Глава XXXXII. Последние подарки зимы

В Малых Лисичках, как и везде, зима уже допевает свою последнюю песню. Ещё совсем недавно она хозяйничала здесь вовсю, укутывая деревню в пушистое белое одеяло, расписывая окна морозными узорами и заставляя дым из печных труб виться столбами к небу. Но теперь её власть ослабевает, и в каждом шорохе, в каждом луче солнца чувствуется приближение весны.

С крыш домов свисают длинные, прозрачные сосульки, которые днём плачут, отсчитывая последние дни зимы, а ночью снова замерзают, превращаясь в причудливые ледяные сталактиты.

За последнее время Ланэк не раз приглашал меня провести время вместе. Мы гуляли по заснеженному лесу, а иногда заходили в уютную таверну "Лисий хвост", где согревались горячим глинтвейном. Он всегда был вежлив и внимателен, проявляя заботу и доброту. И в его глазах я всегда вижу заботу и нежность.

В это воскресное утро, Армель и Фред отдыхают от занятий, Агата и я рано поднялись, чтобы растопить печи и приготовить завтрак, после чего собираемся пойти в храм на службу. Агата остается на причастие, а я направляюсь в булочную за свежим хлебом.

Там я встречаю Аньес Варанс, жену шорника, которая покупала хлеб для своей дочери. Она рассказывает, что её зять Стивен Кляйн по-прежнему без работы и не стремится её найти, хотя кузнец Ланэк пытался устроить его на работу в конюшню на постоянном дворе в деревне Шенбрук.

Однако нерадивый Стивен проработал там всего несколько дней и ушёл, поссорившись с хозяином.

Маленькую дочь Катарины назвали Амелией. Малышка очень маленькая и хрупкая. Однако, эта кроха проявила необыкновенную волю к жизни.

Я навещала их почти каждый день в течение месяца, помогая ухаживать за малышкой.

Аньес также просит передать благодарность Ланэку за его щедрый подарок — кроватку с мягкой перинкой и одеялом для новорождённой внучки.

Мне удивительно, откуда у кузнеца находились лишние деньги на такие добрые поступки? Я раньше замечала, что Ланэк очень добрый и щедрый. Но у меня не хватает духу спросить, сколько зарабатывает кузнец?

В этот момент в булочную заходит Алоиза Илви с братом. Жена шорника быстро прощается со мной и уходит.

Увидев меня, Алоиза с братом приветствуют меня. Я тоже отвечаю приветствием, и стараюсь поскорее уйти. Но не тут-то было…

— Госпожа повитуха, я вижу, что новый кузнец уделяет вам много внимания, — с ехидством в голосе говорит девица, — Вот только вы не обольщайтесь и не ведитесь на красивые речи дракона. Они, как известно, ищут Истинных, да помоложе и неопытнее.

Я, не менее ехидно, отвечаю:

— Алоиза, а с чего вы взяли, что Ланэк дракон? Он обычный мужчина. А кому он уделяет внимание — не ваше дело. Найдите уже себе занятие и перестаньте собирать сплетни по деревне.

— Все думали, что Ланэк обратит внимание на Марину Лившис, дочку мельника, ведь она самая красивая девушка в деревне, — не унимается внучка старосты, — И что только дракон нашел в вас? Еще пара лет, и будете главной старой девой Малых Лисичек.

Я понимаю, что эта девица недалекого ума, но ее слова начинают раздражать.

— Еще раз повторяю, кузнец не дракон, — строго говорю я, — А моя личная жизнь не является поводом для пересудов.

— Как же не дракон? Да неужто вы слепая? Рост, глаза, стать — как пить дать дракон, — ехидно вещает девица, — Видно, плохо вы разглядели своего ухажера, госпожа повитуха. Видать, не туда смотрели.

Ее братец усмехается, а я чувствую, как у меня горят щеки.

— Если не прекратите распускать сплетни, то я пожалуюсь вашему отцу и деду, — громко сказала я, — А заодно расскажу вашей матери и отцу, что вы со своей подружкой являетесь главными сплетницами в деревне. А сестрица ваша служит в замке Родригс, копит себе на приданое, кажется? Думаю мне стоит поговорить с графиней Родригс, пусть обратит внимание, на то, кто служит в её доме.

Услышав о том, что я пожалуюсь ее отцу и деду, который является старостой деревни, девица меняется в лице.

А ее брат начинает мямлить, что они вовсе не хотели меня обидеть.

Я понимаю, что глупо слушать эту деревенскую сплетницу, но ее слова засели в моей голове.

За это время Ланэк трижды приглашал меня на свидание.

Ланэк — дракон? Да быть того не может. Да, высокий, статный. Так ведь он кузнецом работает, не писарем в Городской Управе. Глаза обычные, карие. Или может, я что-то упускаю?

Но теперь, после слов Алоизы, я невольно стану присматриваться к нему по-другому.

Наверняка эта глупая девица ошиблась. Надо поговорить с Агатой. И Фреда расспросить. Братишка внимательный и умный малый.

