Глава XX. Гарланд

Гарланд не был из тех мест, где история высекалась на камне в виде помпезных надписей. Он был историей сам по себе — живой, шумной, пахнущей дымом очагов и свежеиспеченным хлебом. Расположенный на излучине реки Элдер, он представлял собой переплетение деревянных домов с черепичными крышами и каменных зданий, гордо возвышавшихся над остальными. Не сразу бросался в глаза его возраст, но если приглядеться, то можно было заметить, как древние бревна проросли мхом, а каменная кладка под воздействием веков приобрела благородную серовато-зеленую патину.

Город возник не случайно. Река обеспечивала торговлю и питьевую воду, а холм, на котором величественно расположился замок драконов Блэквудов, давал ощущение безопасности… или, скорее, иллюзию ее. Замок, мрачный и неприступный, доминировал над пейзажем, напоминая о власти рода, который десятилетиями держал Гарланд под своей пятой. Его башни были словно когти, тянущиеся к небу, а флаг с гербом Блэквуда — черным драконом на белом фоне — развевался над городом, символизируя одновременно защиту и контроль.

Улицы Гарланда вились хаотично, образуя лабиринт узких переулков и широких рыночных площадей. Главной артерией города была Рыночная площадь, гудящая жизнью с раннего утра до позднего вечера. Здесь торговали всем — от свежих овощей и фруктов со близлежащих ферм до экзотических специй, привезенных караванами из далеких земель. Кузнецы звонко били молотками по раскаленному железу, портные демонстрировали свои новые творения, а уличные музыканты создавали атмосферу оживленного праздника.

Помимо торговли, в Гарланде процветало ремесло. В городе обитали квалифицированные ткачи, гончары и ювелиры, чьи изделия пользовались спросом далеко за пределами города. Гильдии ремесленников обладали значительным влиянием, контролируя качество продукции и определяя цены. До войны конфликты между гильдиями часто приводили к напряженности и даже открытым столкновениям на улицах города.

Через два дня скитаний на восток, прервав задуманное путешествие в Малые Лисички, мы въехали в Гарланд. Путь туда оказался испытанием — дорога пылью, обжигающий летний зной, литраж которого казался бесконечным. Третий кувшин для воды, купленный в последней деревне, лишь ненадолго облегчил наше положение. Четырем путникам в такую погоду требовалось больше, чем мы могли добыть. Передвигаясь от одной деревенской топке к другой, мы скудно пополняли запасы продовольствия, а вчера, благодаря жалости пожилой вдове пекаря, удалось хоть немного освежиться и постирать вещи в горячей парной её бани. Деньги стремительно испарялись вместе с потом, и перспектива дальнейшего пути встала перед нами вопросом о выживании. Где взять средства на жизнь?

К счастью, разговор с хозяйкой последнего приюта дал проблеск надежды. Она посоветовала нам искать убежище в гостинице при женском монастыре заблудших душ в самом Гарланде. Мол, там и баня имеется, и трапезная, а цены вполне разумные — шанс найти временное пристанище и, возможно, способ заработать на жизнь.

Мы так и сделали, направившись прямиком к городским воротам. Уже на заставе нас ждал привычный неприятный момент — проверка документов. Опять отсутствие листов рождения у Армель и Фреда стало проблемой. Пришлось импровизировать: я и Агата произвели эффект драматической сцены потерянных при пожаре бумаг. Казалось бы, обычная уловка, но стражники, видимо впечатленные нашей якобы несчастной участью, смягчились и пропустили нас дальше, взяв лишь скромную плату в три медяка за въезд в город на карете. Не теряя времени, я настояла на немедленном направлении к монастырю. Всего через четверть часа, петляя по запутанной сети узких городских улочек, мы наконец оказались у ворот женского монастыря.

Через несколько минут к нам вышла пожилая статная женщина в коричневом закрытом суконном платье и белом платке, скрывающем ее волосы. На поясе висели коралловые четки и три связки ключей.

Агата обратилась с просьбой предоставить нам приют. Монахиня посмотрела наши документы и спросила кем нам приходятся дети? Куда мы направляемся?

