Глава XXVI. Неожиданные встречи и открытия

Я принимаю непростое решение: завтра вместе с Фредом мы отправимся в Гарланд. Нам нужно срочно продать оставшиеся полудрагоценные камни и жемчуг, чтобы собрать средства на покупку дома Агаты.

После приобретения дома буду думать о ремонте, и покупке необходимых вещей. Ну а после покупки дома стоит задуматься о подготовке к зиме — нужно запастись дровами, продуктами, тёплой одеждой и обувью. Кроме того, необходимо приобрести ткани на белье, одежду для детей, канцелярские принадлежности для Фреда, и многое другое.

Утром мы спокойно позавтракали кашей и хлебом с молоком. Я обращаюсь к госпоже Спарре с просьбой приютить мою сестру и Агату на время нашего отсутствия. Оставляю Агате последние десять медяков, чтобы она могла купить продукты для себя и Армель, если понадобится.

Старая травница не хочет брать деньги, но я точно знаю, что в её кошельке гуляет ветер. Не хочу, чтобы мои родные чувствовали себя нахлебниками.

И вот мы снова в дороге, едем по знакомому пути. В моём кошельке нет ни одного медяка, а в продуктовой корзине — только кувшин с водой. Из всего имущества у нас в наличие лишь старая разваливающаяся карета и измученная лошадь. Ситуация действительно тяжёлая.

После обеда мы приезжаем в Гарланд. Фред погоняет лошадь без остановок, поэтому добираемся мы быстро. Денег у нас нет даже на еду, не говоря уже о ночлеге.

Я решаюсь попросить приюта в монастырской гостинице. Помощница настоятельницы встречает нас с подозрением, удивившись нашему возвращению.

Я не стану раскрывать настоящую причину приезда — не хочется подвергать себя опасности. Я занимаю место в общей женской келье, а я прошу брата отвезти меня в ателье Акслевы Леон.

Хозяйка встречает нас тепло и предлагает выпить ниса с булочками, от которых мы не отказываемся.

Во время чаепития, проходящего в уютном, но скромном рабочем кабинете, который служит одновременно мастерской, я осторожно расспрашиваю госпожу Леон о том, кому ещё из местных жителей я могла бы предложить свои полудрагоценные камни и жемчуг. Она внимательно слушает, время от времени кивая, и, казалось, искренне сочувствует нашему положению.

Акслева сообщает, что в Гарланде немало зажиточных горожанок и богатых дам, однако большинство из них редко обращаются в её ателье за нарядами — предпочитают покупать готовое или заказывать у более известных портных.

Тем не менее, завтра в городской ратуше состоится бал, организованный Городской Управой, посвящённый заключению торгового договора с пустынниками с юга. На этом балу будут присутствовать три дамы, которые ранее заказывали платья у госпожи Леон.

Возможно, найдутся и другие покупательницы, которых заинтересую мои камни.

Я чувствую, как в душе зажглась искорка надежды. Может быть, именно завтра удастся найти покупателей и выручить хоть немного денег. Пока мы разговариваем, Фред, который очень голоден, с жадностью набрасывается на угощение. Мне неловко, но я понимаю, что сейчас важнее всего — накормить брата. Мальчишка голоден. А мы пропустили обед, на который нет денег.

Измученное лицо и усталые глаза Фреда говорят сами за себя. Я тихо молюсь, чтобы завтра всё сложилось удачно, чтобы я смогла продать камни и жемчуг, чтобы наконец появится возможность вырваться из этой нищеты и начать новую жизнь.

Акслева Леон с улыбкой говорит, что она тоже приглашена на бал, и у неё приглашение на две персоны. Так как её сестре Сюзанне всего тринадцать лет, она не может пойти на бал. Поэтому если у меня есть желание посетить данное мероприятие, то госпожа Леон с радостью отдаст мне приглашение.

Я отвечаю, что с радостью бы пошла, но у меня нет подходящего наряда.

— Это не беда, у меня в ателье кое — что есть, — уверенно парирует она, — Подберем тебе платье. Можно снять одно с витрины.

