Глава XXVII. Бал и его последствия

Вечером мы с Акслевой Леон собираемся на бал, который пройдет в здании ратуши Гарланда. Я умываюсь, меняю сорочку и чулки, а затем надеваю новое платье, которое любезно одолжила мне моя новая подруга.

Бирюзовое платье сидит на мне просто идеально. Золотая тесьма, украшающая его, выгодно подчеркивает мою смуглую кожу. Чувствую себя прекрасно — ведь так приятно надеть что-то новое и красивое. Нужно помнить, что я девушка. Когда-нибудь, разбогатев, я обязательно закажу у Акслевы сразу несколько нарядов. «Конечно, мечтать не вредно», — шепчет мне внутренний голос.

Эх, Надежда Ивановна, у тебя даже на еду денег нет, не говоря уже о новых платьях. Хозяйка ателье приютила меня и брата из жалости, иначе нам пришлось бы ночевать либо в монастырской гостинице, либо на улице. Поэтому мечты о роскошных нарядах пока придется отложить. Сейчас главное — думать о том, как купить дом Агаты в Малых Лисичках.

Акслева Леон сегодня просто неотразима. На ней восхитительное голубое шелковое платье, украшенное изящной серебряной вышивкой. Полупрозрачные рукава из органзы придают её образу особую легкость и подчеркивают утонченность. В ушах и на шее сверкают серебряные украшения с ярко-голубыми топазами, которые прекрасно гармонируют с платьем. Волосы Акслевы уложены в сложную, но очень элегантную прическу. В общем, она воплощение привлекательности молодой женщины.

Сюзанна, помогла мне с причёской. Мои слегка вьющиеся волосы были аккуратно собраны по бокам и закреплены в пышный узел.

Ну вот, мы полностью готовы! Акслева напоминает сестре, что через два часа нужно уложить детей спать, а малышам — слушаться Сюзанну. Через несколько минут мы уже садимся в нашу карету, и Фред везет нас в ратушу.

Солнце, проникавшее сквозь высокие витражные окна ратуши, окрашивает зал в торжественные оттенки золота и багрянца. Акслева говорит, что это уже третий бал который проходит этим летом.

Стены ратуши, украшены гобеленами с изображением мифических сцен и рыцарских турниров, хранят в себе эхо прошлых веков. В центре зала, как будто создавая собственное пространство, возвышается огромная люстра, хрустальные подвески которой сверкают, как замерзшие капли росы.

Длинные столы, накрытые белоснежными скатертями, ломились от фруктов, сладостей и изысканных закусок. Тяжелые серебряные подсвечники, увенчанные восковыми свечами, подчёркивают атмосферу богатств и утонченной сдержанности.

Ну если повеселиться не удастся, то хотя бы вкусно поужинаю.

В воздухе витает аромат роз, жасмина и ладана, создавая завораживающее сочетание благоухания и торжественности. Музыканты, расположившиеся на балконе, тихо настраивают свои инструменты, готовясь наполнить зал чарующими звуками вальсов и менуэтов. Чувство предвкушения витает в воздухе, будто перед самым важным моментом в жизни каждого присутствующего. Кажется, даже старые каменные стены ратуши с нетерпением ждут наступления этого бала.

И вот церемониймейстер начинает представлять гостей. Разумеется, сначала представляют аристократию, затем Городничего с супругой и дочерями. Позже представляют сановников, членов Городского Совета, членов ремесленных гильдий, богатых купцов.

Нас с Акслевой Леон и другими мастерицами, которые получили приглашение на бал, вообще задвинули в дальний угол. Видимо, родовиты господа не посчитали нужным представлять скромных торговцев и мастеров. Ну и ладно. Мы не в обиде.

Я обратила внимание, что одним из первых представили родовитого красавца дракона, графа Эрика Родригса. Того самого, с которым я познакомилась сегодня в лавке игрушек. Он был очень элегантен в бежевом шелковом камзоле с золотой вышивкой. Все девицы зачарованно не сводили с него глаз.

— Ах, какой красавец, — вздыхает баронесса Рассум, — И подумать только, три года как развелся с сестрой Императора, и так и не женился.

