел ее. Хотел до зубного скрежета и зуда. И я тоже, больше, чем кого-либо до этого. И было плевать на все проблемы и обстоятельства. Так сильно, что мне срывало голову, и я не мог это контролировать. Следующим днем после полудня, мы подъехали к Цураку. К тому моменту милое щебетание Кэссиди уже не развлекало, а лишь раздражало. Ее улыбки, уже не казались солнечными, а ее взгляды растеряли и половину своей притягательности. Мне уже не хотелось даже смотреть в ее сторону не то, что разговаривать с ней. Ее очарование улетучивалось тем больше, чем ближе мы были к Цураку. Все мои мысли были заняты одним — поскорее увидеть Диану.

Старшая графиня была напротив подозрительно молчалива и лишь изредка бросала многозначительные взгляды на Станиса, тот в свою очередь угрюмо кивал и подозрительно оглядывался. В деревеньке нас встречали шумно, громко и как говорится всем миром. Чумазая ребятня, толкаясь, перешептываясь и никого особо не стесняясь, в открытую занималась изучением фей, прочно оккупировав первые ряды небольшой процессии местных жителей. Главные сплетницы с горящими глазами и чуть приоткрытыми ртами пытались запомнить мельчайшую деталь, чтобы потом, сидя где-нибудь на лавочке в тени раскидистого дерева с удовольствием смаковать каждое мгновение. Немногочисленные пьяницы были тщательно отмыты и причесаны, но, тем не менее, надежно спрятаны в гуще разношерстной толпы, бродячие собаки отловлены и посажены на цепи, соловьи грамотно рассажены вдоль дороги, казалось даже, что деревенские петухи орут чуть менее громко и чуть более торжественно, чем обычно. Портило эту скучную пасторальную картину лишь предвзято заискивающее лицо местного главы и хмурые напряженные рожи дознавателей. В принципе все как всегда, и меня бы все устраивало, если бы не одно но, охотницы я так и не увидел, как не старался, впрочем, не было здесь и ее зверя, так же как волков и посла.

Нетерпеливо выслушав все восхваления и вытерпев почести, посыпавшееся на меня из уст старосты, я одарил натренированной царственной улыбкой собравшихся и поспешил укрыться в доме для выяснения местоположения упрямой девчонки.

— Где моя дочь? — опередила меня графиня, как только ее лошадь увел в конюшню один из сыновей Раву.

— Она вместе с Лексом, Араном и Гуром поехала к дому последней жертвы, чтобы поговорить с его вдовой, — ответил ей, появившийся в дверном проеме Виллар. — Скоро должна вернуться, если, конечно ничего не случится, — как-то очень уж обреченно добавил волк. — Приветствую вас, Ваше Высочество.

— И я тебя, — я посмотрел через плечо на фей, пока не торопясь спешиваться. Сибилла расправила до того напряженные плечи и чинно подала руку Станису, собираясь войти в спасительную прохладу дома. Да, сегодня погода особенно разгулялась — солнце пекло так, что даже пропитанный специальным составом плащ не спасал. Жарко было неимоверно, особенно жгло почему-то грудь.

— Я рада слышать, что с ней все в порядке, а сейчас, если это возможно конечно, я хотела бы отдохнуть с дороги, — Сибилла гордо вскинула голову, всем своим видом давая понять, что возражения не принимаются. Я перевел взгляд на Кэссиди, с удвоенным упорством вертящую головой по сторонам. Было заметно, что и она тоже устала, но этот маленький факт, казалось, никоим образом не влиял на степень ее любопытства. Она с по-прежнему горящим взглядом рассматривала дом старосты, его двор, небольшой сад и огород, прислушивалась к новым для себя звукам и вдыхала незнакомые ароматы. Рик, проследив за моим взглядом, закатил глаза, выражая тем самым вполне объективный скептицизм и, легко спрыгнув со своего коня, отправился в конюшню. Своего гнедого он не доверял никому, предпочитая чистить, кормить и убирать за ним самостоятельно. Что ж, его право.

— Виллар, а как… — договорить я не успел, из-за ворот донесся оглушительный детский плач, а в следующий вдох нашим удивленным взорам предстал Лекс, несущий на руках плачущую и вырывающуюся девочку лет десяти. Что ж так жарко-то?

— Я хочу к ма-а-а-а-ме. Отпусти-и-и-и, — девочка колотила волка в грудь маленькими кулачками и извивалась всем телом. Следом за ними во дворе показались хмурый Арон и черный леопард. Я, Кэссиди, Виллар, староста и еще демонов десять охраны с непониманием уставились на маленькую процессию.

— Итира, солнышко, не надо так кричать. С мамой все будет в порядке, — пытался достучаться до девочки Лекс. Малышка на это заявление лишь с удвоенной силой принялась колотить его по плечам. — Приветствую вас, Ваше Высочество, — коротко кивнул мне волк и они вместе со Стэром поспешили скрыться в доме, больше не произнеся ни слова.

— Нет! Диана, сказала, что… — что конкретно сказала Ди, расслышать мне не удалось, ребенок захлебнулся новыми рыданиями.

— Это дочь погибшего, — проведя рукой по волосам, просветил окружающих Арон.

— Почему она в таком состоянии? — Кэссиди хмуро смотрела вслед троице, а затем перевела напряженный взгляд на фею.

— Да там такое творится! Фина Диана сейчас с матерью и…

— Стрекозел! — проорал волк из открытого окна кухни. — Мне нужна твоя помощь! Я не могу одновременно следить за ней и за мясом.

— Да ты дебил, блохастый. Ей сейчас только кашу можно, — проорал посол и метнулся к входной двери. — Простите, Ваше Высочество, — крикнул он на ходу. Час от часу не легче. Жжение стало практически невыносимым. И лишь подняв руку, я вспомнил, что собираясь в дорогу, не придумал ничего лучше, как надеть исфит на шею. Да чтоб тебя налево! Что сделала несчастная женщина, если Сид в такой ярости? Отказалась отвечать на ее вопросы? Но я ведь отдавал четкий риказ пока не трогать семью кузнеца, слишком мало прошло времени. Внутри меня тоже начала подниматься злость.

— Мне это не нравится, — едва слышно пробормотала себе под нос юная графиня.

— Мне тоже. Раву, объясняйте, как проехать к дому кузнеца.

— Я поеду с вами. Мало ли вдруг понадобится помощь лекаря, — я покосился на фею. А духи грома с ней. Пусть едет, от Дианы никогда не знаешь чего ожидать. Вон, даже ребенка до истерики довела.

