Глава XXXIV. Осенние хлопоты

Осень уверенно вступила в свои права по всей Большой Гардарике.

Мужчины и подростки, как муравьи, неустанно трудятся в лесу, их топоры жадно вгрызаются в древесину. Каждый удар отдаётся эхом, предвестником грядущего зимнего холода. Поваленные деревья, некогда гордо возвышавшиеся к небу, превращаются в аккуратные поленницы, напоминая золотые горы, обещающие спасение от ледяной хватки.

Мы с детьми, будто проворные белки, собираем хворост и щепки, пока Агата ищет травы и коренья. Нельзя упускать ни единой возможности пополнить запасы. Руки старой травницы, хоть и покрыты мозолями, но с усердием перебирают каждую веточку, промывают и растирают каждый корешок.

Дрова стоят дорого, и я понимаю, что моих заработков не хватит, чтобы закупить их впрок. А еще нам нужна теплая одежда и новая обувь.

Теплые ботинки для Агаты и Армель я решила заказать у сапожника, в деревне Шенбрук. Помощник мастера снял мерки и взялся за работу. Через неделю заказ будет готов. Нужны лишь деньги, чтобы его оплатить. Поэтому, я и Фред вновь едем в Гарланд.

Прошел месяц, и я надеюсь, что мастер Фишман сделал немало медицинских инструментов и кровеостанавливающих зажимов на заказ. А значит я смогу получить свой процент от выручки. На эти деньги возлагаются большие надежды. Детям и Агате нужна теплая зимняя одежда, про себя я вообще молчу.

Собранная с любовью корзина деревенских гостинцев, будто яркий калейдоскоп вкусов и ароматов, должна стать знаком благодарности семье Акслевы Леон. Мед, окорок, головка козьего сыра, копченая форель, горшочек смородинового варенья, хлеб, испеченный руками Агаты, как солнечный круг, дарящий тепло и надежду. Для домочадцев Акслевы Агата приготовила три травяных сбора и микстуру от кашля.

И вот мы вновь в Гарланде. Город кипит как котелок, брошенный в пламя жажды. Город готовится к ярмарке — пестрому торжищу надежд и соблазнов. На площадях Гарланда только и говорят о том, что скоро прибудет генерал армии драконов Рейфорд Икжби для проверки боеготовности местного гарнизона. Его имя, как громовой раскат, будоражит умы горожан. Девицы готовят лучшие наряды, желая покорить сердце неприступного дракона и его сопровождающих, будто стая бабочек, летящих на свет факела.

Сюзанна и дети очень рады нас видеть. Их лица, как солнечные зайчики, озаряют душу теплом. Акслева Леон встречает нас с Фредом в своем ателье, где царствует хаос тканей и тюля, как в мастерской феи. Начался сезон свадеб.

Моя подруга выглядит уставшей и слегка измотанной, как парусник, переживший шторм. Акслева рассказывает, что ей пришлось нанять еще одну швею, так как её ателье стало пользоваться популярностью у местных дам аристократок и жён богатых купцов.

— Слава — это горький плод, — вздыхает Акслева, отпивая горячий нис из чашки.

После того самого бала граф Эрик Родригс посетил её ателье и расспрашивал обо мне, как разведчик, выискивающий ценную информацию.

Он заказал два красивых платья для девочки, очевидно для своей дочери, Адель Родригс, племянницы Императора Владоса. С тех пор заказы просто посыпались на Акслеву, словно из рога изобилия. Она только успевает заказывать ткани, галантерею и нитки.

— Работа — это мой крест и моя корона, — говорит Акслева, и в её словах слышится и усталость, и гордость.

Работать приходится с утра до ночи, но в целом моя подруга довольна. Она говорит, что ей практически полностью удалось погасить денежный заём, который она брала у ростовщиков гномов.