— Странно это, куда отец его смотрит, граф Стефан Родригс? — в тон ей отвечает богатая купчиха, обвешанная золотом с головы до ног, — Неужели не понимает, что жена его мать Императора Владоса слишком стара и других наследников родить не сможет. Значит, нужно поскорее сына женить, чтобы род Родригс без наследника не остался.

Я усмехнулась про себя. Дамы всегда одинаковы, что с крыльями, что без. Главное — наследник и титул.

Значит, мачехой графа Эрика Родригса является мать Императора Владоса Справедливого? Как интересно.

— Скажи, кто-нибудь из аристократии Гарланда заказывает в твоем ателье платья? — тихо спрашиваю подругу, — Или из богатых купчих и жен членов Городского Совета?

— Нет, все они заказывают платья в ателье госпожи Рубенс. Или же в салоне госпожи Саргот, чей брат является казначеем Гарланда, — отвечает с сожалением Акслева, — Мое ателье в основном берет заказы у жен купцов второй Гильдии, и жён военнослужащих.

Так, понятно. Богатые дамы даже не догадываются о том, что в городе есть более талантливая портниха. Аристократки не заглянут на улицу Белошвеек, в скромное ателье Акслевы Леон. Моей подруге нужна грамотная реклама среди богатых и знатных дам города. А мне нужно срочно продать камни и жемчуг этим самым дамам, чтобы у моей семьи была крыша над головой.

Значит, нужно найти того, кто обеспечит нас этой самой рекламой. Кто-то очень богатый и родовитый.

Я осматриваю зал и вижу, как кавалеры начинают приглашать девушек на первый танец. Заиграла музыка. Бал открывает Городничий со старшей дочерью. Следом тянутся и другие пары.

Я абсолютно не умею танцевать бальные танцы. Да и времени учиться у меня не было, как, впрочем, и желания. Я держусь левой стороны зала и иду вперед. А вот и он.

Граф Родригс с бокалом в руке стоит в окружении нескольких мужчин. Они о чём-то спорят. К ним подходит жена Городничего и с улыбкой говорит, что бедного графа наверняка утомили нудные разговоры и он желает потанцевать. А позади разряженной в серебряную парчу жены градоначальника стоит глупо хихикающая девица. Очевидно, это её младшая дочка. Видимо, расчет на то, что Эрик Родригс просто обязан пригласить девицу на танец после того, как ее мамаша представляет их друг другу.

Ну, была не была. Я выхожу вперед, осторожно обходя дам и кавалеров. Останавливаюсь возле графа и, приседая в легком реверансе, оттесняю дочку Городничего.

— Граф Родригс, спешу напомнить о вашем обещании пригласить меня на первый танец, — с томным придыханием говорю я, умильно улыбаясь.

Граф Родригс с удивлением смотрит на меня. Вот сейчас-то он и может выставить меня полной дурой, заявив, что никогда не давал такого обещания.

Губы графа трогает легкая усмешка, а глаза на мгновение загораются интересом. Он узнал меня. Эрик Родригс окинув меня оценивающим взглядом, словно прикидывая, что я за птица такая залетела к нему в стаю.

— Разумеется, миледи, — произносит он бархатным голосом, от которого по коже бегут мурашки, — Я бы никогда не осмелился забыть такое обещание.

Он галантно предлагает мне руку, и я, стараясь не выдать волнения, вкладываю в нее свою. Граф Родригс ведет меня в центр зала, где уже вовсю кружатся пары. Музыка на мгновение стихает, и он, притянув меня к себе, шепчет на ухо:

— Кто вы, прекрасная незнакомка, и что вам нужно от меня?

Я, делая вид, что смущена, опускаю глаза, шепчу в ответ:

— Я всего лишь хочу получить удовольствие от танца с самым завидным женихом Гарланда. И, возможно, заключить выгодную сделку.

Музыка вновь заиграла, и мы закружились в вальсе. Граф Родригс танцевал превосходно, уверенно ведя меня за собой. Я чувствую, как на меня устремлены десятки завистливых взглядов. Надо же, какой эффект!