Спустя десять лучей мы уже были на месте. На крыльце с каким-то отрешенным видом сидел дознаватель, сложив руки на коленях и устремив задумчивый взгляд на яблоню. Распахнутая настежь калитка, чуть покосившийся, но все еще аккуратный забор, вымощенная мелким камнем дорожка и большой двухэтажный дом. Идеальное место для счастливого семейства, если бы не одно но: из-за витавшей здесь душевной боли и скорби дышать было практически невозможно. Я подновил щиты и помог юной графине спешиться, дознаватель медленно посмотрел в нашу сторону, все-таки привлеченный звуком брякающей упряжи и нашими тихими шагами.

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — он склонил голову, медленно поднимаясь на ноги, — Я Гур.

— И я тебя приветствую. Где охотница? — дознаватель нервным кивком головы указал в сторону дома.

— Она на втором этаже, с Клиссой разговаривает… Ну или пытается, — я шагнул к дому, не замечая вцепившуюся в мой локоть фею. — Ваше Высочество, не мне давать вам советы, но мне кажется, что лучше им сейчас не мешать.

— Ты прав, действительно не тебе, — демон кивнул и отошел от двери. С каждым следующим шагом, грудь пекло все больше, а когда услышал крики, доносящиеся со второго этажа, практически побежал. Дверь в хозяйскую спальню была приоткрыта, я теперь отчетливо слышал глухие женские рыдания и злое угрожающее шипение охотницы. Когда я вошел, она даже не повернула головы в мою сторону, продолжая нависать над забившейся в угол изможденной женщиной.

— Отвечай! — рыкнула Сид. Женщина подняла на нее полные слез и первобытного страха глаза, но выдавить из себя так ничего и не смогла. Она плотнее вжалась в угол, началась истерика. — Успокойся! — по тому, как это прозвучало, становилось ясно, Ди дошла до точки. Непонятно почему, но слезы вдовы стали для нее пусковым механизмом. Она дала черноволосой демонице ровно два вдоха на исполнение своего приказа, а потом замахнулась и отвесила звонкую хлесткую и болезненную пощечину. Голова женщины дернулась, из губы потекла тоненькая струйка крови, заливая подбородок и простую ночную рубашку. Сзади сдавленно охнула Кэссиди, словно ее голос доносился из-под толщи воды. С меня, мать ее хватит!

— Отв…

— Диана, духи грома тебе в задницу, что здесь происходит?! — рыкнул я, перехватив ее руку, занесенную для нового удара. Девчонка зашипела разъяренной кошкой и со всей силы рванулась от меня прочь.

— Воспитание убогих! — ее голос звучал низко, хрипло, глаза горели зеленым пламенем, а на скулах выступили желваки. Мне словно горячих углей на грудь высыпали. Она снова развернулась к вдове и, медленно выпустила почти все спицы браслета.

— Ну, у тебя есть, что мне сказать? — это мурлыканье даже мне рвало нервы, что уж говорить о и без того трясущейся от страха женщине.

— Диана! — окликнул я, но удостоился лишь нервного передергивания плечами.

— Нет! — прокричала она в ответ, — нет, нет, нет, — словно заклинание. Я попытался схватить охотницу, но почувствовал, что кто-то словно держит мои ноги, и начал заваливаться на бок. Что за хрень?

— Ты уверена? — девчонка выгнула бровь и убрала тонкие иглы, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Да, — несчастная судорожно закивала, — да, да, да, — бесконечное повторяющееся рондо, бессвязных под конец звуков. Диана опустила все еще поднятую для удара руку, оглянулась на меня, размяла шею и даже отвесила шутовской поклон Кэссиди. И этот поклон стал последней каплей. Я схватил охотницу за руку, чуть повыше локтя, с твердым намерением придушить. Какого хрена! Я был зол. Нет. Не зол, я был взбешен. Как можно не понимать? Как можно не чувствовать? Как можно не ощущать? В этом доме боль повсюду, за каждой плотно закрытой дверью, в каждом шорохе и в каждом темном углу. Так как? Я не понимал, и непонятно почему ее черствость бесила меня! Мне хотелось ее встряхнуть, заставить чувствовать хоть что-то, хотя бы отголоски эмоций. Но рядом стояла Кэссиди, и выяснять отношения перед ней почему-то было неправильно.

— Я останусь с ней, — пролепетала откуда-то из дверного проема юная графиня. Диана оглядела ее с ног до головы, словно видела впервые, и фея вздрогнула под этим взглядом, более напоминающим взгляд хищника, вдруг заметившего у себя под ногой букашку. Все, надоело! Я поволок ее вниз, забывая дышать от переполнявшей меня злости. Девчонка не пыталась вырваться или ослабить хватку, только покорно шла следом, тихо, по-кошачьи ступая по грязному темному полу, она не дернулась, и когда я с силой прижал ее к стене в гостиной.

— Мне повторить вопрос? — Она стояла, замерев, напротив меня, с растрепанными волосами, кругами под глазами и бледным каким-то уставшим лицом, но при всем при этом холодная и спокойная, как обычно.

— Ты ответишь мне?!

— Зачем? Вы ведь уже все знаете, не так ли, принц? — проговорила она тихо.

— Я знаю только то, что застал тебя за избиением новоиспеченной, запуганной до вурдолаковых мурашек вдовы, а ее рыдающую дочь уносил отсюда на руках Арон!

— И? — она выгнула точеную бровь, будто спрашивая, осмелюсь ли я продолжить.

— Что и?! Ты действительно такая идиотка или прикидываешься!? Ей ведь больно Диана, все еще очень больно! Но ты настолько эгоистична, тщеславна и черства, что даже этого понять не в состоянии! Ты вообще живая?!

— Какого хрена! — она с силой оттолкнула меня. Я видел, как сжались в кулаки ее руки, видел, как напряглось все тело, видел, что она готова броситься на меня в любой момент. И был рад этой пусть и маленькой, но победе. — Чего вы от меня хотите?! Эмоций? У меня их нет. Кончились. Все до одной. Когда у меня на руках умирал отец, когда ревела и звала до хрипоты, когда не могла спать полтора года, потому что снились кошмары, а днем не могла забыть, когда натыкалась на холодное безразличие! — она снова яростно толкнула меня, я отступил, пораженный той горечью, что плескалась в ее глазах. — Не нужны мне такие чувства. Я выжгла себя дотла! Я устала чувствовать! Так что катитесь к упырям, Ваше Высочество! — она еще раз толкнула меня и, развернувшись, выскочила на улицу. Я кинулся следом, но опоздал на вдох и кроме шокированного дознавателя никого не увидел.

— За фею головой отвечаешь, — бросил я уже стоя у калитки.

