Глава XV. Зачем всё это нужно?

Десятью днями ранее….

Генерал Кален Ормс….

Я стоял на краю пропасти, в которой переплетались судьба и долг. Приказ главы Тайной Канцелярии, графа Гарта Краймса, был неоспорим. Я слуга, когда-то преданный, теперь оказался в ловушке, где личные желания не имели значения. Брак с Надин Леонсией Лекрой, наследницей графства Лекроим, стал моей неизбежной участью. Мысли о свободе и независимости были лишь призраками, когда я вспомнил о своей клятве верности Императору Владосу и о позоре, который нависал над нашим родом.

Сложная история моей семьи, где братья Ормс были детьми предателя, не оставляла мне выбора. Ослушаться приказа означало не только потерять честь, но и навсегда запятнать имя, которое и так уже было окутано тенью. Граф Краймс обещал мне не только титул, но и власть, которую я не мог игнорировать. Я стану наместником графства Лекроим. Я буду обязан восстановить графство и обеспечить Императору Владосу порядок и своевременную уплату налогов и податей.

Собравшись с духом, я обратился к своему старшему брату Ивару с просьбой о поддержке. Я знал, что Ивар не откажет мне. Хотя брат колебался, не хотел оставлять свою Истинную в деревне Кройтон. Однако, я убедил Ивара, что Элен Нейт в безопасности, под защитой драконов и барсов из отряда Дживана.

Вместе мы отправились в замок Лекрой, и, когда мы прибыли, я был поражен тем, как уверенно вел себя граф Этьен Лекрой, словно именно он был хозяином этой земли.

Но вскоре моё внимание привлекла другая новость: Надин Лекрой, моя невеста, была тяжело больна и уже месяц не вставала с постели.

Я был полон решимости, и потребовал, чтобы меня провели к ней. Когда я вошел в её покои, то сердце сжалось от жалости. Хрупкая фигура девушки, лежащей на постели, говорила о том, что она действительно страдает. Внутри меня закралась мрачная мысль: я женюсь и в скором времени стану вдовцом. Я тотчас же отогнал эту мысль. Как бы то ни было, я не желаю смерти Надин Лекрой.

Надин, несмотря на свою болезненность, обладала своеобразной красотой. Её темные волосы, мягко обрамляли бледное лицо с тонкими чертами, а глаза, были закрыты. Казалось, что она просто спала. А ещё я обратил внимание на убогую обстановку комнаты. Выцветшие шторы, потертый ковер, блеклая обивка мебели, зашарканный полог над кроватью. Да, богатством и властью здесь и не пахнет. Дни достатка и благополучия давно канули в лета.

Я почувствовал, как сердце сжимается от жалости и сострадания к этой девушке. И я не знал, как вести себя в этой ситуации. Брак, который должен был стать спасением, теперь казался мне лишь очередной цепью, связывающей с судьбой, которую я не выбирал.

Я собрался с мыслями и, собравшись с духом, объявил графу Этьену Лекрой о своем решении. По приказу Императора Владоса я должен был жениться на его племяннице, Надин Леонсии Лекрой, наследнице графства Лекроим. Граф, хоть и старался сохранить спокойствие и доброжелательность, явно испытывал трудности с этим. Его лицо выдавало внутреннюю борьбу, и я не мог не заметить, как его глаза метались от удивления к недовольству, а потом к открытой ненависти.

В этот момент мне стало ясно, что он, вероятно, уже считает себя здесь хозяином, и моя новость стала для него настоящим ударом. Я не мог не заметить, как его гордость пошатнулась, и это придавало мне уверенности.

Однако, помимо напряженной атмосферы, меня поразил и жалкий вид слуг, которые сновали вокруг. Их одежда была изношенной, а лица — бледными и усталыми. Я заметил, что многие из них выглядели так, будто давно не ели досыта. Я не мог не задаться вопросом, как долго они уже не получали жалование? Это создавало мрачный фон для всего происходящего и заставляло задуматься о том, в каком состоянии находится это графство.

Я осознал, что моя роль в этом сюжете не ограничивается лишь браком с араей Надин. Я оказался втянут в сложную паутину интриг и недовольства, где каждый шаг мог привести к непредсказуемым последствиям. Граф Этьен, несмотря на свои старания, не мог скрыть своего недовольства, и это создавало напряжение, которое витало в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться.