— Сделка? — он слегка приподнимает бровь, не прекращая кружить меня в танце, — Любопытно. И что же вы готовы предложить взамен на благосклонность самого завидного жениха Гарланда?

— Успокойтесь граф, как жених вы меня абсолютно не интересуете, — смущенно говорю я, — Но мне нужна ваша помощь, чтобы составить протекцию одному очень хорошему человеку.

Он смеётся, и этот звук на удивление приятный. Вблизи граф Родригс кажется еще более привлекательным. Его серые глаза, кажется хотят заглянуть в самую душу, и я чувствую, как внутри меня зарождается какое-то странное, тревожное волнение.

Так, Надин очнись. Ты здесь не за этим. У меня есть четкий план, которому я должна придерживаться.

— Смелее, чего же вы хотите? — спрашивает граф, — И что я получу взамен?

— Вам нужно всего лишь подойти к талантливой швее и любезно похвалив её талант мастерицы, сказать, что ваша мачеха графиня Родригс в ближайшее время обязательно посетит ателье госпожи Леон и сделает заказ.

Эрик Родригс на пару секунд теряет дар речи, видимо поражаясь моей наглости и настырности.

— Вас это ни к чему не обязывает, — продолжаю я, — А для моей подруги это будет означать, что её ателье заинтересовалась самая родовитая аристократка Гарланда. Никто не ждет, что графиня Родригс будет заказывать наряды у Акслевы Леон. Но даже намек на вашу протекцию привлечет новых платежеспособных покупателей.

Граф прищуривается, рассматривая меня словно редкую бабочку, которую он только что поймал сачком. В его глазах читается что-то между раздражением и любопытством.

— И все? Просто похвалить швею? И какой же великий смысл в этом простом действии? — скептически тянет слова он.

Я выдерживаю его взгляд и, стараясь говорить убедительно, ответила:

— Иногда простое слово, сказанное в нужный момент нужным человеком, может изменить судьбу. В данном случае — судьбу маленького ателье. Для моей подруги это шанс вырваться из долгов, достойно содержать детей и сестру, а ещё доказать свой талант всему Гарланду.

Граф Родригс останавливается и кланяется мне. И тут я понимаю, что музыка стихла. Заметно, что он взвешивает все "за" и "против". В итоге, видимо, любопытство пересилило.

— Хорошо, — наконец произносит он. — Я сделаю это. Но взамен я жду от вас честности. Я хочу знать, почему вы так печетесь об этой швее и какую роль вы играете во всем этом. Готовы ли вы открыть передо мной все карты?

Я послушно киваю. Конечно, я не обязана перед ним откровенничать, но я первая обратилась за помощью. Рассказывать всю правду о себе я не стану, но и лгать нее буду.

— Честность — это единственное, что у меня осталось, граф, — отвечаю я, — Что касается моей подруги, то она талант, который Гарланд не должен упустить. Её ателье — это не просто место, где шьют платья. Это место, где создаются мечты. И я хочу, чтобы эти мечты осуществились.

— Мне в наследство достались полудрагоценные камни для украшения платьев, и жемчуг, — тихо говорю я, — Мне хотелось бы сохранить их для приданного, но наш дом в Карповке сгорел. Моя семья осталась без крыши над головой. И я хочу продать камни и жемчуг, чтобы купить дом.

Эрик Родригс молчит, а я буквально ощущаю, как меня разглядывают все приглашённые. Похоже мы привлекаем слишком много внимания.

— Ведите, — тихо говорит граф, — Я с радостью познакомлюсь с вашей подругой и составлю ей протекцию.

Эрик Родригс подхватывает меня под руку, и мы направляемся в другой конец зала. Мы останавливаемся рядом с Акслевой Леон, которая беседует с какой-то женщиной, и граф расшаркиваясь в любезностях, кланяется.

— Госпожа Леон, рад видеть вас. Моя мачеха графиня Родригс просила кланяться вам и сказать, что она в восторге от ваших эскизов, — торжественно и нарочито громко вещает граф Родригс, — Как только она приедет в Гарланд, непременно заедет в ваше ателье и сделает заказ.

— Для меня это огромная честь, граф, — смущенно отвечает моя подруга, — Я буду рада создать для графини новые эскизы нарядов.

