Глава XXXXVII. Обрести надежду

г. Гарланд…

Генерал Кален Ормс…

Я сделал шаг вперед, игнорируя толпу, игнорируя Златана, игнорируя все, кроме этой невыносимой несправедливости. Я должен был узнать. Я должен был понять, как это возможно.

Девушка, словно почувствовав мой взгляд, обернулась. Ее глаза, большие и испуганные, встретились с моими. В них не было ни тени узнавания, только растерянность и страх. Но это не имеет значения. Платье говорит само за себя.

— Прошу прощения, — мой голос прозвучал хрипло, непривычно даже для меня самого. — Это платье... оно мне очень знакомо.

Девушка сжимает губы, ее бледность усилилась. Она явно не ожидала такого обращения.

— Это подарок, — лепечет она, ее голос дрожит, — Мне его подарили.

— Подарили? — повторяю я, и в этом слове звучит вся моя боль и недоумение, — Кто мог подарить вам свадебное платье моей погибшей жены?

В этот момент я чувствую, как мир вокруг меня сузился до этой площади, до этой девушки, до этого платья. Все остальное перестало существовать.

Я видел, как в ее глазах мелькнула искра понимания, а затем — ужас. Она поняла, что столкнулась с чем-то, что выходит за рамки обыденного. И я понял, что мое путешествие в Гарланд только началось, и оно будет куда более опасным и непредсказуемым, чем я мог себе представить.

Девица явно хочет сбежать. Вот только я не дам ей такой возможности. Я делаю шаг вперед и уже готов вцепиться в неё.

Мгновение и меня хватает за плечо Златан Рэй. Он мотает головой, давя понять, что я не должен угрожать этой девице.

Руку девушки резко перехватил молодой человек и говорит, чтобы я не угрожал его жене.

— Откуда у твоей супруги это платье? — рычу я, — Я точно знаю, что оно ей не принадлежит.

Похоже, мой вид — чешуя на лице и глаза, горящие голубым огнем — производят нужное впечатление. Эта пара явно меня боится.

— Дора, расскажи господину, откуда у тебя это платье, — с мольбой обращается парень, — Это её свадебное платье. Она выходила замуж в нём.

Девушка, видимо, понимает, что ситуация для неё складывается плохо, и начинает нервно оправдываться:

— Это платье я обменяла в отцовской скобяной лавке летом. К нам пришла одна девушка с мальчишкой и предложила его. Сказала, что ткань — виленский шелк. Отец сначала не хотел брать, но та девушка сказала, что готова взять товары из лавки вместо денег. Мне платье очень понравилось, я его примерила и решила оставить для свадьбы.

— Как звали ту девушку? — рычу я, — Кто был тот мальчик?

— Не знаю, — вскрикивает Дора, — Мне показалось, что это её брат. Она совсем не похожа на его мать, слишком молода. Они выбрали посуду и продукты, а потом уехали на старой карете.

Я внимательно смотрю на Дору, пытаясь прочесть в её глазах хоть каплю правды, но там лишь смесь страха и растерянности. Похоже, она действительно не знает всей правды, или не хотела знать. Впрочем, это не меняет сути — платье, которое она носила, было украдено, или, по крайней мере, получено нечестным путём. И это платье связывает её с той загадочной девицей и мальчишкой, которые, судя по всему, были куда важнее, чем кажется на первый взгляд.

Молодой человек всё ещё держит руку Доры, боясь, что я могу сорваться и сделать что-то необдуманное. Но я не собирался устраивать сцену — мне нужно понять, что происходит, и как это платье оказалось на дочке торговца?

В голове крутятся вопросы: кто эта девица? Может горничная из замка Лекрой?

Почему она пришла именно в скобяную лавку? Что за товары она могла забрать взамен? И главное — зачем ей было отдавать свадебное платье моей жены?

Златан говорит, что во время нашего первого визита в замок Лекрой видел двух девиц в платьях служанок. Может одна из них прихватила платье графини Лекрой и сбежала из замка?

Вероятнее всего она хотела продать это платье. Но тогда зачем обменяла на посуду и продукты? И откуда у простой крестьянки горничной карета?

Златан Рэй отводит меня в сторону, его взгляд полон сомнения.

— Ты уверен, что не ошибся? — спросил он тихо, — Ведь похожих шелковых платьев немало. Виленский шелк, как известно, продается повсеместно в Большой Гардарике.

Я киваю, понимая его слова. Действительно, версия о горничной из замка Лекрой, сбежавшей в Гарланд и попытавшейся продать платье, а затем обменять его на еду и посуду, звучит вполне логично. Это разумное объяснение.

