Глава 14. Тёщин язык

Роману бы надо было не пускать её дальше порога после таких слов в присутствии детей, но Леонида была как танк — лучше открыть перед ней ворота, иначе задавит. Позади неё маячила фигура водителя, который, видимо, помог ей дойти до двери, но почему-то рядом не было Глаши. Она последний год сопровождала её везде, жила на полном обеспечении своего работодателя. Сиделка задержалась дольше, чем все остальные до неё. Наверное, и у неё лопнуло терпение.

— Мальчики, бегите к бабушке с дедушкой, мне надо поговорить с вашей бабушкой, — твёрдо сказал Роман, погладив сыновей по светлым головам.

— А где мама? — с надеждой взглянул на Леониду младший внук.

Мальчики обожали родителей Ромы да и те не отставали от них, души не чая во внуках, а вот Леонида в своей сучьей злости на всех вокруг без разбора, не прониклась любовью к детям своей дочери. Роман отчасти понимал почему, когда Полина оправдывала свою мать болезнью и тяжёлым характером, он лишь стыдливо опускал голову. Эта Гнида-Леонида, как он её называл лишь в своих мыслях, втянула его в такую ложь, от которой не отмыться. Романа прошиб пот, когда он снова вспомнил, как вылил на Полину правду о детях на той дороге, словно ушат ледяной воды.

— Вот и мне интересно, — сказала Леонида, входя в дом без приглашения.

Даня и Кирилл быстро убежали в сторону гостиной.

— Поговорим в кабинете, — махнул Рома в сторону ближайшей двери.

— Зачем же? Новый год — семейный праздник, я хочу пообщаться со сватами, — оскалилась вставными зубами Леонида и поковыляла к гостиной в длинном балахоне, который полз за ней хвостом змеи. — Ты уже всю свою нищую семейку притащил в дом, который куплен на деньги Полины? Старшую сестру скоро тоже притащишь в дом с её дитём непонятно от кого?

Леонида Михайловна в своё время стала одной из первых представительниц элиты «новых русских» и эта моча сквозь малиновый пиджак её мужа ударила в голову базарной бабе брандспойтом. Она рассматривала людей исключительно по наличию у них денег и положения в обществе.

Роман, женившись на Полине к таким «гнидам-леонидам» довольно быстро привык. Все эти хапнувшие много, но работавшие мало были примерно похожи в своих суждениях о черни, однако, не все богатеи были одинаковы. Те, которых воспитывали состоятельные родители, устанавливая моральные стандарты и те, которые добились всего своим трудом, как правило, болезнью вшивого высшего света не болели.

— Вы в моём доме, Леонида, если вы продолжите в том же духе, я вас отсюда выставлю! — твёрдо сказал Рома.

Она лишь усмехнулась в ответ, продолжая медленно стучать тростью по полу. Силы покидали её тело, позвоночник всё больше сгибался, начался тремор рук, ноги плохо слушались, но воля её была не сломлена. Она подпитывалась злостью, которая из-за повышенного кортизола постоянно была при ней — на всё и всех. Как бесплатный побочный эффект. Полина умоляла её начать пить таблетки, которые бы сгладили неровности дурного характера, но Леонида только посылала её ко всем чертям собачьим, продолжая изводить всех вокруг, в том числе и дочь.

Роман немного жалел эту дряхлую старушку, которой она резко стала ещё в первый год болезни. Теперь ему доставляло садистское удовольствие, смотреть, как она не может совладать с собственными конечностями.

Наконец, она дошла до гостиной, сморщив лицо изюмом от вида родителей Романа, которые вежливо с ней поздоровались. Она лишь кивнула на их приветствия, Леонида даже не запоминала, как их зовут, ей было откровенно всё равно до этих плебеев.

Она чинно села в большое кресло, поставив возле себя трость, Роман предусмотрительно сел подальше, чтобы невзначай не попало клюкой. Детей он увёл в детскую, понимая, что разговор будет не из приятных.

— Леонида Михайловна, может, к столу? — тихо спросила мама Ромы.

— Этой стряпнёй только свиней кормить, я что хрюкнула, когда вошла? — презрительно взглянула на неё Леонида.

Гнида питалась исключительно блюдами высокой кухни, будто она особа из старинной семьи аристократов. Однако, Рома знал от её дочери, что Лёнька-то родилась на Чукотке. Только ей повезло — чукотская девочка выбралась на материк.

