Глава XXXXXVI. Старые и новые лица

Лекроим. Поместье Калена Ормс…

На следующее утро, когда первые лучи солнца ещё только касаются стен дома, я слышу стук в дверь. На пороге стоит Миса, с лицом, омраченным невидимой грозой.

— Вас ожидают на заднем дворе, госпожа, — шепчет она.

Накинув старое синее суконное платье, ставшее для меня привычным, я спускаюсь туда, где обычно суетятся слуги.

Во дворе меня ожидают две женщины. Трудно определить их возраст.

Обе женщины, одеты в истлевшие коричневые платья, стоят, как забытые на ветру. Их появление подобно призракам из прошлого. Рядом с ними — девочка, чьё зеленое льняное платье, некогда украшенное изысканной золотой вышивкой, теперь покрыто мелкими, но бережными заплатками.

Внезапно, меня озаряет: мои бывшие горничная Софья и повариха Хариэт! А крошечная фигурка рядом — Малика, внучка Хариэт, её единственное сокровище после того, как её сын и невестка умерли от фризской лихорадки.

Обняв их, я чувствую, как их тела, худые, изможденные, как ветви, высушенные безжалостным солнцем, дрожат.

— Что привело вас сюда? — спрашиваю я.

Хариэт, с глазами, полными немой мольбы, отвечает:

— Арая Надин, когда по деревням прошел слух, что вы вернулись в Лекроим вместе с мужем, мы пришли с верой, что и для нас с Софьей найдётся работа.

Софья, с дрожью в голосе, добавляет:

— Графиня, разве я не была верной служанкой? Мы надеемся, что в поместье вашего дорогого супруга найдётся для нас тёплый уголок.

Я вижу их отчаяние, их измученные лица, залатанную одежду, стоптанные башмаки. Софья, заметив надменный взгляд Мисы, одетой в новое серое льняное платье и белоснежный фартук, робко обращается ко мне с мольбой:

— Арая Надин, если место горничной занято, я пойму. Я могу убирать дом, чистить камины, шить, помогать в прачечной. А Хариэт… Она может на кухне готовить, мыть посуду.

— Госпожа Надин, мы согласны на всё, — вторит голос Хариэт, — За любую плату. Только дайте нам уголок, дайте нам надежду. Малика будет помогать, она не станет обузой.

Моё сердце, переполненное жалостью, отказывается слушать доводы разума.

— Оставайтесь, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, — Работа найдется. Мой муж не будет против.

Я велю Мисе проводить их на кухню, чтобы повар сытно накормил и Софью, и Хариэт с внучкой.

Сама отправляюсь на поиски Калена Ормс, чтобы обсудить с ним возможность привлечения женщин к службе.

На лужайке я застаю мужа, тренирующегося с Златаном Рэем. Раньше я бы с удовольствием наблюдала за этой картиной: два статных, сильных и притягательных мужчины, чьи движения в бою напоминают завораживающий танец. Но сегодня мои мысли заняты другим.

Увидев меня, Златан Рэй отступает. Кален Ормс, с улыбкой, обращается ко мне:

— Дорогая жена, решила скрасить мое утро? Что привело тебя? Неужели соскучилась? Хочешь пригласить меня к завтраку?

— Доброе утро, — стараюсь говорить ровно, осознавая свою уязвимость, — К сожалению, я не разделяю твоего оптимизма. И нет, я не скучала. У меня к тебе просьба.

— Неужели ты вспомнила, что у тебя есть муж? — язвительно спрашивает он. Несмотря на сарказм в голосе, в его глазах читается грусть.

— Боюсь, ты сам дашь мне повод забыть об этом, — отвечаю я, понимая, что Архон, скорее всего, уже сообщил моему супругу о моем желании развестись.

— Я хотела бы, чтобы в твоём поместье работали две женщины, которые раньше служили в замке Лекрой, — произношу тихо, чувствуя, что, скорее всего, услышу отказ:

— Софья была моей горничной, а Хариэт — поварихой более двадцати лет. Обе хотят вернуться к службе. Надеюсь, у тебя найдётся для них место?

Кален Ормс улыбается и спрашивает:

— А кому они преданы, Надин? Тебе? Твоему дяде Этьену? Или магам из рода Лекрой?

Я вздыхаю и пытаюсь убедить его, будто разговариваю с упрямым ребёнком:

— Им нужна работа и крыша над головой. Они прекрасно понимают, что хозяин этого поместья — ты, генерал армии драконов и наместник Лекроима. Они будут служить тебе и получать жалование в твоём доме.

Нельзя позволить, чтобы Кален выставил Софью и Хариэт с внучкой на улицу. Им действительно некуда идти, у них нет ни денег, ни крыши над головой.

