Глава X. Кто я такая?

Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой золотистый свет, который ласково освещал наш небольшой привал. За этот короткий миг, забравшись под открытым небом, мы почувствовали себя так, словно вся тяжесть их недавних переживаний отступила.

Мы проговорили с Агатой больше часа. Затем Фред вновь запряг лошадь и мы, усевшись в карету, двинулись в путь.

Армель проснулась, выпила воды и снова погрузилась в легкий транс, смотря в окно.

Я решила рассказать Агате о своей прошлой жизни. В конце концов, старая травница спасла мне жизнь.

Агата Краузе точно знала, что я не настоящая Надин Лекрой. Травница сообщила, что моя "любящая" тётушка Хедвига — умелая черная ведьма. Травила она меня умело и качественно. А если быть более точной, то травили они меня на пару с «заботливым» дядюшкой, аконитом. Поэтому шансов выжить у наследницы рода Лекрой не было.

Я рассказала о своей прошлой жизни…. О том, что в прошлом я была Надеждой Ивановной Бекаревой. Рассказала, где родилась, кто мои родители.

Рассказала о младшем брате Дмитрии и сестре Вере. О том, как в школе встретила своего мужа, непутевого Анатолия. Поведала о своей учебе в медучилище, где я получила диплом акушерки, о работе в роддоме. О трагической гибели родителей и о том, что после их смерти я взяла под опеку брата и сестру, пыталась заменить им родителей.

Агата слушала, внимательно, не перебивая. В её глазах читалось сочувствие и какое-то понимание, словно она сама пережила нечто подобное. Когда я закончила свой рассказ, повисла тишина. Лишь потрескивали дрова в печи, нарушая молчание. Наконец, Агата вздохнула и проговорила:

— Нелегкая судьба выпала на твою долю, Надин. Но теперь ты здесь, и у тебя есть шанс начать все с чистого листа.

Ее слова прозвучали как обещание, как надежда на лучшее будущее. И я почувствовала, что не одна в этом незнакомом мире, что у меня есть союзник, готовый помочь мне.

Я ждала от Агаты вопросов, возможно, недоверия, но она просто смотрела на меня, словно пытаясь увидеть во мне не только Надин Лекрой, но и ту самую Надежду, с ее прошлым, потерями и надеждами.

— Вы верите мне? — спрашиваю я, хриплым от волнения голосом.

— Я верю тебе, Наденька, — тихо произнесла Агата, нарушив затянувшееся молчание. — Вижу, что не лжешь. И понимаю, что ты не по своей воле оказалась в теле Надин Лекрой. Также как я когда — то не по своей воле очнулась в теле Агаты Краузе.

— Вы…что? — выдыхаю я, стараясь унять дрожь в голосе.

Слова застревают в горле, образуя ком непонимания. Агата? Переселенка? Это звучит как бред сумасшедшего, как неумелый сюжет фэнтезийного романа. Но ее взгляд, прямой и немного испуганный, не дает мне права сомневаться.

— Я знаю, это странно, — тихо произносит она, опуская глаза, — Но да, это правда. Я не из этого мира. Точнее, не отсюда родом.

Она делает паузу, будто собираясь с силами, и добавляет:

— Я попала сюда примерно сто лет назад. Много поведала, много пережила, многих потеряла. Это долгая история, завтра расскажу.

Все вокруг начинает плыть. Мои собственные переживания, чувство одиночества и оторванности от привычной жизни, вдруг блекнут на фоне её признания. Мы, получается, не одни такие? Есть еще кто-то, кто пережил то же самое? Кто пришел в этот мир после смерти?

В голове сумбурно роятся вопросы. Откуда она? Как она сюда попала? Почему она молчала об этом раньше? Но сейчас, глядя на ее растерянное лицо, я понимаю, что сейчас важнее всего — поддержка. Мы чужие в этом мире, и теперь нас двое.

— Что ж Надин Лекрой добро пожаловать в Большую Гардарику, — тихо говорит Агата, — Только Богиня — мать ведает, что приготовила для тебя судьба...

* * * * * * * * * * * * * * *

Мне хочется задать старой травнице множество вопросов. Но времени нет. Уже смеркается. Нужно думать о ночлеге, но Агата говорит, что мы будем ночевать на берегу реки. Мы слишком близко к Лекроиму, в деревне кто — нибудь может меня узнать. Поэтому в ближайшие два дня мы должны, как можно дальше держаться от людей. Переберемся через Западный тракт, пройдем заставу и когда сможем выехать на дорогу, ведущую на Восток, то сможем ночевать на постоялых дворах.

Я пересчитала, сколько денег осталось в кошеле, от моего супруга дракона Калена Ормс. Ровно двенадцать серебряных сольдов. Увы, я пока не могла понять много это или мало? Ценовая политика в этом мире мне не знакома. И не только она.

Если откровенно, то я вообще ничего не знаю об этом мире. Мне всему предстоит учиться с нуля. Ну, или почти всему.

Агата ловко развела костер на песчаном берегу, ее движения были отточены годами скитаний. Река журчала, словно убаюкивающая колыбельная, но меня не покидала тревога. Двенадцать сольдов. Кален Ормс, генерал армии драконов, существо вечное, явно не заботился о подобных мелочах. Он привык брать то, что ему нужно, а не покупать. Но я — не дракон, я привыкла к иной жизни.

