Глава II. И что я им сделала?

Вскоре в комнату вошли служанка, как я поняла, это и есть Софья и пожилой мужчина, одетый в темный камзол. Его проницательный взгляд выдавал в нем опытного врача. Он внимательно осмотрел меня, задал несколько вопросов о моём самочувствии, на которые я отвечала с осторожностью, стараясь не выдать своего незнания.

Лекарь, казалось, был обеспокоен моим состоянием, но не высказал никаких подозрений относительно личности. После осмотра он прописал лекарства и травяные сборы, а также строгий постельный режим, предупредив, что выздоровление будет долгим и трудным.

Через десять минут, в комнату араи Надин, где над ней склонился лекарь, которому не понравились темные пятна на моих руках, вошел пожилой слуга, похожий на дворецкого, вот только кафтан был изрядно потрепанным. Позади него вышагивал высокий, сумрачный мужчина с колючим взглядом, от которого мне стало не по себе. Похоже это и есть мой дядюшка маг Этьен Лекрой. Его глаза метали молнии, а в голосе звенела сталь.

— Кто позволил этому… лекарю войти к моей племяннице без моего ведома? — прорычал он, обжигая взглядом перепуганную Софью.

Лекарь, Симон Маклер, поднялся, устало выпрямляя спину. В его глазах плескалась грусть, смешанная с упрямым спокойствием.

— Граф Лекрой, я уже тридцать семь лет служу вашей семье, — тихо произнес он. — Я наблюдал за араей Надин с самого детства, лечил ее братьев и отца. Разве вы забыли?

Этьен Лекрой презрительно фыркнул.

— Довольно сантиментов, Маклер. Софья, проводи этого… целителя в восточную башню, в мой кабинет. Мне есть, что с ним обсудить наедине.

Софья, бледная как полотно, поклонилась и жестом указала лекарю на дверь.

Оставшись наедине со мной, Этьен Лекрой наклонился, и его голос, обычно властный и громкий, превратился в зловещий шепот, от которого по моей спине пробежали мурашки. В зеленых глазах застыло предвкушение.

— Скоро ты обретешь покой, Надин, — прошептал он, словно произнося смертный приговор. — И тебе больше не понадобится никакой лекарь. Никто больше не сможет тебе навредить… или спасти.

И в этот момент я отчетливо понимаю, что арае Надин Леонсии Лекрой не выйти из этой комнаты живой….

Если я конечно, срочно не придумаю что — нибудь.

В животе заурчало, и я поняла, насколько сильно была голодна.

— Софья, принеси мне что-нибудь с кухни, я так проголодалась.

Софья, склонившись надо мной, потупила взгляд, и по щекам ее пробежали слезы стыда.

— Простите меня, госпожа… — прошептала она, дрожа от волнения. — С продуктами в замке совсем худо. Курицы почти не несутся, а последняя корова… бедная Красотка… она сдохла две недели назад.

В горле застрял ком отчаяния. Я буквально чувствовала, как беспомощность душит эту девушку. Она и сама явно недоедает, такая худая и бледная. Меня снова накрывает волна безысходности, потому как я понимаю, что бессильна чем-либо помочь Софье.

— Бедная малышка Армель… — продолжила горничная, — Совсем нечем её побаловать… да и слуги… они уже почти год недоедают. Боюсь, скоро нас всех ждет голод.

Мне непонятно, как целый замок, имеющий сад, огород и скотный двор пришел в упадок, что люди вынуждены голодать?

Замок Лекрой, некогда полный жизни и достатка, превратился в обитель печали и нищеты. И эта, маленькая горничная, была лишь свидетельницей этого медленного угасания. Мне хотелось кричать от бессилия и гнева, как так, почему дядя не может элементарно накормить всех досыта? На кой чёрт ему сдался этот титул, полуостров Лекроим и замок, если здесь такая разруха, что люди недоедают?

Софья, принесла небольшой поднос и дрожащими руками поставила его передо мной., На подносе стояла глиняная кружка козьего молока, ломоть черствого хлеба и несколько тонких ломтиков копченого мяса.

Я схватила еду дрожащими руками и с жадностью, словно дикий зверь, проглотила каждый кусочек. Господи, я даже не предполагала, что настолько голодна….

Внезапный, пронзительный крик разорвал тишину. Я и Софья в ужасе вскинули головы. Горничная подскочила к распахнутому окну и застыла, не в силах поверить своим глазам.

Я, с искаженным от ужаса лицом, поднялась с кровати и цепляясь за спину сделала первый шаг. Затем второй, и третий…. После вцепилась в подоконник. Софья стоявшая рядом, зажимая рот рукой, издала тихий стон. Внизу, на каменистой земле, лежало неподвижное тело Симона Маклера.

Лекарь… разбился насмерть.

В моём сердце, помимо ужаса, зародилось леденящее душу понимание. Софья, словно очнувшись от кошмара, бросилась ко мне. Я же перевела взгляд на восточную башню. Кабинет дяди… его кабинет. Это не был несчастный случай. Лекаря выбросили из окна специально. Выбросили, чтобы он не мог мне помочь. Жестоко, хладнокровно оборвали мой шанс на исцеление….

Я отшатнулась от окна, словно от пропасти. Меня пробрал озноб, леденящий душу ужас проник в каждую клеточку. Дядя…мой собственный дядя… способен на такое?

Ну, технически он не мой дядя. Он дядя Надин Леонсии Лекрой, к которой, судя по всему не питает никаких родственных или даже дружеских чувств.

Он хладнокровно лишил меня не только здоровья, но и последней защиты, отнял жизнь человека, который пытался мне помочь. Отчаяние сдавило горло, не давая дышать. Я была одна. Совершенно одна в этом замке страха и смерти. И жить мне остается все меньше и меньше….