— Ты знаешь, я не люблю Мису, — продолжаю я, — И хотела бы, чтобы Софья стала моей горничной. Буду благодарна, если ты пойдёшь мне навстречу.

Он хитро улыбается и спрашивает:

— А что получу я, Надин, если возьму их на службу?

Я теряюсь, не зная, что ответить:

— Что ты имеешь в виду? Что хочешь взамен?

— Хочу, чтобы ты перестала шарахаться от меня, словно я болен эльфийской чумой, — говорит он нахально, — И чтобы ты отложила мысли о разводе хотя бы на год.

Внутри меня всё сжимается от смеси досады и изнеможения. Его слова — это не просто требование, а откровенный ультиматум, граничащий с банальным шантажом. Он ставит условие: Софья, Хариэт и её внучка получат работу в поместье, но только если я откажусь от намерения отправить письмо Верховному Архону в столицу с просьбой о разводе.

— Если ты хочешь, чтобы я начала тебе доверять, чтобы мы смогли найти общий язык, то начни с уважения к моим решениям и к тем, кого я считаю близкими, — мой голос звучит твёрдо, — Я не прошу милости, генерал Ормс. Я прошу лишь дать работу двум женщинам, нуждающимся в крове и пище. Шантаж не добавляет тебе уважения в моих глазах.

— Твоё уважение мне не нужно, Надин, — его ответ резок, — Я хочу, чтобы ты приняла меня как мужа, как своего Истинного.

— А разве ты этого заслуживаешь? — мой голос срывается на крик, — Разве ты заслуживаешь моего доверия, моей любви, после всего, что произошло?

— Ты прячешься за своей обидой и неуверенностью, Надин, — его тон становится угрожающим, — Да, я виноват, что оставил тебя одну в замке Лекрой, когда ты болела и нуждалась в моей защите. Я тысячу раз пожалел об этом. Я похоронил тебя, свою Истинную, так и не успев по-настоящему обрести. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти после твоей мнимой смерти. Ты не знаешь ужаса одиночества и груза вины, который я испытал. Я никогда не был так счастлив, как в то зимнее утро, когда увидел тебя во дворе замка Родригс и понял, что ты жива.

— Я не винил тебя в обмане, в том, что ты заставила всех поверить в свою смерть, — он продолжает, его голос полон страсти, — Я не упрекаю тебя в том, что ты скрывалась под другим именем. Не обвиняю в том, что ты принимала ухаживания графа Эрика Родригса. Я понимаю, что сам виноват в этом. Я сделал всё, что мог, чтобы ты мне доверяла. Заботился о твоих родных. Я восстановил Лекроим в память о тебе. Да, ты считала меня кузнецом Ланэком Райтом, но тогда я не мог раскрыть тебе свою истинную сущность. Если бы ты узнала, что я твой муж, ты бы просто сбежала. Я сделал всё, что мог, чтобы искупить свою вину перед тобой. Но ты упорно не желаешь замечать моих усилий, прячась за своей обидой и недоверием.

Я молчу, не находя слов в ответ на его яростную тираду. Он говорит правду, и я это понимаю. Но мне нечего ему противопоставить.

— Можешь и дальше прятаться за закрытой дверью своей спальни, Надин, — рычит Кален Ормс, — Запомни, если я захочу войти в спальню к своей жене, никакой затвор на двери меня не остановит.

Я краснею, вспоминая, как на следующий день после приезда велела привести плотника и установить на дверях моей спальни плотный затвор с внутренней стороны. Каждую ночь я запирала дверь и придвигала к ней стул.

В глубине души я прекрасно знаю, что Кален Ормс не способен на насилие. Он не станет врываться ко мне ночью, требуя близости.

Всё же страх и недоверие цепко держат меня в своей хватке, не позволяя расслабиться и открыть сердце. Я знаю, что его слова — не просто слова, а попытка пробиться сквозь мою броню, но эта броня сложена из боли и разочарования, и она не так легко поддаётся. Внутри меня борются две силы: одна хочет поверить, дать ему шанс, другая — не забывать и не отпускать прежних обид. Я устала от этой борьбы, от постоянного напряжения, от ощущения, что мы живём на грани, где каждый шаг может стать последним.

— Я отложу своё решение написать письма Императору и Верховному Архону с просьбой о разводе на год, — с горечью говорю я, — А ты должен считаться с моим мнением, и принять на службу Софью и Хариэт.

Я отворачиваюсь и ухожу в сторону дома. Лица мужа не вижу, но догадываюсь, что он доволен.

