Глава XXXIX. Зима

Жизнь в Малых Лисичках зимой замедляется, но не останавливается. Дым из печных труб, поднимающийся к небу, рисует тонкие струйки, предвещая уют и тепло домашнего очага. Из окон домов льётся мягкий свет, приглашая заглянуть внутрь, где потрескивают дрова в печи, а на столе дымится ароматный чай.

Жители деревни, закутанные в тёплые тулупы и валенки, спешат по своим делам. Кто-то идёт к колодцу за водой, кто-то — в сарай, чтобы позаботиться о скотине. Но даже в этих будничных заботах чувствуется особая атмосфера. Слышится скрип снега под санями, весёлый лай собак, а иногда — и звонкий смех детей, которые, несмотря на мороз, не могут усидеть дома.

В ноябре староста деревни Томас Илви оказал нам неоценимую помощь, доставив припасы. В дом Агаты привезли три мешка ржаной муки, два мешка пшеничной, а также три мешка овощей.

Староста передал Агате, что это коллективное решение жителей деревень, и с одобрения графа Родригс часть урожая была выделена повитухе Вероне Краузе.

Кроме того, из замка по распоряжению графа Родригса нам привезли полную телегу дров. Это было чрезвычайно кстати, ведь зимой без них нам с семьей никак не обойтись.

Пересчитав наши запасы вместе с Агатой, мы приходим к выводу, что их, скорее всего, не хватит до весны, и придется докупать. Однако мука и овощи, полученные от старосты Малых Лисичек, оказались очень кстати.

С большим трудом мне удалось обеспечить всех новой зимней одеждой и обувью. Также купила две телеги свежего сена. У нас в хозяйстве лошадь и две козы.

С наступлением зимы моя работа повитухи не стала менее напряженной. Я по-прежнему осматривала будущих матерей и навещала недавно родивших.

Особое беспокойство вызывала Регина Липс, жена сундучника. Я навещала ее трижды. Женщина тяжело восстанавливалась после родов. Поначалу ее муж и свекровь помогали по хозяйству, но вскоре вся нагрузка легла на ее хрупкие плечи.

Мариус Липс смотрел на меня с явным презрением и злостью, ведь я предупредила, что следующие роды могут стать для его жены последними.

Свекровь Регины также бросает на меня осуждающие взгляды, а во время последнего визита заявила, что негоже мужу покидать постель жены. По ее мнению, каждая женщина рожает в муках, но мужчине в ласке отказывать нельзя, иначе в семье начнется разлад, и муж начнет искать утешения на стороне.

Я не стала вступать в спор с этой сварливой старухой, лишь ответила:

— Что же это за муж такой, если здоровье жены ему не дорого и о детях, которым нужна мать, он не думает?

Мои слова, казалось, лишь подлили масла в огонь. Старуха фыркает, отвернувшись, бормоча что-то о том, что "молодежь нынче совсем безбожная пошла, не понимает истинных ценностей".

Я же, тяжело вздохнув, понимаю, что изменить их устоявшиеся взгляды будет невозможно. Остаётся лишь надеяться, что Регина, несмотря на давление семьи, найдет в себе силы позаботиться о себе.

Я оставляю ей несколько травяных сборов для укрепления и облегчения боли, а также наказ беречь себя и не перетруждаться.

Последние два визита мне никто не оплатил. Сундучник смотрит волком, давая понять, что не намерен платить за то, что я негодяйка лишила его возможности делить постель с женой.

Регина Липс отводит глаза и бормочет, что перед Сочельником, когда у мужа появятся заказы, она рассчитается со мной за травяные сборы.

Я прекрасно понимаю, что никто мне деньги не вернёт. Грустно улыбаюсь и напоминаю Регине о том, что у нее уже пятеро детей и им нужна здоровая мать.

Возвращаясь домой, я размышляю о судьбе многих женщин в Большой Гардарике. Их жизнь полна тяжелого труда, родов и забот, а их здоровье часто приносится в жертву традициям и мужским прихотям.

Моя работа повитухи заключается не только в помощи при родах, но и в попытке хоть как-то облегчить их участь, дать им голос, когда они сами не могли говорить. Но это нелегко, ведь я часто сталкиваюсь с глухой стеной непонимания и вековых предрассудков.