А ещё Акслева предвкушает, как на балу купчиха Каролина Матиаль продемонстрирует свое новое платье, украшенное теми самыми камнями, что я ей продала. К тому же, сегодня вечером ее дочь, Эулалия, заберет персиковое платье, расшитое жемчугом. Несомненно, завтра оно украсит девицу на балу. Это же настоящая живая реклама моей продукции и ее, как швеи, таланта!

И сама Акслева использует эти наряды, созданные для знатных дам, как мощный стимул для привлечения новых клиенток.

— На моей родине, госпожа Верона, говорили: «Качественную вещь сшить — не поле вологодское перейти», — с веселым смехом поделилась Акслева Леон, — А лучшая реклама — это лучшее продвижение торговли.

— Вологодское? — с искренним удивлением переспросила я, — В честь города Вологды?

В этот момент мы обе замерли, охваченные недоумением. В Большой Гардарике нет города с таким названием. Возможно, есть деревня? Я не была уверена. Но ее слова о рекламе…

Богиня-мать, она ведь тоже переселенка из другого мира, как и я! Иначе откуда бы у нее такие познания? Да и эскизы её нарядов разительно отличались от того, что предлагали в других ателье.

— Реклама — действительно лучший двигатель торговли, — тихо произношу я, глядя на свою собеседницу, — Телевизионная реклама в двадцатом веке привлекла больше покупателей, чем печатная продукция и радио

Акслева Леон смотрит на меня, разинув рот в замешательстве.

— Вы, ты, ты... — казалось, она никак не может подобрать слова.

— Я из другого мира, как и ты, — с улыбкой подтверждаю я.

В этот момент Акслева Леон крепко обнимает меня. Ее слова, полные облегчения, прозвучали как бальзам на душу:

— Я так рада, что наконец-то встретила кого-то из своего мира!

Она признается, что уже два года находится в Большой Гардарике, но до сих пор не встретила никого, с кем могла бы поделиться воспоминаниями о прошлой жизни.

Акслева коротко начала рассказывать свою историю: два года назад она очнулась в старом, заброшенном поместье своего отца, мага. Сама Акслева, как оказалось, была выгоревшей магичкой, чья репутация была подорвана родственниками, что привело ее к попытке самоубийства. Именно в это тело попала душа Аксиньи Васильевны Заряновой. У прежней хозяйки тела магии почти не осталось, как и желания жить. Однако, у нее была младшая сестра и тяжело больной отец. Родственники отца настаивали, чтобы Акслева либо ушла в монастырь, либо вышла замуж...

Наш разговор прерывают. В ателье приходят заказчицы на примерку платьев. Молоденькая швея зовёт хозяйку. Акслева Леон просит меня зайти к семи вечера, пообещав подобрать для меня подходящее платье для предстоящего бала.

Мы прощаемся, и я с искренней радостью осознаю, что в этом новом мире у меня появилась настоящая подруга.

В Корсуни я надеялась на дружбу с Элен Стормс, тоже переселенкой из нашего мира, воспитанницей Агаты. Но Элен, вместе с внучкой Агаты, малышкой Николиной Нейт, бесследно исчезла. Зато теперь я встретила Акслеву Леон, и есть все шансы, что мы станем близкими подругами.

Мы возвращаемся в монастырь, и Фред сообщает, что госпожа Акслева передала ему пятнадцать медяков на покупку продуктов или готовой еды. Сегодня у нас наконец-то есть деньги на ужин. Я искренне благодарна Акслеве Леон за эту помощь, хотя и чувствую некоторое смущение из-за полученных средств.

Оставив брата в монастыре, чтобы он мог немного отдохнуть, я отправляюсь в городскую больницу. Моя цель — найти Гретель Фишман и узнать подробности о предстоящем лектории, который состоится уже через неделю.

Найти госпожу Фишман оказалось не так просто: она работает здесь экономкой и занята множеством дел. В разговоре с ней я узнаю, что в первый день мероприятия будут представлены врачи и повитухи, а затем составят расписание выступлений тех, кто желает поделиться своим опытом с коллегами.

