Глава XXXX. Встреча в Сочельник

— Госпожа Краузе я хотел узнать, как чувствует себя ваша матушка и Фред, после того случая с каретой, — взволнованно говорит Эрик Родригс, — И конечно же мы хотим с Адель поздравить вас с Сочельником. Графиня Арлета просила передать подарок и пожелать вашей матушке здоровья.

Я удивленно смотрю на графа, затем оборачиваюсь и ищу глазами брата.

— Какая карета граф, о чём вы? — громко спрашиваю я, — Моя матушка и Фред здоровы. А что произошло с каретой?

Фред пятится в гостиную, пряча глаза. Я резко окликаю его и велю объяснить, что произошло. Что в нашей каретой?

Фред, смущаясь говорит, что три дня назад они с Агатой возвращались из деревни Шелборн, куда Агата увозила лекарства на продажу, и при повороте на мост карету занесло и она перевернулась. К счастью, накануне два дня шел снег и намело огромные сугробы. Карета перевернулась и упала в сугроб. Агата слегка ушиблась, но не более того. Фред не пострадал, нырнув в сугроб. Им помог один мужчина, он смог перевернуть карету и помог Агате выбраться.

— Мы не стали говорить, чтобы ты напрасно не беспокоилась, — смущенно говорит брат, — Бабушка Агата сказала, что лучше тебе не знать. В карете даже стекла целы. Только дверь немного помята. Ланэк сказал, что через пару дней и это исправит.

Прекрасно, я, как всегда, всё узнаю последней. И кто такой этот Ланэк?

Акслева, с ее деловой хваткой, видя моё смущение и незнание ситуации, тут же оценила ситуацию.

— Граф Родригс, — обращается она к нему, — Мы рады видеть вас. Как чувствует себя графиня Родригс, ваша мачеха? Пожалуйста, проходите и чувствуйте себя как дома. У нас, как видите, тоже праздник в разгаре, и чем больше гостей, тем веселее!

Граф Родригс с благодарностью принимает приглашение. Он с интересом рассматривает нашу елку, украшенную самодельными игрушками, и с улыбкой наблюдает за тем, как Адель с восторгом рассматривает глиняных зверушек.

— Ваши племянники — настоящие мастера, — замечает он, обращаясь ко мне и Фреду. — А елка... она такая живая, такая настоящая. Мне кажется, я давно не видел ничего подобного.

— Мы приехали, чтобы поздравить вас, и пригласить в гости, — громко говорит маленькая Адель Родригс.

Дочка графа торжественно вручает нам небольшие свёртки, аккуратно завёрнутые в коричневую бумагу и перевязанные красной шёлковой лентой.

Армель и Фред с любопытством разворачивали подарки, внимательно рассматривая содержимое. Мне самой было интересно, что же им преподнесли.

Армель достался пушистый серый зайчик с голубыми бусинками-глазками. Он выглядел почти живым, а бирюзовая атласная жилетка придавала игрушке особое очарование.

Фред же получил две книги по истории Большой Гардарики — очень ценный и дорогой подарок. Мне даже стало немного неловко, ведь наши подарки были гораздо скромнее и проще по стоимости.

Я осторожно разворачиваю свой свёрток и обнаруживаю внутри небольшой блокнот с кожаной обложкой, украшенной тонкой тиснённой вязью. Его плотные страницы были пусты, будто приглашая меня заполнить их своими мыслями и воспоминаниями. Рядом лежит простой серебряный карандаш — скромный, но изящный инструмент для творчества. Я знаю, что графитовые карандаши привозят с Малой Гардарики и стоят они очень дорого.

Взглянув на наши скромные дары, я почувствовала, что ценность подарка вовсе не в его материальной стоимости, а в том внимании и заботе, с которыми он был выбран. Пушистый зайчик Армель, книги Фреда и мой блокнот — все они отражали разные стороны нашей жизни и интересов. Вот только смогут ли они создать гармоничную картину дружбы и взаимопонимания?

Я аккуратно закрываю блокнот и прижимаю его к груди, ощущая, как внутри разгорается тихий огонёк вдохновения и тихой грусти. Как знать, если бы я осталась в роли араи графини Надин Лекрой, между мной и графом не было бы такой социальной пропасти? В этом случае я могла бы принять его ухаживания.

А затем резко одергиваю себя, Надин Лекрой замужем за генералом армии драконов Каленом Ормс. Да, брак ей навязали. Да, она не давала своего согласия, за неё приносила брачные клятвы ненавистная тетка Хедвига. По сути дела, меня принудили к этому браку. Но на сколько он законен? И, существуют ли в Гардарике разводы? Нужно расспросить Акслеву и Агату. Могу ли я подать на развод с Каленом Ормс?

