Глава XVII. По следам Элен Стормс

Агата раздавлена увиденным пепелищем на месте ее дома в деревне Карповка. Да и сама деревня выглядит так, как будто по ней прошлось стихийное бедствие. Сразу видно, что и до войны здесь жили небогатые люди. А уж после того как армия магов и драконов прошлась по деревне, то и говорить не приходится. Старая травница любила свой дом. Его потеря огромное горе для нее.

Сквозь слёзы Агаты я могла видеть, как её сердце разрывается на части. Она опустила голову, и её длинные волосы, как седые серые облака, скрыли лицо. Я подошла ближе, стараясь поддержать её, но слова застряли в горле. Что можно сказать в такой момент? Мы все понимали, что её дом — это не просто стены и крыша, это воспоминания, тепло, уют, которые теперь навсегда потеряны, место, где родилась и выросла её дочь.

Армель медленно ступала по выжженной земле, каждый шаг отдавался глухим стуком в ушах. Там, где еще год назад стоял добротный деревянный дом, где пахло сушеными травами и теплом очага, теперь зияла черная яма, наполненная золой и обломками.

Я оглянулась вокруг…. Деревня, возможно, когда — то живая и шумная, теперь представляла собой жалкое зрелище. Полуразрушенные дома, вырванные с корнем деревья, искореженная дорога, полусгнившие сараи — все говорило о неистовой силе, прошедшей здесь. Даже те немногие постройки, что уцелели, выглядели изможденными, словно сами боялись дальнейшего разрушения.

Агата знала каждую трещинку на стене своего дома, каждый скрип половицы. Теперь все это было стерто, уничтожено безвозвратно.

Я присела на край обгоревшей балки, чувствуя, как силы покидают меня. Война. Это слово казалось мне таким далеким и абстрактным, пока не коснулось лично травницы Агаты. Надин Лекрой все девять лет войны провела за стенами замка, которые оберегали её покой и психику от ужасов войны. Надежда Бекарева вообще не знала, что такое война. Может быть, мне действительно повезло, что я появилась в этом мире после окончания этой жуткой войны? А вот Агата с лихвой хлебнула горя и потерь. Как же мне помочь ей?

Война…. Армия магов и драконов… Всё это звучало как сказка, но реальность оказалась куда более жестокой. Они несли разрушение, не разбирая, кто прав, кто виноват. Просто шли вперед, оставляя за собой лишь пепел, горе, боль и слезы.

Агата подняла взгляд к небу, словно ища там ответы или утешение. Но небо было равнодушно, лишь легкие облака плыли по нему, не замечая горя маленькой деревни. Она была травницей, знала силу природы, умела лечить раны и успокаивать боль. Но как залечить рану, нанесенную такой чудовищной силой? Как вернуть то, что было уничтожено огнем и магией?

Я решила пройтись по деревне, надеясь узнать что-нибудь о случившемся с домом Агаты. Может быть, кто-то из соседей видел или слышал что-то важное, или даже смог спасти хоть что-то из её вещей. Конечно, шансы невелики, но попробовать стоит.

По пути я встретила троих детей, которые, увидев меня, испуганно разбежались, словно зайцы. Фред тем временем сообщил, что мельница сгорела, а дом мельника был полностью разграблен, даже оконные рамы вынесены.

Минут через десять я увидела, как из леса по дороге идут женщина и девочка. Они, видимо, собирали ягоды и травы. Когда я приблизилась, женщина в старом, залатанном платье ахнула и, узнав старую травницу, воскликнула:

— Соседушка, Агата, неужели это ты? Мы уж думали, что ты давно умерла, сгинула где-то далеко! — голосила женщина, — Богиня — мать видать уберегла тебя.

— Да это я, Селеста, — ответила Агата, пытаясь скрыть свое смятение, — Я вернулась.

Глаза этой женщины, полные удивления и какой-то странной надежды, внимательно изучали мое лицо. Девочка, стоявшая рядом, прижалась к ее юбке, с любопытством разглядывая меня.

— Вернулась значит…, а это кто с тобой? — спрашивает соседка, ее голос дрожал, — Мы год тебя не видели. После того, как... после того, что случилось с твоим домом. Все думали, что ты погибла, или маги тебя убили.

— Мой дом? — переспросила Агата, — Селеста, что случилось с моим домом? Как он сгорел?

