Глава 33. Жизнь других

Спустя время

Снова это утреннее похмелье без вчерашнего вина. Игорь уже полчаса смотрел, как на его кухне порхает прекрасная фея в его рубашке и готовит завтрак. На хрена, спрашивается? Он и имени-то её завтра не вспомнит. Сколько ей? Двадцать? Папочка бросил дочку в детстве и она нашла его в седом мужике не первой свежести.

Игоря тошнило от её завтрака, её духов, её подобострастной улыбки, и от себя самого, когда он стёр эту улыбку парой фраз из своих старых запасов и девчонка убежала бросив ему рубашку в рожу. Свой пистолет он предусмотрительно убрал вчера в сейф.

Его рабочий день ничем не отличался от всех остальных его дней — нужно было следить за жизнью других, чтобы она не закончилась раньше времени. Тогда своя пустая жизнь кажется наполненной каким-то божественным смыслом по спасению самого ценного дара свыше.

Игорь вроде жил полной жизнью — хорошая и нужная работа, ещё более нужное волонтёрство в поисковом отряде, уважение друзей и коллег, женщины всё ещё были рады согреть ему постель бесплатно и горячо, но... В ней чего-то отчаянно не хватало. Ещё одной жизни, за которой он наблюдал пристальнее всего, и она резала ему глаза своим недостижимым светом полярной звезды.

Виталина Серебрякова всё ещё была замужем за Ромой и они жили своей дружной семьёй, которую Игорь в последний раз видел на кремации Леониды. Она тихо ушла во сне, спустя три месяца после чудесного спасения из пожара своей дочерью. Игоря не звали, он пришёл сам, случайно узнал от директора крематория, что будет церемония прощания.

Зря он пришёл, он был будто третьим лишним в печальной идиллии Серебряковых, которые держались за руки. Бунтарь охмурил свою «Полину» во второй раз, пользуясь её шатким умственным положением. Виталине было будто перед Игорем стыдно, она ни разу не взглянула на него прямо и честно, как делала обычно. Он стал лишним персонажем в её новой истории жизни. Игорь сделал вид, что ему всё равно, но не мог не подглядывать за её жизнью.

Они с мужем купили домик недалеко от реабилитационного центра-интерната, где жила Надя, а Виталина там работала. Серебрякова стала основным спонсором этого центра и строила ещё один центр реабилитации для детей и взрослых с нарушениями опорно-двигательного аппарата на собственные средства. Она вступила в свои права на полную, управляла всеми активами сама, часть средств пожертвовала на строительство и оснащение центра. Много средств от прибыли направляла туда же.

Вместо бездушных накоплений богатств, Виталина пустила деньги на благие дела. Они с Ромой не общались ни с кем из прошлых «друзей», жили довольно скромно по их прежним меркам, и, кажется, от этого ни сколько не страдали. Рома купил автосервис и сам ковырялся под капотам автомобилей, чему был несказанно рад, будто, наконец, занял своё место. Игорь как-то к нему заезжал. Рома выглядел счастливым, когда рассказывал о жене и детях. Только его мать была самой несчастной в этой истории, она жаловалась матери Игоря, что сын её совсем забыл, не навещает, внуков не привозит, только звонит раз в месяц. «Наверное, эта сука Виталина настроила сыночку против матери родной. И вообще, она в секту попала, там ей имя сменили!» — привычная пластинка тёти Кати. Она так и не начала пить своих таблетки, чтобы избавиться от иллюзий.

Игорь вот давно избавился от всех, кроме одной, которая всё лето маячила рядом с ним за деревьями...

***

Виталина добавилась в чат отряда Игоря и начала вписываться в поиски заблудших грибников, которых в этом году было сравнительно немного. Серьёзный случай был всего один — поиски ребёнка, девочка восьми лет. Родители не доглядели и ребёнок ушёл гулять в лес с собачкой и не вернулся. Они были в истерике, следаки на взводе, волонтёры прочесывали местность, а Игорь орал на Виталину, для которой эти поиски стали первыми, на которые она откликнулась.

— Ты не в театр собралась! Волосы забери, клещей наловишь! Что за обувь? Мы тебя из леса на руках должны тащить обратно? Брюки не для похода. Ты вообще знаешь, что такое «клещ»?

— Я знаю, что просто хочу помочь, — поджала губы Виталина.