Откланявшись, мы отходим в сторону, и я благодарю графа за помощь. Эрик Родригс с улыбкой отвечает, что ему действительно не трудно помочь Акслеве Леон и мне. Он желает мне удачи в приобретении дома.

Не проходит и пяти минут как Акслеву Леон окружают не менее полудюжины дам, задавая вопросы о её ателье. Женщины, не дослушав, перебивая друг друга, интересуются работами госпожи Леон. Каждая говорит о том, что завтра же посетит её ателье.

В течение часа четверо молодых людей приглашали меня на танцы. Однако узнав, что я являюсь простой повитухой и проживаю в деревне, быстро теряли ко мне всякий интерес.

Через несколько мнут я тихонько выскальзываю из зала и направляюсь к столам с угощениями. Здесь хоть и не весело, зато вкусно кормят. А мы с Акслевой сегодня не ужинали. Беру тарелку и не обращая внимания на недоуменные взгляды дам, которые держат в руках лишь бокалы с морсом, кладу два кусочка пирога, два пирожных, медовую сливу и грушу. Затем направляюсь к столикам для гостей. Усаживаюсь, принимаю из рук лакея салфетку и прибор, и начинаю кушать. Возвращаюсь к столу, беру еще пару бутербродов, еще одно пирожное и бокал морса из смородины.

— А у вас отличный аппетит, — с улыбкой произносит Эрик Родригс, — Это редкость. В наше время девушки клюют как птички перед кавалерами и с тоской смотрят на пирожные.

Я смущаюсь, думая, что теперь граф будет считать меня обжорой.

— Внимание кавалеров без сомнения ценно, — с улыбкой отвечаю я, — Однако это не повод оставаться голодной.

— Совершенно с вами согласен. Моя бабушка говорила, что здоровая и умная женщина должна хорошо питаться. А иначе у неё не будет сил, чтобы радовать и пилить мужа, рожать детей и вести хозяйство.

— Ваша бабушка была мудрой женщиной, — отвечаю я.

Граф ловко берет тарелку, накладывая три кусочка пирога, бутерброды и пирожные. Через четверть часа мы возвращаемся в зал и расходимся в разные стороны.

Акслева с улыбкой подходит ко мне и говорит, что не менее двадцати дам заинтересовались её работами. Она представила им Каролину Матиаль, которая продемонстрировала свое бордовое платье, расшитое камнями, купленными у меня. Платье Эулалии, расшитое жемчугом тоже привлекло немало восхищённых взглядов.

— Не знаю, как тебе это удалось, но одна фраза графа Родригса привлекла внимание к моему ателье больше, чем полгода добросовестной работы, — с улыбкой сообщает Акслева, — Лучшей рекламы и быть не может. Теперь я твоя должница.

— Между нами не может быть никаких долгов. Ты первый человек, который помог мне в Гарланде, — отвечаю я, — Это я твоя должница. К тому же для друзей ничего не жаль.

К Акслеве спешат еще три дамы, окружая её как голодные акулы со всех сторон. Я с улыбкой отхожу в сторону. Надеюсь, завтра кто — нибудь из них заинтересуется покупкой камней и жемчуга.

Тем временем я присаживаюсь на кресло в уголке зала и наблюдаю за публикой. Моё внимание сосредоточено на графе Эрике Родригсе.

Граф умеет очаровывать людей, его слова льются плавно и убедительно, создавая вокруг атмосферу непринужденности и легкости. Он умело переключает внимание с одной дамы на другую, находя общие темы для разговора и заставляя их смеяться.

Поняв, что излишнее внимание к мужчине, тем более к дракону, неуместно, я покидаю зал. Осторожно проскользнув в столовую, я вижу там лишь двух дворецких. На столах осталось немного угощений, а за столиками сидели трое пожилых мужчин, явно навеселе, оживленно обсуждая цены на зерно и соль.

Я беру льняную салфетку, кладу на нее два пирожных, кусочек пирога и медовую сливу. Аккуратно завернув добычу, направляюсь на кухню. Там спрашиваю у слуги, где находится запасной выход. Он машет рукой в сторону коридора, указав, что нужно повернуть налево, а затем спуститься вниз.