Но тогда мне придется объявить себя живой и здоровой. И тогда о моем существовании узнает граф Этьен Лекрой, мой «любящий» дядюшка. И он поймет, что я не буду молчать о его причастности к многочисленным преступлениям. Что он будет делать?

«Он попытается тебя убить, дура!» — шепчет внутренний голос.

Именно. И не только меня. Армель и Фред тоже окажутся под ударом. Они лишние пешки в чужой игре. И не только в его. Моему «супругу», а теперь уже вдовцу, генералу Калену Ормс, наследники Лекроима тоже будут мешать, если я объявлюсь живой. Значит, и он постарается избавиться от Фреда и Армель. Что же мне делать?

— Верона, я понимаю, что моё предложение слишком настойчиво, но не могу не попытаться вновь, — тихо говорит Эрик Родригс, глядя мне в глаза, — Я хочу ухаживать за вами. Вы мне очень нравитесь. И думаю, что эта симпатия взаимна. Знаю вы опасаетесь за свою репутацию и боитесь предрассудков. Но смею вас заверить, что мои намерения чисты. Я ни в коем случае не желаю вас скомпрометировать. Мой отец женился на Арлете Кэриган несмотря на слухи и сплетни. Показав всем, что истинная связь дороже. Обещаю, что я никогда не упрекну вас за ваше происхождение и отсутствие богатого приданого.

Глядя на Эрика, я чувствую укол грусти. Он такой… притягательный. Красивый, умный, с добрым сердцем и несгибаемой справедливостью. В нем чувствуется сила мудрого дракона, и я знаю, что он мог бы стать надежной опорой для моих брата и сестры в случае беды. И, что самое волнующее, я вижу, что он смотрит на меня с явным интересом, как на женщину.

Но между нами лежит пропасть. Я замужем. Пусть этот брак был вынужденным, но он есть. И чтобы быть с Эриком, мне пришлось бы пройти через развод. Сможет ли он ждать, пока я решу этот вопрос?

А что, если генерал Кален Ормс найдет свою Истинную и захочет на ней жениться? Примет ли он тогда мое желание расторгнуть наш союз? И что говорит закон о таких ситуациях?

Но самое главное, что гложет меня изнутри — мы с Эриком не Истинные друг для друга. Что будет, если, преодолев все препятствия — развод с Каленом Ормс, угрозу от дяди Этьена, и выйдя замуж за Эрика — я узнаю, что через несколько лет он встретит свою Истинную пару? А если к тому времени у нас уже будет ребенок? Как я смогу это пережить? Терпеть его измены? Снова проходить через развод?

Эта мысль, как ледяной укол, пронзает меня, заставляя сердце сжиматься от предчувствия боли. Я уже однажды была игрушкой в чужих руках, пешкой в политической игре, и перспектива вновь оказаться в подобной ситуации, пусть и по другим причинам, невыносима.

Нет. Надин Лекрой мертва. И пусть так и будет. Значит, и развод я получить не смогу. Ведь дракон не станет разводиться с той, кого считает давно умершей.

Значит, я должна оставаться мертвой. Мертвой для всех, кто знал Надин Лекрой. Мертвой для дяди, для генерала, для всей Гардарики. Но живой для себя, для Армель и Фреда. Живой, чтобы защитить их, чтобы просто жить.

Это значит, что я должна быть осторожной. Каждое мое движение, каждое слово должно быть продумано. Я не могу позволить себе ошибок. Моя новая жизнь — это маска, которую я должна носить безупречно. И эта маска должна быть настолько убедительной, чтобы никто не смог узнать в ней бывшую графиню.

— Ваше внимание очень ценно для меня, граф, и я искренне благодарна, — тихо произношу я, — Но я должна быть честной. Мое сердце принадлежит лишь одному — встрече с моей Истинным. Только тогда я смогу дать согласие на брак. Уверена, вы, как никто другой, понимаете всю глубину и значимость такой связи. Возможно, и вам стоит открыть свое сердце в ожидании той, что предназначена вам судьбой.

Эрик Родригс ответил с легкой, но печальной улыбкой:

— Верона, мне уже перевалило за сотню лет. Я познал горечь брака, и он был далек от счастья. Теперь я уже не питаю надежд на встречу с Истинной. Да, моему отцу, графу Стефану, выпала невероятная удача — он дважды обрел свою Истинную пару. Но, увы, не всем так везет, и я это прекрасно понимаю. Мне бы хотелось найти девушку, которая бы просто подходила мне по духу, обладала добрым сердцем и смогла бы полюбить мою дочь.