Агата ответила, что это её внуки, дети старшей дочери и её погибшего мужа, Фред и Лилиана Краузе. Их документы сгорели во время пожара нашего дома. Нам надоело мыкаться, и мы направляемся в деревню Малые Лисички к родственникам. Наша семья очень стеснена в средствах поэтому просим приюта.

Монахиня ответила согласием на нашу просьбу, но заметила, что все комнаты заняты. Нам выделят три койки в общей женской келье, а Фреду в мужской. Мы можем сходить в баню, и поужинать в трапезной, где рассчитаемся за еду самостоятельно. Койки нам выделяют бесплатно. Женщина лишь спросила, являюсь ли я дипломированной повитухой? Услышав утвердительный ответ, сообщила:

— Здесь часто бывают роженицы, которым нужна помощь, — пояснила монахиня, чуть смягчившись. — Оплата — кто чем может. Кто молитвой, кто работой. Вижу, Богиня — мать послала вас к нам не просто так.

Нас проводили в баню — небольшую, но чистую и натопленную. Фред, хоть и неохотно, отправился в мужскую половину, а мы с Агатой и Армель остались приводить себя в порядок. Сестрёнка, уставшая от дороги, уснула прямо на лавке, пока мы с Агатой отмывали дорожную пыль.

Вечером в трапезной было людно. Пахло свежим хлебом и травяным чаем. Мы скромно заняли место в углу и съели похлебку с куском хлеба. Фред сидел отдельно, в мужской компании, и, кажется, уже успел с кем-то разговориться.

После ужина нас проводили в общую келью. Комната была большая, с двумя рядами узких кроватей, застеленных простыми льняными простынями. Женщины — разных возрастов, в простых платьях — чинно сидели на своих койках, читая молитвы или тихо переговариваясь. На нас, новых постояльцев, бросили несколько любопытных взглядов, но никто не подошел.

Уложив Армель спать, мы с Агатой устроились на соседних койках. Я чувствовала усталость, но сон не шел. В голове крутились мысли о будущем, о том, что нас ждет в Малых Лисичках, о том, как долго продлится наше временное пристанище в монастыре. И о том, зачем я вообще ввязалась в эту авантюру? Правильно ли я выбрала место для укрытия? Станут ли Малые Лисички для моих брата и сестры домом?

Незаметно для себя я провалилась в сон. Агата тихо шептала молитвы, затем погасив свечи, тоже легла спать.

* * * * * * * * * * * *

Солнце едва пробивалось сквозь узкие окна кельи, окрашивая серые стены в призрачные золотистые оттенки. Колокольный звон нарастал, настойчиво созывая к утренней молитве. Поднявшись с жесткой койки, я еще не до конца осознавала, где нахожусь. Монастырь — временный приют, тихая гавань среди бушующего моря бедствий и страха.

В умывальню, освещенную утренним светом из маленького окна, я прошла вместе с Армель. Прохладная вода приятно освежила лицо, смывая остатки беспокойного сна. После умывания мы оделись, стараясь выглядеть как можно незаметнее.

За завтраком, состоявшим из ячневой каши на воде, ломтика хлеба и травяного чая, я попросила Агату присмотреть за Армель днем. Малышка еще слаба после перенесенных лишений и нуждается в постоянном присмотре. Сегодняшний день обещает быть насыщенным.

После завтрака мы с Фредом отправимся на разведку в город. Необходимо выяснить расположение Городской Управы и Канцелярии — очаги власти, где можно получить интересующие нас документы. Важно также узнать цены на продукты, чтобы составить представление о стоимости жизни в этом регионе.

Но самое главное — купить Фреду новую обувь. Его башмаки, изношенные и тесные, причиняли ему невыносимую боль. Он мужественно скрывал мозоли и уверял, что привык ходить босиком, но я видела его страдания.

Кроме того, мне нужно посетить ювелирные лавки и узнать, сколько могут стоить драгоценные и полудрагоценные камни, которые я извлекла из платьев покойной матери. Эти камни — наш единственный шанс на выживание, наша надежда на будущее. Что я смогу купить на вырученные деньги? Дом? Еду? Безопасность? Вопросы роились в голове, не давая покоя. Все это нужно было узнать сегодня.