Через пять минут я нахожу нашу карету во дворе и бужу спящего братишку. Фред дремлет в карете. Я протягиваю ему салфетку с угощениями, и мальчик с удовольствием вгрызается в пирожное. Как ж мало радостей в жизни моего брата, с тоской думаю я.

Через час Акслева, устав общаться с будущими заказчицами, заявляет, что устала и хотела бы отправиться домой. Я с радостью соглашаюсь, ведь подобные мероприятия действительно выматывают. Мы выходим из здания ратуши и садимся в карету.

— Тебе удалось потанцевать и познакомиться с кем-нибудь из кавалеров? — с улыбкой спросила Акслева.

— Да, меня приглашали. Но как только узнавали, что я всего лишь обыкновенная повитуха из деревни, интерес тут же пропадал, — отвечаю я с кислой миной. — Видимо, их больше интересовало, что во мне нашел Эрик Родригс. Не объяснять же каждому, что мы случайно встретились в лавке игрушек. А тебя приглашали на танцы?

— Да, я танцевала два раза. Потом стало не до этого, — отвечает подруга, — Но заказчицы для меня важнее, чем потенциальные кавалеры.

— Ты не думала о том, чтобы снова выйти замуж? — тихо спрашиваю я, — Ты молода, хороша собой, да и муж мог бы взять на себя расходы по содержанию детей и Сюзанны.

— Нет, милая. Доверившись мужчине, можно потерять всё, — категорично заявляет Акслева, — Я никогда больше не повторю такой ошибки. Что в прошлой жизни, что в этой, по вине мужчин можно лишиться не только денег и доверия, но и крыши над головой, и будущего, и даже жизни.

Ее слова звучат как эхо моих собственных страхов, хотя я и не могу сформулировать их так же четко. В ее глазах я вижу отблески пережитой боли, ту самую горечь, которая заставляет меня держаться на расстоянии, даже когда меня привлекает мужчина. Я киваю, не в силах возразить. Действительно, мужчины, особенно те, кто обладает властью и влиянием, могут быть опасны. Как Кален Ормс. Красивый, брутальный, холодный и безразличный к горю и страданиям других людей. От драконов лучше держаться подальше. Тем более от богатых и титулованных.

* * * * * * * * * * * *

Утро в доме Акслевы Леон начинается с раннего подъема. Я, сонно зевая, советую подруге поднять цены на ткани. Сегодня к ней придут не самые бедные покупательницы. Поэтому стоит задуматься о серьезном повышении цен. Сама хозяйка уже спешит в ателье. Нужно дошить платье для клиентки.

Я бужу детей и прошу Сюзанну найти мне ингредиенты для приготовления легкого творожного печенья. А еще нужно заварить травяной чай с ромашкой и приготовить прохладительный морс для будущих заказчиц.

Через два часа в ателье Акслевы Леон не протолкнуться от посетителей.

В примерочной Зарина, помощница Акслевы снимает мерки с богатой купчихи, которая оказалась не столь капризной как остальные дамы.

Две девицы с мамашей рассеяно листают каталог с эскизами Акслевы, прихлебывая морс. В углу на софе развалился какой-то виконт похожий на мыша — перекормыша, пока его сестра выбирает фасон платья и ткань, вынося мозг Акслеве.

Тут неожиданно пребывает баронесса Рассум и требует повышенного внимания к себе. Она желает заказать вечернее платье с отделкой из камней, но богаче чем у купчихи Каролины Матиаль.

Баронесса Рассум, как и ожидалось, оказалась особой требовательной. Каждый узор эскиза, каждый шов должны соответствовать ее высоким стандартам.

Акслева показывает рисунок с образцом вышивки и просит меня принести камни.

Я раскладываю камни перед баронессой на столе и говорю, что у меня уже есть потенциальные покупатели на этот товар. Тут же к столу подлетает сестра виконта Шаркота и просит Акслеву и для неё сшить вечернее платье с отделкой из камней. Ахнув от такой наглости, баронесса готова накинуться на сестру виконта.