Но мое сердце сжимается от отчаяния. Я так надеялся, что эта находка станет ключом к моей жене. Что она жива, что это платье приведет меня к моей Надин, к моей Истинной. Эта мысль не даёт мне покоя, заглушая все доводы разума.

Я смотрю на Златана, пытаясь найти в его глазах хоть каплю поддержки, но вижу лишь прагматизм и холодный расчет. Он был моим другом, но сейчас его рассудительность кажется мне предательством.

Как он может так легко отбросить мою надежду? Разве он не понимает, что для меня это больше, чем просто расследование? Это поиск смысла, поиск той, без которой моя жизнь превратилась в бессмысленное существование.

Златан Рэй много лет как является агентом Тайной Канцелярии, и одним из лучших в Империи.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Нет, Златан, — шепчу я, мой голос хриплый от эмоций, — Я не ошибся. Это ее платье. Я знаю это. Я чувствую это.

— Хорошо, — соглашается Златан Рэй, — Эту историю с платьем в скобяной лавке проверят.

Поблагодарив его, мы вернулись в дом, снятый Рейфордом Икжби.

На следующее утро я наблюдал, как Златан инструктирует двух полукровок. Их задачей было наблюдать за скобяной лавкой, ее владельцем и его дочерью — той самой, что теперь владеет платьем моей покойной жены.

После обеда мы с Дораком занялись сбором второго обоза с товарами. Мой казначей, Омар Ривендж, рассчитался с торговцами, и мы готовились к отъезду в Лекроим.

Вечером я попрощался с Рейфордом, и мы отправились на Запад.

* * * * * * * * * * * * *

В Лекроиме вовсю идет сбор урожая. К радости крестьян, осень выдалась теплой и сухой, что позволило собрать богатый урожай нута, чечевицы, ржи и ячменя. Жители деревни выглядят уставшими, но довольными и загорелыми.

В деревне Клейпас работает школа, а новый лекарь, Питер Сайк, уже навещает пациентов. В следующем году мы планируем начать строительство больницы.

В Карасинке удалось отремонтировать все дома, а в деревне Риквир снова заработала мельница, куда крестьяне ежедневно привозят зерно и муку. В деревне Финистер, впервые за четыре года, сыграли две свадьбы.

Мой дом наконец — то завели под крышу. Застеклили окна, настелили полы. Весной можно браться за внутреннюю отделку и меблировку.

На общем собрании старейшины приняли решение выделить каждой вдове, в зависимости от количества детей, по два-три мешка муки.

Следующие несколько дней прошли в делах. Я встречался со старейшинами, обсуждал планы на будущее, выслушивал просьбы и предложения. Мы говорили о необходимости строительства новых дорог, о расширении пахотных земель, о развитии ремесел. Я поручаю Омару Ривенджу составить подробный отчет о состоянии казны и долгам по налогам.

Вечером, сидя у камина в своем скромном доме, я размышляю о произошедшем. История с платьем не даёт мне покоя. Кто эта девушка? Почему у нее платье моей покойной жены? И что за тайны скрывает хозяин скобяной лавки?

Это не просто любопытство, это было желание понять, что связывает прошлое с настоящим, и почему судьба вновь привела меня к этой загадке.

Через две недели из главного казначейства пришло письмо, подписанное Гартом Краймсом. В нем сообщается, что жители Лекроима освобождаются от налогов в этом году. Казалось бы, радостная новость, но тут же следовало "однако"... Долги за предыдущие шесть лет надлежит оплатить в течение трех ближайших месяцев.

И вот мы оказались перед дилеммой: где взять эти деньги? На собрании старейшин, я пытался выяснить, кто сколько должен, но что могли ответить эти люди? Они вассалы графов Лекрой, который ежегодно выжимал из них все соки, забирая деньги и часть урожая, чтобы вбухивать их в бесконечную войну магов. О каких налогах тут вообще можно говорить? Как вдова с пятью детьми сможет заплатить ежегодный подушный налог? Или одинокие старики-крестьяне, потерявшие в войне обоих сыновей?

Я написал в Казначейство, предложив выплатить часть долгов зимой, а оставшуюся половину разбить на несколько частей.

Для себя я принял твердое решение: в этом году я не буду собирать деньги с людей. Крестьяне только-только начали приходить в себя, собрав хороший урожай. Вдовы впервые за долгое время смогли приодеть и обуть своих детей. Нет, нельзя отбирать у людей последние гроши. Это было бы просто бесчеловечно.

В первый день ноября я получаю письмо от Ивара. Брат настойчиво зовёт меня в Бобровичи. Он намерен жениться на своей Истинной Элен Нейт, а также удочерить её девочек Агнес и Николину.