В дом старосты я вернулся спустя два оборота или около того, и, не смотря на то, что девчонку мне найти так и не удалось, я более или менее взял себя в руки. Кэссиди уже давно отдыхала в саду, подпитываясь энергией цветов и растений и тихо о чем-то переговариваясь с Ароном, дочь демонессы тихо посапывала в обнимку с леопардом прямо на полу в гостиной, староста и его жена хлопотали на кухне. Узнав, какая из комнат большого дома предназначена для меня, я поднялся на третий этаж, нашел нужную дверь и рухнул в кресло, прикрыв рукой глаза. Ага, увидеть охотницу торопился. Живым себя почувствовать, демона разбудить. Волновался за нее, беспокоился. Что же с ней случилось? Почему так камень бесится? Ну да, увидел, почувствовал, узнал. Боги, а она все допросы так проводила? Если да, то нужно еще эмпатов в те деревни отправить, в которых она побывать успела.

— Мда, акт первый, действие первое. Те же и идиотизм, — раздался от двери веселый голос Рика.

— Седрик не беси меня, я только что успокоился.

— А вот это ты зря, — проигнорировал он мои слова, садясь на кровать.

— Поясни.

— Я, конечно, могу, но боюсь, что способ, которым я собираюсь это сделать, тебе не понравится, — я склонил голову на бок. — Морду бы тебе набить Ран, хорошенько так, с душой.

— Ты совсем охренел? — я даже голову поднял.

— Нет, мой друг, это ты совсем охренел. Где твои мозги я тебя спрашиваю? Ты с каких пор стал настолько необдуманные решения принимать? — я нахмурился. Он сегодня перегрелся что ли? — Не доходит, да? Ну ладно, слушай, сейчас поведаю я тебе историю интересную. Приехала как-то одна охотница в тихую деревеньку, допрос проводить… — Рик говорил недолго, зато по существу, периодически поглядывая в мою сторону, и с каждым его словом я все отчетливее ощущал себя ослом.

— Я - придурок.

— Не буду спорить. Уж не знаю, что конкретно говорила Клиссе Диана, но судя по рассказам Кэссиди, подействовало это на нее отменно.

— Нужно найти девчонку. Ты со мной?

— Нет, мой друг, ты дров наломал, ты и ищи. Но для начала я все-таки советую тебе передохнуть и поесть. Если с ней вдруг что-то случится, тебе даст об этом знать исфит, — в словах Рика был смысл, тем более что камень перестал прожигать кожу и теперь оставался слегка теплым. Но чувство вины напрочь глушило голос разума и грызло изнутри, как голодная собака с трудом добытую кость. Рик, видимо, разглядев что-то такое в моем лице, буквально затолкал меня назад в кресло и, тяжело вздохнув, вышел.

Вообще это было странно — настолько зависеть от чувств, поступков и слов другого существа, подстраиваться под них, пытаться уловить мельчайшие отголоски. Для меня странно. И это ощущение собственной вины было тоже новым, впрочем, как и острое желание все исправить. Даже не желание потребность, почти физическая, вызывающая зуд на коже. Спустя оборота три я пробирался через колючие кусты шиповника и отчаянно матерился. Я так и не пошел ее искать. Не знаю, что меня остановило, осознание того, что девчонка иногда бывает страшнее голодного упыря, умиротворенная практически довольная рожа ее леопарда или понимание того, что это дело она просто так не бросит. И не потому, что контракт не позволит, а из природного упрямства и жгучего любопытства. А сквозь кусты я лез потому, что сейчас мне необходимо было все хорошенько обдумать, а в переполненном доме сделать это было практически невозможно. Мне нужно было уединение и, возможно, умиротворение. Необходимо было успокоить мечущуюся внутри силу, а могла сделать это только вода. Проточная, чистая вода такая, как течет в реке прямо за деревней, где-то в самой гуще древнего леса, если, конечно, доверять моим ощущениям. А им я доверял как никому. Тихо шебуршала под ногами прошлогодняя листва, шелестели листьями деревья, разливались на разные голоса лесные птицы и… упырски впивался в руки хренов шиповник. Вот тебе и единение с природой. Может наплевать на все и устроить очередной дождь? Ага, ну да, блестящая идея, особенно учитывая то, что одна моя молния не оставит от деревеньки и горстки пепла. Я фыркнул, продираясь через очередные особо несговорчивые кусты, и с удовольствием сделал следующий вдох. Запах воды стал настолько сильным, что я буквально чувствовал ее у себя на языке, и сглотнул в предвкушении. Осталось совсем чуть-чуть. Всего каких-то пару шагов, даже кровь по венам побежала быстрее.

Как очутился на берегу реки я так и не понял, просто вышел и все, просто как-то незаметно лес отступил, открывая взору небольшую поляну, широкую искрящуюся в вечерних сумерках воду и… хрупкую фигурку Сид, стоящую у самой кромки воды.

Я отступил в тень прежде, чем понял, что именно сделал — тело реагировало быстрее сознания.

Она легко покачивалась с пятки на носок и рылась в маленькой сумке. Через вдох, кожаный мешок уже валялся на земле, а поверх него лежала белая тонкая рубашка с высоким воротом. Она что серьезно собралась лезть в воду? Простудится ведь. Я выбрался из своего укрытия, но не успел сделать даже шага. Ди одним незаметным движением сняла с себя одежду, оставшись в одних брюках, и щелчком пальцев разожгла огонь, бросающий причудливые тени на ее спину. Я замер и даже, кажется, услышал, как с глухим стуком упала моя челюсть. Не подозревая о моем присутствии и тем более состоянии, охотница невозмутимо размотала бинты, продолжая покачиваться с носка на пятку. А я стоял в тени деревьев, во все глаза смотрел на изуродованное тело и тихо свирепел. Уродливые тонкие шрамы тянулись по всей длине и прятались от моих глаз под поясом брюк, пересекая нежную кожу, делая ее похожей на скомканную бумагу. С десяток глубоких, тонких разрезов, с десяток чьих-то безжалостных ударов. Да какой там 'с десяток'? Нет, их явно было больше. Найду и оторву руки тому, кто посмел это сделать.

Пока в моей голове проносились варианты пыток, девчонка подобрала с земли старую рубашку и бинты и швырнула их в огонь, с жадностью сожравший так радостно преподнесенный дар. Скинув обувь, она с разбегу нырнула в реку, сдавленно, но радостно охнув, прежде чем вода сомкнулась у нее над головой. Через вдох ее макушка показалась над темной гладью, она перевернулась на спину и лениво поплыла к середине реки.

Ей что никто не говорил, что купаться ночью опасно? Я опустил щиты, ища подтверждение своей догадке. Ну, так и есть! Духи грома, да здесь русалок как собак нерезаных, ей, что, жить надоело?