Как же ему хотелось поцеловать её в эти самые губы, не один день и не один год. Виталина стала для него, как для её Ромы — недостижимым идеалом, которому в итоге Бунтарь просто покорился и закинул свою гордость в одно места, а Следопыт старался не следить, не вспоминать, не думать. Но вот она стоит перед ним, с горящим взглядом и забирает волосы наверх, закручивая небрежной гулькой, открывая шею, которую единственную ночь ему было разрешено целовать сколько он желал. Он думал, что насытился тогда, а теперь всё казалось ему ничтожно малым.

В первый приход Виталины Игорь отправил её подальше от себя и они больше не виделись, от чего Игорь надрался потом как свинья, от тоски, а не от счастья, что девочку нашли целой и невредимой. Когда Игорь увидел Виталину среди волонтёров во второй раз, только его тяжелые ботинки удержали его оттого, чтобы подпрыгнуть на месте. Виталина хорошо подготовилась ко второй прогулке по лесу — экипировка, причёска, маникюр.

Игорь поставил её в свой отряд, просто, чтобы видеть её, хоть немного, но он не видел, иначе пришлось бы постоянно оглядываться.

Она тихо ступала по мягкой хвое позади него, и он будто чувствовал её дыхание за спиной. Словно она пришла охотиться за ним. Виталина не пыталась с ним поговорить, не подходила близко, чем ужасно его раздражала. Другие редкие залётные дамы оказывались понаглее, подкатывая к Игорю, она, наверняка, это видела. Слышала, как он флиртует, смеётся, просит телефончик, но не позволяла себе даже взглядом, дать понять, что ей это не нравится, как-то обижает. Может, она не за ним ходила?

***

Виталина в это время крепко сжимала в кармане куртки компас, который подарил ей мужчина, что шёл впереди неё и нарочито громко смеялся над тупой шуткой, которую рассказала белобрысая девица рядом с ним. Вита нашла свой новогодний подарок от Игоря, когда ставила на полку подарок от Ромы — фигурка Полины со свадьбы, выполненная очень точно, но не в свадебном платье, а в комбинезоне штурмана. Она двигала ручками и ножками, садилась и поворачивала голову. Рома купил для неё коллекционную машину с откидным верхом, посадил туда фигурку штурмана и подарил Виталине.

— А твоя где со свадьбы?

— Моя у меня, это же для тебя подарок, — ослепительно улыбнулся Бунтарь.

Будь проклят тот день, когда она позволила себе увидеть в Роме привлекательного мужчину, который сначала прикрыл её собой, а потом собою же и окутал. Спустя год Виталина оказалась будто в ловушке брака, который даже не заключала, просто не разорвала. У них была семья, почти настоящая, и всё, что её удерживало в ней это дети, которым нужны оба родителя. Она сбегала от этого брака, куда угодно — в реабилитационный центр, где она занималась организационной работой, получала новое образование, по специальности реабилитационная медсестра, потому что сколько бы у неё не было денег, рабочих рук в центре никогда не хватало.

Теперь сбежала в лес, чтобы испытать компас. Игорь приложил к нему открытку: «Тебе не нужно знать, кем ты была. Тебе нужно узнать, кто ты есть, а компас просто укажет верное направление, если заблудишься».

По мнению Виталины, этот компас был безнадежно сломан, потому что как бы она его не поворачивала, он упорно указывал на Игоря...

***

Из старых знакомых Виталина поддерживала связь лишь с Лизой Тумановой, в основном, из-за её благотворительной деятельности. Игорь из какой-то местечковой злости на Виталину пытался ухлёстывать за Лизой, но не получил даже шанса на первое свидание. От чего он злился теперь на обеих.

Поздней осенью Игорь разозлился персонально на Виту, потому что она пропустила два сбора, без уважительной причины, а вот на сборище богатых дамочек, где одни богатейки щеголяли перед другими на подиуме в своих шмотках, Серебрякова пришла. Благотворительный показ Лизы Тумановой собрал в одном месте много красивых женщин, среди которых Игорь с ужасом увидел Виталину.

В вечернем платье на одно плечо, на ушах бриллианты, милая улыбка на идеальном накрашенном лице, волосы уложены в низкий пучок, ласкающий шею. Игорь разозлился на эту красавицу писаную ещё больше, потому что не мог отвести от неё взгляд, а ведь ему надо было следить за Лизой, которая была важной клиенткой агентства Филина. Пережила попытку убийства, потом избежала ещё одну, была небольшая попытка похищения, теперь за ней наблюдали во все глаза телохранители, сам Филин и Игорь, который постоянно отвлекался на Виталину.