Гретель Фишман, бросив неодобрительный взгляд на мое пыльное зеленое льняное платье, сообщает, что я смогу присоединиться чуть позже. Оказывается, я подала заявку в последний момент. Главное, по ее словам, это как следует подготовиться к выступлению и быть готовой к шквалу вопросов. А еще, добавляет она, мне нужно заранее позаботиться о ночлеге и питании. Это значит, что придется заранее снять комнату в гостинице или на постоялом дворе. И, конечно, подобрать подходящий наряд.

Её слова заставляют почувствовать, как моя уверенность тает. Лекторий рассчитан на четыре дня. Это значит, что мне придется где-то жить все это время и питаться, а денег у меня, как назло, нет. Я еще ничего не заработала, а впереди столько расходов. Где я возьму средства на гостиницу, на новое платье, на еду в городе? Останавливаться снова в монастырской гостинице — не вариант. Нас с братом и так уже подозрительно разглядывают.

Что же мне теперь делать? Может, лучше отказаться от участия в этом мероприятии? Но если я не появлюсь там, как тогда показать, как работают повивальные инструменты? А кузнец Мартин Фишман останется без заказов, а я — без своей доли от продаж.

Нет, сдаваться нельзя. Я обязана принять участие. Завтра бал, и, если послезавтра мне не удастся ничего продать, придется возвращаться в Малые Лисички ни с чем. Как объяснить Агате, что у меня не нет денег, чтобы купить её дом?

С этими тревожными мыслями я благодарю госпожу Фишман и покидаю больницу. Возвращаюсь в монастырь, тихо захожу в детскую келью и смотрю на спящего Фреда. Мой братик выглядит таким уставшим и беззащитным во сне.

Мальчик измотан всеми нашими трудностями. Ему нужен свой дом, своя комната, теплая постель и новая одежда. Осенью ему предстоит идти в школу. Я хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности и был любим. И чтобы никто не давал ему мелочь из жалости, видя его голодные глаза, даже если Акслева Леон поступила так из добрых побуждений.

В тишине монастырского сада, сидя на скамье, я погружаюсь в воспоминания.

Передо мной проносятся картины прошлого, словно кадры старого фильма. Уход родителей, рана, оставленная в душе Веры, и тяжелая депрессия Димки — все это легло на мои плечи. Оформление опеки, скудные пособия и пенсия по потере кормильцев — вот и все, что осталось у нас от прежней жизни. Девяностые годы, время дефицита и неопределенности. Пустые полки магазинов, а в деревне — лишь изнурительный труд и отсутствие всяких перспектив. Муж, вечно недовольный, придирается к брату и сестре, отнимая последние силы.

Время неумолимо утекает сквозь пальцы. Стирка, уборка, готовка, огород, сад, уход за скотиной — казалось, этому не будет конца. А ведь еще основная работа, проверка уроков у Веры и Димы, заготовки на зиму, родительские собрания. И к этому добавлялись принудительные смены в районном роддоме, потому как работать некому. Постоянные упреки мужа, бесконечные претензии. Боже, я не успела оглянуться, как молодость пролетела, оставив лишь усталость и выгоревшую душу.

«Зато у Нади Бекаревой была стабильная работа, хоть и с маленькой зарплатой, хозяйство и огород, которые кормили семью. А у брата и сестры пособия. А главное — у нас была крыша над головой», — проносится в голове.

Я горестно вздыхаю. Да, моя прошлая жизнь была нелегкой, но в ней были и светлые моменты, и хоть какие-то социальные гарантии. А здесь?

В этом новом мире у меня нет ничего, кроме брата и сестры, которых нужно кормить и обеспечивать. И старая Агата, у которой, как и у меня, нет ни кола, ни двора. Перспективы на будущее туманны и расплывчаты.

— Ладно, не дрейфь, Надежда Ивановна, где наша не пропадала? — тихо шепчу я сама себе, — Главное, что ты молода и здорова. А на все остальное можно заработать. Знать бы еще как...

Вернувшись в келью, вижу, что брат уже проснулся. "

— Пойдем поужинаем, — предлагаю я. К счастью, у нас были средства на еду.

