Глава XII. Вымершая деревня

Сердце замерло в груди. Я, Агата и Армель стоим как вкопанные, не понимая, что происходит. Драконы! Здесь, в деревне! Они наверняка вынюхивают следы Надин Лекрой. Если они войдут во двор дома, то увидят карету. А карета из замка Лекрой... Это может выдать нас всех. Господи, где же Фред?!

В комнату вошла хозяйка Раяна, принеся с собой тревожные вести. Оказалось, что драконы, чье появление в деревне само по себе было событием, из ряда вон выходящим, разыскивают бывших слуг замка Лекрой. Их цель — выяснить, кто из них видел наследницу араю Надин Лекрой.

Агата, услышав это, тут же поинтересовалась, есть ли в деревне те, кто когда-то работал в замке. Раяна подтвердила, что в деревне проживают супруги Гришем — Марна и Риэль. Пять лет назад они оба служили в замке Лекрой: Марна была прачкой, а Риэль — младшим конюхом. Их уволил эконом Шадоль, когда старый граф Филип Лекрой, растратив все доходы графства на войну, начал сокращать штат. С тех пор никто из местных жителей в замке больше не служил.

Не знаю, помнят ли они Надин Лекрой, но надеюсь, что меня они узнают. Агата помогла Армель одеться, а Фред принес воды, предложив нам умыться. Старая травница быстро собралась и велела мне тоже готовиться. Через полчаса мы отправляемся.

Фред что-то готовил на кухне, и, судя по запаху, это было не самое удачное кулинарное творение. Агата бросилась спасать наш завтрак, а мальчишку отправила запрягать лошадь и грузить вещи. Завтрак прошел в спешке и напряжении. Я с трудом проглотила овсянку, запивая травяным чаем. Армель и Фред пили теплое молоко, уплетая кукурузные лепешки, постоянно обмениваясь взглядами.

Через пять минут я собрала свои вещи, дети сходили в уборную, и мы попрощались с хозяйкой. Агата спросила про амулет тумана. Я показала ей свое левое запястье с браслетом, успокоив пожилую женщину. Мы сели в карету. Травница забралась на козлы рядом с Фредом, велев нам сидеть внутри и не выглядывать, плотно задернув шторы. Мы выезжаем из деревни, повернув на запад.

Внезапно наша карета резко остановилась. Я услышал встревоженный голос брата, который спросил, что происходит. Тут же раздался грубый мужской голос, требовательно выясняющий, чья это карета и кто в ней едет?

Брат замолчал, но тут вперед выступила Агата. Она представилась травницей и повитухой, объяснив, что направляется в Сангрин для помощи жене кузнеца в родах. Карета же, принадлежит её зятю, торговцу галантереей из Лекрамса. Не знаю, поверили ли им, но через минуту карета тронулась дальше. Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает меня.

Дорога была долгой, мы провели в пути около восьми часов. Агата перебралась в карету, и мы сделали остановку на небольшом хуторе. Там мы набрали воды, перекусили простым хлебом с сыром и продолжили наш путь.

Когда начало смеркаться, мы увидели вдали деревню, названия которой я не знала. Фред выразил нежелание останавливаться там, но я настояла. Мне очень хотелось нормально выспаться, Армель тоже нуждалась в отдыхе, да и всем нам хотелось чего-нибудь горячего. Агата поддержала мою идею.

Однако Фред начал настаивать, что жители деревни озлоблены и питают ненависть, как к драконам, так и к магам. Он рассказал, что в начале войны почти все мужчины и молодые парни из этой деревни ушли воевать в отряд Жана Алена Лекроя, моего старшего брата. Никто из них так и не вернулся — все либо погибли, либо пропали без вести. Деревня осталась без мужчин и без рабочих рук, и жители, как следствие, испытывали неприязнь к магам и ненависть к драконам. По его мнению, было бы лучше объехать это место стороной.

Я попыталась убедить брата, что это лишь суеверия, а нам действительно нужен отдых. Прибыв в деревню, я постучала в первый попавшийся дом, но хозяйка оказалась крайне неприветливой. Тогда Агата предложила попробовать постучать в дом мельника. У него, как известно, дом покрепче, да и свежий хлеб можно было бы купить. Так мы и поступили….