— Привет, — разнесся в тишине засыпающего леса звонкий зазывный девичий голосок. Ну вот и первая. И следующая мысль, не моя: 'Уйди демон, мы заберем ее себе'!

— И тебе привет, — спокойно отозвалась Сид, продолжая мирно покачиваться в воде.

— Ты что здесь делаешь?

— Поплавать пришла, а ты?

— А я тут живу, — твою мать, ну просто светская беседа какая-то! Я пытался сообразить, как бы так и Сид помочь и самому не вляпаться. Ненависть к мужикам у этих вобл хладнокровных врожденная, и если она или они захотят, я ноги вряд ли унесу. Можно было бы, конечно, сплести заклинание… Но, во-первых, времени на это не было, а во-вторых, был шанс задеть охотницу — слишком близко от нее находилась русалка.

— Только поплавать? — тем временем разочарованно выдохнула водорослеволосая. Ди кивнула. — Что ж… А можешь поиграть со мной, а то одна я тут, скучно мне, — ага одна она, да я, по меньшей мере, штук двадцать чувствовал и это только в непосредственной близости от Дианы.

— Ну давай поиграем, — а чтоб тебя. Как только эти слова сорвались с ее губ, русалка нырнула и, схватив глупую девчонку за руку, утащила за собой. Я начал менять форму, вдохи текли бесконечно медленно и время, потребовавшееся для полной трансформации, превратилось, казалось, в бесчисленное множество оборотов. Но стоило мне шагнуть к воде, как Сид, отплевываясь и отфыркиваясь, оказалась почти у самого берега, таща из воды за волосы ту самую уже злобно шипящую и скалящуюся речную прелестницу. Ну, допустим одну она скрутила, а с остальными что делать будет? И главный вопрос, что со всем этим рыбьим царством делать мне, когда понадобится моя помощь. А в том, что она понадобится, я не сомневался.

— Отпусти, — проныла пойманная золотая рыбка, пытаясь отцепить от себя руки охотницы.

— Нет уж, сопля зеленая. Ты поиграть хотела, так давай поиграем, — Ди подняла трепыхающуюся тушку и, перехватив ее за шею, притянула ближе к своему лицу. — Посмотри на меня, водомерочка, — хвостатая послушно подняла глаза и застыла, руки безвольно повисли, а рот продолжал беззвучно открываться и закрываться. Над водой начали появляться ее сестры одна за другой, словно только что вылупившееся головастики, они всплывали на поверхность, но приближаться пока не решались. Спустя вдох пленница будто очнулась и затрепыхалась еще отчаяннее, чем до этого.

— Проклятая, — прошипела она в испуге.

— У, какая умница, угадала, — Диана плотнее сжала пальцы на ее шее. — Еще помнишь, что такое смерть?

— Отпусти, — почти провыла русалка.

— Отпусти.

— Отпусти.

— Отпусти.

— Отпусти, — донеслось почти одинаковое шипение со всех сторон.

— А вот хрен вам. Я тут плавала, никого не трогала, никого не звала, а меня взяли и не за что не про что утопить попытались. Знаешь, сопля, говорят, что если отрезать русалке голову, она раскроет местонахождение несметного богатства. Вот мы сейчас и проверим.

— Нет, это не правда. Просто суеверие, — затараторила пойманная нечисть, а ее сестры подплыли ближе.

— Не беда, мне и твой хвост сгодится, — пожала плечами Сид, продолжая удерживать рыбешку. — Знаешь, сколько за него отвалят на рынке зелий и амулетов? — и она мечтательно закатила глаза.

— Что тебе нужно, проклятая? — спросила одна из водорослеволосых, осмелившись подплыть ближе. Глава выводка что ли?

— Ну, во-первых, извинения, во-вторых, кое-какая информация, в-третьих, одна небольшая услуга.

— Отпусти ее, и мы все сделаем и расскажем, — согласилась самая-главная-рыба-в-косяке.

— Ага, разбежалась, — девчонка замерла на мгновение, а потом я увидел, как от ее руки к шее незадачливой убийцы протянулась тонкая серебристая нить. Поводок. Я снова шагнул в тень, похоже, моя помощь тут не нужна, и я могу отправляться восвояси, но что-то не хочется. — Вот теперь, когда у меня свободны руки, — она разжала пальцы и русалка неуклюже шлепнулась в воду, — мы с вами поговорим.

— Что ты хочешь знать? — спросила глава стаи, подплывая ближе и бросая злобный взгляд на свою более молодую и менее удачливую соотечественницу, пытающуюся сбросить с себя оковы.

— Вы тут, судя по всему, живете давно и более или менее местных знаете, — Сид дождалась осторожного кивка, а потом продолжила. — Скажите, в последнее время никто посторонний в округе не ошивался? — главная вобла косяка надолго задумалась.

— Было несколько, — осторожно начала она. — Сумана два назад — каторжники беглые, трое. Мы их на дно утащили. Суман назад еще несколько демонов, но они в лес если и заходят, то близко к воде не приближаются. Да они до сих пор в деревне.

— Про этих я знаю, еще что-то?

— Эльф тут был, странный такой. Все бродил по округе, искал что-то или ждал чего-то.

— Уже не актуально. Дальше?

— Хм, еще мужчина какой-то случайно забрел, но о нем мало что сказать могу. Он на границе наших владений был. На чернокнижника сильно похож или некроманта, но запах другой.

— А вот про этого давай подробнее. Как долго тут проторчал, что делал, как выглядел? — глава обернулась и низкими, горловыми и какими-то клокочущими звуками позвала другую русалку. Та осторожно подплыла ближе. Сид слегка склонила голову, рассматривая рыбу.

— Да я и не видела практически ничего. Он почти на границе был, дня полтора пути отсюда. Там и не ходит уже никто, я случайно его увидела. Пробыл он недолго дня три, к воде только на рассвете подходил, я его поэтому толком и не разглядела, мы ведь плохо переносим утреннее солнце, — она развела руками, оправдываясь. — Молодой достаточно, сильный, с бородой, волосы у него светлые. Одет был в одежду походную, поношенную, правда, но не потрепанную. И плащ на нем всегда черный был. Он действительно чернокнижника напоминал — все книжки какие-то читал, да травы собирал, но пахло от него по-другому.

— Что за травы?

— Не уверена. Репей, боярышник, к камышам пару раз подходил, еще корешки какие-то из земли вытаскивал, — Сид кивнула.

— Еще что-то?

— Да не было больше ничего. Он как на третью ночь в лес ушел, так больше и не появлялся.

— В лес говоришь? А в какую сторону?

— На север… кажется.

— Север, — протянула охотница, — туда, где капище?