Я искренне рада за подругу. Хоть кому-то удалось добиться финансовой стабильности. И это точно не про меня. Слушая о росте процветающего ателье Акслевы, я не могла не ощутить легкий укол зависти. Но эта горечь быстро растворилась в океане искренней радости за подругу. Она заслужила свой успех потом и кровью. Акслева работает едва ли не больше всех нас, вместе взятых.

Услышав от Фреда о том, что в город скоро пожалует генерал Рейфорд Икжби, Акслева мрачнеет. Она будто замыкается в себе, как цветок под ледяным дождем. Её лицо, еще недавно лучившееся радостью, гаснет, как свеча, задутая ветром.

Меня так и подмывает спросить, знакома ли она с ним? Этот вопрос, как змея, обвивается вокруг моего разума, но я не могу его задать вслух. Вокруг слишком много любопытных ушей, готовых подхватить любую оброненную фразу.

Однако, глядя на подругу, делаю вывод, что у неё своя, вероятно, весьма неприятная история знакомства с драконами. В её глазах, как в зеркале, отражается прошлая боль, воспоминания вспыхивают, как далекие зарницы. Я понимаю, что за этой внезапной угрюмостью скрывается целый мир невысказанных обид, как за непроглядной стеной темного леса скрывается тайна.

Я приготовила ужин, и накормив детей, отправила их отдыхать. Перемыв посуду, едва смогла дождаться Акслеву, которая спешно дошивала свадебное платье для заказчицы.

Подруга измотана и утомлена, как загнанная лошадь после долгого дня. Нам едва удалось поговорить полчаса, это как украсть мгновение у вечности.

На следующее утро я еду в мастерскую кузнеца Фишмана. Он встречает меня с улыбкой, но говорит, что порадовать меня особо нечем.

За месяц он изготовил только четыре комплекта инструментов, словно капля в море. Два заказал Теодор Друз, хирург графа Лотаря. Один комплект оплатил Ричард Зумлер. И еще один заказал местный лекарь. А более никто. Несколько лекарей и повитух заходили в мастерскую, интересовались инструментами, однако, узнавая их стоимость, шокированные уходили, словно от огня. Слишком дорогими они казались.

— Цена — это мерило ценности, — говорит мастер Фишман.

Конечно же, я расстроилась. Я так надеялась, что мастер Фишман получит большое количество заказов, что у меня будут деньги, и я смогу заплатить налог и купить все необходимые вещи для зимы. Я надеялась, что мне удастся обеспечить свою семью всем необходимым, но видимо моим чаяниям не суждено сбыться.

Получив шестнадцать серебряных сольдов, я прощаюсь с мастером Фишманом, как с уходящей надеждой.

Фред везет меня в Городскую Управу. Через полчаса я заполняю документы и плачу годовой налог, отдав один серебряный сольд, будто вырвав его из рук семьи.

Одна радость, теперь до весны мне не нужно ничего вносить в казну Империи.

Мы едем в галантерейную лавку, где я покупаю отрез шерстяной ткани бордового цвета, и отрез коричневой саржи на подклад для зимнего пальто Агате. Также беру шерстяной отрез синего цвета, как осколок полуночного неба, и ткань на подклад для пальто Армель. Шерстяные нитки для вязания двух цветов. Итого четыре серебряных сольда.

Заезжаем на рынок, и я покупаю десять фунтов сахара и пять фунтов соли, эти крупицы радости и необходимого. Два мешочка ниса. Всё. Больше мы ничего себе позволить не можем. Придётся снова экономить.

Возвращаемся в дом Акслевы Леон. Хозяйка без устали шьёт в своем ателье, как заведенная кукла, движимая нитью долга. Мы прощаемся с Сюзанной и детьми.

Я спускаюсь в ателье, чтобы попрощаться с Акслевой. Подруга расстроена, нам опять не удалось толком пообщаться, будто между нами воздвигли невидимую стену. Акслева дарит мне две новых холщовых сумки с вышивкой и кожаными ремнями, как кусочки своего тепла, вплетенные в ткань. Одна коричневого цвета, с бежевой вышивкой и карманами, другая синяя. Это школьные сумки для моих брата и сестры. Лучших подарков и придумать нельзя. Фред просто в восторге, его глаза загораются, как две маленькие звезды.

