Глава XXXXXIII. Лекроим

Четыре дня на борту бригантины "Веллисандра" пролетели, оставив после себя смешанные чувства.

Мне и Армель досталась уютная отдельная каюта, а Фред делил пространство с моим мужем, Каленом Ормс.

Капитан Дарен Шилтс оказался на редкость любезным человеком, с удовольствием посвящая Фреда и Армель в тайны морского дела. К концу плавания Фред уже лихо управлялся с парусами и ловко карабкался по мачтам, вызывая у меня лишь зависть к их беззаботному энтузиазму.

Я же, в отличие от них, прекрасно понимаю, что в Лекроиме меня не ждет ничего хорошего. И сколько бы я ни злилась, ни сыпала колкостями в адрес генерала Ормс, ни шпыняла Мису, ничего изменить было не в моих силах.

Миса, поначалу обиженно сопевшая, старалась угодить мне и помочь, но потом стала держаться отстраненно, выполняя лишь то, что я приказывала.

Златан Рэй открыто насмехался надо мной, игнорируя мои ехидные замечания. Казалось, этого толстокожего дракона не трогает абсолютно ничего: ни обвинения в отсутствии учтивости, ни комментарии по поводу его внешности. Как бы я ни старалась найти уязвимую точку у этого ищейки, мне никак не удавалось его уколоть побольнее. Знаю, что веду себя по-детски, но мне просто необходимо куда-то выплеснуть свои эмоции.

С Каленом Ормс всё куда сложнее. Он смотрит на меня как блаженный, улыбается, слушая, как я зубоскалю со Златаном Рэем. Что бы я ни сказала, он не делает мне замечаний, не выказывает пренебрежения, дарит каждый день подарки и оказывает знаки внимания.

На пятый день я готова взвыть от злости и бессилия. Как было бы проще ненавидеть его, если бы он проявлял холодность и надменность. Неужели эта истинность так на него действует?

Я чувствую себя загнанной в ловушку, и каждый день, проведенный на этом корабле, лишь усиливает это ощущение. Мои попытки хоть как-то повлиять на ситуацию, хоть как-то проявить свое недовольство, разбиваются о стену равнодушия или, что еще хуже, о стену этой непонятной, всепрощающей доброты и заботы.

Поведение Калена Ормс лишает меня возможности хоть как-то оправдать свою злость, хоть как-то рационализировать свою ненависть. Он не даёт мне повода, ни единого, чтобы я могла с чистой совестью оттолкнуть его, чтобы я могла сказать себе: "Вот он, враг, и я имею полное право его ненавидеть".

И вот, на пятый день, когда берег Лекроима уже маячил на горизонте, я поняла, что это только начало. Начало чего-то гораздо более сложного, гораздо более мучительного, чем я могла себе представить.

Я знаю, что мне придется играть роль, играть роль счастливой возвращенки, счастливой жены, играть роль той, кем я не являлась. И эта мысль для меня является самым страшным наказанием. Я не знаю, сколько еще смогу выдержать, сколько еще я смогу притворяться, сколько еще я смогу улыбаться, когда внутри меня все кричит от обиды и чувства неизвестности.

* * * * * * * * * * * * *

Бригантина "Веллисандра" наконец-то бросила якорь. Я ступаю на землю Лекроима, направляясь к старому причалу в Сангрине. Это место, как я помнила из рассказов Фреда, было сердцем графства, его столицей и самым западным портом Большой Гардарики.

Старый причал живет своей шумной жизнью. Три корабля покачиваются на рейде, а неподалеку кипит работа по возведению нового причала — повсюду снуют рабочие и мастеровые.

Нас уже ждут: Дорак из клана бурых медведей и несколько перевертышей из кланов снежных барсов. Наш багаж отправился в повозку, а меня с детьми усаживают в карету. Конечно, с нами поехала и горничная Миса, которую Дорак встретил с явным радушием. Нигде не обходится без этой вездесущей шпионки Калена Ормс.

Карета трогается, плавно покачиваясь на неровной мостовой. За окном мелькают знакомые и в то же время изменившиеся улицы Сангрина.

А если точнее, то знакомы эти улочки настоящей Надин Лекрой, которая бывала здесь много раз. А вот нога Надежды Ивановны Бекаревой не ступала в этот городок.

