Глава XXXXVIII. Я смотрю на неё издали
г. Гарланд…
Генерал Кален Ормс…
Мышка Дора, некогда невзрачная и незаметная, преображается просто на глазах. Теперь в ней чувствуется хищная прозорливость змеи, а острые зубки, кажется, готовы впиться в любую добычу. Я на мгновение замешкался, пока Златан тянулся за кошельком. Глаза девицы, предвкушающей большой куш, алчно блестят.
Златан бросает на прилавок золотой сольд. Дора разочарованно выдыхает, затем закатывает глаза, давая понять, что мы предложили слишком мало. Я вытаскиваю свой кошелек и добавляю еще несколько серебряных и пару золотых монет.
Пара секунд, и Дора ловко сгребает деньги.
— Так, что ты хотела нам поведать, женщина? — рычит Златан, — Если твоя информация не будет иметь для нас ценности, то я спалю тебя вместе с этой лавкой.
Дора нервно сглатывает и начала свой рассказ…
Оказывается, в конце октября она с мужем навещала родственников в деревне Шенбрук. Там, на ярмарке, она встретила ту самую девушку, которая когда-то принесла в скобяную лавку платье моей покойной жены. Это была она, сомнений быть не может.
Дора расспросила девицу о том, что она делает в Шенбруке. Та сослалась на то, что просто приехала на ярмарку. Однако это оказалось не совсем правдой.
— Что значит «не совсем правдой»? — нетерпеливо спрашивает Златан, — Ты узнала, где она живет?
— Не совсем, господа драконы, — хитро прищурившись, отвечает женщина. — Она явно не хотела, чтобы я узнала, где она проживает. И живет она не одна.
— Говори, где искать эту девушку? — рявкаю я, — И как ее имя!
Я уже начинаю выходить из себя, и на лице проступает чешуя. Очевидно, это напугало женщину.
— Ее зовут Верона Краузе, и она повитуха, — торопливо отвечает Дора, — К ней подошла женщина на сносях и обратилась к ней: «госпожа повитуха».
— Верона Краузе? — удивленно спрашиваю я, — Ты уверена? Может быть, ты ослышалась?
Верона Краузе… Я знаю это имя. Так звали мать моей маленькой племянницы Николины Нейт. Эта молодая женщина была женой мага Раймонда Нейта, и она погибла, сгорев в «адском пламени» в Корсуни, два с половиной года назад.
И да, она была повитухой. По крайней мере, так мне рассказывал мой брат Ивар, а ему, в свою очередь, рассказала его жена Элен.
— Где живет эта самая повитуха? — нетерпеливо интересуется Златан, — Я уверен, ты это узнала.
— Она живет в деревне Малые Лисички, вместе с матерью и племянниками, — тараторит Дора, — А еще она повитуха графини Родригс. У многих женщин принимала роды. И она явно не хотела, чтобы я узнала об этом.
Шестеренки в моей голове отчаянно быстро крутятся. Вполне возможно, что эта девица горничная моей покойной жены. Вопрос в том, как она стала повитухой за столь короткое время? Но вполне возможно, что она и раньше ею была. Ведь я практически не знал никого из слуг из замка Лекрой.
Златан напомнил Доре, чтобы она держала язык за зубами и никогда больше не вспоминала, что мы переступали порог этой скобяной лавки.
Ранним утром мы сидим в зале трактира постоялого двора в деревне Шенбрук.
Пять минут назад Дорак сообщил, что один из лакеев из замка Родригс проговорился, что графиню Арлету навещает повитуха по четвергам. А сегодня как раз четверг…
* * * * * * * * * * * * *
Два часа мы сидим, затаившись в тени огромного хозяйственного двора замка Родригс. Пробраться сюда непросто, но мы терпеливо ждём. Нашей целью является Верона Краузе, личная повитуха графини Родригс. Хотя я сильно сомневаюсь, что это имя настоящее.
Вокруг кипит обычная замковая жизнь: прачки с корзинами белья, садовники, выносящие инструменты, скотник, занятый чисткой коровника в дальнем углу двора. Все идёт своим чередом, размеренно и спокойно.
Вдруг вдали показалась старенькая, потертая карета. На козлах сидит мальчик в чистом шерстяном костюме, поверх которого надета добротная теплая куртка. Он явно не походит на обычного крестьянского ребенка.
К подъехавшей карете подбегает пожилой слуга.
— Здравствуйте, госпожа повитуха, рады вас видеть, — с низким поклоном произносит он, — Госпожа графиня ждет вас у себя. Онорина Гестер с ней. Не беспокойтесь о лошадке, о ней позаботятся.
— Здравствуйте, Сертон, — отвечает звонкий женский голос, — Спасибо, я сразу же пойду к графине.