А я чувствую, как холодок пробегает по спине. Эта женщина наверняка помнит настоящую Верону Нейт, которая росла на её глазах в этой деревне.

Соседка Агаты покачала головой, ее взгляд стал печальным.

— Ох, Агата, беда пришла в нашу деревню. Не только мельница сгорела, как мальчик тебе, верно, сказал. Твой дом... его тоже подожгли. И не просто подожгли, а сожгли намеренно. Говорила я тебе не врачуй ты перевертышей из армии драконов. Рамос говорил тебе, не помогай драконам, — вещает женщина, — А ты не слушала. Вот маги, когда пришли в деревню, староста им и донёс, что ты перевертышей лечила. Твой дом первым и сожгли, чтоб другим в назидание было, армии драконов не помогать. Ничего не осталось. Мы видели дым, но было уже поздно, не потушишь.

— Никто бы не помог, тетка Агата, — пищит босая девочка, — Магов все боялись. Батька наш тоже бежал в город.

Я удивленно смотрю на девочку и её мать. Выглядят уставшими и, откровенно говоря, жалкими и оборванными. Видно, что с трудом пережили зиму и весну. А помимо этой девчонки, в семье еще трое детей. И всех нужно кормить.

Селеста рассказала Агате, что свекровь её померла через три недели после того, как муж её, Рамос сбежал. Да, благородный муж семейства гончаров сбежал после того, как армия магов прошлась по Карповке, изрядно её пограбив. Семья Селесты лишилась козы и последней свиньи. Через пару дней Рамос заявил, что поедет в Барнс искать работу. В деревне ловить нечего. Глиняная посуда никому не нужна, покупать её некому. Селеста кричала, просила мужа не уезжать, плакала, умоляла подумать о старухе матери и детях. Но Рамос стоял на своем. Говорил, что зиму они не переживут, если он не найдет заработок в городе. Забрал лошадь с повозкой и уехал. С тех пор от него нет новостей. Может сгинул, а может просто сбежал от проблем семьи.

Я посмотрела в сторону деревни, где, как я теперь знала, меня ждала лишь пустота и пепел. Затем я посмотрела на Селесту и ее дочь, и в очередной раз поняла, насколько Надин Лекрой и её близким повезло. Они пересидели войну в стенах замка Лекрой. Да, не шиковали, радости не испытывали, скромно питались, носили старую одежду. Но жили в тепле и относительной безопасности.

Пришло время покинуть Карповку. Здесь нам не найти пристанища, да и перспективы для моих младших совсем туманны. Нужно возвращаться обратно в Заряницу. Там мы сможем перевести дух, собраться с силами и подготовиться к дальнейшему пути. Закупим все необходимое, и отправимся в Корсунь.

В Корсуни нам предстоит найти Элен Стормс и забрать внучку Агаты. Также необходимо оформить документы для Фреда и Армель. Если город придется мне по душе, возможно, мы сможем найти там постоянное жилье. А затем, кто знает, может, я смогу попробовать себя в роли повитухи?

Однако, эта мысль сопряжена с риском. Верона Нейт, как я знаю, училась и жила в Корсуни. Ее могли запомнить, и выдать себя за нее не получится. Значит, и Корсунь не станет нашим новым домом.

Мы попрощались с Селестой и её дочерью. Агата сунула в руку соседки пять медяков и с тяжелым сердцем села в карету. Фреду и Армель не терпелось покинуть эту деревню. Удручающая картина, что ни говори....

Мы направились обратно в Заряницу. Придется вновь останавливаться на постоялом дворе, у тех же ненавистных хозяев.

Я молча сидела, погруженная в свои мысли. Агата слишком расстроена, чтобы участвовать в обсуждении текущих проблем.

Нас ждет дальняя дорога в Корсунь. Путь займет три дня. Кто знает, что нас там ждет? А вдруг кто — то хорошо знал Верону Краузе? А если меня встретят знакомые Надин Лекрой и узнают? А стоит ли так рисковать?

Корсунь — это важный этап. Даже если мы там не останемся, это перевалочный пункт, ключ к будущему Фреда и Армель. Документы — это их шанс на нормальную жизнь, на образование, на будущее без клейма сирот. И Элен Стормс… Агата доверила мне свои тайны, так же, как и я свои ей. Я не могу подвести старую травницу. Я должна найти эту Элен Стормс, убедиться, что с внучкой Агаты, маленькой Николиной Нейт все в порядке, и забрать ее.