Она при встрече взглядами лишь коротко кивнула ему в ответ, больше ни одного поворота головы в его сторону он не дождался. Игорь понемногу закипал от этой ледяной стервы. Что она хочет ему сказать? Ходила за тобой летом, а осенью побегай за мной сам?

Благотворительный показ закончился, началась часть с закусками и выпивкой, где дамочки должны были жертвовать большие суммы на благо общества. На самом деле здесь было всем дело только до самих себя и чуть-чуть до друг друга. Женщины, в основном, общались между собой, обменивались сплетнями. Игорь пристально следил за хозяйкой вечера, а потом сдал её на руки её ухажёру и стал следить за Виталиной, которая не ушла домой, к мужу и детям, как он наделся, а осталась.

Поболтала с Эдиком, потом с ещё одной дамой, которая знала ещё её матушку, затем к ней прицепилась Венера Туманова, светская львица, которая часто прикладывалась к водкопою. Игорь расположился незаметным охотником позади Полины и Венеры и слушал их разговоры.

— Полина, ты до сих пор ничего не помнишь?

— Нет. Меня теперь зовут Виталина. Я решила, что мне нужно новое имя, раз я не помню старое.

— Круто. Тоже так хочу. Так бесит меня моё имечко! Блин, вот бы меня, кто по голове-то треснул, чтоб я половину своей жизни забыла! Особенно, двух моих мужей-сволочей, вот вообще бы ни капли не переживала! Жила бы себе припеваюче. Ещё бы девственность восстановила, и вообще, считай, нулёвочый пробег!

Виталина вежливо кивала Венере, которой, похоже, было вообще плевать, она говорила, её слушали, что ещё нужно для счастья?

К концу вечера Игорь готов был прибить эту чёртову Виталину, из-за неё он проморгал Лизу Туманову и та попала в беду.

***

На парковке возле здания, где проходил показ поздней ночью осталось всего несколько машин, две из которых были полицейскими, они уехали, как только Игорь передал им свою снятую рубашку, всю в крови известной певицы, которую чуть не убили на этом сборище.

Давлатов с голым торсом копошился возле своего багажника, выискивая там что бы ему надеть, как вдруг почувствовал движение рядом. Он резко повернулся, Виталина, в строгом чёрном пальто, красном шарфе, накинутом на волосы подошла к нему и протянула влажные салфетки.

— У тебя кровь на лице и руках, — тихо сказала она.

Игорь вырвал у неё из рук пачку с каким-то непонятным ему остервенением, и начал вытирать руки.

— Задержалась, чтобы мне помочь? — проворчал он.

— Чтобы Лизу поддержать, желающих кроме меня было раз-два и обчелся. Она не могла так поступить, это точно не она сделала...

— Знаешь, сколько я таких оправданий слышал, когда людей сажал?

Игорь усмехнулся, комкая грязные салфетки и кидая их в багажник, оставаясь всё ещё только в штанах. Ему было жарко от одного её взгляда, которым она едва касалась его тела, сосредоточив свои светлые глаза на лице. Он замер, когда она подошла ближе и коснулась его лица рукой, стирая салфеткой капли крови на лице.

— Ты и Филин сегодня спасли женщину от смерти, вы герои.

— Герои не носят плащей, — усмехнулся Игорь.

— Они, видимо, предпочитают ходить голыми, — улыбнулась Виталина. — Спокойной ночи, мне пора.

Она начала делать разворот, чтобы уйти к своей машине, и Игорь потянулся за ней, больше не смог себя сдержать в узде приличного человека. Он схватил её за руку и развернул к себе, прижавшись губами к её. Виталина будто только этого и ждала, тихо ступая за ним следом по пятам, она будто искала знак, что это можно сделать ей, или он сделает сам. Но видела только знак тормоза. Игорь целовал её так, как целовал её одну за всю жизнь. Он ласкал её губы, крепко прижимая к горящему от её близости телу. Мужчина скучал по ней, хотя они никогда не были по-настоящему вместе и близки, он всё равно скучал.

Их вечер закончился в его машине, на заднем сиденье, где он целовал её открытое плечо до изнеможения, на которое смотрел весь вечер. Игорь вдыхал всё тот же аромат запеченного яблока в карамели, которым пахли её волосы и шея. Виталина была сверху, двигала бёдрами так жадно и быстро, что он понял, что скучал не он один...