* * * * * * * * * * * * *

Вернувшись домой, едва я успела присесть за стол, чтобы позавтракать, как Фред, начинает рассказывать о Ланэке. Оказывается, тот уже начал обучать его обращению с оружием. Я не успела толком расспросить его об этом, как нас прерывают.

Распахнув дверь, я вижу на пороге взволнованного графа Эрика Родригс. Его лицо бледное, а глаза полны тревоги.

— У моей мачехи, графини Арлеты начались роды! — выпаливает он, — Отец места себе не находит от волнения, вам нужно срочно ехать в замок Родригс!

Роды на неделю раньше срока — это всегда повод для беспокойства. Я быстро переодеваюсь, хватаю свою сумку с инструментами, лекарский сундучок и корзину с травами Агаты. Накинув пальто, шаль и капор, поспешно сажусь в карету.

Двадцать минут спустя мы уже в замке. Я быстро поднимаюсь в крыло графини.

В жарко натопленной спальне графиня Арлета лежит на кровати. Рядом с ней неотлучно находится ее верная Онорина Гестер.

Старшая прачка уже распорядилась кипятить воду, приготовить чистые простыни и полотенца.

Я спешно мою и обрабатываю руки самогоном, надеваю чистый фартук и косынку. Затем приступаю к осмотру графини. Воды уже отошли, началось частичное раскрытие матки.

Графиня Арлета, взволнованная, спрашивает, все ли идет по плану? Ее беспокойство понятно — ведь я говорила, что рожать ей только через неделю.

— Похоже, ваш малыш, графиня, решил немного поторопиться и родиться не в первых числах весны, а на исходе зимы, — с улыбкой отвечаю я, стараясь ее успокоить, — Что ж, мы готовы его принять.

Я приступаю к своим обязанностям, стараясь действовать максимально спокойно и уверенно, хотя внутри меня тоже нарастает напряжение. Неожиданные роды всегда требуют особой бдительности. Нужно следить за каждым сокращением, за каждым признаком, который мог бы указывать на возможные осложнения.

Время идёт, и спальня наполняется напряженным ожиданием. Я чувствую, как пот стекает по моему лбу, но не отвлекаюсь. Каждый звук, каждый вздох графини для меня важен. Я постоянно разговариваю с ней, стараясь отвлечь от боли и страха, напоминая ей о том, что она сильная и справится. Ее руки крепко сжимают мои.

В какой-то момент я почувствовала, что ситуация начинает развиваться быстрее, чем я ожидаю. Сокращения становятся более частыми и интенсивными.

Раскрытие идёт полным ходом, и малыш готов появиться на свет.

Граф Стефан стоит у двери, его лицо напряжено до предела. Я вижу, как он старается сохранять спокойствие, но его глаза выдают всю его тревогу. Я лишь коротко киваю ему, давая понять, что все под контролем, но не отрываюсь от своей работы.

И вот, после долгих, напряженных минут, раздаётся первый крик. Сначала тихий, затем набирающий силу. Это звук жизни, звук нового человека, который появился на свет раньше срока, но, к счастью, в надежных руках. Я перерезаю пуповину, наложив зажим.

Огромное облегчение, когда вижу, что малыш дышит и выглядит здоровым. Я быстро осматриваю его, убедившись, что все в порядке, и передаю его Онорине Гестер, чтобы она позаботилась о нем. Это чудесная девочка. Достаточно крупная и громкоголосая.

Затем я возвращаюсь к графине, чтобы убедиться, что с ней тоже все хорошо. Она измотана, но на ее лице сияет улыбка облегчения и счастья. Я убираю послед, пересчитав все кусочки. Затем готовлю тампон с окопником.

Через несколько минут Присцилла меняет постельное бельё. Онорина Гестер передает мне малышку, завернутую в мягкие желтые пеленки. Прачка помогает графине сменить ночную рубашку.

Я пересчитываю пальчики на крошечных ручках и ножках ребенка. А затем передаю новорожденную ее матери.

Графиня смотрит на меня с благодарностью, и я чувствую, как усталость отступает, уступая место удовлетворению от хорошо выполненной работы.

Граф Стефан, наконец, смог войти в комнату, и его лицо озаряется радостью, когда он видит свою новорожденную дочь.

— Как мы назовем её дорогая? — тихо спрашивает немолодой отец.

Графиня с улыбкой смотрит на кроху и не может налюбоваться на неё.

— Эмилия Юлиана, — тихо отвечает она.

— Ты уверена? — спрашивает граф Стефан, — Возможно потом ты передумаешь?

— Я уверена мой дорогой, — с улыбкой отвечает она, — Уверена, как и в том, что наша малышка самая красивая девочка в Гардарике, после Адель конечно же.

Граф Стефан старается не выдавать своего волнения, но я вижу, как у этого немолодого дракона дрожат руки. Он очень переживал за свою жену.

В коридоре ждет взволнованный граф Эрик. Возле него прыгает от нетерпения его дочка Адель. Чуть в стороне стоит её гувернантка.