* * * * * * * * * * * *

Итак, мы с Фредом решили отправиться в город на карете. Брат занял место возницы, а я, аккуратно устроив в салоне наш увесистый саквояж, набитый до отказа драгоценными нарядами, уселась поудобнее. Город встретил нас бурлящей жизнью: Городская и Рыночная площади гудели, словно растревоженный улей.

Первым делом мы заглянули в сапожные лавки. Цены на кожаную обувь, как оказалось, были весьма кусачими, а другого материала для изготовления здесь и вовсе не предлагали. Фред тут же заявил, что обойдется без новых башмаков, но я-то знала, что без обуви нам никак не обойтись, и уж точно придется заказывать ее у мастера.

Далее наш путь лежал в Городскую Управу. Величественное старинное здание с куполом, возвышающееся рядом с храмом Матери-Богини, внушало уважение. Стражник, проверив мои документы, указал дорогу в Канцелярию. Я передала саквояж брату, строго наказав не спускать с него глаз, и поднялась на второй этаж, где находилась искомая канцелярия города Гарланд.

В пыльном помещении, среди нескольких мужчин, принимавших посетителей, я дожидалась своей очереди. Обратившись к пожилому полукровке, задала вопрос о восстановлении документов моих брата и сестры, которые, к несчастью, погибли в огне. Мужчина пояснил, что для этого необходимо отправить письменный запрос непосредственно в нашу родную деревню, или, как он выразился, "фьорд". Староста деревни должен будет подтвердить наши данные, сделать копию записи из храмовой книги и отправить ее сюда, секретарю Канцелярии Городской Управы.

На мой вопрос о сроках мужчина лишь неопределенно пожал плечами, предположив, что это может занять от месяца до двух. Я же прекрасно понимала, что староста деревни Карповка, скорее всего, давно сбежал. Да и кто сможет подтвердить, что у старой травницы Агаты были внуки от старшей дочери, которых никто никогда не видел? Никто. Значит отправлять и ждать вопрос бесполезно. А значит и документы получить будет проблематично

— Благодарю вас за информацию, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя сердце кричало от разочарования, — Я подумаю, как лучше поступить.

Выйдя из Управы, я снова оказалась под ярким солнцем, но ощущение праздничной суеты города теперь казалось мне каким-то чужим, далеким. Фред, увидев мое лицо, тут же спросил:

— Ну что, удалось?

Я покачала головой.

— Не совсем. Они сказали, что нужно отправлять запрос в деревню Агаты. А это, Фред, может занять очень много времени. И я не уверена, что староста там вообще есть. Да и никто не подтвердит, что видел внуков Агаты Краузе.

— Значит, придется что-то придумывать, — решительно сказал Фред, его голос звучал уверенно, несмотря на очевидную сложность ситуации. — Мы же не просто так сюда приехали. Если официальный путь закрыт, найдем другой. Сестра, мы же не вернемся в эту ужасную деревню Карповка?

— Нет Фред, не вернемся. И Агата тоже не вернется. Мы теперь вместе, мы семья, — твердо говорю я, — Будем держаться только вместе.

Нам нечего делать в этой убогой деревне. Как и самой Агате. Дома нет, строить новый в этой дыре нет никакого смысла. Там ни работы, ни школы для детей, ни перспектив.

— Куда теперь? К ювелирам? — спрашивает брат.

Я смотрю на него, и в его глазах вижу ту же решимость, что и в своих. Мы одни в этом городе, с нашим саквояжем, полным надежд и платьев, и с этой непростой задачей.

— Раскисать нельзя, — говорю я, — Нам нужно вернуться к сапожнику. Возможно, он знает кого-то, кто может помочь с документами. Или хотя бы сможет подобрать тебе обувь.

Мы заходим в пекарню и покупаем несколько пирожков и сладких ватрушек к обеду. Там же я спрашиваю у жены пекаря, где выгоднее всего приобрести обувь для мальчика?

Доброжелательная женщина отвечает, что в центре города сапожники называют за свой товар грабительские цены. А вот на окраине города, у моста менял есть кожевенная мастерская, а рядом обувная лавка. Туда-то мы с Фредом и отправляемся.

Через полчаса брат примеряет три пары башмаков, и после недолгих уговоров, я заставляю его выбрать удобные серые кожаные мокасины.