— Капище? — захлопала глазами водорослеволосая.

— Забудь, — махнула на нее рукой Диана и начала расплетать поводок, удерживающий за шею другую воблу.

— Это все, что ты от нас хотела? — девчонка кивнула. — А как же твоя спина? — ехидно спросила глава косяка. — Сама ведь не справишься, — Диана застыла на месте, так и не закончив распускать поводок. Потом хмыкнула и что-то бросила предводительнице. Она склонилась над неожиданным приобретением, к ней подтянулись другие любопытствующие.

— Буду признательна, — хмыкнула Диана, поворачиваясь к ним спиной.

— Мужчины.

— Мужчины.

— Мужчины, — раздалось злобное ядовитое шипение, как только рыбешки разглядели ее спину. Я предпочел еще глубже зайти в лес.

— Это ведь они сделали? — спросила глава, вертя в руках стеклянный пузырек. Ди кивнула. Русалка открыла флакон, вылила чуть-чуть себе на ладони и передала емкость дальше.

— Может, все-таки остаешься с нами? — спросила хладнокровная, осторожно втирая лекарство в спину охотницы. Девчонка напряглась, почувствовав ледяные ладони утопленницы на своей спине.

— Спасибо, конечно, за предложение, но мне и тут не плохо.

— Жаль.

— Жаль.

— Жаль.

— Жаль, — снова раздалось многоголосое эхо.

Они окружили ее со всех сторон, почти полностью пряча от меня хрупкую фигурку. Осторожными, мягкими движениями русалки втирали в нежную кожу мутную жидкость, то и дело передавая флакон. Сид, расслабившись, откинула голову назад, откровенно наслаждаясь их прикосновениями. Я невольно сглотнул, стало жарко. Особенно когда только-только появившаяся луна, высветила полностью открытую хрупкую шею и стали отчетливо видны тонкие позвонки. Русалки легкими прикосновениями поглаживали ее руки, лопатки, ключицы, узкие плечи. Большие прозрачные капли воды одна за другой стекали по обнаженной спине, оставляя за собой влажные дорожки, словно следы поцелуев. Рыбы уже не шипели, они о чем-то тихо перешептывались и иногда смеялись. Сид иногда так же тихо отвечала им, и ее смех разносился над водной гладью низким, грудным звуком, пробирающим меня насквозь. Ее шрамы уже не выглядели так ужасно, самые тонкие из них исчезли полностью, другие стали менее заметными.

— Позволишь? — спросила одна из хвостатых, протягивая руки к голове Дианы, Сид легко кивнула. И водомерка, стянув шнурок с ее волос, начала аккуратно прядь за прядью расплетать ей косу. Тонкие, бледные пальцы ловко распускали каждый локон, поглаживая, осторожно перекидывая темную копну на плечи. Сид слегка повернулась, чтобы русалке было удобнее, и я забыл сделать следующий вдох. Длинные волосы цвета только что пролитой крови скользили по гладкой бархатной груди, завиваясь крупными волнами. Ди прогнулась, и с ее губ сорвался хриплый смешок, когда одна из речных обитательниц начала массировать ей шею.

Боги пора это заканчивать. Я дышал часто и хрипло, все тело горело, звук собственного сердца глушил мысли. Я хотел девчонку, безумно, до одури. Хотел пройтись поцелуями по ее позвоночнику, прикусить тонкую жилку на шее, зарыться пальцами в ее волосы, прижаться губами к нежной коже затылка, ощутить под руками, как бешено бьется ее сердце. Я рыкнул и, резко развернувшись, отправился назад, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить стихию внутри меня. Чувствую, спокойный сон мне сегодня не светит и, словно в подтверждение моих слов, ветер донес до меня еще один хриплый, грудной смешок Сид.

Следующим утром, хотя каким утром? Ближе к полудню, я стоял у старого покосившегося сарая с прогнившей крышей, и пытался понять, охотница специально себе место на ночь погаже выбирала или это случайность? Спустившись к завтраку, я выяснил, что Диана в дом старосты так и не вернулась. Точнее нет, вернулась… практически под самое утро, забрала свою лошадь, леопарда, вещи и удалилась сюда, на окраину деревни, поближе к лесу и подальше от меня. Едкое почти призрачное поначалу чувство, когда я понял, что Арона тоже со вчерашнего вечера никто не видел, с каждым вдохом приобретало все более четкие и отвратительные формы. До конца завтрака я еле досидел. Беспрестанное восторженное щебетание Кэссиди на этот раз не умиляло, не развлекало и не отвлекало, а наоборот казалось раздражающе навязчивым.

По большому счету, мне бы, конечно, плюнуть на все это, расплатиться с упрямой девчонкой и отправить восвояси, но осознание собственной вины и то самое мерзко ощущение, название которому я не мог найти, ну или предпочитал пока не искать, этому мешали. Первой мыслью было оторвать стрекозлу все выступающее части тела. Вторая идея была чуть более здравой, и предполагала наличие у меня мозга — что бы кому-то что-то оторвать, надо этого кого-то для начала найти. И, наконец, третья — апофигей моего здравомыслия — а чего я так раздражен и имею ли на это право? Вопрос, безусловно, хороший и правильный, вот только отвечать на него я не собирался. Пока даже самому себе.

Прождав девчонку до полудня, в слепой надежде уже на ее здравомыслие… Ага, ее здравомыслие… Словно дитя наивное. Я стянул с груди исфит, позаимствовал у старосты карту и через пару вдохов уже знал, где она скрывается.

Первым, кого я увидел, когда подъехал к покосившемуся сараю был Арон. Он сидел на, расстеленном на земле, покрывале в другом конце двора, привалившись спиной к старой липе, и мирно спал. Рядом, не обращая никакого внимания на заливистые, причудливые рулады, которые выводил посол, сопел леопард.

Чем они ночью занимались, что сейчас оба спят без задних ног? А потом пришло облегчение, тот комок странных чувств и жажды крови стал меньше и уже не сдавливал горло. Я аккуратно толкнул прогнившую и изъеденную жучками дверь сарая, готовясь стряхивать с себя пауков и прочую живность, но вопреки моим ожиданиям ничего такого не произошло. Нет, для жизни, конечно, это место было непригодным, но чтобы провести в нем ночь вполне. Здесь даже пахло не плесенью и сыростью, а вполне себе приятно — сеном и какими-то травами. Девчонку я увидел почти сразу же как вошел, она беспокойно ворочалась в своем спальнике.

— Нет, нет, нет, — она изогнулась дугой.

— Диана! — позвал я, подходя к девчонке.

— Нет! — почти крик, и болезненная судорога пробежала по ее телу.