— Госпожа Верона, как чувствует себя графиня? — спрашивает граф Эрик, — Кто родился?

— Поздравляю вас граф, у вас родилась хорошенькая и здоровая сестра, — с улыбкой говорю я, — Думаю, что скоро вы сможете её увидеть.

— Папа, папа у меня родилась сестренка, — взволнованно кричит Адель, — Ура! Теперь мне будет с кем играть в куклы.

— Племянница, дорогая. Дочь графини Арлеты и дедушки — твоя племянница, — поправляет девочку отец, — И да, теперь у тебя будет компаньонка для веселых игр.

— Вашу сестру назвали Эмилия Юлиана Родригс, — отвечаю я, — Графиня дала дочке такое имя.

Граф Эрик удивленно смотрит на меня. Я стараюсь понять, чем он так удивлен?

— Вам не нравится имя новорожденной сестры? — спрашиваю я, пытаясь разгадать, что же так смутило этого, казалось бы, невозмутимого графа.

— Нет, нет, дело совсем не в этом, — тихо отвечает он.

— Тогда в чем же? — с любопытством настаиваю я.

— Юлианной звали мою покойную мать, — поясняет граф Эрик, — Я не ожидал, что мачеха захочет дать это имя своей дочери. В свое время я просил свою супругу Ядвигу назвать так нашего ребенка, но она настояла на том, что имя нашей дочери она выберет сама.

— Моё полное имя Аделаида Изабель Родригс, — важно заявляет маленькая Адель, — Меня так назвали в честь бабушки, княгини Изабель Флеми. Но мне больше нравится Адель.

Граф Эрик улыбается, с нежностью глядя на свою дочь. В этот момент я еще раз убеждаюсь в том, что он заботливый и любящий отец. Я уверена, что он станет прекрасным старшим братом и надежным защитником для своей новорожденной сестренки.

— У вашей мачехи доброе и щедрое сердце, граф, — тихо говорю я, — Она чтит память ваших предков. Ваша покойная матушка не была ей соперницей, и сама графиня не стремилась занять её место. Я думаю, имя вашей сестры — это дань памяти и уважения к вашему роду и выбору вашего отца.

Граф Эрик кивает, его взгляд смягчается, когда он снова смотрит на меня. В его глазах читается не только удивление, но и понимание, и благодарность.

— Вы правы, госпожа Верона, — произносит он, — Это имя... это действительно дань уважения. Моя мать была женщиной сильной и мудрой, и, возможно, графиня Арлета почувствовала эту связь, эту нить, протянувшуюся сквозь поколения.

Адель, уловив смену настроения отца, притихла, но её глаза по-прежнему сияют предвкушением. Она подходит к отцу и берет его за руку, будто желая разделить с ним это новое, неожиданное чувство.

— Папа, а когда я смогу увидеть твою сестренку? — спрашивает она уже более тихим, но не менее взволнованным голосом.

— Скоро, моя дорогая, — ответил граф, погладив её по голове, — Как только бабушка Арлета немного отдохнет, и будет готова нас познакомить с малышкой. А пока ты можешь рассказать мне, какие игры ты придумала для моей сестренки?

Через пару минут гувернантка уводит Адель, напоминая, что уже пора ужинать и готовиться ко сну.

Граф Эрик приглашает меня в столовую поужинать. Я с удивлением понимаю, что уже поздний вечер. Благодарю графа, но отказываюсь от приглашения. Мне нужно еще раз осмотреть графиню и приготовить для неё послеродовой отвар.

Онорина Гестер отправляется за няней, которая уже в замке. Через полчаса мы купаем малышку, переодеваем и графиня впервые прикладывает дочь к груди.

У новорожденной малышки два сундука приданого и детская комната, специально приготовленная для нее. Красивая резная кроватка с балдахином стоит в углу комнаты.

Я остаюсь еще некоторое время, чтобы убедиться, что графиня и малышка чувствуют себя хорошо, и даю последние наставления Онорине.

Затем, прощаюсь с графом и графиней, и собираюсь домой.

Онорина Гестер сует мне в руку мешочек с монетами и благодарит от имени графов Родригс.

А потом говорит, что все слуги и жители деревни Шенбрук благодарны мне от всей души. Все слуги переживали за графиню Арлету и молились о её здоровье.

Дорога назад кажется намного легче, несмотря на поздний час и усталость. Я думаю о том, как непредсказуема жизнь, и как важно быть готовым ко всему. И, конечно, я не забыла о Фреде и о том, что мне нужно расспросить Агату о Ланэке.

Мои домочадцы уже спят. В кухне горит магический светильник. На печи горшочек с супом, в хлебнице кусок пирога. Это ужин, который мне оставила Агата. Старая травница никогда не обделяет меня своей заботой.

А в последнее время неустанную заботу проявляет и Ланэк. И я понимаю, что уже не представляю как раньше могла обходиться без него.

Чувствую, что старая травница что — то знает о моём кузнеце. Знает, но мне не говорит. Завтра мне обязательно нужно будет расспросить её подробнее…