Оплатив за обувь, я отдаю последние деньги. Всё, сольды отданные Агате моим супругом Каленом Ормс закончились. В моем кошельке жалобно звенят пять медяков. Деньги кончились, а я даже не добралась до конечной точки нашего пути.

Думай, гадай, нужно решать проблему, Надин. Я решила посетить несколько ювелирных лавок, чтобы узнать, какую цену могут предложить за камни и жемчуг, которые я аккуратно извлекла из бальных и вечерних платьев моей матери. Точнее матери Надин Лекрой.

В каждой лавке меня встречали с интересом. Мне пришлось объяснять, откуда взялись эти драгоценности, и показывая их мастерам. Они внимательно осматривали камни, проверяли качество жемчуга и делали свои выводы. Я чувствовала, как в воздухе витает ожидание — ведь это не просто вещи, а часть истории моей семьи.

Некоторые ювелиры предлагали довольно скромные суммы, я бы сказала смешные до нелепости. Другие ювелиры были более сдержанными в оценках. Я понимала, что цена зависит не только от качества, но и от спроса на рынке.

В одной из лавок, где я остановилась дольше всего, ювелир, с которым я общалась, оказался особенно внимательным. Он не только оценивал драгоценности, но и задавал вопросы о том, как они попали в семью, о тех моментах, когда мама носила их. Его интерес к истории украшений заставил меня задуматься о том, что ценность этих вещей не всегда измеряется деньгами. Я начала понимать, что они могут быть важнее, чем я думала. Может стоило их оставить для приданого Армель?

Ага, конечно, злорадно говорит мой внутренний голос. Оставь камни для маленькой девочки, у которой нет теплой зимней одежды и крыши над головой? Жемчугом будешь кормить брата и сестру зимой? Ни у меня, ни у Агаты не было теплых вещей. Вот спрячу я рубины и яхонты для Армель, а зачем они ей? Матери она всё равно почти не помнит. Девочка напугана, не разговаривает, устала и измучена путешествием. На кой чёрт ей нужны драгоценности?

Армель нужен дом, мягкая постель, книги и игрушки, теплая одежда, уют и забота. Девочке нужна любовь и ласка. О каком внимании можно говорить, если я думаю лишь о том, как выжить, а Агата поглощена своим горем?

Решено, нужно в первую очередь обеспечить нас крышей над головой, а потом думать о будущем Армель. Поэтому необходимо срочно что — то продать.

Удалось реализовать дюжину шпилек с жемчугом в галантерейной лавке. Сумма, признаться, оказалась скромной. Тем не менее, я смогла приобрести себе новые чулки и отрез бежевого льна для рубашки Фреда. Также приобрела набор игл и три катушки ниток. Половина вырученных средств, словно испарилась, так быстро они и закончились.

К обеду мы вернулись в монастырь. В трапезную решили не ходить. Я вскипятила воду и заварила свежий нис. Мы уселись за столом и прекрасно пообедали пирожками и булочками с нисом.

Затем я предлагаю Армель и Агате прогуляться по городу.

Оказалось, что когда — то Агата даже жила недолго в этом городе. Однако, Гарланд очень изменился. Мы гуляем около двух часов, я покупаю Армель и Фреду по сахарному леденцу. В целом Гарланд производит приятное впечатление. Город большой, очень большой. Здесь легко затеряться. Завтра нужно разузнать сколько стоят дома на окраине.

Вернувшись в монастырь, узнаю, что меня разыскивали послушницы. Оказалось, что в обед привезли роженицу из соседней деревни. Меня просили помочь принять роды у женщины. Каково же было моё удивление, когда я увидела совсем молоденькую девушку семнадцати лет. История банальна до нелепости. Глупышку обольстил молодой маг, обрюхатил и бросил. Родители отправили неразумную дочь пожить к родственникам в другую деревню. А тетка и её муж практично рассудили, что незачем платить повитухе за услуги, можно отправить племянницу рожать в монастырскую больницу бесплатно. Поэтому роженицу закинули в телегу и отвезли сюда. Высадили у монастырских ворот с жалким узелком, стонущую от боли и стыда.

Через три часа родилась здоровая девочка. Я обмываю младенца, обрабатываю пупок. Малышку пеленают и передают матери, чтобы приложила к груди. Потом младенца укладываем в старую деревянную колыбельку. А я помогаю молодой маме переодеть сорочку и меняю простыни.