— Диана! — еще шаг. Я случайно задел щербатую кружку, стоявшую почти у самой кровати. Она покачнулась и, звякнув, откатилась в сторону, расплескивая свое содержимое. По сараю поплыл удушающий сладкий запах, в тот же миг Диана болезненно вскрикнула и дернулась. Я принюхался. Что-то знакомое, что-то опасное. Присев на корточки, я окунул один из отросших когтей в серую мутную лужицу. Он покрылся тонкой серебристой пленкой с черными витиеватыми прожилками. Духи грома! Белладонна. Но судя по тому, что Ди была еще жива, она не успела ее выпить, а вот нанюхаться вполне. Серебристая молния, дрогнув в моих руках, с треском врезалась в пол, не оставив и следа ни от яда, ни от старой посуды. Девчонка даже не пошевелилась, только тихонько что-то простонала. Я начинал волноваться.

— Диана, открой глаза, задери тебя упырь! — Я присел рядом и легко встряхнул ее за плечи, опасаясь напугать сильнее. Но вместо того чтобы проснуться, она сильнее вцепилась в спальник, а над нижней губой показались краешки острых клыков. Темная, густая, теплая струйка крови потекла по острому подбородку, тут же сгорая в голубом пламени защитного амулета. Она снова громко закричала, я сильнее сжал пальцы, буквально впиваясь в кожу, приподнял почти невесомое тело, склоняясь ближе к маленькому ушку, прикасаясь своей щекой к ее. Боги, какая у нее холодная кожа.

— Диана, мать твою, просыпайся! — почти прокричал я. Девчонка дернулась из моих рук и разомкнула веки. Я хотел было уже выдохнуть, когда понял, что она все еще видит свой кошмар. Взгляд был бессмысленным и пустым, а она продолжала с невероятной для такого маленького существа силой вырываться из моих рук, иногда негромко надрывно постанывая. Хотя эти звуки с трудом можно было назвать стонами, скорее хрипами. Я встряхнул ее еще раз, а потом перетянул к себе на колени и зажал так, чтобы не смогла двигаться. На ум сразу же пришли слова малышки из моего сна. Обнять. Что может быть проще, я чуть ослабил хватку.

— Диана, это я. Тише, успокойся, — она вскрикнула еще раз, а потом действительно затихла и спустя вдох полностью расслабилась. — Ну, вот видишь, ничего страшного, просто дурной сон. Ты всегда так тяжело просыпаешься? — я осторожно гладил ее по волосам, а у самого возникло острое чувство, что подобное уже происходило. И дело даже не в том, что я так же утешал Потеряшку из своего сна, а в самих ощущениях. Диана чувствовалась абсолютно так же, как и ребенок, сотканный из облаков. Тоже острое желание уберечь, почти физическая необходимость успокоить и защитить, а еще довольно мурлыкающая, словно сытая кошка, сила.

— Как это "ничего страшного"? — прохрипела она. — Да я у вас на коленях сижу. Это уж точно пострашнее любого кошмара будет, — она отодвинулась, разжала руги, судорожно стискивающие мой плащ, а потом, словно пойманный с поличным воришка, отскочила в сторону.

— Смотрю, ты уже пришла в себя, — я мог себя поздравить — она была растеряна и дезориентирована. Маленькая фигурка в широкой мужской рубахе, сползшей с одного плеча, с растрепанными волосами и босыми ногами. Она зябко поджимала пальчики и хмуро смотрела то на меня, то на дверь. Я против воли усмехнулся.

— Сколько времени? — деловито поинтересовалась она, игнорируя мой выпад.

— Полдень, — ну что ж, если так хочешь, давай поиграем.

— Прекрасно, — проворчала девчонка, — четыре с половиной оборота, персональный рекорд за эти четыре дня.

— Рекорд?

— Ну да, — пожала она плечами, отчего рубашка сползла еще ниже, демонстрируя ключицу. — Вы зачем-то конкретным пришли или так, снова мне на мозги покапать?

— Я вообще-то извиниться хотел, а еще поинтересоваться, какого гоблина ты в эту глушь забралась?! И где ты, мать твою, пропадала эти дни?

— Ну, так извиняйтесь, — я почти подавился. Хотя, должен признаться — заслужил.

— Извини, я не знал, — она прищурилась, а потом махнула рукой.

— Забудьте, у меня ведь нет чувств, — она как-то невесело усмехнулась, и эта кривая улыбка резанула меня, как по живому. Сглупил.

— Нет, Диана. Я действительно виноват перед тобой, очень сильно виноват. И у меня всегда с извинениями плохо было, а еще я, как оказалось, люблю делать поспешные выводы, — девчонка поморщилась.

— Полегчало?

— Я не…

— Что я не? — передразнила она, — Вы ведь приперлись сюда только для того, чтобы успокоить внезапно проснувшуюся совесть? О, вот только не надо этих удивленных глаз. Проблема не в том, что вы мне вчера наговорили и не в том, что били специально по больному, и даже не в том, что вы так действительно считаете. Проблема в том, что будь на моем месте, допустим, Кэссиди, вы бы поступили совершенно по-другому, — непостижимая и недосягаемая женская логика. И что мне теперь делать?

— Ты передергиваешь, и ты не права, — я подошел к ней и осторожно опустил руки ей на плечи, заглядывая в глаза. — Да, я чувствую себя виноватым, да, я бил по больному, да, я не сказал бы тех вещей Кэссиди, но совершенно по другим причинам. И я хочу, чтобы ты меня сейчас внимательно выслушала. Сделаешь? — Сид медленно, настороженно кивнула. — Вот и отлично. Когда ты вчера удрала от меня… И не надо мотать головой, ты именно удрала. Я переживал и дергался, волновался, что ты можешь в горячке куда-нибудь влезть или кого-нибудь прибить, а еще что могут прибить тебя. И еще я злился, безумно злился на себя и на тебя, и на свой язык без костей и взрывной демонский характер и на то, что сделал тебе больно. Так что мне действительно безумно жаль. Извини.

— Л-ладно, — она смотрела на меня большими глазами, так, словно увидела перед собой живого летающего единорога. — Хорошо, я… я… А, блин! Забыли, короче! — и охотница поспешно высвободилась, вновь надевая на себя набившую мне оскомину маску.

— Твоя очередь, что ты тут делаешь?

— Может, давайте я сначала оденусь, умоюсь, кофе попью, а потом мы с вами поговорим? — первое предложение мне однозначно не понравилось. Я предпочел бы, чтобы она так и осталась в этой рубашке, открывающей хрупкое плечо и стройные ножки. А еще лучше, чтобы она снова забралась ко мне на колени… Ага, сейчас, она прям разбежалась. Да к тому же, девчонка явно мерзла, стоя на холодном полу босыми ногами.