На следующий день, несмотря на мороз, я отправляюсь к другой роженице, молодой женщине по имени Элиза Краун, которая ждёт своего первенца. Ее муж, плотник, гораздо более внимательный и заботливый, чем Мариус Липс. Он с тревогой смотрит на свою жену, задавая мне множество вопросов о том, как ей помочь, что приготовить, как облегчить ее состояние. Такие мужчины редкость, и я радуюсь, видя его заботу.

Я провела с Элизой полтора часа, объясняя ей, что ее ждет, как дышать, как расслабляться. Ее глаза, полные страха и надежды, смотрят на меня с доверием. Я чувствую, что здесь мои слова услышаны и приняты.

Возвращаясь домой, я замечаю, как снег начал падать крупными хлопьями, укрывая деревню белым покрывалом. Зима окончательно вступила в свои права.

Впереди долгие месяцы холода, работы и забот. Но я знаю, что справлюсь. Я повитуха, и мой долг помогать, оберегать и поддерживать жизнь, несмотря ни на что. И пока у меня есть силы, я буду это делать.

* * * * * * * * * * * * *

Через три дня, за неделю перед Сочельником, мы с Фредом отправились в бакалейную лавку. Нужно прицениться к товарам, прежде чем делать заказы к празднику.

Я планирую съездить в Гарланд, навестить свою подругу Акслеву Леон, а заодно узнать у мастера Фишмана, удалось ли продать еще медицинские инструменты и кровеостанавливающие зажимы. Деньги нам сейчас очень нужны, особенно перед праздником.

Зайдя в лавку, я поздоровалась с продавцом и покупательницами. Среди них внучка старосты Алоиза Илви, её подруга Марина Лившис, и дочь ткачей Сандрина Модрис, которая беременна. Эту спесивую и изнеженную барышню я навещала пару недель назад. Мы раскланялись, и я отхожу в сторону. И тут нос к носу сталкиваюсь с Катариной Кляйн.

Её вид меня сразу обеспокоил. Дело в том, что я уже месяц не навещала эту беременную женщину. Проще говоря, меня больше никто не приглашал её осмотреть. Я слышала в деревне, что её муж вернулся из Санлиса. А сама Катарина очень редко появляется на людях. Репутация же её мужа в деревне оставляет желать лучшего. Жители Малых Лисичек считают Стивена Кляйна игроком, лентяем и выпивохой. Его дом очень старый, сад и огород обрабатывает как может беременная жена, печь дымит, а мужчина ничего не делает, чтобы наладить быт. Зато все заработанные деньги спускает.

Состояние Катарины и раньше меня беспокоило, а теперь и подавно. Женщина бледна, на лице явные признаки анемии. Да и живот для такого большого срока беременности кажется маленьким. Но, возможно, это одежда придаёт такой вид?

Катарина Кляйн одета в старую, вышарканную накидку без мехового воротника. Её верхняя одежда кажется мне слишком легкой для такой морозной погоды. На ногах старые ботинки, а на голове — потертый шерстяной платок.

Катарина приветствует меня и пытается прошмыгнуть мимо. Я же не даю ей этого сделать, перегородив путь.

Я стараюсь подробно расспросить её о здоровье и вижу на её руке без варежек синяк. Катарина отводит глаза и говорит, что чувствует себя хорошо. Она нормально питается и часто отдыхает. Муж помогает ей по хозяйству. Когда придет срок родов, она пришлет за мной.

Я напоминаю, что должна до родов как минимум два раза осмотреть её. Это жизненно важно и необходимо.

Катарина краснеет и говорит, что муж её сможет оплатить повитухе только роды. О визитах и осмотрах речи не идёт. Я скупо улыбаюсь и говорю, что зайду в субботу и осмотрю её, давая понять, что оплаты не жду.

За спиной я слышу голос Сандрины Модрис:

— Госпожа Верона, не забудьте прийти навестить и осмотреть меня перед Сочельником. Муж мой очень волнуется. Мы не поскупимся с оплатой услуг повитухи. А после родов семья наша и барашка может подарить. Мы не какие-то там бедняки!

Я отмечаю, как вспыхивает лицо Катарины Кляйн. Ей стыдно и неудобно. Я невольно сравниваю теплую шерстяную накидку с лисьим воротником и капор с меховой опушкой Сандрины Модрис с верхней одеждой Катарины Кляйн и понимаю, как сильно её жизнь отличается от жизни дочери шорника, которая неудачно вышла замуж за ленивого полукровку.

— Я помню о своих обязанностях и обязательно навещу вас в срок, Сандрина, — строго отвечаю я, — Если вас что-то будет беспокоить, то вы можете послать за мной.