Мельник, к моему удивлению, оказался куда более радушным хозяином. Его дом действительно выглядел крепким, а в воздухе витал аппетитный аромат свежеиспеченного хлеба. Он встретил нас с некоторой настороженностью, но, увидев усталые лица и услышав нашу просьбу о ночлеге, смягчился.

Мы объяснили, что просто ищем место, где можно передохнуть после долгой дороги, и что нам не нужны никакие неприятности, и разумеется мы заплатим. Мельник, поразмыслив, согласился приютить нас, но с условием: оплата вперед, двадцать медяков, и отдельно возьмет за хлеб.

Сестра мельника, рослая девушка с приветливым лицом, назвалась Игридой. Она поставила греть большой котел воды и предложила нам умыться, вынесла чистое полотенце и мыло.

Пока Агата занималась ужином, Игрида успела рассказать мне, что Фред, хоть и был прав насчет озлобленности жителей, немного преувеличивал. Да, война оставила глубокие шрамы на этой земле и в сердцах людей. Потеря близких, разрушенные надежды — все это наложило свой отпечаток. Но не все здесь были готовы встречать каждого путника враждебно. Были и те, кто просто хотел жить мирно, кто устал от страданий и готов был проявить хоть каплю сострадания.

Когда мы сели за стол, Агата подала нам горячий овощной суп, салат из свежих овощей заправленный сметаной и хлеб. Это было именно то, чего нам так не хватало. За ужином Фред, хоть и улыбался, но звать к столу семейство мельника не стал.

Фреда явно воротило от мельника. Это читалось в каждом взгляде, которым брат одаривал этого человека.

Игрида, с натянутой улыбкой, проводила нас в спальню, вручив стопку белья.

— Чистое, — заверила она, но я не была уверена. Постельное белье пахло затхлостью и немного пылью.

К утру я попросила мельника испечь две буханки свежего хлеба. Он кивнул, не поднимая глаз, и скрылся в кухне. Надеюсь, хлеб получится лучше, чем его настроение.

В эту ночь мне не спалось. Мысли роились в голове, как пчелы в улье. Что скрывает Фред? Почему Игрида так нервничает? И что не так с этим мельником?

Агата и Армель, утомленные дорогой, крепко спали рядом, безмятежные и не подозревающие о моих тревогах. А я лежала в темноте, вдыхая затхлый запах белья и предчувствуя, что в этом месте что-то не так.

После долгих бдений, наконец, меня сморил сон. Я оказалась в лесу, и рядом со мной был кто-то величественный. Не видя его лица, я ощущала его присутствие. В свете дня вижу мужчину. Его золотистые волосы и мужественная фигура в белоснежных одеждах излучали свет. Архангел... Его голос, спокойный и глубокий, вел меня к реке, говоря о вечной изменчивости всего сущего.

— Посмотри на этот мост, — произнес он, указывая на старое сооружение, — Его доски давно истлели, но он все еще держится, и люди по нему ходят. Они знают, что он ветхий, но ничего не предпринимают, надеясь на чудо, на то, что кто-то придет и восстановит его. Пройди по нему, Надин.

Я спускаюсь ниже, к реке и вижу свою сестру Веру. Она резвилась на берегу, и солнечные лучи играли в её волосах. Я позвала её, но она, казалось, удалялась все дальше, не слыша меня. Я бросилась за ней, но она продолжала ускользать.

Внезапно, обернувшись, я увидела Веру прямо за своей спиной. Она сказала мне, что я должна проснуться, собрать семью и немедленно покинуть деревню.

— Надя, проснись! Проснись и беги! — ее слова звучали настойчиво и тревожно.

Её голос, такой знакомый и одновременно чужой, пронзил меня насквозь, вырывая из объятий сна. Я почувствовала, как тело мое напряглось, а сердце забилось с бешеной скоростью. Слова Веры эхом отдавались в голове, наполняя меня тревогой и каким-то необъяснимым предчувствием. Бежать? Из деревни? Куда? И почему?

Архангел, все еще стоявший рядом, молчал, но его присутствие ощущалось как незыблемая скала. Я посмотрела на мост, на его ветхие доски, на реку, несущую свои воды, и вдруг поняла. Все переменчиво, как говорил он. И этот мост, и река, и даже моя сестра, которая, то убегала, то появлялась за спиной. Но слова Веры были не просто призывом к бегству, они были предупреждением. Предупреждением о чем-то, что надвигалось, что могло разрушить все, что мне дорого.