— Граф — стараюсь подбирать слова, чтобы не обидеть, но и не умалить значимость моего собственного пути, — Я понимаю ваше желание обрести спутницу, которая принесет в ваш дом тепло и заботу. И я искренне желаю вам найти такую. Но для меня Истинный — это не просто выбор, это предопределенность. Это та искра, что зажигает пламя, которое невозможно погасить. Это нечто, что выходит за рамки простого соответствия или доброго нрава. Это резонанс душ, который, я верю, существует.

Эрик Родригс, с грустной улыбкой, принимает наши подарки, но, когда Акслева приглашает всех за стол, он отказывается от угощения. Граф объясняет, что они заехали лишь на несколько минут, чтобы поздравить нас, передать подарки и наилучшие пожелания от графини Арлеты, и теперь им пора возвращаться домой.

Маленькая Адель Родригс, услышав о скором отъезде и осознав, что не сможет посидеть за столом и поиграть с новыми друзьями, ужасно расстраивается. Девочка едва сдерживает слезы, и даже подарок, врученный Фредом, не может поднять ей настроение. Было очевидно, что Адель очень хочет остаться, но ее отец, получив от меня очередной отказ, стремится уйти.

Я приседаю рядом с Адель и шепчу ей на ушко, что через три дня приеду навестить графиню, и мои племянники приедут со мной. Фред и Армель с радостью поиграют с ней, и мы даже сможем погулять в парке.

Глаза Адель, до этого полные слез, мгновенно прояснились. Она подняла на меня свой детский, доверчивый взгляд, и на ее губах появилась робкая улыбка. Кажется, мои слова подействовали. Эрик, заметив перемену в настроении дочери, оборачивается, и его взгляд скользит по мне, задерживаясь на мгновение. В нем читается смесь облегчения и, сожаления одновременно.

После того, как семейство Родригс покинуло наш дом, мы быстро накрываем на стол, а затем принимаемся за уборку. Два часа спустя, перемыв всю посуду, мы наряжаемся и отправляемся в Храм Богини-Матери на праздничную службу.

Храм украшен к Сочельнику, и все жители Малых Лисичек выглядят особенно нарядно. Женщины достали свои лучшие шелковые шали, а мужчины почти все как один были в бобровых или ондатровых шапках. Девицы надели выходные платья, стараясь перещеголять друг друга прическами. Даже старушки нацепили бусы и серьги.

Служба проходит в торжественной обстановке. Архонт благословил всех присутствующих, поздравляя жителей Малых Лисичек с Сочельником.

Постепенно толпа выходит на улицу, где уже стоят три тележки с горячим вином и угощениями от графа Родригс.

Деревенские жители, выпив вина и закусив пирогами, поздравляют друг друга с праздником, обнимаются и желают здоровья и благополучия. Девицы хихикают и строят глазки парням. Ребятня весело катается с горки и таскает пирожки с тележки.

Акслева с Сюзанной и детьми тоже отправились на площадь, чтобы присоединиться к всеобщему веселью. Я же осталась в храме.

Взяв свечу из шкатулки, я подошла к алтарю. Зажгла свечу и подошла к статуе Богини-Матери.

— Богиня-Мать милосердная, — шепчу я, — Пусть Кален Ормс встретит свою Истинную как можно быстрее. Пусть этот нелепый брак распадется, и он, и я обретем свою истинную половинку.

* * * * * * * * * * * * *

Затушив свечу, я поклонилась и медленно направляюсь к выходу. На площади уже царит настоящее оживление. Акслева, Сюзанна и дети, смеясь, пытаются удержать друг друга от падения на скользкой от снега земле. Староста Томас Илви поздравляет жителей с праздником. А его старшая дочь, высокая и статная, элегантная дама в темно-синем платье, Дарина, с улыбкой раздает угощения. Агата стоит в сторонке и обменивается любезностями с супругами Спарре.

Я подхожу к одной из тележек, беру горячий кубок с вином и пирог с ягодами. Тепло разливается по телу, прогоняя остатки холода и тревоги. Жую пирожок, и оглядываюсь по сторонам.

Пытаясь найти знакомые лица среди толпы, чувствую, чужой взгляд. Оглядываюсь назад, и мой взгляд останавливается на фигуре, стоящей чуть поодаль от общего веселья, у края площади. Это высокий молодой мужчина. Раньше я его не видела.