А я с грустью понимаю, как же незаслуженно этого мальчика лишил беззаботного детства мой отец, граф Лекрой. Точнее отец араи Надин Лекрой.

Фред остался без матери, не узнав ни ласки, ни любви, будто росток, выросший в тени. Его не поздравляли с Сочельником, ему не дарили подарки на именины. Это несправедливо по отношению к мальчику, и его душа буквально кричала об этом!

Фред сердечно благодарит Акслеву Леон, а я обещаю, что приеду через месяц.

Через пять минут мы едем с братом на окраину города, в обувную лавку. Выбираем брату демисезонные ботинки. Фред пытается протестовать против лишних расходов, но я настаиваю на покупке. Брат должен пойти в школу, а для этого ему требуется одежда и новая обувь. Как бы ни сложилась моя карьера повитухи мои брат и сестра должны быть обеспечены всем необходимым.

Вечером мы вернулись в малые Лисички. Деревня продолжает жить своей жизнью. Дома хранят в себе тепло очагов и тихие истории семей. А вот в деревне Шенбрук настоящий ажиотаж. В замок Родригс приехали родственники графини. Её сестры с детьми, очевидно желая навестить знаменитую родственницу.

К счастью, никто из будущих рожениц за мной не посылал, не нарушал тишину вечера криками, полными надежды и боли.

Завтра меня ждет вереница забот. Сперва я должна навестить Катарину Кляйн, после Несту Липтер с новорожденным сынишкой, чья жизнь только начинается. Затем поеду в деревню Шенбрук к Регине Липс. А заодно заеду в замок Родригс навестить графиню, как и обещала.

* * * * * * * * * * * * * * *

Увы, моим чаяниям не суждено было сбыться, будто хрупкой лодке, разбившейся о скалы реальности.

Утром, едва я успела убрать посуду после завтрака и переодеться, как к воротам нашего дома подкатила большая карета. Я выглянув в окно, теряюсь. На карете красуется герб графов Родригс.

— Богиня-мать, — шепчу я, — Неужели с графиней что-то случилось?

Я спешу открыть двери. На крыльце, как изваяние из мрамора, возвышается граф Эрик Родригс. Взгляд дракона мрачен и не сулит ничего хорошего, будто в его душе бушует гроза.

— Госпожа Краузе, не ожидал, что мы встретимся, — тихо говорит он, словно выдыхает ледяной пар.

По его тону невозможно понять, что скрывается за этой маской: радость встречи или ледяное презрение.

— Я живу в Малых Лисичках, граф, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие, — Что привело вас в мой дом?

— Я, право слово, не думал, что новая повитуха, о которой говорят в деревнях, это вы, — сконфуженно говорит граф, как будто извиняясь, пытается скрыть истинные намерения.

— Это действительно я. Вы не ответили на мой вопрос. Вы же приехали сюда не просто так?

— Госпожа Краузе, моя мачеха, графиня Родригс, сообщила о своей беременности, — медленно, растягивая слова, словно вытягивая нить судьбы, говорит Эрик Родригс, пряча глаза, — И теперь нужно что-то с этим делать…

Граф замолкает, мнется, как мальчишка, пойманный на краже печенья. Затем краснеет, пытаясь что-то сказать, как будто ищет ключ от замка страха.

Затем мужчина поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. И в его глазах я вижу непонятую мною решимость, будто он стоит на краю пропасти. Смущение проходит, как утренний туман, а в облике дракона остается только холодная решительность.

Что я должна делать с беременностью графини? Он боится, что будущий ребенок станет его соперником за наследство и титул? Чего он ждет от меня?

Неужели он хочет, чтобы я помогла ему избавиться от графини и ее будущего ребёнка?