Богиня — мать, смилуйся, сделай так, чтобы Элен Стормс выжила в этом хаосе войны и смогла прокормить ребенка. Пусть они обе будут живы и здоровы.

После Корсуни… куда? Этот вопрос терзал меня больше всего. Я перебирала в голове названия городов, деревень, даже отдаленных хуторов, где можно было бы начать все с чистого листа. Место, где никто не знает Верону Нейт, где я смогу спокойно жить и растить детей. Место, где Фред и Армель смогут забыть страх прошлого и обрести новый дом и семью.

Может, стоит поискать место подальше от больших городов, в тихой провинции, где ценятся простые навыки и где повитуха всегда в почете? Там я смогу помогать людям, зарабатывать на жизнь и, возможно, даже обрести семейное счастье. Хотя, о чем это я? Надин Лекрой замужем. А Верона Нейт? Так…. Подумаю об этом как — нибудь потом....

Но сначала нужно добраться до Заряницы….

* * * * * * * * * * * *

Всего два часа прошло, а мы уже снова оказались в Зарянице, на том же постоялом дворе. И знаете, хозяева ничуть не подобрели за наше короткое отсутствие. Наоборот! Хозяин, словно с цепи сорвался, заломил за нашу большую комнату целых двадцать медяков. А хозяйка, та еще хитрая лиса, решила еще пять медяков сверху содрать — за то, что нашу лошадь и карету на своей конюшне оставят. Я, конечно, попыталась поторговаться, но это было бесполезно. Эта наглая женщина прямо заявила:

— Не нравится — ищите себе другое место!

Пришлось, скрипя зубами, согласиться на эти совершенно грабительские условия.

Я не выдержала и прямо заявила хозяйке:

— С такими грабительскими ценами за постой, вы просто обязаны обеспечить меня мылом, горячей водой и всем необходимым для стирки!

Она, видимо, опешила от такой наглости и даже не нашлась, что ответить.

Агата, совершенно раздавленная последними событиями, поднялась в комнату и молча улеглась на кровать, отвернувшись к стене. Брат тем временем пошел распрягать лошадь. Мы с сестрой, перетащив наши котомки с вещами обратно в комнату, решили заняться стиркой. Погода стояла чудесная, а мне нужно было чем-то занять руки и обдумать дальнейшие шаги.

Следующие три часа прошли в бесконечной стирке и полоскании. Фред тем временем развел костер прямо во дворе, а хозяйка постоялого двора одолжила мне большой котел для кипячения белья. Сначала я кипятила нижнее белье с хозяйственным мылом, потом взялась за чулки. Затем пришла очередь стирать льняные платья и рубашки Фреда, а после — суконную верхнюю одежду. Фред, к слову, тоже не сидел сложа руки: он носил воду из колодца, помогал отжимать белье и развешивать его на веревках.

Признаюсь, работа эта оказалась не из легких. Мы, барышни XXI века, так отвыкли от ручной стирки! В эти минуты я отчаянно скучала по своей верной помощнице — стиральной машинке-автомату от известного бытового бренда.

Ну вот, стирка закончилась, а брат тут как тут, жалобно так смотрит и напоминает:

— Сестрица, мы же обед пропустили! Надо бы перекусить.

Эх, ну что сказать, родитель из меня тот еще. Поплелась на кухню, заявила свои права на плиту и посуду. Быстренько наварила детям гречки с мясом, салатик из огурцов и зелени накрошила. Брата отправила в булочную за пирогом на ужин и какой-нибудь выпечкой к чаю.

Через полчаса мы все сидели за столом. Агата, правда, ела без особого энтузиазма, а от пирожков и вовсе отказалась. Она поднялась в комнату и вновь улегшись на кровать, отвернулась к стене.

Я же понимаю, что сейчас не время для сантиментов. Нужно взять себя в руки и составить четкий план. Нужно составить план действий, посчитать расходы, каждая монетка имеет значение. Нужно закупить все необходимое, даже мешок овса для лошади — ведь нас ждет долгое путешествие. Агата же, кажется, совсем сломлена. Я вижу, как новость о сгоревшем доме ее раздавила, и понимаю, что сейчас ей не до планов. Но я не могу позволить себе раскиснуть. Мне нужно думать о будущем, о брате и сестре, о том, как мы будем жить дальше.