— Даю тебе три луча на одевание и умывание, — я развернулся и, не давая ей возможности возразить, вышел.

Пока она одевалась, я прогулялся к лошади и забрал из седельной сумки флягу с кофе, хваля себя за предусмотрительность. Арон по-прежнему храпел под деревом, а вот черный зверь внимательно наблюдал за моими действиями, щурясь от солнечных лучей, проникающих сквозь еще молодую. Я молча поприветствовал его, подняв флягу, кот открыл огромную пасть и демонстративно зевнул.

Разворошив вчерашние угли, и пристроив над костром кастрюльку с кофе, я сел на собственный плащ и стал ждать. Кто пытался ее отравить? Убийца, за которым мы гоняемся или кто-то другой? Как этот загадочный некто сумел проскользнуть мимо леопарда? И почему тот не почувствовал запах? Зачем девчонка притащила сюда Арона? Может она подозревала о готовящемся покушении, заранее знала, что кот по каким-то причинам не сможет ее защитить? Если так, то почему не попросила помощи у меня?

— Ммм, какие волшебные ароматы, — вырвал меня из раздумий все еще чуть хриплый со сна голос девчонки. Она стояла в паре шагов от меня и с закрытыми глазами вдыхала запах, исходящий от кастрюльки. — Только не говорите, что сами его сварили, а то я сейчас в обморок грохнусь.

— Боюсь тебя разочаровать, но нет. Я стянул его с кухни, — пожал я плечами. — Честно говоря, кофе у меня получается на редкость поганым, видимо потому, что я терпеть его не могу.

— У всех свои недостатки, — усмехнулась она и кивком головы подозвала своего кота. Тот не отреагировал. — Брось блохастый, я знаю, что ты не спишь, так что тащи свою ленивую тушу сюда, — зверь еще раз демонстративно зевнул, нехотя встал и, медленно потянувшись, в два прыжка оказался возле нас. Деловито обнюхав кастрюльку, он рухнул возле ног своей хозяйки и, подставив ей брюхо, утробно замурлыкал. Девчонка, скорчив рожицу, принялась его чесать. От удовольствия Стэр закрыл глаза, поджав все четыре лапы. Я отвернулся. Складывалось чувство, что я, как в детстве подглядываю в замочную скважину за сестрой и ее первым ухажером.

— Я бы не принес тебе отраву, — решил я все-таки напомнить о своем существовании.

— Знаю, — она кивнула. — Можете считать это условным рефлексом.

— Не понимаю, как можно это пить? — нет, мне действительно интересно, как можно в таких количествах поглощать такую гадость.

— Легко. Знаете, когда встаешь в такую срань, только крепкий кофе способен прогнать с лица выражение ужаса и недоумения, — хмыкнула она.

— Ясно, — я неуверенно усмехнулся в ответ, пытаясь скрыть то, как поражен. Прошло уже лучей пять, а мы еще с ней не поругались, более того вели, казалось, вполне нормальную и светскую беседу. Хотя конечно сложно давать такое определение, когда сидишь возле костра на собственном плаще возле старого покосившегося сарая. — Ты в курсе, что тебя хотели отравить?

— Отравить!? — рука Ди замерла над брюхом леопарда и они оба уставились на меня, как на сумасшедшего.

— Когда я пытался тебя разбудить, я задел кружку, стоящую у кровати. В ней была белладонна, — охотница тяжело вздохнула, переглянувшись со своим зверем.

— И что вы с ней сделали?

— Бросил в нее молнию.

— Ясно. Надеюсь, у Арона еще что-то осталось.

— В каком смысле? И кстати, что тут делает посол?

— Меня не пытались отравить, Ваше Высочество. Я последнее время, как вы успели заметить, не очень хорошо сплю, а белладонна должна была помочь мне справиться с этой неприятностью. Но принимать ее мне разрешили только под наблюдением лекаря или травника, — я уставился на Сид, пытаясь сообразить, насколько она серьезно. Не замечая моих выпученных глаз, девчонка продолжала гладить своего леопарда. — Сами понимаете, к Кэссиди я бы вряд ли обратилась с такой просьбой, она скорее задушит меня собственными руками, так что вариантов у меня оставалось немного.

— Диана, а ты случайно ничего не путаешь?

— Ох, и вы туда же? — она устало потерла лоб, и только тут я заметил практически черные синяки под глазами, неестественно бледное лицо, чудовищно заострившийся подбородок и впалые скулы. — Нет, не путаю. Я полукровка и то, что для большинства — отрава, для меня — всего лишь успокоительное. Я выпила полглотка перед тем, как ложиться и, как видите, жива, — она развела руки в стороны. Я неохотно кивнул, хотя верилось все еще с трудом. — И спала здесь только потому, что мои крики перебудили бы весь дом, впрочем, вы сами слышали. А знаете, оказалось не просто найти в этой деревеньке место подальше от любопытных глаз, — мне снова сдавило грудную клетку, когда я вспомнил, как она кричала и вздрагивала. Что же так мучает тебя девочка? И как тебе помочь?

— Ну, ты справилась с задачей, мне понадобилось немало времени, чтобы тебя разыскать.

— Между прочим, а как вам это удалось? — она пытливо посмотрела мне в глаза.

— Этот секрет умрет вместе со мной, — отшутился я. Что-то мне подсказывало, что девчонка не будет в восторге, если узнает, что я повесил на нее маячок. — И ты ошибаешься на счет Кэссиди. Вот только не надо этих взглядов. Она действительно беспокоится и любит тебя.

— Вы уже не первый, кто мне это говорит, но я останусь при своем мнении, с вашего разрешения, — она лукаво улыбнулась, а у меня что-то замерло внутри.

— Как скажешь. И давно тебя кошмары мучают? В смысле, как давно ты не спишь? — она задумалась на вдох, что-то прикидывая.

— Ну, за прошедшие четыре дня, я спала в общей сложности оборотов шесть.

— Диана, если это шутка, то она явно не удалась, — девчонка не очень-то походила на веселящуюся. — Тогда какого духа ты здесь торчишь, а ну марш назад в кровать!

— Такая забота, с чего бы вдруг? — привычным жестом она выгнула тонкую бровь.

— Я тебе уже говорил, ты нужна мне живой и по возможности здоровой, — я уже хотел было встать, растолкать фею, требуя, чтобы он напоил ее белладонной, но Сид нетерпеливо взмахнула рукой.

— Расслабьтесь, я в седле посплю, если удастся. Мы сегодня должны выехать в Физалию, иначе потеряем время.

— Твое рвение похвально, но…

— Я уже допросила вдову и ее дочь, так что в Цураке нам оставаться незачем, к тому же вполне допускаю, что Илия может что-нибудь сделать с телами, если уже не сделала.