Она не сказала ему ни слова ни во время их близости, ни после. Нежно поцеловала его на прощание, оделась и уехала домой, где её заждался муж, его двоюродный брат. Игорю уже было плевать на это родовое проклятье. Он хотел взять в руки шпагу и идти биться за свою Констанцию хоть со всеми мушкетёрами королевства Виталина.

***

Вита вошла в дом, который стал будто тюрьмой, в которую она сама вошла и заперла на ключ. Она выходила отсюда каждый день, но упорно возвращалась обратно, потому что так сама решила. В этой тюрьме кроме неё жили счастливо двое детей, которые будто не замечали, что мама и папа не спят в одной комнате, почти не разговаривают между собой и не торопятся домой после работы.

Она с силой бросила ключи от машины на полку, не заметив, что ключей от машины мужа там ещё нет. Лишь, когда Вита увидела няню на диване в гостиной, она поняла, что мужа дома не было. Жена усмехнулась про себя, она была с Игорем, а муж, наверное, с Лианой, новым администратором, имя которой всё чаще высвечивалось на экране его телефона.

Стоя под душем, Вита смывала с себя прикосновения мужчины, которые ей были приятны. Поначалу и с Ромой было приятно, он так смотрел на неё, как никто никогда не смотрел — как на богиню какую-то. Она себя таковой и чувствовала, это быстро прошло.

Вита была лишь человеком, которого по привычке любил мужчина, что всё ещё испытывал вину и стыд и изо всех сил пытался её загладить. Год, второй, потом ей это надоело, ему тоже. У них не было ничего общего, кроме детей и разговоров о них. Они давно двигались параллельными дорогами, каждый в своей машине, но всё ещё приезжали парковаться в один гараж на ночь.

Вита вышла из душа и увидела своего мужа, сидящего с опущенной головой на её кровати, в которой они не были вместе около полугода, и ей было совершенно плевать в чьей он теперь столуется. Роман поднял на неё глаза, в них она прочитала всё. Её поймали на измене первой.

— Тебя долго не было. я поехал туда, видел в новостях, что там случилось, — хрипло сказал Рома, поднимаясь на ноги и сжимая кулаки. — Я видел тебя с ним, Лина, с моим братом! Как ты могла?!

— Как и ты с Лианой, наверное, это не сложно, Ром, — равнодушно бросила ему Вита.

— Я тебе не изменял, я уволил её, когда понял, что она в меня влюбилась!

— Верни обратно. Девушка, наверное, хорошая. Утешит тебя после развода, потому что мы точно разводимся.

Рома подошёл к ней и схватил за предплечья, приподнимая вверх, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Из-за Игоря? Ты с ним?! Давно?! Ты поэтому всё лето таскалась на эти поиски? Ты всё это время мне изменяла?!

— Я изменила тебе намного раньше, Рома, если уж на то пошло, — вздохнула Вита, устав нести в себе этот груз. — Мы переспали с твоим братом ещё когда меня не признали твоей женой официально. Потом оба решили, что никому из нас не нужно, тебе тоже знать не обязательно. Сегодня было просто дежавю, ничего больше...

— От него ожидаемо, но от тебя, как ты могла? — процедил сквозь зубы Рома, краснея от гнева.

Виталина оттолкнула мужа от себя, его гнев лишь раздражал, не пугал. Она запахнула полы халата, которые чуть приоткрылись, и стала наступать на него, уперев руки в бока. Вита была всё ещё сильнее него.

— Я не хотела, чтобы так получилось, Рома. Семьи у нас не получилось. Я это видела, ты видел, но ничего не сделал, чтобы остановить нас обоих.

— Я любил тебя!

— Ты любил её! Я говорила тебе, что так будет, что ты любишь Полину, но я не она! Что я другой человек, Рома! Зачем мы всё это начали? К чему это враньё? Себе и друг другу? Детям?

— Не перекладывай вину на меня, — покачал головой Рома. — Я тебя не предавал, а ты предала меня с моим братом!

— Как ты её когда-то с её предполагаемой сестрой...

— Это месть? Ты мне мстишь? — нахмурился Роман. — Полина никогда бы до такого опускаться не стала!

— Вот именно, не стала бы, она же лучше меня, во всём, — выдохнула Виталина, честно глядя мужу в глаза. — Полина не стала бы, но я не она, Рома, услышь меня, пожалуйста, я устала. Я не Полина и никогда ею не была! Я выгляжу как она, но я не она!