Вечерело, когда мы с братом отправились на базар. Нам нужно было пополнить запасы: взяли крупы, немного ниса и соли. Я решила побаловать себя и купила головку козьего сыра и кусочек копченого мяса. Фред же, как всегда, проявил деловую хватку и выторговал целый мешок овса.

У прилавка с румяными красными яблоками и ароматными медовыми леденцами мальчишка едва сдерживал аппетит. Он старательно делал вид, что эти лакомства его совершенно не интересуют, но я-то знала, как сильно он их хотел. Я решила не скупиться. Мои брат и сестра и так были лишены многих детских радостей, и я хотела подарить им хоть немного счастья. Я купила пять сочных яблок и щедрую горсть медовых леденцов. Фред, конечно, начал ворчать, что я транжирю деньги, но, увидев угощения, тут же с удовольствием взял леденец. Армель, заметив сладости, мгновенно развеселилась.

Наблюдая, как мои брат и сестренка с аппетитом уплетают яблоки, я почувствовала умиротворение и тихую радость. Наконец-то я видела их улыбки.

Следующий день принес с собой сплошные разочарования. С самого утра зарядил дождь, и он не прекращался целый день. Мы даже не выходили из комнаты. Второй день был таким же ненастным. Мы наблюдали из окна за непогодой. Настроение было унылым, а Агата и вовсе пребывала в депрессии.

На третий день выглянуло солнце, но дороги превратились в непролазную грязь. Нам пришлось провести еще два дня в придорожной гостинице. Деньги таяли на глазах, а Фред все больше беспокоился, что наша старенькая карета увязнет в этой жиже.

На следующее утро Фред узнал от торговцев на базаре, что завтра в Санлис отправлялся торговый обоз. Я поняла, что настало время покинуть постоялый двор. Сидеть на одном месте было утомительно, особенно когда хозяева заведения только и думали, как бы вытащить из нас последние деньги.

Мы с братом тщательно проверили наш багаж, собрали все необходимое, и я снова занялась стиркой. Приготовила и упаковала еду в дорогу.

Фред отправился на рынок, ведь он всегда умел находить выгодные сделки и хорошо торговаться. Я полностью доверяла его инстинкту. Утром, позавтракав и рассчитавшись с хозяевами, мы выехали. Наша карета следовала за торговым обозом, и мы старались не привлекать к себе внимания, держась на расстоянии.

К вечеру мы остановились в небольшой деревне. Вдова одного из торговцев согласилась приютить нас за десять медяков. Утром мы снова встали в путь, полные надежд на новые приключения. Я заварила кувшин травяного чая, Фред набрал родниковой воды, и мы вновь тронулись в путь.

Когда стемнело, мы были вынуждены остановиться в монастыре, который, судя по всему, приютил не только монахов, но и заблудшие души. Он так и назывался, монастырь заблудших душ. Место было удручающим.

Постоялый двор производил впечатление заброшенного, а сам монастырь выглядел так, будто пережил не одну бурю — стены облупились, а колокольня зияла дырой, словно рана. Нас, женщин и детей, определили в старый флигель. Обстановка там была более чем скромной, а если честно, то откровенно убогой: мебель скрипела от старости, а о белье и речи не шло. Мы нашли три койки в разных, тесных комнатках. Я легла рядом с Армель, а Фред с Агатой разместились в соседней. Сестренка всю ночь не находила себе места во сне, беспокойно ворочаясь, а я лишь грезила о том, как бы поскорее покинуть это негостеприимное место.

Ранним утром, пополнив запасы молока и яиц, я приготовила завтрак. Затем велела Фреду готовить карету, и мы отправились в путь, присоединившись к торговому каравану.

К полудню мы добрались до Барнса. Городок оказался небольшим, но оживленным и довольно опрятным. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, он гудел, словно растревоженный улей. По улицам сновали перевертыши и драконы. В воздухе витали имена генералов Ормс. Едва услышав их, мне хотелось бежать без оглядки.

В местной таверне, где, как известно, собираются все городские сплетни и новости, царило оживление. Главной темой разговоров было раскрытие некоего заговора магов и предотвращение нападения Одичалых. Оглядевшись, я сразу поняла — нам здесь не место. В Барнсе у нас не было ни одного знакомого, а значит, получить необходимые документы для Фреда и Армель было бы невозможно.