Мы отправляемся пешком на другой конец города. В центре, рядом с Рыночной площадью и кварталом ремесленников, цены в тавернах были непомерно высоки. На окраинах же было гораздо доступнее. Фред ворчит, нам стоило бы взять карету, но я возражаю, что пешие прогулки полезны для здоровья.

Подойдя к старой мельнице, мы заходим в небольшую харчевню. Обстановка там конечно, устаревшая, зато очень чисто. Я заказываю себе порцию гречневой каши с овощами и пирожок с капустой. Для Фреда — такую же кашу, большой кусок мясного пирога и стакан морса. Все вместе обошлось нам в пятнадцать медяков.

Фред пытается отдать мне половину своего пирога, но я настаиваю, чтобы он съел все сам.

Через полчаса, расплатившись за ужин, мы направляемся в ателье Акслевы Леон.

Милая хозяйка ателье уже ожидает нас. Акслева предлагает мне на выбор два платья. Одно ярко-бирюзовое, из шелковистого сукна, украшенное золотой вышивкой и широкими рукавами. Декольте и рукава были отделаны золотой тесьмой. Второе платье розовое, шелковое, с белой атласной отделкой. Оба платья подошли мне по размеру. Акслева говорит, что розовое она шила специально для манекена, который украшает витрину. А бирюзовое шилось на заказ, но заказчица так и не пришла за ним.

Примерив платья, я, разумеется, выбираю бирюзовое. Оно отлично сидит и действительно идет мне, в отличие от розового.

У меня темно-каштановые волосы и карие миндалевидные глаза, а розовый цвет больше подходит блондинкам.

Поздний вечер заставляет меня в раздумьях: возвращаться в монастырь с саквояжем, в котором камни и жемчуг, совсем не хочется. Опасения по поводу безопасности не дают покоя — и в городе, и в самом монастыре хранить такие ценности рискованно. Поэтому я обращаюсь к Акслеве с просьбой оставить саквояж у неё дома на время.

К счастью, она без колебаний соглашается помочь и обещает бережно сохранить наши ценности.

Как я и предполагала, вместе с семьёй она живёт на втором этаже дома, где располагается её ателье. Мягко и заботливо она предлагает нам остаться у неё на ночь, заметив, что в такое время лучше не бродить по городу.

Я пытаюсь отказаться, но Фред неожиданно поддерживает предложение и благодарит госпожу Леон.

Пока Акслева продолжает работать над своим заказом, мы с Фредом беремся за уборку в ателье. Я протираю прилавки, стулья и витрины, а брат ловко моет пол деревянной шваброй. Через час Акслева закрывает мастерскую, и мы поднимаемся к ней домой.

Квартира оказалась светлой и уютной: стены окрашены в тёплый бежевый оттенок, а потолки побелены известью. И тут же я знакомлюсь с младшей сестрой Акслевы — Сюзанной, а также с её детьми. Оказалось, что у Акслевы есть приёмные дети — шестилетние рыжеволосые двойняшки Люк и Анабель. Шепотом сообщает, что усыновила их два года назад после того, как вышла замуж за покойного мужа.

Хотя Акслева обещает поделиться своей историей, сегодня она была слишком устала, и нам всем пора отдыхать.

Ночь медленно опускается на город, и тишина, окутывающая квартиру, словно приглашает к спокойствию и отдыху после долгого дня.

Я устраиваюсь на кровати, которую любезно уступила мне Сюзанна, чувствуя одновременно благодарность и лёгкое смущение. В комнате пахло свежестью и лёгкой ноткой лаванды — видимо, Акслева заботилась о том, чтобы дом был не только уютным, но и наполненным теплом. За окном мерцают окна соседних домов, фонари на улицах, а вдалеке слышится редкий шум проезжающих карет.

* * * * * * * * * * * * *

К моему удивлению, я спала крепко и спокойно. Меня будит Фред, который сообщает, что госпожа Леон с самого рассвета занята шитьём в своём ателье, а Сюзанна уже приготовила завтрак и все ждут меня.