Я хочу добавить, что барашка семья Модрис может оставить себе, когда Фред дергает меня за руку. Тем временем Катарина Кляйн торопливо рассчитывалась за свои покупки. Это были всего лишь полфунта соли и фунт гречневой крупы.

Я с грустью понимаю, что если беременная Катарина питается так скудно, то откуда у нее будет здоровье и силы для родов. Еще больше меня печалит тот факт, что Сандрина Модрис с подружками открыто осуждает бедность женщины, которой в браке повезло меньше. И сделать я ничего не могу, как и одёрнуть нахалок.

Фред тихонько говорит, что он узнал цены на основные продукты. Окорок мы закажем здесь. А соль, сахар и крупы привезем из Гарланда.

— И барашек бы нам не помешал, — мечтательно шепчет брат, — А то мы с Армелькой забыли вкус баранины.

Я и сама понимаю, что весной барашек нам лишним не будет. Но не всё меряется деньгами.

Прошло две недели, и я дважды навещала и осматривала графиню Родригс. Госпожа Арлета чувствовала себя хорошо, хотя немного отекла. Её походка стала медленной и степенной, но в целом она была в добром здравии.

Онорина Гестер, которая присматривает за графиней, подробно рассказала мне о её питании и распорядке дня. Мои рекомендации просты: больше отдыхать и пить морсы и нис в умеренных количествах.

Графиня Арлета, как всегда, интересуется моими подопечными в деревне. Я рассказываю ей о роженицах, и, конечно, упоминаю Катарину Кляйн. Бедняжка плохо питается, постоянно устает от тяжелой работы, а их семья, похоже, совсем бедствует. Наверняка у них даже нет приданого для малыша, да и зимняя одежда у Катарины совсем старая.

Услышав это, графиня Арлета тут же обратилась к Онорине Гестер, заведующей прачечной. Она просит найти в гардеробной её старую шерстяную накидку с енотовым воротником и меховой капор. Эти вещи, которые она носила еще до замужества с графом Родригсом, ей давно не нужны, и она будет рада, если они кому-то послужат. К ним прилагались еще меховые сапоги и теплая шаль. Онорина подтверждает, что вещи хоть и не новые, но чистые и добротные.

Я с радостью соглашаюсь взять эти вещи для Катарины. Госпожа Гестер аккуратно упаковала их и вынесла на улицу, передав Фреду, чтобы тот положил в карету.

Через несколько минут прачка снова подходит ко мне, суёт в руки корзину и шепнув, чтобы я передала её Катарине Кляйн.

— Я ведь с детства знаю эту девочку, — грустно говорит прачка, — Она училась вместе с моей Оливией. Я дружила с её матерью Аньес, женой шорника. Умудрилась же дочка их выйти замуж за нищего и ленивого полукровку.

В корзине лежит половина головки ароматного сыра, кусок сала, горшочек меда и каравай пшеничного хлеба.

Я благодарю госпожу Гестер за её щедрость и сажусь в карету.

По дороге я размышляю, как же передать эти подарки Катарине, чтобы не обидеть её? И понимаю: нужно отдать их её матери, Аньес Варанс. Из рук матери женщина точно не откажется принять помощь.

Через полчаса я уже стучу в двери дома шорника Дилана Варанс. Его жена, увидев меня, побледнела и испуганно спрашивает, что случилось с их дочерью?

Я спешу успокоить её, сказав, что все в порядке. Потом объясняю, что заметила, как легко одета Катарина для зимы, и графиня Родригс передала мне теплые вещи. Сама я не решаюсь отнести их в дом Катарины, но из рук матери будущая мать не откажется принять помощь.

По лицу Аньес Варанс текут слезы. Она рассказывает, что два месяца назад её муж поругался с зятем, и тот указал им на дверь. Катарине он запретил принимать помощь от родителей. А сам Стивен Кляйн совсем не подготовился к зиме: кладовые наполовину пусты, дров минимум. Корову, которую он обещал купить жене, так и не купил, потому что половину денег спустил в Санлисе.

Я сочувствую женщине, но твердым голосом говорю, что её дочь мерзнет, стоит ей выйти на улицу. Поэтому она обязана собраться и пойти в дом Катарины, отнести теплую одежду и корзинку с гостинцами от графини.

Можно сказать, что графиня Родригс, будучи в ожидании ребенка, хочет поделиться радостью и с остальными беременными жительницами деревни.

Я жду, пока Аньес собирается. Она надевает свой пуховый платок, поправляет пальто и берет корзину, которую я ей передаю.