Не могу сказать, что графская супруга, Хедвига Лекрой, произвела на меня приятное впечатление. В ней чувствовалась надменность и спесь, но, к счастью, в присутствии драконов она предпочитала держать свои истинные чувства при себе.

Я поручил Ивару отправиться в Сангрин и привезти оттуда Архона. Завтра он должен будет обвенчать меня с Надин Лекрой. Ивар, однако, выразил свое несогласие, настаивая, что наследнице Лекроима следует сначала прийти в себя и восстановиться. Но я непреклонен: венчание состоится завтра. Мне не терпится поскорее завершить эту тягостную для меня ситуацию.

Я женюсь на Надин Лекрой. Я возьму на себя заботу о восстановлении замка и хозяйства в графстве. Я обещаю относиться к своей будущей супруге с уважением. Ее младшей сестре я обеспечу достойное приданое и образование.

Я намерен откровенно поговорить с Надин Лекрой. Наш брак будет носить формальный характер. Если я встречу свою Истинную, то потребую развода, и я уверен, что она его предоставит. Только на таких условиях я готов обеспечить ей достойное содержание.

На следующий день Ивар исполнил свою часть сделки, доставив Архона из Сангрина. И вот, моя свадьба с Надин Лекрой. Ни величественного храма, ни ликующих гостей — лишь призрачная церемония в тишине. Служанки, с безразличными лицами, облачили Надин в прекрасное бежевое платье из шелка, усыпанное серебряной вышивкой. Лилии и гвоздики, словно символы чужой воли, украшали его. На ее голове, неподвижно покоившейся на постели, был возложен венок из белых азалий. Когда Архон начал венчание, во мне поднялась буря — крик отчаяния и ярости, который я не мог выпустить. Будь проклят Гарт Краймс и его амбиции! Я не желаю этой свадьбы!

Я смотрел на нее, на эту чужую женщину, которую мне навязывали, и чувствовал, как сжимаются кулаки. Ее лицо было бледным, глаза закрыты, словно она сама была пленницей этой церемонии. Белые азалии на ее голове казались символом невинности, которую у нее отняли, или, возможно, символом моей собственной обреченности. Каждый взмах руки Архона, каждое произнесенное им слово отзывалось во мне глухим ударом, усиливая чувство отвращения.

Я не знал, что чувствует Надин. Была ли она так же несчастна, как я? Или же она была марионеткой в руках Императора и графа Краймса, смирившейся с участью? Её беспомощность на постели лишь подчеркивала мою собственную. Я был связан обещаниями, долгом, обстоятельствами, которые казались сильнее моей воли. Гарт Краймс, этот хитроумный паук, сплел свою сеть так искусно, что я оказался в ней пойман, как муха.

Ярость бурлила внутри, но я не мог ее выплеснуть. Не мог сорвать с себя эту маску смирения, которую мне приходилось носить. Мой взгляд скользнул по комнате, ища хоть какую-то зацепку, хоть какой-то выход. Но его не было. Только стены, молчаливые свидетели моего унижения, и Архон, проводящий обряд, который для меня был равносилен казни.

— Архон, прошу вас, закончите церемонию как можно скорее. Каждая секунда тянется словно вечность, разрывая меня на части, — молю я, боясь выйти из себя.

Архон недовольно смотрит на меня и торопливо читает благодатную молитву Богине — матери. Затем просит меня повторить слова брачной клятвы. Я повторяю, понимая, что каждое слово дается мне с трудом.

После настает черед невесты повторить слова клятвы. Вот только Надин Лекрой не сможет этого сделать. Все присутствующие недоуменно переглядываются между собой. Тогда Архон подсказывает, что клятву за невесту может произнести ближайшая родственница по женской линии.

Хедвига откашлялась и, заплетающимся языком, произнесла клятву верности, любви и дружбы от имени своей племянницы Надин Леонсии Лекрой. Видно, что каждое слово дается ей с трудом.

По щекам тетки Хедвиги Лекрой покатились крупные злые слезы, которые она даже не пыталась сдержать. Ивар широко улыбнулся, гладя на неё. Казалось его, невероятно забавляют слезы и страдания тётки Надин Лекрой.

С волнением я надел на запястье своей новоиспеченной жены изящный золотой браслет, украшенный семью подвесками из бирюзы и аквамаринов. Быстрый поцелуй в щеку, и я уже прошу завершить церемонию. Граф Этьен Лекрой, сдерживая эмоции, приглашает всех в столовую, чтобы отпраздновать наше бракосочетание.