Через две недели, по завершении всех текущих дел, я передаю управление Омару Ривенджу и отправляюсь в путь. Первым делом я направляюсь в Калверт, чтобы навестить свою маму и сестру Рихезу. Затем мой путь лежит в Бобровичи.

Кроме того, это прекрасная возможность для закупки зерна на Севере. Зима приближается, и это наш последний шанс провести караван через горные перевалы до наступления сильных морозов и снегопадов.

Приехав в Калверт, в мамин дом, я сразу почувствовал, что что-то не так. Воздух наэлектризован, а на лицах родных читается какая-то странная смесь печали и смирения. И вот, наконец, мама, с трудом подбирая слова, сообщает мне новость, от которой у меня буквально перехватило дыхание: Рихеза, моя Рихеза, весной собирается уйти в монастырь потерянных душ в Горицах.

Монастырь... Рихеза... Эти два слова никак не хотели укладываться в моей голове. Я могу только догадываться, через какой ад прошла моя сестра, находясь в плену у Одичалых. Ужасы, насилие, унижения — все это оставило на ней глубокие шрамы, которые, я уверена, никогда не заживут до конца. И я понимаю, что она ищет утешения, покоя, забвения. Но монастырь?

Моя гордая, своенравная, невероятно красивая сестра, которая всегда жила полной жизнью, смеялась громче всех и не боялась бросить вызов судьбе... И вдруг — смиренная монахиня, облаченная в серые одежды, с потупленным взором и молитвой на устах. Я просто не могу себе этого представить. Это не она. Это не моя Рихеза.

Я должен поговорить с Иваром и Элен, чтобы они помогли переубедить Рихезу от этой идеи с монастырем.

Невероятно, но в доме моей невестки Элен, в Бобровичах, я снова почувствовал, что такое любовь и доверие. Я уже и не надеялся это испытать.

Мой старший брат просто преобразился — стал таким мягким, таким доброжелательным. Его внутренние демоны, кажется, наконец оставили его в покое. Я думаю, это Элен смогла ему помочь, особенно после того нашего с ней разговора в сентябре. Она, похоже, даже смогла противостоять призраку нашего отца, Маркуса Ормс.

Неделя пролетела незаметно, и вот уже Бобровичи гудят от новостей: сам Император Владос и глава Тайной Канцелярии, граф Гарт Краймс, пожаловали с визитом. Официальная версия — навестить племянника Императора, Дерека Ригана. Но с первого же дня стало ясно, что за этим визитом кроется нечто большее.

Граф Краймс, этот старый лис, приехал в Бобровичи не просто так. Его истинная цель — взглянуть на Элен Нейт, мою невестку, араю Севера. Он, очевидно, усмотрел в ней угрозу, считая возмутительницей спокойствия и устоев власти. Ему не по душе те перемены, что мой брат Ивар внес в управление Севером.

Элен, с ее сильным характером, не позволит Ивару и дальше слепо выполнять все приказы Императора, бездумно пополняя казну армии и содержа Тайную Канцелярию.

И, конечно, граф Краймс не видел ничего предосудительного в том, что пять месяцев назад он отдал мне приказ жениться на наследнице графства Лекроим, арае Надин Лекрой. Кто я такой, чтобы возражать? Бастард, сын презренного Маркуса Ормс, я должен гордиться такой честью — жениться на магичке-аристократке.

Я же, по возможности, избегал встреч как с Гартом Краймсом, так и с Императором Владосом. Предпочитал проводить время в доме Элен, помогая по хозяйству, общаясь с братом и невесткой, и с удовольствием возился с Николиной и Агнес. В их обществе я чувствовал себя по-настоящему свободным.

Встреча с Гартом Краймсом и Императором оказалась неизбежной. К моему удивлению, первым заговорил Владос. Он искренне извинился за необдуманный приказ своего наставника, заверив меня в ценности нашей дружбы и дружбы моих братьев. Он подчеркнул, что никакие нерациональные, и даже циничные распоряжения не смогут повлиять на нашу дружбу.

Гарт Краймс также принес свои извинения. Однако этот старый интриган не упустил случая напомнить, что именно благодаря его приказу я узнал о своей Истинной, погибшей арае Надин Лекрой. Казалось, он ожидал от меня благодарности. Жаль, что этот вредный пройдоха не дождался ее, хотя я и принял извинения Владоса. Несмотря на глубокую боль от потери Истинной, я не хочу терять дружбу Владоса Рейдгарта. Я прекрасно понимаю, что он не виноват в трагедии, постигшей меня, и Надин Лекрой, хотя это и тяжело принять.

Мой брат Вэран взял на себя организацию свадьбы Ивара и Элен. Церемония получилась невероятно красивой, трогательной и по-настоящему искренней.