— Я пойду с вами, — говорю я, видя её неуверенность, — На всякий случай. Если Стивен будет упрямиться, я смогу объяснить ему ситуацию.

Аньес благодарно кивает мне. Мы выходим из дома шорника и направляемся к дому Кляйнов. Дорога скользкая от подтаявшего снега, и я стараюсь идти осторожно, поддерживая Аньес под локоть. Зимний ветер пронизывает насквозь, и я еще раз убеждаюсь, как важны эти теплые вещи для Катарины.

Дом Кляйнов выглядит уныло. Из трубы едва вьётся дымок, а окна тусклые, будто в них не хватало света и тепла. А я понимаю, что это тускло горят лучины. На свечи и магические светильники в этом доме нет денег.

Дверь открыла Катарина. Увидев мать и меня, она сначала удивляется, потом на её лице появляется тень беспокойства.

— Мама? Госпожа повитуха? — спрашивает она, её голос тихий и уставший.

— Здравствуй, доченька, — Аньес обнимает Катарину, прижимая к себе, — Мы пришли к тебе.

В этот момент из глубины дома показывается Стивен Кляйн. Его взгляд хмурый, а губы плотно сжаты. Он явно не рад нашему визиту.

— Что вам здесь нужно? — резко спрашивает он, обращаясь к Аньес, — Я же сказал, чтобы вы не приходили.

— Стивен, не говори так, — Катарина пытается унять мужа, но он лишь отмахивается.

Я выступаю вперед.

— Господин Кляйн, я пришла не по своей воле, а по поручению графини Родригс. Она узнала, что Катарина ждет ребенка, и, будучи сама в положении, хочет поделиться своей радостью и заботой со всеми беременными женщинами деревни. Она передала для Катарины теплые вещи и немного угощения.

Я указываю на корзину в руках Аньес. Стивен смотрит на корзину, потом на меня, потом на свою жену. В его глазах мелькает борьба между пустой гордостью и осознанием нужды. Он, должно быть, видел, как Катарина мерзнет, как она устает, но при этом ничего не делает, чтобы хоть как — то исправить положение.

— Вещи не новые, но добротные, — добавляю я, стараясь говорить как можно более нейтрально, — Графиня носила их до замужества, и они ей больше не нужны. Она будет рада, если они послужат Катарине.

Стивен молчит. Катарина, воспользовавшись паузой, осторожно берет корзину из рук матери. Её пальцы дрожат, когда она приподнимает полотенце, прикрывавшее содержимое. Увидев сыр, сало, мед и хлеб, она ахает. Голодный блеск в её глазах красноречивее любых слов.

— Стивен, — тихо говорит Катарина, обращаясь к мужу, — Посмотри, это же... это так много.

Стивен Кляйн явно хочет выгнать нас и гордо отказаться от вещей и угощений.

— А еще казначей графства Родригс, господин Тревиль напомнил о неуплаченных налогах с вашей стороны, — прищурив глаза, громко говорю я, — Однако, я заверила графиню Арлету Родригс, что вы честный человек и заботливый муж. Графиня убедила господина Тревиля подождать с долгом до конца весны.

Стивен Кляйн краснеет и отводит глаза. А я понимаю, что его долги — это не пустые слухи, которые гуляют по деревне. Этот пустоголовый и безответственный полукровка действительно по уши в долгах.

Я поймала его так легко, что даже самой смешно. Едва услышав имя казначея, который помнит о его долгах, Стивен Кляйн мгновенно забывает о том, что еще минуту назад собирался нас прогнать.

— Ладно, — бормочет он, отступая от двери, — Заходите.

Аньес Варанс облегченно выдыхает. Мы входим в дом. Внутри прохладно, и я сразу чувствую запах сырости и застоявшегося воздуха. Очаг едва тлеет, давая мало тепла. Малыш Итан, закутанный в старую шаль увидев бабушку, с улыбкой спрыгивает с высокой скамьи и бежит обниматься.

Катарина ставит корзину на стол, а Аньес тут же принимается разворачивать сверток с одеждой.

— Посмотри, доченька, — с нежностью говорит Аньес, доставая накидку, — Какая теплая! И капор, и сапоги. Ты больше не будешь мерзнуть.

Катарина прикасается к мягкой шерсти накидки, к пушистому енотовому воротнику. На её лице робкая улыбка. Она примеряет капор, и он ей очень идёт, скрывая бледность лица и придавая ему немного румянца. Сапоги оказались впору.