Спустя час, за ужином, я поднимаю тост от имени Императора. С гордостью объявляю, что теперь я генерал Кален Ормс, наследник рода и замка Лекрой. Я официально стал мужем араи Надин Лекрой и наместником Лекроима. В этот момент на лице Этьена Лекроя читается недовольство. Он не может сдержать гнев и начинает кричать о том, что Лекроим на протяжении более тысячи лет принадлежал магам его рода. Замок и земли, по его словам, должны остаться в руках его детей и внуков.

Я не могу оставить это без ответа. Уверенно заявляю, что это решение Императора Владоса, и если Этьен продолжит возражать, я, не колеблясь отправлю его в подземелье на несколько месяцев. Теперь власть принадлежит драконам, и я намерен это доказать.

В воздухе витала напряженность, словно грозовые облака, готовые разразиться бурей. Я чувствовал, как взгляды Архона и моих подчиненных, полные любопытства и недоумения, устремлены на меня и Этьена.

Этьен Лекрой, сжав кулаки, продолжал метать угрозы и проклятия в мой адрес, но я оставался невозмутимым. Внутри меня разгоралась решимость, и я понимал, что это не просто борьба за власть — это борьба за будущее.

Этьен, все еще сжатый в гневе, не мог сдержать своего недовольства. Его лицо покраснело, и он, казалось, готов был встать и броситься в атаку. Но я знал, что сейчас не время для конфликта.

— Я призываю вас, граф вспомнить о том, что нас объединяет. Теперь мы с вами родственники. Я муж вашей племянницы, — говорю громко и четко, — Мы все стремимся к одному — к миру, где ваши дети смогут расти в безопасности и счастье. Давайте сделаем этот шаг вместе, ради них.

— Арая Хедвига, я надеюсь на вашу помощь и сердечность по отношению к моей молодой жене, — продолжаю я, — Вы как единственная родственница моей супруги, должны позаботиться о ней. Я вверяю Надин Ормс в ваши заботливые руки. Завтра я ненадолго покину вас и отправлю лучшего лекаря из Калверта в замок Лекрой.

Я видел, что мои слова пришлись не по душе супругам Лекрой, но они не осмелились возражать. Что ж, тем лучше для них, и для меня.

На следующее утро я и мой брат Ивар покинули замок Лекрой. Перед отъездом я настоял на том, чтобы граф Этьен Лекрой подготовил полный отчет о текущем состоянии дел в графстве. Мне нужно было знать все: от налогов и долгов до состояния деревень, урожая и количества скота у крестьян. Я хотел понять, как прошла посевная и на что можно рассчитывать в этом году. Граф, хоть и был явно недоволен моими требованиями, не осмелился возразить.

В коридоре я встретил молодую горничную и поинтересовался, как себя чувствует Надин Лекрой? Она, в своем изношенном платье, ответила, что с госпожой все по-прежнему — ни лучше, ни хуже. Я, не раздумывая, сунул ей серебряный сольд и попросил позаботиться о моей супруге, пока не приедет лекарь из Калверта. Мне не терпелось покинуть это место.

Однако, неожиданно во дворе я столкнулся со старой травницей. Она с тревогой попросила меня не уезжать, утверждая, что с Надин может произойти беда. Я, в свою очередь, объяснил, что не могу оставаться в этом ненавистном замке, так как по долгу службы мне нужно отправиться в Калверт. Я протянул старухе кошель с деньгами, прося ее помочь Надин, и, не дождавшись ответа, поспешил покинуть двор.

Я вышел из замка, чувствуя, как холодный ветер проникает под одежду, обжигая кожу. В голове все еще звучали слова старой травницы, ее предостережение о беде, которая может настигнуть Надин.

Оглянулся на замок, его мрачные стены казались мне еще более угрюмым местом, чем прежде. Внутри меня росло чувство вины, но я старался его подавить.

Через день, вечером мы с Иваром вернулись в Кройтон, и я заметил, как его лицо потемнело от горечи. Он был сильно расстроен, узнав, что его Истинная, Элен, покинула деревню и отправилась в Бобровичи. Я не знал, как его поддержать, ведь сам был погружен в свои мысли.