Я оглянулась на Архангела, ища в его безмолвном присутствии ответ. Но он лишь кивнул, словно подтверждая слова Веры. Я почувствовала, как холодный пот стекает по моему лбу. Сон, который казался таким реальным, теперь обретал зловещий смысл. Я должна была проснуться. Немедленно.

С последним усилием я попыталась вырваться из плена сна. Образы леса, реки, моста и Веры смешивались в калейдоскопе, но ее слова звучали все отчетливее:

— Надя, проснись и беги!

Сердце бешено колотилось, вырывая меня из сна. Инстинкт кричал об опасности, заставляя действовать немедленно. Я вскочила с кровати, лихорадочно натягивая платье. "Бежать!" — эта мысль пульсировала в голове.

Торопливо разбудила сестру Армель и нашу старую травницу Агату.

— Тихо, ни звука, — прошептала я, умоляя Агату не зажигать свет. Запихнув свернутые чулки в сумку, я натянула туфли и бросилась по коридору. Фред спал на тахте у кладовой. Я тряхнула его за плечо, шепча:

— Вставай, быстро! Одевайся.

Осторожно, как воры, мы прокрались к двери, ведущей в зал и кухню. Я дернула ручку — заперто! Хозяева заперли нас. Дергаю еще раз. Закрыто снаружи!

Фред всхлипнул от страха. Я зажала ему рот ладонью. За дверью послышались шорохи. Медленно, пятясь, я потащила брата обратно в комнату.

Хорошо, что я перенесла все наши вещи сюда, — подумала я с облегчением. Только корзина с едой осталась на кухне.

Я подбежала к окну и попросила Фреда открыть его. Зубы брата стучали от страха, но он справился с замком. Армель, казалось, окаменела от ужаса.

Фред первым вылез наружу. К счастью, окно было низко. Я задрала юбки и последовала за ним.

Мы крались к конюшне. Двери кареты были распахнуты. Кто-то рылся внутри. Что они искали?

Фред вывел лошадь. Я неумело помогала ему, постоянно, оглядываясь.

— Я открою ворота, — прошептал Фред.

— Нет! К реке! Нам не нужны ворота, — возразила я. Фред хотел поспорить, но промолчал.

Я вернулась к окну. Перетащила через него оцепеневшую Армель, приняла от Агаты саквояж, два мешка, чемодан и сумку. Затем помогла старой травнице выбраться из комнаты.

Ночная прохлада сменилась предчувствием рассвета. Мы скользили сквозь сумрак, и я знала — время на исходе. Быстро подтолкнув Армель в карету, я забросила наши вещи на пол, пропустила Агату и захлопнула дверь. Затем подсадила брата на козлы. Жестом указала ему путь вокруг мельницы, а сама побежала рядом.

Как только мы приблизились к реке, я увидела их. Десяток, а может и больше, мужчин с факелами двигались к нам с противоположной стороны. Откуда столько людей в этой почти опустевшей деревне? Ведь большая часть мужчин погибла на войне. Ледяной ужас сковал меня. Это были не стражники, и уж точно не драконы. Кто-то другой, и их появление здесь не случайно.

— Фред, к мосту! — крикнула я брату, и сама вскочила на запятки кареты. Фред хлестнул лошадь, а я, обернувшись, увидела, как из дома выбежал мельник, крича нам вслед.

Через несколько минут карета остановилась у моста. Фред зашипел:

— Мост старый, он не выдержит!

Я распахнула дверь.

— Агата, Армель, выходите! — приказала я, — Фред, берите вещи, идите через мост. Он старый, но вы должны пройти.

Я с трудом отцепила от себя Армель, которая вцепилась в мое платье.

— Милая, ты должна идти с братом, — сказала я ей. Фред подхватил свой мешок и мой саквояж. Я накинула на плечи Армель свою сумку и подтолкнула ее к мосту.

Я смотрела, как они переходят, каждый шаг по шатким доскам отдавался в моем сердце. Фред, с его мешком и моим саквояжем, уверенно вел Агату, которая, несмотря на страх, держалась стойко. Армель, прижавшись к брату, шла, но ее маленькие ручки все еще дрожали.

Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине, но не могла отвести глаз. Факелы на той стороне дороги становились ярче, их свет плясал на воде, отражая приближающуюся угрозу. Я слышала их голоса, приглушенные расстоянием, но полные решимости. Они не собирались останавливаться. Одежда их была истрепанной, и очень грязной.

Мой взгляд метнулся к карете. Она была слишком тяжелой для этого моста. Если я попытаюсь переехать, всё рухнет.

Архангел говорил, что каждый в этом мире ждет чуда. Я стояла на краю моста, который, казалось, был на грани разрушения. Внутри меня боролись надежда и страх. Может, этот мост выдержит последнее испытание? Я не могла оставить карету позади — она была нашим единственным шансом на спасение. Пешком мы далеко не уйдем, а Агата стара, и Армель слишком мала, чтобы справиться с такой нагрузкой.

Я схватила лошадь под узды, потянула за собой, чувствуя, как сердце колотится в груди. Нужно было двигаться вперед, другого шанса не будет. Я делаю шаг к мосту, и в тот же миг понимаю, что он не выдержит. Под моими ногами он отчаянно скрипел, дерево трещало, как будто предвещая беду. Мост шатался, колеса кареты скрипели, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Собрав всю свою волю, я сделала еще один шаг. Второй, третий, четвертый, пятый, и еще…. Каждый звук, каждый треск заставлял меня замирать от страха. Но я знала, что нельзя останавливаться. Я должна верить в чудо, в то, что этот мост, несмотря на свою хрупкость, сможет перенести нас через пропасть. Я тянула лошадь за собой, стараясь не думать о том, что может произойти, если мост не выдержит. Впереди была только надежда, и я не могла позволить себе сдаться.

Я продвигалась вперед, слыша за спиной мужские голоса, но не могла позволить себе оглянуться. Мост подо мной трясся, и вдруг одна из досок под задним левым колесом кареты треснула, и колесо застряло в щели. Лошадь начала нервничать, ржать и брыкаться.

Фред закричал, чтобы я отпустила узду и бежала к ним. В ушах звенело от плача сестры, которая, казалось, была на грани истерики. Я увидела Агату — ее лицо было искажено страхом, и я поняла, что то, что происходит за моей спиной, пугает ее больше, чем сама угроза обрушения моста.

Я изо всех сил пыталась заставить лошадь двигаться, но колесо, застрявшее в досках, не позволяло нам продвинуться дальше. Я уговаривала пегую лошадку, чтобы она собрала все свои силы, и, повернувшись к противоположному берегу, увидела сцену, которая надолго останется в моей памяти….

Трое мужчин в рваной, грязной одежде, с факелами в руках смотрели на меня. Их лица были искажены ненавистью, они изрыгали проклятия, но больше всего меня поразили их глаза — они были ярко-красными, словно налитыми кровью.

Фред закричал, призывая меня бросить карету и бежать к ним. Я обернулась и увидела, как один из этих оборотней стремительно движется в мою сторону. В тот момент меня охватил ужас: если он доберется до меня, я не смогу с ним справиться. Но если я побегу, остальные немедленно последуют за нами. Агата и Армель не успеют далеко убежать, скрыться в лесу, как и я. Шанс будет только у Фреда.

Я закричала изо всех сил и дернула лошадь за уздцы. Она вздрогнула, и в этот момент я почувствовала, как мост подо мной начинает обрушиваться.

Я делаю резкий прыжок и бросаюсь вперед к мосткам. Лошадь, почувствовав, что земля уходит из-под ног, рванула к твердой почве. В одно мгновение я оказалась на земле, повиснув на вожжах, и упала прямо к ногам брата. Фред держал уздечку, стараясь успокоить нашу четвероногую спасительницу, которая явно была в панике.

Лежа на земле, я увидела, как к нам мчится ужасный лохматый мужик, за ним следовал второй. Время словно замедлилось, и я поняла, что мост вот-вот рухнет.

Через секунду мост обрушился, унося с собой преследователей. Веревки трещали, доски и щепки летели в воду.

Армель зарыдала, пряча лицо в юбку Агаты, а старая травница шептала молитвы.

Я же не могла подняться — ноги не слушались, и весь мир вокруг меня расплывался в тумане страха и отчаяния.