Во время вечернего банкета мы с Вэраном преподнесли нашей новоиспеченной невестке подарок — родовой кулон, украшенный бирюзой, сапфиром и аквамарином, камнями, символизирующими семейства Райт и Ормс.

— Мое самое искреннее желание — чтобы каждый из вас встретил свою Истинную любовь и обрел настоящее счастье, — громко произнесла Элен, теперь уже Ормс.

Я могу лишь грустно улыбнуться, не желая омрачать её радостный день. Вэран же ответил:

— Не всем так везет, Элен, как Ивару и тебе.

— Вы обязательно их встретите. Я в это верю! — настаивает она, — Я верю, что ты, Вэран, найдешь свою веру. А ты, Кален, сможешь вновь обрести надежду, чтобы жить дальше. Иначе и быть не может.

Надежда? Зачем она мне? Моя Истинная погибла. Все, что мне остается — это оплакивать ее и восстановить Лекроим в память о ней.

— Нельзя терять надежду, Кален, — мягко говорит Элен, — Ты должен надеяться, что все лучшее еще впереди. Без надежды невозможно жить.

Слова Элен, произнесенные с такой искренней верой, словно легкий ветерок коснулись застывшей в горе души. Но как можно обрести надежду, когда самая яркая звезда в твоем небе погасла навсегда? Как можно поверить в будущее, когда прошлое стало невыносимой ношей?

Я видел счастье Ивара и Элен, их светлые лица, и это лишь подчеркивает зияющую пустоту внутри меня.

— Элен права, Кален, — тихо говорит Вэран, когда мы отходим от шумного стола, оставив молодоженов наслаждаться своим счастьем, — Надежда — это не просто слово. Это то, что помогает нам двигаться вперед, даже когда кажется, что нет сил сделать и шага. Это то, что позволяет нам видеть свет даже в самой кромешной тьме.

— Я знаю, это тяжело, — продолжает Вэран, его голос стал еще тише, — Потерять Истинную — это невосполнимая утрата. Но Надин не успела узнать тебя. А ты не смог узнать её. Пройдет время, и появится та, которая привлечет твоё внимание. Позволь другой девушке узнать себя брат. Я уверен Надин Лекрой хотела бы, чтобы ты нашел в себе силы жить дальше, ради себя самого и ради нас всех.

Внезапно все меняется. Я осознаю, что пройдут годы, прежде чем я встречу ту, что сможет покорить мое сердце. Но ждать я не хочу.

Мне нужно понять, что случилось с Надин Лекрой? Как она погибла? И почему у дочери торговца оказалось платье моей покойной жены?

Элен права, я не должен терять надежду…

* * * * * * * * * * * * *

На следующее утро я встречаю Златана Рэя. Разговор зашел о слежке за Дорой, той самой дочерью торговца из Гарланда, у которой было платье моей жены.

Два месяца наблюдения не принесли результатов. Женщина не встречалась ни с кем подозрительным. Она вела тихую жизнь, не общалась с подругами, занималась хозяйством, четыре раза в неделю помогала отцу в лавке. Навещала родственников в деревне Шенбрук, а по выходным помогала свекрови по хозяйству.

— Ты думаешь, это тупик? — прямо спрашиваю я у Златана.

— Нет, думаю, мы не все выяснили, — отвечает мой друг, — Либо искали не там.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спрашиваю я.

— Ты видел пожар, но тел не было. Хоронить было некого, — спокойно говорит Златан, — Однако я верю не только своим глазам, но и фактам, и свидетелям.

— Но прямых свидетелей не было, — возражаю я, — Никто не видел, как загорелся замок. Жители деревни видели только двух слуг, которые проходили мимо деревни Клейпас, говоря, что уже два года не получали жалование. Больше очевидцев не было.

— Именно, не было. А ты разве их искал? — резко спрашивает Златан, — Ты же не думаешь, что в замке работали только двое слуг? Или что арая Лекрой сама скребла горшки и чугунки, стирала белье и мыла полы в родовом замке? Нужно искать остальных слуг, или тех, кто уцелел. Уверен, они знают больше, чем мы.

— И где их искать?

— В Лекроиме. Золото развязывает языки куда быстрее, чем новый наместник, тем более дракон, — язвит мой друг, а я понимаю, что в его словах есть резон.

— Я чувствую, что платье моей жены не просто так оказалось у той женщины, — с отчаянием говорю я, — Возможно, нужно вернуться в Гарланд?

— Тогда давай вернемся, — уверенно отвечает друг.

Тремя днями позже мы со Златаном Рэем заходим в скобяную лавку на окраине Гарланда.

— А я вас уже давно поджидаю, господа драконы, — с хитрой улыбкой произносит Дора, дочь торговца, — Мне есть что вам рассказать...