На следующее утро я проснулся от резкой боли в левой руке. Ощущение было таким, будто она горела. В панике я взглянул на свою руку и увидел метку истинной связи. Она светилась и пульсировала, вызывая у меня смешанные чувства страха и удивления. Кто же эта загадочная женщина? Кто моя истинная? И кто признал меня своим драконом?

Я быстро вспомнил, что последней женщиной к которой я прикасался, была Надин Лекрой. Это означало, что она и есть моя Истинная. Но в то же время меня охватило беспокойство: как же так?

Богиня — мать, Надин Лекрой оказалась в бедственном положении. Как я мог оставить ее одну в замке, когда она нуждалась в поддержке? Мысли о ней не давали мне покоя, и я понимал, что должен действовать.

Я встал с постели, стараясь подавить нарастающее волнение. В голове крутились мысли о Надин, о том, как она могла страдать в одиночестве, оставшись в замке с равнодушными родственниками. Я понимал, что не могу оставаться здесь, в деревне Кройтон, когда моя Истинная нуждается в помощи.

Собравшись с мыслями, я быстро оделся и вышел на улицу. Утренний воздух был свежим, но он не мог развеять тревогу, которая сжимала мою грудь. Я направился к Ивару, который, казалось, все еще был погружен в свои печали. Я знал, что он тоже нуждается в поддержке, но сейчас мои мысли были только о Надин.

— Ивар, — сказал я, стараясь говорить уверенно, — нам нужно вернуться в замок Лекрой. Надин моя Истинная, и она в опасности, я не могу оставить ее одну.

Он поднял голову, и в его глазах я увидел отражение той же боли, что и у меня.

— Я понимаю, — ответил он тихо. — Но ты хочешь именно сейчас вернуться в Лекроим?

Я задумался. Путь был долгим, но я не мог позволить себе колебаться.

Вэран, тоже захотел присоединиться к экспедиции в Лекроим. Времени было в обрез, но я успел сообщить матери о встрече со своей Истинной и даже о нашей свадьбе, прежде чем мы поднялись в воздух. Новость, мягко говоря, ее ошеломила.

Всю дорогу меня не покидало тягостное предчувствие и мучительное чувство вины. Я гнал дракона вперед, не чувствуя усталости, но ближе к закату Вэран настоял на привале — люди выбились из сил. Я уступил, решив отдохнуть пару часов и продолжить путь.

Когда мы приблизились к западным рубежам Лекроима, вдали показалось нечто странное — огромный столб зеленого дыма, устремленный в небо. А спустя полчаса, я с ужасом осознал, что горит замок Лекрой. Там была Надин, моя Истинная.

Сердце оборвалось. Я заорал, и мой дракон словно чувствуя мою боль, рванулся вперед с нечеловеческой скоростью. Вэран и Ивар, должно быть, отстали, но мне было плевать. Я должен был добраться туда, должен был увидеть ее, должен был убедиться, что она жива. Зеленый дым становился гуще, едкий запах гари резал глаза и горло.

Когда мы подлетели ближе, картина стала еще ужаснее. Замок, некогда величественный и неприступный, превратился в пылающий ад. Стены рушились, башни полыхали, а в воздухе кружились искры и пепел. Я искал ее, высматривал хоть какой-то признак жизни, хоть малейший намек на то, что она спаслась.

Я приземлился на небольшой площадке, чудом уцелевшей от пламени, и обернулся. Я хотел броситься в огонь, понимая, что это безумие и там никто не уцелел.

Но Ивар, перехватил меня, удержав силой.

— Кален, стой! Там опасно!

— Я должен найти ее! — я вырываюсь, пытаясь освободиться, — Она там! Моя Истинная там.

Вэран и его люди, прибывшие с нами, уже несколько часов пытались потушить пламя. Они боролись с огнем, словно с разъяренным зверем, но он не сдавался.

Всё это время Ивар удерживал меня, не позволяя приблизиться в дымящимся руинам.

И вот наконец — то всё закончилось….

Ветер, казалось, играл с ним, подхватывая легкие частицы и разбрасывая их по истерзанной земле. Я чувствовал, как пепел оседает на лице, на моей одежде, словно последний, горький поцелуй судьбы.

Ивар подошел ко мне, его лицо было мрачным, но в глазах читалось сочувствие. Он положил руку мне на плечо, но я, не почувствовал прикосновения. Я был погружен в свой собственный ад, в мир, где все мои надежды и мечты обратились в прах.