Высокие каменные дома, теснящиеся друг к другу, с резными балконами и черепичными крышами, казались еще более величественными, чем в Гарланде. Воздух пропитан запахом моря, свежеиспеченного хлеба и чем-то неуловимо пряным, что всегда ассоциировалось у меня с портовым городом.

Мы проезжаем мимо торговых рядов, где кипит жизнь. Купцы громко расхваливают свой товар, ремесленники стучат молотками, а толпы людей снуют туда-сюда, создавая несмолкаемый гул. Фред и Армель в восторге глазеют на всю эту суету за окном кареты.

Брат говорит, что Сангрин изменился до неузнаваемости. Год назад старый причал разваливался, нуждаясь в ремонте. А на рейде не стояло более одного корабля да жалких рыбацких лодок.

Торговля в городке угасала, практически никто из купцов не завозил новые товары. Ремесла и вовсе пришли в упадок.

— А сейчас, ты только посмотри Надин, — восторженно говорит Фред, — Сангрин, как и прежде, ожил, и люди выглядят сытыми и довольными, не то, что раньше.

Я не знаю, что ответить брату. Ведь я не видела этот городок другим. Хотя и догадывалась, что наш покойный отец Филип Лекрой запустил управление и торговлю, как и все хозяйство в Лекроиме. А дядя Этьен думал только о том, как бы нажиться на моем наследстве, как бы присвоить земли Лекроима себе.

Как знать, может это и к лучшему, что драконы выиграли войну. По крайней мере они возрождают ремесла, отстраивают деревни и города, ремонтируют гавани и тракты дорог, развивают торговлю. Уходят запустение и разруха, а значит со временем вернутся процветание и мирная жизнь…

Я не владею воспоминаниями Надин Лекрой о жизни этого города. Всё, что я помню, когда очнулась в замке Лекрой, это разруха, бедность, нужда и изможденные лица слуг.

Сегодня я вижу, что Сангрин является пульсирующим сердцем Лекроима, средоточием торговли, ремёсел и социальной жизни.

Может быть, со временем я привыкну к Лекроиму и освоюсь здесь. Однако сегодня я не в силах оценить скромную красоту этого городка, хоть он и является Родиной Надин Лекрой.

* * * * * * * * * * * * *

Долгий путь позади. Четыре часа в дороге вымотали даже меня, что уж говорить о детях. Фред и Армель, хоть и устали, но все ещё полны любопытства, оглядываясь по сторонам.

Проезжая мимо деревни Риквир, я замечаю отреставрированную мельницу, а в деревне Финистер храм святой Амиры сияет новым куполом. Помню, когда мы с детьми бежали из Лекроима, он стоял полуразрушенный.

Кален Ормс, похоже, вложил немало сил и средств, чтобы наладить жизнь в Лекроиме.

На закате мы прибываем в поместье. Большой каменный двухэтажный дом, хозяйственные постройки, огромный огород и сад. Оказывается, это поместье моего мужа. Кален Ормс построил этот дом, и нам предстоит жить здесь.

Навстречу нам выходит немолодой перевертыш, явно из клана бурых медведей. Крупный, высокий, с немного косолапой походкой, но двигается он удивительно быстро и резво. Медведь представляется Омаром Ривенджем, а мой муж добавляет, что он казначей Лекроима.

Омар Ривендж сообщает, что ужин уже накрыт, а для меня и детей приготовлены комнаты. Завтра мне представят прислугу.

Я фыркаю. Будто не знаю, что все слуги в этом поместье преданы моему мужу. Ведь это он платит им жалование. И уж точно они будут докладывать генералу Ормс о каждом моем шаге.

За тот неполный год, что Кален Ормс провел в Лекроиме, он подкупил всех. Все живущие в этом поместье его люди и служат они в первую очередь ему. Мне рассчитывать на поддержку кого-либо из них не приходится.

Мы проходим в просторную прихожую, из которой вело несколько дверей: в гостиную, столовую, библиотеку, кабинет и на кухню. Слева широкая лестница вела на второй этаж. Фреда и Армель слуга проводит в их комнаты.

— Это наш дом? — спрашивает Армель, — Мне здесь нравится. Здесь просторно и красиво.

— Да, милая, это наш дом, — спокойным тоном, улыбаясь, отвечает Кален Ормс.

Ну хоть кто-то радуется, думаю я. И, хотя я не разделяю восторгов брата и сестры, вынуждена признать, дом крепкий и уютный. Ничего помпезного и лишнего. Но всё же просторно, светло и уютно.