Роман вдруг вспомнил момент из своей жизни, который больно кольнул под рёбрами — знакомство Полины с его родителями. Будущая свекровь с порога ахнула, увидев её — «Боже, какая красивая!». «Я ещё и немножко умная» — расхохоталась Полина. Родители приняли девушку сына очень тепло, по-домашнему, Полина в отличие от матери была простой в общении и никогда не смотрела на людей свысока. Только если они пытались каким-то образом принизить её саму — берегись.

За столом Полина уплетала за обе щёки всё, что приготовила мама Ромы. Когда он испугался за её желудок, уж очень лихо она наворачивала селёдку под шубой, Полина отмахнулась — «Мне нельзя было в детстве есть майонез, а сейчас можно!». Роман тогда уже знал, в какой жёсткой системе ограничений и расписаний жила Полина. Её воспитывали не для того, чтобы стать чьей-то женой-хозяюшкой или богатой бездельницей, у неё была роль наследницы бизнеса её отца.

Полина хоть и двигалась по жизни своей собственной дорогой, всё же принимала на себя ответственность, возложенную на неё любящими родителями. Она рассчитывала, что Роман, как её любимый мужчина, разделит с ней эти тяготы, чтобы они вместе шли почти налегке. Он не справился, а она тянула их обоих до последнего.

Рома опустил голову, будто все эти мысли и выводы стали слишком тяжелыми, а в присутствии Леониды — ещё тяжелее.

— Леонида Михайловна, попридержите свой тёщин язык, — процедил сквозь зубы Роман. — Вы разговариваете с моими родителями, а не с вашей прислугой.

— Я разговариваю с родителями убийцы своей дочери!

Мать Ромы громко всхлипнула и начала ронять слёзы, в то время, как отец, лишь поджал губы. Он в присутствии Гниды вообще не говорил, чтобы не послать случайно на три буквы.

— Полина жива... — тихо сказал Рома, сам не веря своим словам.

— Да? И где она? Полина! Поля! Выходи! Мама пришла! — закричала скрипучим прокуренным голосом Леонида, достала из кармана пачку сигарет и закурила, сбрасывая пепел прямо на пол. — Подождём, пока придёт, да? Из леса прямиком, в котором четыре дня блуждает?

— Здесь дети! У нас не курят! — не выдержал Рома её откровенного хамства, вскакивая со своего места.

— Я бы на твоём месте, просто смотрела, как я себя убиваю, — усмехнулась Леонида. — Если мне придётся хоронить свою дочь, я клянусь, первым из нас двоих сдохнешь ты!

— У них же дети! Что вы такое говорите?! Рома не убивал Полю, он её очень любит! — робко вступилась за сына мать.

— Да что ты говоришь? — усмехнулась Леонида, закуривая ещё одну сигарету. — Так любит, что год с её лучшей подругой Яной по углам трахался. Так любит, что дитё ей заделал. Так любит, что оставил жену на морозе ночью и уехал. Куда? У Янки под боком погреться?

— Рома... — ошарашено произнесла мать в сторону грешного сына.

— Мам, пап, уходите, пожалуйста, я вас прошу! — взмолился Роман. — Мы потом поговорим.

Видимо, его родителям, особенно, отцу находиться здесь было невмоготу. Он поднял свою плачущую жену за руку и увёл из дома, никакой Новый год они так и не отметили.

Роман пристально смотрел на тёщу, которая, казалось, была довольна их дуэтом, которым они стали.

— Леонида, скажите честно, год назад, это вы прислали мне сообщение о том, где искать жену и её любовника? Даже номер Арслана в отеле мне сказали!

— Не понимаю, о чём ты, рогоносец, — хохотнула тёща. — Если это правда, то почему ты остался с моей дочерью? Извращенец какой-то? Нравится, что у твоей жены в постели есть кто-то кроме тебя? А Поле моей не нравится, что у мужа есть шлюха.

— Откуда вы знаете про Яну?

— Дочь рассказала, какая ты сволота неблагодарная. Хотел быть альфачом, а стал альфонсом.

— Это не правда, Леонида, я вам не верю! — покачал головой Роман. — Полина с вами личной жизнью никогда не делилась. Она не изменяла мне с вашим любимым Арсланом, вы заставили меня в это поверить, а я был, как слепой котёнок. Скажите, о бесплодии Полина вы тоже соврали, втянув меня в эту подмену?

***

Эта ложь насчёт детей была самой первой в череде его лжи перед женой. Полина и её родители обслуживались в одной частной клинике премиум-класса. Именно Леонида первая узнала, что генетический материал Полины не годен для использования. У Леониды здоровье дочери было всегда на первом месте в списке подконтрольных дел. Она рассказала об этом Роме, но ни слова дочери.