Я быстро встаю с постели, спешу умыться и привести себя в порядок, после чего направляюсь к столу.

Завтрак оказался очень аппетитным: блинчики с мёдом, вареньем и творогом — Сюзанна действительно постаралась. Мы наслаждались едой в тёплой и дружеской атмосфере, весело беседуя. Поскольку я не участвовала в приготовлении, предлагаю помочь с мытьём посуды.

Тем временем Акслева возвращается в ателье, чтобы продолжить работу, а мы с Фредом отправляемся в монастырь за котомкой с вещами и каретой.

Акслева предложила нам остановиться у неё, пока мы будем в Гарланде. Мне было немного неловко, но я понимаю, что оставаться в монастырской гостинице будет неудобно и для меня, и для брата.

Вернувшись с каретой, я прошу Сюзанну дать мне какое-нибудь дело. Девочка с радостью предлагает мне присмотреть за рыжеволосыми двойняшками, чтобы самой отправиться к подруге. Я соглашаюсь, и уже через полчаса мы вместе с Фредом гуляли по Центральной площади с этими озорными ребятами.

Мы любовались фонтаном, зашли в хлебную лавку и купили свежий хлеб. Анабель, одна из двойняшек, умоляет зайти в магазин игрушек, и я не могу отказать.

При входе я придерживаю дверь и пропускаю детей вперёд, но, немного замявшись на несколько секунд, сталкиваюсь с мужчиной.

Точнее, мое лицо неожиданно коснулось его груди — я спотыкаюсь и едва ли не падаю.

— Ну так оригинально со мной ещё не знакомились, — с глубоким, бархатистым голосом произносит мужчина, — Барышня, вы не ушиблись?

Я поднимаю глаза и вижу перед собой высокого, атлетически сложенного мужчину. Светло-русые волосы слегка растрёпаны, а глаза напоминали грозовое небо — глубокие, проницательные и одновременно манящие. Черты лица были словно выточены мастером: горбинка на носу придает ему особый шарм, а улыбка — очаровательна и немного загадочна.

Я теряюсь, не зная, что ответить, но через мгновение осознаю, кто стоит передо мной. Это был дракон. Самый настоящий. Внутренний голос паниковал, но я быстро заглушаю его. Мне нечего бояться — я далеко от Лекроима, и этот дракон меня не знает. Он никак не связан с генералом Каленом Ормс.

— Вы не ушиблись? — с улыбкой повторяет он вопрос.

— Нет, благодарю вас. Я просто споткнулась, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие и не выдать своего волнения.

Его взгляд внимательный, словно он хочет убедиться, что со мной всё в порядке, но в его глазах читается не только забота, но и лёгкая заинтересованность.

В этот момент к нам подходит продавец — невысокий мужчина с добродушным лицом, который, расшаркиваясь, протягивает дракону аккуратно перевязанную коробку с подарком.

Его слова звучат с явным уважением и даже некоторым трепетом:

— Господин граф, ваш подарок готов. Прошу вас.

Граф принимает коробку с лёгкой улыбкой и благодарит, а продавец, не скрывая гордости, добавляет, что для них большая честь принимать в своём скромном магазине такого гостя, и передает низкий поклон его отцу, графу Стефану Родригсу.

Я стою, не отводя взгляда, пытаясь осмыслить всю неожиданность этой встречи.

Граф Родригс — имя, которое я слышала не раз, но никогда не думала встретить его здесь, в магазине игрушек.

Сын Стефана Родригса, мужа принцессы Ядвиги, сестры Императора — вот уж кого точно не ждёшь увидеть в таком месте.

Дракон бросает на меня ещё один взгляд, более пристальный и внимательный, словно пытаясь прочесть мои мысли или понять, что я здесь делаю. Затем его взгляд опускается на моё левое запястье. Заметив отсутствие брачного браслета, он широко улыбается, и в этом улыбке что-то тёплое и обнадёживающее.

Слегка поклонившись, граф Родригс выходит из магазина, оставив после себя лёгкое ощущение присутствия чего-то необычного и важного. И что — то мне подсказывает, что мы еще встретимся.