— Кален, — тихо произнес Ивар, его голос был хриплым от дыма и усталости, — Нам нужно уходить. Здесь больше ничего нет. Ничего и никого.

Но я не двигался. Я продолжал сидеть на коленях, а пальцы все еще перебирали пепел, словно пытаясь найти в нем хоть что-то, что могло бы вернуть Надин. Я видел ее лицо, её хрупкую фигуру. А потом понял, что ни разу не видел её глаз. Во время наших встреч она пребывала в беспамятстве и спала. Её глаза были закрыты, я не видел их. И страшнее всего то, что я никогда не увижу её глаз. Наверное, когда — то они были полны жизни, а теперь закрылись навеки. И это было невыносимо.

— Она... она не могла... — прошептал я, чувствуя, как голос дрожит, — Она должна была выжить. Я обещал себе, что сделаю всё, чтобы поставить её на ноги.

Вэран, стоявший неподалеку, покачал головой. Ивар сказал:

— Мы сделали все, что могли, Кален. Но этот огонь... он был не от мира сего. Зеленый огонь... я никогда такого не видел.

— Это «Адское пламя». Элен едва не погибла в нем, когда вышла за колонной беженцев из Корсуни, — тихо произнес Вэран, — У тех, кто был в замке, не было возможности спастись. Мы не обнаружили даже останков.

Я поднял голову, Ивар отшатнулся. Наверное, взгляд был пустым, устремленным куда-то вдаль, сквозь клубящийся дым и пепел.

Я ещё раз оглядел своих братьев. В их глазах видел отражение своей собственной боли и отчаяния. Они тоже потеряли. Потеряли меня, потеряли часть своей истории, но не потеряли того, что потерял я. Я потерял будущее. Я потерял любовь.

Я помню слова Клары Жубер. У нас с братьями будет только одна Истинная. Вторую мы не встретим никогда. Я никогда не говорил об этом Ивару и Вэрану.

Я стоял, как громом пораженный, глядя на это жуткое зрелище. Затем медленно подошел к руинам, опустился на колени и начал рыться в пепле.

Вэран дернулся, хотел меня остановить. Его удержал Ивар.

— Что теперь? — спросил Вэран, его голос был едва слышен.

Ивар крепче сжал его плечо.

— Теперь мы живем. Мы живем ради тех, кого потеряли. Мы живем, чтобы помнить. И мы живем, чтобы построить что-то новое. Что-то, что будет достойно их памяти.

Я медленно встал. Мои ноги были ватными, но я держался. Посмотрел на руины замка Лекрой, на то, что осталось от моей мечты. Зеленый пепел, ветер, тишина. Это было все, что осталось.

Я знал, что Ивар прав. Жизнь продолжается, даже когда кажется, что все закончилось. Но как жить, когда сердце превратилось в пепел? Как найти силы, когда надежда сгорела дотла?

Я посмотрел на братьев, на их лица, изможденные, но полные решимости. Я знал, что они не оставят меня. Они были моей семьей. И вместе мы, возможно, сможем это пережить. Как знать, может рядом с братьями я найду в себе силы идти вперед?

— Хорошо, — говорю я, а голос стал тверже, — Мы уходим.

Я последний раз взглянул на пепел, на то, что осталось от моей мечты. Затем я повернулся и пошел прочь, следуя за братьями, оставляя позади руины замка Лекрой и пепел несбывшихся надежд.

Ветер продолжал свистеть, унося с собой последние следы зеленого пламени, но в душе остался холод, который, казалось, никогда не исчезнет.

Я знал, что это только начало. Начало долгого и трудного пути. Пути, где мне придется заново учиться жить, заново учиться любить, заново учиться надеяться. И я знал, что это будет нелегко. Но я сделаю это. Ради Надин. Ради себя. Ради будущего, которое мне еще предстояло построить.

Ветер трепал волосы, но я не чувствовал холода. Сердце было ледяным, как и моя душа. Я не мог простить себя за то, что оставил свою Истинную, Надин, одну в замке.

Но было слишком поздно. Надин Лекрой ушла, оставив меня с пустыми руками и разбитым сердцем. Я знал, что никогда не смогу простить себя за этот поступок. Я был обречен на вечные страдания, на вечное раскаяние.

Я должен буду жить с этим грузом, с этой болью. Ведь я был виновен, и моё наказание было справедливым. Я наказан за то, что покинул свою жену в тяжелый момент её болезни. И я буду жить с этим чувством до конца своих дней….