Мы быстро перекусили и, не дожидаясь каравана, поспешили покинуть город. Напоив лошадь, мы продолжили путь. Вечером мы первыми прибыли на небольшой постоялый двор. К нашей радости, хозяева оказались приятными полукровками из клана белых волков. Нам выделили просторную отдельную комнату, а хозяева любезно растопили баню. После освежающих процедур и сытного ужина мы с удовольствием отправились спать.

Ранним утром, быстро позавтракав и запив кашу травяным чаем, мы расплатились с хозяевами и отправились дальше. К обеду добрались до Корсуни.

Город произвел на меня удручающее впечатление: грязный, с облупившимися стенами домов и ветхими крышами. На постоялом дворе мы узнали, что последние полгода городничим здесь был некий Эран Кинсли из клана бурых медведей. Услышав это имя, Агата оживилась, но, к сожалению, выяснилось, что этого деятеля обвинили в казнокрадстве и взяточничестве. Месяц назад он вместе с семьей уехал в Аркону, чтобы оправдаться перед Императором и Казначейством.

Мы направились к дому Бьянки Мортон, тетки зятя Агаты, Раймонда Нейта. Подъехав, мы увидели, что на первом этаже дома располагается ателье, а на втором живет семейство портных. Они купили этот дом у Бьянки Мортон всего два месяца назад. Сама же Бьянка Мортон, ужасно запустила дом и оказалась в долгах из-за пьянства.

Оставив Фреда и Армель на постоялом дворе, мы с Агатой отправились в Академию. Увы, там нас ждала безрадостная картина. Две недели назад произошел пожар: сгорел архив и склад, пострадали кампус и библиотека. Агата стала расспрашивать сторожа об адептке Элен Стормс. Мужчина, к сожалению, не знал такой, так как служит в Академии всего месяц.

Тогда Агата попросила проводить ее к экономке, Саломее Талбот. Но и её на месте не оказалось. Муж экономки, Джон Логан, вместе со своим отрядом барсов попал в засаду и был тяжело ранен. Три недели назад Саломея Талбот уехала вместе с доктором Майлзом Гилмором к своему супругу.

Доктор Одетта Тремашко покинула Академию также три недели назад, уехав к родственникам в Санлис. Агата продолжила расспрашивать о других преподавателях, и сторож направил ее к секретарю Академии.

Секретарь, Рональд Моор, считал себя важной персоной, хотя и был полукровкой из клана рысей. Этот невежа, осмотрев нас оценивающим взглядом, после третьей нашей просьбы перепроверил списки адептов четвертого курса лекарского факультета. Но адептки Элен Стормс в списках не оказалось.

Агата заявила, что три года назад ее подопечная поступила в эту Академию на лекарский факультет. Секретарь проверил списки всех старшекурсниц, но имени Элен там не обнаружил.

Видя отчаяние Агаты, я спросила, была ли в Академии девушка с маленьким ребенком. Рональд Моор возразил, что адептам запрещено вступать в брачные отношения и приводить детей на территорию Академии.

Я попросила найти хоть кого-то из преподавательского состава, но сейчас были летние каникулы, и преподаватели разъехались. Доктор Джонас отправился в Аркону просить выделить средства на ремонт Академии. От Саломеи Талбот не было никаких известий. А тут еще этот пожар так некстати. Агата была готова расплакаться от горя. Я не выдержала и спросила:

— Где нам искать адептку Элен Стормс? Где она может находиться в городе?

Секретарь тяжело вздохнул, посмотрел на нас с жалостью и произнес:

— Милые мои, а знаете ли вы, что пережили жительницы Корсуни во время войны и осады? А что пережили адептки Академии?

— Кто-то выскочил замуж за первого встречного, лишь бы не умереть от голода. Некоторые бежали подальше от войны, но в итоге погибли. А кто-то и вовсе, отчаявшись, ушел из Академии и подался в бордели, продавать себя, — невесело и угрюмо говорит секретарь, — Кто-то пропал без вести. Где теперь искать вашу Элен Стормс? В этом городе, полном призраков прошлого, она может быть где угодно, а скорее всего, нигде.

Слова секретаря прозвучали как приговор. Агата побледнела и опустилась на ближайший стул, словно подкошенная. Я присела рядом, положив руку ей на плечо. Чувствовала, как она дрожит. Бедная женщина, сколько сил и надежд она вложила в эту Элен! И вот, все обернулось прахом.

Богиня — мать, где же ты Элен Стормс? Удалось ли тебе пережить эту жуткую войну? Где маленькая Николина Нейт?