— Юная дама, вы не знакомы с основами этикета? — ядовито спрашивает она, — Я первой заинтересовалась этими камнями. И первая принимаю решение.

— Мне предложили за эти камни семь золотых, — резко выкрикиваю я, — Согласна уступить их за шесть.

Сестра виконта услышав цену шарахается в сторону. А баронесса удивленно вскидывает брови, не ожидая услышать такую цену.

— Милочка, а не слишком ли дорого вы просите за эти камни? — спрашивает она. — Нет, баронесса. Эти камни имеют свою историю, и они довольно ценны сами по себе, — в тон ей отвечаю я, — Я не заставляю вас покупать их. Не купите вы. Купят другие.

Баронесса на мгновение задумывается, барабаня пальцами по столешнице. В ее глазах мелькает жадность, смешанная с опаской. Видимо, она не ожидала такого отпора и такой уверенности в моей оценке камней.

— Хорошо, — наконец произносит она, стараясь сохранить непринужденный тон, — Я согласна на ваши условия. Шесть золотых. Но я рассчитываю на вашу честность, милочка. Надеюсь, вы не пытаетесь обмануть старую баронессу.

Я сдерживаю улыбку. С чего бы мне обманывать? Я прекрасно знаю цену этим камням, и баронесса, скорее всего, тоже. Просто пытается сбить цену, как и все богатые дамы.

— Моя честность безупречна, баронесса, как и ваша красота и благородство — отвечаю я, аккуратно собирая камни со стола. — Сейчас я упакую их для вас.

Через пять минут Акслева Леон составляет расписку о продаже камней для баронессы Рассум. Поставив подписи, мы расходимся к обоюдной радости. Я поднимаюсь наверх и зашиваю монеты в лиф дорожного платья.

Спустившись вниз, вижу, как сестра виконта, надув губы, высказывает Акслеве своё недовольство. Я же, чтобы развеять её печаль, предлагаю выбрать ткань и фасон для нового бального наряда. Представляю, как оно будет сиять, украшенное жемчугом — поистине королевское зрелище! В это время виконт, как испуганный кролик, пулей вылетает из ателье. А я, тем временем, ловко реализую длинную нитку жемчуга, получив за неё двадцать пять серебряных сольдов.

К обеду к нам заглянула почтенная графиня Полкерт, желая заказать вечернее платье. Учитывая её статус вдовы, выбор пал на тёмную ткань. Акслева, как всегда, моментально подбирает подходящий материал и фасон. Я же предлагаю украсить лиф и ворот платья изысканными темно-серыми лабрадоритами. Графиня оказалась настоящей мастерицей торга, но после долгих препирательств мы всё же сходимся на приемлемой цене.

К вечеру все мои драгоценности и жемчуг были распроданы, принеся даже больше прибыли, чем я ожидала. Акслева Леон получила дюжину заказов от знатных дам и состоятельных клиенток. Мы обе были на седьмом небе от счастья.

На следующий день мы с Фредом отправляемся за покупками. Приобрели три комплекта постельного белья, четыре подушки и два тёплых шерстяных одеяла. Я также покупаю канцелярские принадлежности, отрез тонкого дамаста для белья, два отреза серого и коричневого сукна для одежды брата, отрез льна на рубашки, нитки, набор игл, комплект кухонных ножей и, наконец, отрез бирюзового сукна на платье для Армель.

Акслева Леон, в знак благодарности, дарит мне платье, в котором я блистала на балу. Она говорит, что у каждой девушки должно быть хотя бы одно красивое выходное платье, и она рада, что именно благодаря мне её ателье получило столько заказов от состоятельных клиенток.

Настало время нам с Фредом возвращаться домой, в Малые Лисички. Мы прощаемся с Акслевой и её семьёй. Я пообещала заехать через неделю, когда буду в городе на лектории в больнице Гарланда. Акслева тут же заявляет, что они очень обидятся, если я остановлюсь в гостинице, и двери её дома всегда открыты для меня.

Я сердечно благодарю подругу и обещаю непременно воспользоваться её гостеприимством.

А сейчас — в путь! Малые Лисички ждут нас. И у нас скоро появится свой дом. По крайней мере я очень на это надеюсь….