Он стоит один, наблюдая за происходящим с легкой отстраненностью, и в его глазах я замечаю тень задумчивости. Одет в добротный шерстяной костюм с камзолом, а сверху тулуп из овчины с медными застежками. Но при этом на его голове не папка, а капюшон с бобровой оторочкой. Наверное, заезжий торговец. Наши взгляды встречаются. На мгновение время словно останавливается.

Я смотрю на него, и не могу отвести глаз. Через минуту чувствую, как щеки заливает румянец, и быстро отвожу глаза, сделав глоток вина.

Ко мне степенно подходит Тереза, дочь Нестора Спарре и поздравляет с праздником. Я с улыбкой поздравляю и её, и её семейство. Напоминаю о том, что скоро роды. Перевожу взгляд на незнакомого мужчину и спрашиваю Терезу о нем.

Тереза, оглянувшись отвечает:

— Это Ланэк, новый помощник кузнеца. Приехал три дня назад из Гарланда.

Понятно, значит это он помог Агате и Фреду. Нужно подойти и поблагодарить.

Я прощаюсь с Терезой и подхожу к мужчине. В руках он держит глиняный бокал с горячим вином. А на левом запястье необычный кожаный браслет с рунами.

— Это вы Ланэк? — с улыбкой спрашиваю я, — Вы тот самый помощник кузнеца, который помог моей матери и племяннику выбраться из перевернутой кареты три дня назад?

Он медленно повернул голову, и его глаза, цвета темного янтаря, встретились с моими. В них не было ни удивления, ни смущения, лишь спокойное, внимательное ожидание. Я чувствую, как сердце забилось быстрее, а румянец, едва успевший сойти, снова вернулся на мои щеки. У него теплые карие глаза и довольно грубые черты лица.

Мне кажется, что он видит меня насквозь, читает все мои мысли, и это одновременно пугало и притягивало.

— Да, это я, — его голос низкий, с легкой хрипотцой, словно от долгого молчания или работы у горна, — И да, я помог им. Ваша мать и мальчик были в порядке, к счастью.

Он делает глоток из своего бокала, и я замечаю, как напряглись мышцы его предплечья под рукавом простой рубахи. Браслет с рунами кажется частью его самого, древним оберегом. Я невольно залюбовалась им, пытаясь разгадать значение символов на рунах, мне они показались знакомыми.

— Я очень вам благодарна, Ланэк, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без дрожи. — Вы спасли их. Мы все вам очень обязаны.

Он лишь кивает, не отводя от меня взгляда. Его молчание не было неловким, скорее, оно создает вокруг него ауру загадочности, притягивая к себе еще сильнее. Я чувствую, как меня тянет к нему. И мне нравится, как звучит его хриплый голос. Через минуту ловлю себя на мысли, что мне хочется узнать о нем больше, понять, что скрывается за этой спокойной маской.

— И, конечно, с Сочельником вас, — говорю я, вспомнив о своем намерении, — Пусть этот праздник принесет вам мир и благополучие.

На его губах появляется легкая, едва заметная улыбка, которая мгновенно преображает его лицо, сделав его менее суровым, более открытым.

— И тебя тоже, красавица, — отвечает он, — Пусть свет этого вечера согреет твоё душу. А этот год подарит твоему сердцу Истинного.

Его слова звучат искренне, и я ощущаю, как тепло разливается по моей груди. Я стою перед ним, не зная, что сказать дальше, но и не желаю уходить.

Кажется, что время вокруг нас замедлилось, и мы вдвоем оказались в каком-то особом, отдельном мире, где существуют только его теплые янтарные глаза и мой сбивчивый пульс.

Внезапно меня вырывает из раздумий звонкий голос Сюзанны:

— Пора домой, Люк замерз. Да и нам всем пора поужинать.

Я оборачиваюсь, но мужчины, с которым только что разговаривала, уже нет. Он словно растворился в воздухе, исчез, не оставив и следа. Только что стоял передо мной, а теперь пустота.

Я оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Досадно, что он ушел, не попрощавшись.

Мы с детьми и родными Акслевы направляемся домой. Нас ждет праздничный стол и подарки. Вечером обещали заглянуть супруги Спарре, чтобы поздравить нас с Сочельником.

Ужин проходит прекрасно. Мы обмениваемся скромными, но очень ценными для нас подарками. Поём песни, довольные дети играют под елкой.

Нестор Спарре принес окорок, а его жена Марта — сладкий пирог. После того как уложили детей спать, мы отлично посидели за рюмочкой наливки.

Утро встречает легким белым снежком, который неспешно ложится на землю.

А у ворот дома стоит наша старенькая карета. Двери как новые, ни одной трещинки или вмятинки.

Что ж, год начался действительно хорошо. Кто знает, что он мне принесет?