Из кареты вышла девушка в синем шерстяном плаще, на голове — шелковый платок. Через мгновение она оборачивается, и мое сердце замирает...
Это она. Моя жена. Надин Лекрой. Моя Истинная. Девушка, которую я считал погибшей. Девушка, по которой я тосковал день и ночь. Она жива.
Мир вокруг меня сузился до одной-единственной точки — ее лица. Лица, которое я видел в своих снах, в каждом отражении, в каждом воспоминании. Ее глаза, такие же глубокие и выразительные, как я помнил, ее тонкие губы, легкая родинка на щеке. Ничего не изменилось, и в то же время все было по-другому. Она была здесь, живая, дышащая, и это было одновременно самым большим счастьем и самой мучительной пыткой. Потому что я смотрю на неё издали. И не могу подойти.
Златан Рэй, должно быть, почувствовал мое напряжение. Он слегка толкает меня локтем, но я не могу оторвать взгляд. Мой разум лихорадочно работает, пытаясь осмыслить увиденное. Надин — повитуха? Под чужим именем? Что произошло? Почему она здесь, в замке Родригс, когда я оплакивал ее смерть?
Она быстро скрывается в дверях замка, сопровождаемая горничной. Слуга приглашает мальчика на кухню, говоря, что кухарка рада его угостить пирогами и другими вкусностями.
Я почувствовал, как меня охватывает волна отчаяния, смешанного с безумной надеждой. Я должен идти за ней. Я должен узнать правду. Но мы здесь с другой целью, и необдуманные действия могут напугать мою Истинную и этого мальчика, которого зовут Фред.
— Что это было? — шипит Златан. Он, должно быть, тоже узнал ее, или, по крайней мере, почувствовал, что что-то не так.
— Это Надин, — отвечаю я, мой голос хрипит, — Это моя жена. Надин Лекрой Ормс.
Златан присвистнул.
— Вот это поворот. Значит, Верона Краузе — это она?
Я киваю, не отрывая взгляда от дверей, за которыми исчезла Надин.
— Похоже на то. Она повитуха, по крайней мере все так считают, — тихо отвечаю я.
— Но почему? И как она оказалась здесь? — шепчет Дорак.
— Нам нужно выяснить, — говорит Калеб, его голос более решительный, — Дорак ты следишь за каретой и мальчишкой. Не спускай с них глаз. Мы с генералом уходим.
Златан тянет меня за плечо, а я не могу сдвинуться с места. Никакая сила не может меня заставить уйти отсюда.
— Кален нам нужно уходить, — шипит мой друг, — Мы не упустим их из вида, но нам нужно в Малые Лисички. Разведаем там обстановку и узнаем, где живет твоя так называемая «повитуха».
Я знаю, что он прав. Я не могу просто так броситься за ней. Она может испугаться и снова попытаться скрыться.
Но каждая секунда, проведенная вдали от нее, казалась вечностью. Мое сердце колотится в груди, как пойманная птица. Я должен узнать, что с ней произошло? Я должен вернуть ее.
Я продолжаю ждать, стоя на месте, нет сил уйти. Я хочу еще раз увидеть её. Мне это просто необходимо. Метка истинности жжет запястье огнем. Моя Истинная рядом, а я скрываюсь за углом чужого двора, не имея возможности подойти и объясниться.
— Идём генерал, — рычит нетерпеливо Златан, — Ещё насмотришься на свою зазнобу. Никуда она теперь от нас не денется.
Однако я продолжаю стоять и ждать. Но теперь ожидание наполнено совершенно иным смыслом. Каждый шорох, каждый звук кажется предвестником её возвращения. Я представляю себе нашу встречу, слова, которые я скажу, её реакцию. Мой разум мечется между радостью и страхом, надеждой и отчаянием.
Неужели мне придется смотреть на неё издали и сметь подойти ближе и обнять?
Мальчик-кучер, тем временем, ловко развернул карету и направился к конюшням. Я замечаю, как он бросил быстрый взгляд на двери замка, прежде чем исчез из виду. В его глазах мелькнуло что-то, что заставляет меня задуматься. Он не был обычным мальчиком, это ясно. Кем он приходится моей жене?
Его связь с Надин, или Вероной Краузе, как ее теперь называют, может быть ключом к разгадке этой тайны.
Я чувствую, как просыпается мой дракон. А в нем просыпается старый охотничий инстинкт. Инстинкт, который вел меня через самые опасные земли, помогал выслеживать самых неуловимых врагов. Но на этот раз моя добыча будет моей женой, и я должен быть осторожен, чтобы не спугнуть ее, не причинить ей вреда.
Я должен действовать с умом, с расчетом, чтобы вернуть её в свою жизнь. Я не готов стоять в стороне и смотреть на неё издали. Я хочу, чтобы мы стали настоящими супругами, стали семьёй. И я готов на все, чтобы это сделать.