— Думаешь, все-таки политика? — я прищурился.

— Пока рано говорить, но… да. Думаю, да, по крайней мере, баронет точно.

— А что с опрошенными?

— К сожалению, мне особо не чем вас порадовать. Единственное — они все были чем-то больны. Как я и писала в отчетах — мелкие болячки, на которые редко кто обращает внимание… Так ходят иногда к местной ведьме за настойками. А еще тут мужик какой-то незадолго до случившегося с кузнецом ошивался. Может это и наш персонаж, но пока я сказать ничего не могу, следов он не оставил, да и видели его только в этой местности.

— Когда ты успела с вдовой побеседовать?

— Сегодня ночью. Да не переживайте жива она и даже здорова, еще одна причина, по которой я Арона позвала. Он внушает… доверие что ли и успокоительное на все случаи жизни с собой таскает, — пожала она плечами. — И вот еще, — она достала из кармана сложенную бумажку, — это нарисовала малышка. Она вроде бы видела, кто убил ее отца, — я недоуменно рассматривал рисунок. Тонкое с торчащими костями тело, вытянутая продолговатая морда с птичьим клювом, маленькие глазки, шесть паучьих волосатых лап, четыре руки, две из которых заканчиваются клешнями и абсолютно лысая башка.

— Но это же монстр из детской страшилки?

— Я так и подумала, а что за страшилка?

— Ты сказок в детстве не читала? — вопрос вырвался прежде, чем я успел подумать.

— Нет, я не люблю сказки, слишком уж они неправдоподобны и далеки от жизни, отец был того же мнения, — тихо закончила она. Я не стал ничего говорить по этому поводу, хотя ее слова кое-что объясняли.

— Обычная история про страшного монстра, храброго героя и красавицу-принцессу. Монстра кстати зовут Маад и сказка эта известна не только у врайтов, но и у других народов тоже, только имя у этого чуда везде разное.

— А мораль?

— Мораль, — я задумался, вспоминая, — что-то типа каждой твари по паре или ни одно дело не останется безнаказанным.

— Жаль, хотя я и не ожидала, что малышка действительно что-то видела, — я разглядывал задумавшуюся девчонку, а потом сел ближе к ней и взял за руку, стянув перчатку с узкой ладошки.

— Я хочу тебе кое-что показать, как в тот раз. Только не сопротивляйся, а то опять будет больно, и щиты убери, — ответил я на настороженный взгляд. Диана послушно стянула с волос ленту. Я выпустил силу, направляя, указывая путь. В этот раз все прошло гораздо легче, толи сил у Ди сопротивляться не было, толи она просто послушалась. Я собирался показать ей то, что видел в сознании сумасшедшего эльфа и врайта. А пока она смотрела, снова непонятно как оказался в ее воспоминаниях.

Люга, уже постарше лет пяти, шести стояла в боевой стойке на берегу небольшого озерца, в коротких штанишках и просторной рубахе, явно с чужого плеча, волосы, не достающие еще даже до плеч, трепал легкий весенний ветерок. В руках она держала два коротких изогнутых кинжала, те самые, что носила теперь на предплечьях Диана, и тяжело часто дышала. Напротив малышки с легким мечом стоял Линар.

— Ну, и чего ты ждешь?

— Так не честно, солнце у тебя за спиной! Я не вижу.

— Прекрати, — прозвучало строго. — Забыла, что я говорил тебе про честность?!

— Ладно, — насупился ребенок и сделал твердый шаг вперед, слегка пригнувшись и согнув ноги в коленях. Скользящее движение и слишком резкий удар, не достигший своей цели. Отец оказался теперь сзади нее, девчушка мгновенно обернулась и сделала короткую подсечку. Линар легко ушел от неумелой атаки, попутно шлепнув малышку мечом по попе. Люга фыркнула и, развернувшись, ушла вниз, проскользнула под ногами противника, пытаясь достать до незакрытых обувью голеней, но лишь поцарапала отцовские сапоги.

— Плохо! — Линар легко толкнул ее в спину, когда малышка поднималась из неудобного и явно невыгодного для себя положения, от чего та покачнулась и чуть не упала. — Ты не продумала маневр до конца и опять оставила спину открытой, — мужчина скользящим движением приблизился к ребенку и взмахнул мечом, Люга с трудом блокировала удар, отступая назад.

— Снова! Люга, ну сколько можно!? Почему приняла удар только на одну руку?

— Забыла, — пропыхтела девочка, сдувая со лба прядку.

— Я тоже в следующий раз забуду и снесу тебе голову! — еще одна атака, еще один блок.

— Посмотрим, — короткие непоследовательные на первый взгляд, но отвлекающие удары, прыжок в сторону и за спину противнику. Резкий взмах и неглубокий длинный порез на правом запястье начальника Тайной полиции и тут же прыжок в сторону и неудавшаяся подсечка. Линар легко перебросил меч в другую руку и, сделав несколько обманных движений, замахнулся для удара. Люга, заметив маневр почти в последний момент, попыталась отклониться, но запуталась в собственных ногах, и только мгновенная реакция отца спасла ее от глубокой болезненной раны на плече. Она упала на землю, рефлекторно выставив перед собой руки, роняя кинжалы и морщась от боли. Линар тут же оказался рядом, поднимая готовую расплакаться малышку на руки.

— Лю, ты опять забыла, — он укоризненно покачал головой.

— Забыла, — хлюпнула она носом, уткнувшись отцу в шею.

— Все-таки, наверное, еще рано, — едва слышно пробормотал мужчина.

— Нет! Я хочу учиться. Правда, пап, я постараюсь помнить. Я хочу как ты! — она крепче обняла его за шею.

— Не надо, как я, солнышко, — он прижал ее голову к плечу и поцеловал растрепанную макушку.

Люга что-то ответила, но что конкретно я так и не расслышал, меня постепенно выкидывало из воспоминаний.

Я глубоко вздохнул и открыл глаза, спустя вдох девчонка сделала тоже самое и с недоумением посмотрела на меня.

— Это…

— Именно. Теневой, — Сид застыла, напряглась всем телом и выдернула свою руку.

— Вы шутите? — в ее взгляде было неподдельное недоумение и настоящий шок.

— Нет, боюсь, я серьезно, — она прищурилась, выискивая что-то в моем лице, а потом, откинув голову назад точно так же как вчера ночью, рассмеялась. Звонко и искренне, а мне хотелось сидеть и смотреть на нее и глупо улыбаться, и вполне возможно я так бы и поступил, если бы не одно но… Я совершенно не понимал причину ее столь безудержного веселья.