— Спасибо, мама, — шепчет Катарина, обнимая Аньес, — Спасибо, госпожа повитуха.

Малыш Итан смотрит голодными глазами на корзину, стараясь уловить аромат копченого сала.

Я не могу смотреть на эту сцену спокойно. Внутри всё клокочет от злости на этого недостойного мужчину. Катарине Кляйн действительно не повезло с мужем. И хотя в деревне говорят, что эти двое Истинные, не вижу я тут никаких искренних чувств. Ни любви, ни доверия. А заботы и сердечности и подавно.

Я торопливо прощаюсь с Катариной и её матерью. Громко напоминаю Стивену Кляйну, что передам искренние слова благодарности графине Родригс от его лица.

Выйдя из дома Кляйнов, я чувствую гнетущую тяжесть. Неужели бедность и равнодушие окружающих погубят и мать, и ребенка? И где та самая истинная связь между супругами Кляйн?

Если истинная связь это равнодушие, гордыня и пустые обещания, то упаси меня Богиня — мать встретить такого Истинного.

По крайней мере, Кален Ормс женившись на мне по приказу главы Тайной Канцелярии не притворялся и не давал ложных обещаний, любить и заботится обо мне. Генерал был честен. Женился, потому что приказали. Потому и бросил меня при первой же возможности, оставив на растерзание в замке Лекрой.

Спасибо, что хотя бы не притворялся влюбленным женихом. Так я хотя бы знаю, что генерал армии драконов Кален Ормс, честный и хладнокровный мужчина. Думаю, что он радуется своему вдовству еще больше, чем я своей свободе. Пусть и дальше так будет…

* * * * * * * * * * * * *

Вернувшись из Гарланда, я привезла не только необходимые продукты, но и новости от Акслевы Леон. Оказывается, генерал армии драконов Рейфорд Икжби действительно приезжал в Гарланд. А еще он назначен наместником Востока. И жить будет в Гарланде. Похоже мою подругу этот факт очень огорчает. Она этого даже не скрывает.

Я вижу, что Акслева очень утомлена, ей просто необходим отдых. Я приглашаю Акслеву приехать к нам в деревню, чтобы немного отдохнуть и вместе отметить Сочельник.

Акслева говорит, что у неё масса заказов на пошив вечерних и бальных платьев перед Сочельником. Она никак не может отказать покупательницам. Её ателье наконец — то стало приносить прибыль. Однако, она бы не отказалась приехать в деревню на два — три дня просто отдохнуть.

Мастер Фишман продал всего два комплекта медицинских инструментов, как и кровеостанавливающих зажимов остались. Это было не так много, как я надеялась, но все же лучше, чем ничего. Деньги, которые я получила, были очень кстати.

Приближается самый волшебный вечер года, и мы с Агатой полны предпраздничной суеты. Дом преображается: свежевыстиранные шторы и покрывала придают ему уют. Я настояла на том, чтобы в доме появилась настоящая лесная красавица — небольшая ёлочка, которую мы принесли из леса.

В эти дни вся наша компания — я, Фред и Армель — увлеченно творит: из бумаги, ткани и ярких бусин рождаются елочные украшения. А Фред, проявил настоящий талант, вылепив из глины фигурки лесных обитателей. После обжига в печи и прикрепления тесемочек, они занимают свое почетное место на нашей елке.

На кухне царит Агата. С самого утра она колдует над праздничными блюдами, и мы с Армель с радостью ей помогаем. Перед обедом ожидаем дорогих гостей — Акслеву Леон с семьей. Их первый приезд наполняет наш дом радостью.

Разместив гостей и разложив подарки под нарядной елкой, мы приступаем к обустройству. Сюзанна займет комнату Агаты, а для малышки Анабель мы поставим раскладную кровать в комнате Армель. Люк устроится в гостиной, а сама Акслева займет мою спальню.

Мне же предстоит ночевать в комнате Фреда. К счастью, семья Спарре выручила нас, одолжив раскладные кровати и мягкие перины.

После быстрого обеда Акслева с энтузиазмом принимается за приготовление своего знаменитого рулета. А мы с Сюзанной берёмся за праздничный торт.

Девочки тем временем весело резвятся у камина в гостиной вместе с Люком.

Внезапно раздается стук в дверь. Сюзанна сообщает, что у калитки остановилась роскошная карета.

Открыв дверь, я с удивлением вижу графа Эрика Родригса и его дочь, маленькую Адель.