— Что будешь делать? Лучше ты ей скажешь, чем врач.

Рома схватился за голову от отчаяния. Для Полины стать матерью было идеей фикс. Он не мог разбить её мечты, как не мог её потерять. Полина дала ему чётко понять, если детей у них не будет, то она уйдёт, чтобы Рома обрёл своё счастье отцовства со здоровой женщиной. Это было поступком любящей женщины, которая не собиралась держать мужчину на крючке его любви и заставлять чем-то жертвовать.

— Можем ей ничего не говорить, можем сделать по-другому, — вкрадчиво сказала тёща.

Роме надо было уже тогда понять, во что он ввязывается, и что Леонида теперь до конца жизни будет держать его на крючке этой лжи. Она с помощью связей в клинике подменила яйцеклетки, потом подменила ДНК тесты, когда Полина затребовала их после рождения обоих детей. Рома утонул в этой лжи и когда полгода назад Полина завела разговор о третьем ребёнке, он чуть было ей всё не рассказал. Но заставил себя улыбаться и кивать, стоя по пояс в болоте лжи и своей измены.

***

Леонида всё-таки ушла из его дома, ещё до боя курантов, которые в ту ночь Рома так и не услышал. Он уложил детей спать и провёл полночи, глядя в окно, на ворота особняка. Он всё ждал и ждал, что они откроются и Полина вернётся. Не к нему. Её он потерял насовсем, хотя бы к детям, с которыми он все эти годы просто позволял ей играть...

В это время на другом конце города в кругу семьи отмечала праздник сиделка Глаша, которая вчера психанула, что было ей несвойственно, и ушла от своего работодателя, громко хлопнув дверью. Пусть без рекомендаций, но зато без всяких сожалений. Она терпела эту вздорную старуху только ради её прелестной дочери. Узнав, что она пропала, Глаша не стала тревожить Леониду по просьбе Романа. Она украдкой смахивала слёзы, взбивая подушки на диване, на котором любила смотреть телевизор Леонида. Новый год Глаше предстояло провести со своей работодательницей, которая со скрипом отпускала её на один выходной в неделю, никаких праздников и отгулов.

Глаша стискивала зубы и терпела, слишком высокая была плата за такую работу, она помогла выплатить ипотеку старшей дочери, теперь младшей. Хотя они сто раз говорили, чтобы она не надрывалась с этой богатой старухой. Глаша старалась видеть в больных, за которыми ухаживала, сначала их боль, а потом её последствия в виде несносного характера, но тут, кажется, характер был ещё до болезни. Он просто стал ещё хуже.

Утром тридцать первого декабря к Леониде пожаловала гостья — лучшая подруга Полины. Они с ней уединились в старом кабинете мужа Леониды, Глаша принесла им чай, недоумевая, почему Яна пришла.

Яна же не дождалась, пока закроется дверь за Глашей и начала угрожать Леониде.

— Мне нужны деньги! Я всё сделала, как вы сказали — соблазнила Рому! Полина узнала! Сама! Их браку конец! Но мне тоже конец! Рома меня шантажирует!

— По-моему, предмет его шантажа уже на всех порно-сайтах, — усмехнулась в ответ Леонида.

— Это работа вашей дочери! У Ромы на меня совсем другой компромат! Мне нужны деньги и я уеду из страны, иначе я всё расскажу вашей дочери, как сильно её любит мать и желает ей счастья!

Ошарашенная Глаша услышала глухой стук, а потом громкий крик Яны:

— Ай, вы с ума сошли меня палкой бить?! Я же беременна!

— Это была твоя собственная инициатива, хочешь я тебя от неё избавлю? Бесплатно! — проскрипел голос злодейки. — Как твоя инициатива была продолжить отношения с этим кобелём, я от тебя хотела другого... Как и от него!

— Я не думала, что всё так получится... — захныкала Яна. — Вы сказали, что мне ничего не грозит! А ваша дочь мой бизнес с землёй сравняла!

— Обожаю таких как ты, детка, которые своей башкой вообще думать не умеют. Вам в пустую голову, что угодно можно засунуть, помимо детородных органов, и вы всё проглотите, даже не переварив... — захохотала Леонида хриплым смехом старой ведьмы.

Глаша не стала дальше слушать этот мерзкий разговор о предательстве дочери собственной матерью. Ей пора увольняться, хватит с неё этого гадюшника! Мать не может так поступать со своей дочерью, как и муж со своей женой...