Фред пошел в лес и принес несколько крупных, широких сосновых веток и бросил их на землю. Поверх постелили старое одеяло, усевшись на импровизированное ложе сверху.

Я достала из мешка подсохший хлеб и кусок козьего сыра. Скудный ужин, но лучше, чем ничего. Армель жадно вгрызлась зубами в бутерброд.

Агата молча, приняла свою долю, ее взгляд был устремлен в танцующие языки пламени. Я знала, что она тоже волнуется. Лекроим — полуостров, где меня знали многие, и малейшая оплошность могла стоить нам свободы, а возможно, и жизни. Фред сказал, что мы обогнули четыре деревни. Но завтра нам в любом случае придется заехать в одну из деревень, чтобы купить припасы. Еда заканчивалась. Завтра утром есть будет нечего.

Западный тракт… Одна мысль о нем вызывала дрожь. Застава — место, где свирепствовали стражники перевертыши и драконы. Что если кто — то из них узнает меня? Узнает наследницу Лекроима, Надин Лекрой?

Не паникуй, Надежда, говорю себе я. В конце концов, не будут же они твой профиль с паспортом сверять. И тут я понимаю, что сбежав из замка Лекрой, я не взяла с собой никаких документов. Я даже не вспомнила о них.

А паспорта в Большой Гардарике существуют? Как люди проходят проверки и заставы? Должны же быть, какие — то документы. А иначе как мы пройдем заставу?

Может, стоит держаться от заставы Западного тракта подальше? Но как? Агата говорила, что это единственный путь на Восток, к цивилизации, к постоялым дворам с мягкими кроватями и горячей едой.

В лесах промышляли разбойники полукровки, готовые обобрать любого путника до нитки. В Санлисе заправляли инквизиторы, с которыми мужественно боролся генерал Рейфорд Икжби. Со слов Агаты, инквизиторы — старые стервятники в серых мантиях, готовые обвинить любого беззащитного человека в чём угодно и бросить в темницу.

Я вздохнула, глядя на темнеющее небо. Завтра нас ждет долгая дорога.

Нужно будет найти способ сэкономить, возможно, даже поторговаться с крестьянами за еду. И всё же двенадцать сольдов — это мало или много? И существует ли возможность, что этих денег хватит нам на дорогу?

Я спрашиваю у Агаты сколько примерно потребуется денег, чтобы продержаться месяц на плаву четверым людям? Или хотя бы до тех пор, пока мы не достигнем безопасного места? А там... Там я что-нибудь придумаю. Я всегда придумывала, по крайней мере в прошлой жизни.

— Двенадцать сольдов, — бормочу я, хмуря брови. Агата, как опытная женщина, заметила мое замешательство и досаду.

— Не волнуйся, милая. Нам хватит этих денег на месяц, если будем разумно расходовать. Я знаю пару мест на Западном тракте, где можно купить припасы подешевле. А если повезет, поймаем рыбу в реке. Главное, чтобы нас не заметили до поры, до времени — ее голос звучал успокаивающе, но в глазах читалась тревога.

Фред говорит, что завтра нужно заехать в ближайшую деревню и купить продуктов. А заодно разменять пару серебряных сольдов. В деревнях серебра уже много лет не видели. У крестьян в ходу больше медяки.

Ночевка на берегу реки не казалась мне привлекательной перспективой. Но ничего другого пока не дано.

Я осторожно сняла с руки тонкий золотой браслет с подвесками из бирюзы и аквамаринов. Как я поняла это брачный браслет. Он выполняет функцию обручального кольца как в моей прошлой жизни. Беру красную бархатную накидку, прошу Армель принести из кареты шкатулку с нитками и иглами. Аккуратно подпарываю подкладку с внутренней стороны накидки, просовываю браслет с подвесками внутрь. Затем умело зашиваю шов.

Сердце немного защемило от этой маленькой хитрости. Как же глупо я поступаю, скрывая свою истинную суть? Но сейчас это необходимо. Слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать. Пусть пока этот браслет спит в бархатной утробе накидки, оберегая меня от чужих глаз и ненужных вопросов.

Армель отнесла шкатулку, стараясь не смотреть мне в глаза. Она наверняка что-то подозревает, дети намного умнее и чувствительнее, чем думают взрослые.

Фред затушил костер, когда смеркалось и мы улеглись спать. Агата и Фред устроились на скромном ложе, укрывшись еще одним одеялом. Я же бросила перину прямо на пол кареты, и улеглась на неё. Для Армель, свернула ее одеяло в три раза и уложила на сидение кареты. На нём девочка и будет спать. Мы обе укрылись своими накидками, которые должны сыграть роль одеял.

Ночь выдалась беспокойной. Шорохи в кустах, плеск воды, уханье совы — каждый звук казался предвестником опасности. Я с трудом сомкнула глаза, чувствуя, как страх сковывает меня. Я прекрасно понимала, хоть нам и удалось сбежать из замка Лекрой, но нет никаких гарантий, что не будут искать. Нет гарантий, что нам удастся пересечь западный тракт, пройти заставу, и повернуть на Восток….

Я не опускаю руки, и не отчаиваюсь. Рядом со мной мои брат и сестра. Двенадцать сольдов и Агата — вот и все, что у меня осталось. И надежда на то, что когда-нибудь я обрету дом, небольшой достаток, смогу поднять брата и сестру. И конечно же найду любовь….