Утром придя в больничную келью, узнаю от послушницы, что час назад молодая крестьянка уехала в деревню к родственникам, оставив новорожденную дочь в монастыре. Я заволновалась и хочу уже броситься в погоню за нерадивой мамашей, которая просто очень напугана и не отдает отчета в своих действиях. Послушница охает и говорит, что это бесполезное занятие. Таких девиц только в этом месяце было пять. А подошедшая к нам помощница настоятельницы с тяжелым сердцем делится печальной правдой: даже после окончания войны число детей-сирот не стало меньше. К сожалению, некоторые женщины, не состоящие в браке, по-прежнему оставляют своих новорожденных у монастырских ворот. И, подобно этой юной девушке, они приходят в монастырскую больницу, чтобы родить, а затем оставляют младенца здесь, в надежде, что о нем позаботятся.

Эта горькая реальность ложится тяжелым бременем на плечи сестер, которые и так несут на себе заботу о множестве душ, нуждающихся в утешении и помощи. Каждая такая история — это не просто статистика, а маленькая трагедия, разыгравшаяся в стенах нашего скромного убежища.

Вроде бы мир другой, жизнь другая, а реальность не менее жестокая и бессердечная.

Осознаю, что эта новая реальность будет куда более суровой, чем та, что была раньше. Однако, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы мои брат и сестра никогда не столкнулись с подобной бедой. Я не допущу, чтобы они оставили своих малышей, только что появившихся на свет, в неизвестности.

* * * * * * * * * * * *

Несмотря на призрачные шансы, я решаю попытать удачу в Гарланде. Утром, оставив Агату и Армель в монастырском саду, мы с Фредом едем в Гильдию лекарей. Я надеюсь получить работу повитухой в городе, ведь у меня был необходимый патент.

По дороге я замечаю, что Агата стала прихрамывать. Старая травница лишь отмахивается, списав это на возраст. Позже Фред признается, что у Агаты совсем развалились башмаки, а денег на новые у нее нет, просить у меня она стесняется. Я решаю, что нам придется вернуться за ней и отправиться в сапожную мастерскую, где мы недавно покупали обувь для брата.

Найдя небольшое здание Гильдии лекарей, примыкающее к городской больнице, я направляюсь внутрь. Привратник советует обратиться к секретарю. К моему удивлению, секретарем оказалась женщина, временно замещавшая своего больного мужа. Я хвалю вышивку на её платье и обращаюсь с просьбой: не могла бы она подсказать, как мне устроиться повитухой в городе.

Женщина грустно улыбается и отвечает:

— Что вы, милая. Устроиться в Гарланде непросто. У нас три десятка повитух, и опытных, и молодых. Конкуренция очень высока. Вам бы лучше попытать счастья на Севере. Там не хватает лекарей и повитух.

Но Север не для меня. Слишком долгая и опасная дорога, да и брат моего мужа, Ивар Ормс, служит там наместником. Так что мне остаётся только Восток, а именно деревня Малые Лисички.

Жена секретаря добавляет, что, если я все же решу остаться в Гарланде, мне придется платить налоги — десять процентов от всех сборов. А инструменты и инвентарь нужно покупать самой.

Тут я осознаю, что меня ждут немалые расходы. Мне понадобятся инструменты, лекарства, медицинский сундучок, расходные материалы — все это стоило немалых денег. Я спрашиваю, где лекари и повитухи приобретают все необходимое?

Оказывается, что на соседней улице есть большая аптека, а рядом — кузница, где умелый кузнец изготовит любой инструмент на заказ. Правда, его работа, скорее всего, тоже будет недешевой. Я благодарю женщину, прошу зарегистрировать мой патент на работу в Книге регистрации лекарей Гарланда. Через десять минут мы с Фредом идём в аптеку.

Интересно какой будет аптека в этом мире? Едва, переступив порог аптеки понимаю, что попала на несколько веков назад.

Первое, что нас окутывает, — это густой, многослойный аромат. Здесь нет резких химических запахов, только терпкие, землистые нотки сушеных трав, сладковатый привкус смол и легкий, едва уловимый запах дыма от тлеющих углей в очаге.