Миса проводит меня в спальню в правом крыле. Комната достаточно большая. Два окна смотрят в сад. Обстановка лаконичная. Стены окрашены в бежевый цвет, ни гобеленов, ни картин, ни ковра на полу.

Большая кровать с пологом, туалетный столик с небольшим зеркалом и стул. Небольшой комод у окна. В углу большой шкаф для одежды. Вот и вся обстановка.

Я опускаюсь на край кровати, чувствуя, как усталость тяжелым грузом оседает в каждом мускуле. Скрипит пружина, и я представляю, как Кален Ормс выбирал эту мебель, эту комнату, этот дом. Все здесь кричит о его власти, о его контроле. Даже эта лаконичность, эта сдержанность в убранстве — это был его стиль, его почерк. Ничего лишнего, ничего, что могло бы отвлечь от главного. От него.

Я провожу рукой по гладкому бежевому покрывалу. Никаких ярких красок, никаких узоров, которые могли бы хоть на мгновение подарить иллюзию уюта. Это не дом, это крепость. Крепость, построенная для меня, но не для моего комфорта, а для моего заключения. Я — графиня Лекрой, но здесь я всего лишь пленница, пусть и в золотой клетке.

Я встаю и подхожу к комоду. Открываю ящик. Пусто. Ничего, что могло бы напомнить о моей прежней жизни, о моих вещах, о моих воспоминаниях.

Подхожу к шкафу. Открываю дверцу. Внутри висят несколько платьев, красивых, из виленского шелка и такланского бархата, явно очень дорогих.

В дверь постучали. Я вздрагиваю.

— Графиня, ужин готов, — раздаётся за дверью мягкий женский голос.

— Иду, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно.

Я глубоко вздыхаю, расправив плечи, направляюсь к двери. Предстоит еще один вечер, еще одна битва, которую нужно выдержать с достоинством. И я выдержу. Ради Фреда и Армель. Ради себя. Да, я здесь не хозяйка, но и пленницей не позволю себя считать.

* * * * * * * * * * * * *

Вечерний ужин проходит на удивление спокойно. Даже обычно язвительный Златан Рэй не зубоскалит. А вот Дорак, к моему удивлению, отказался присоединиться к общему столу, сославшись на то, что поужинает на кухне со своей сестрой. И тут выяснилось, что Миса, горничная, которая так старалась мне угодить, оказывается, его сводная сестра.

Теперь понятно, почему она так усердствовала — не просто прислуга, а, по всей видимости, шпионка, приставленная следить за мной братом и моим мужем.

За столом Омар Ривендж коротко докладывает моему мужу о делах в Лекроиме. Посевная идет полным ходом, семян и зерна хватает, и крестьяне с нетерпением ждут следующий обоз со скотом. В деревне Клейпас успешно функционирует школа, и все необходимые канцелярские товары и свечи были доставлены вовремя.

А еще, оказывается, в Лекроиме появился новый Архон — некий брат Ансельм. И, что совсем не удивительно, он оказался драконом. Кто бы сомневался?

Казначей Лекроима также сообщает мне, что гувернантка для моей сестры должна прибыть со дня на день, а наставник для моего брата Фреда, будущего наследника графства, приедет уже завтра вечером. Разумеется, обе кандидатуры выбраны и одобрены моим мужем, генералом Каленом Ормс.

Поистине, мой супруг продумал все до мелочей. Сначала он шантажом вынудил меня покинуть родной дом в Малых Лисичках и последовать за ним в Гарланд. Затем заставил вернуться в Лекроим, а теперь поселил в своем доме. И в довершение ко всему, он, похоже, намерен отгородить меня от брата и сестры, поручив их воспитание посторонним людям. Я останусь не у дел, в полном одиночестве. Именно на это он и рассчитывает.

Я чувствую, как холодная волна отчаяния медленно, но верно, накрывает меня. Кален Ормс, мой муж, этот расчетливый стратег, не просто лишил меня свободы, он методично выстраивает вокруг меня стену, кирпичик за кирпичиком отсекая все, что могло бы дать мне опору. Мои брат и сестра — единственные, кто остался у меня из родных, единственные, кто мог бы разделить со мной это бремя, теперь будут под присмотром чужих людей. Он не просто хочет, чтобы я была одна, он хочет, чтобы я была зависима и беспомощна.