Стены, сложены из грубого камня, а пол отдан деревянными досками, которые скрипят под ногами. Освещение достаточное, из окон падает дневной свет.

Вдоль стен тянутся деревянные полки, заставленные всевозможными емкостями.

На прилавке стоят аптекарские весы и набор гирь. У дальней стены массивный деревянный стол, на котором разложены инструменты: ножи для нарезки трав, весы для точного взвешивания, щипцы и лопатки. Рядом лежит толстая, переплетенная в кожу книга — рецептурник, где записаны все рецепты приготовления лекарств.

Сам аптекарь — пожилой человек с мудрыми глазами. Он одет в простую, но добротную одежду, с кожаным фартуком. Его руки испачканы травами и порошками, а взгляд внимательный и сосредоточенный. Как бы не выдать себя.

В воздухе витает атмосфера таинственности и надежды. Эта аптека — это не просто место, где покупают лекарства. Это своего рода святилище, где смешиваются дары природы и знания человека, чтобы облегчить страдания и вернуть здоровье. Здесь каждый ингредиент имеет свое значение, а каждое приготовление — это маленький ритуал, направленный на исцеление. Я здороваюсь с аптекарем и спрашиваю, какие лекарства и ингредиенты нужно приобрести повитухе для работы?

Аптекарь с удивлением смотрит на меня и начинает выкладывать на прилавок бутылочки и флакончики с лекарствами. Настойка розмарина, цветки ромашки, миндальное масло, мазь из козьего жира, настойка корневища белых кувшинок, маковая настойка, экстракт беладонны. Стоило это богатство недешево. Спросив конечную сумму препаратов, я прихожу в замешательство. Да, стоили эти сомнительные средства весьма прилично.

Выйдя из аптеки, направляюсь в кузницу, где хозяйничает чудо — мастер, у которого заказывают инструменты все лекари и повитухи Гарланда.

Кузнец показывает мне набор инструментов повитухи в Большой Гардарике. Он постыдно мал. Ложечки, шпатели, кюретка. Крючки двузубые остроконечные. Крючки трёхзубые тупоконечные. Крючки четырехзубые тупоконечные. В дополнении кровеостанавливающий зажим, наподобие зажима Кохера. И всё.

Я шокирована. После небольших уговоров я рисую кусочком угля несколько инструментов на бумаге, которые мне дополнительно понадобятся.

В первую очередь крючки пластинчатые Фарабефа, не менее четырех штук.

Мне предстоит объяснить кузнецу, как изготовить кровеостанавливающие зажимы, изогнутые по радиусу. А еще кровеостанавливающий прямой и изогнутый зажим Холстеда. Это тоже оказалось нелегко. Однако, мастер и его помощник задают разумные вопросы.

Я стараюсь как можно подробнее объяснить детали корнцанга изогнутого. А ещё мне нужны иглодержатели, пинцеты, и четыре скальпеля. Мужчины уже с ужасом смотрят на меня. Кузнец уточнил, точно ли я являюсь повитухой?

Самым сложным объяснение устройства зеркал для брюшной полости. Вот тут до мужчин никак не могло дойти, как прикрепить маленькое зеркало к металлическому шпателю. Пришлось ехать к стеклодувам и объяснять какого диаметра должно быть зеркало, и как правильно огранить его, чтобы прикрепить к шпателю.

Когда я попросила мастеров посчитать итоговую сумму заказа, то они в замешательстве. Заказ большой, а значит дорогой. Кузнец и его помощник долго шепчутся, а затем называют итоговую сумму инструментов. У меня глаза едва из орбит не выпадают. На эти деньги можно купить дом в деревне. Или на окраине города.

Я прекрасно понимаю, что у меня нет и половины этой суммы. Но и работать без инструментов и лекарств я не смогу. Они мне нужны. Особенно инструменты.

Я тяжело вздыхаю и делаю заказ. Мужчина требует золотой сольд в качестве предоплаты. Я обещаю, что к вечеру принесу деньги.

Мы с братом выходим со двора и направляемся по дороге ведущей к храму Богини — матери. Я замечаю, что мальчик молчалив и подозрительно косится на меня.

Фред отстраняется, а затем глядя на меня в упор спрашивает:

— Ты не Надин. Ты не моя сестра. Кто ты такая?