— Ты не ответила, дашь ли ты мне шанс Надин Лекрой? — слышу голос мужа, который идет за мной по пятам.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Я понимаю, что ты сделал всё, что мог, — тихо произношу я, мой голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — И я ценю твои усилия, Кален. Но понимание не означает прощения. Ты оставил меня одну, когда я была слаба и нуждалась в тебе. Ты позволил моему дяде попытаться убить меня и поджечь замок Лекрой. Ты не защитил моих маленьких брата и сестру. Мне самой пришлось это делать. И ты не можешь ожидать от меня безграничного доверия после этого и признаний в любви.

Нельзя прятаться вечно Надя за щитом из обиды и горького опыта из прошлой жизни, говорю я себе. Тяжело, очень тяжело, но я должна дать ему шанс. Ему и себе.

— Тебе придется заслужить моё доверие дракон, — спокойно продолжаю я, хотя сердце неистово стучит в груди, — Я даю тебе последний шанс. И знай, другого не будет.

Взгляд Калена Ормс, полный решимости и одновременно уязвимости, проникает в самые глубины моей души. Он не просто муж, он часть моей жизни, моей истории, и, несмотря на всё, что произошло, я не могу полностью отвернуться от этого. Но как принять его, если прошлое как тень тянется за нами, не давая дышать свободно?

— Ты не пожалеешь моя арая, даю слово, ты не пожалеешь! — горячо уверяет дракон.

Надеюсь, что он говорит правду. В противном случае я никогда не смогу больше доверять мужчинам.

* * * * * * * * * * * * *

В тот же день для Софьи и Хариэт открылись двери поместья генерала Ормс. Обе получили не только достойное вознаграждение за свой труд, но и щедрые запасы тканей для пошива одежды и униформы. Хариэт назначена помощницей главного повара, а Софья стала моей личной горничной. Миса, хоть и выразила некоторое недовольство, но, услышав от Калена Ормс о своем новом назначении — няней для Армель с увеличенным окладом, — кажется, осталась вполне довольна.

Для Хариэт, ее внучки и Софьи выделена уютная комната на чердаке, снабженная всем необходимым мягким инвентарем. Каждый день обе служанки выражали нам с мужем свою искреннюю благодарность за проявленную доброту и милосердие. Хотя я не стала расспрашивать Софью о ее жизни после того, как слуги покинули замок Лекрой, я прекрасно понимала, что ей пришлось нелегко.

Вернувшись в родную деревню Золотые Дубки к своей тетке, Софья пробыла там недолго — всего через два месяца тетка выставила ее за дверь, когда закончились деньги, которые я раздала слугам перед своим отъездом. Осенью девушка нашла работу на ферме, где ей платили лишь миской похлебки и предоставляли соломенный тюфяк в сарае.

Я вижу, как свет в глазах Софьи постепенно угасал, когда она рассказывала о своих скитаниях. Ее история полна лишений и унижений, и я чувствую, как мое сердце сжимается от жалости. Но теперь, когда она оказалась здесь, в безопасности и с перспективой на лучшую жизнь, я надеюсь, что раны прошлого начнут затягиваться. Ее новая роль личной горничной даст ей возможность быть ближе ко мне, наблюдать за жизнью поместья изнутри, и, возможно, обрести ту стабильность, которой ей так не хватает.

Хариэт, напротив, казалось, расцвела. Ее руки, привыкшие к тяжелому труду, теперь ловко орудуют на кухне, а ее улыбка стала еще шире, когда она рассказывает о новых рецептах и о том, как ей нравится работать под началом повара дракона. Ее внучка Малика, маленькая и шустрая, уже освоилась в новой комнате, и ее звонкий смех часто доносился с чердака, смешиваясь с запахами готовящейся еды. У Армель появилась компаньонка для игр.

Миса, несмотря на свою первоначальную обиду, тоже не осталась без работы. Ее строгость и педантичность оказались как нельзя кстати в уходе за Армель. Девочка, поначалу настороженная к новой няне, быстро привязалась к ней, чувствуя в ее заботе ту же непоколебимую надежность, которую Миса проявляла во всем. Я видела, как в глазах Мисы, обычно таких сдержанных, появлялось тепло, когда она говорит об Армель, и для меня лучшее подтверждением того, что она на своём месте.

На следующий день Кален Ормс пригласил меня на прогулку к реке. Мы долго разговаривали, он расспрашивал меня о детстве и юности в замке Лекрой. Что я могла ему ответить? Что я ничего не помню из детства Надин Лекрой?

Пришлось лгать и изворачиваться, отвечая односложно. Я ссылалась на то, что память частично не вернулась ко мне после отравления аконитом.

Кален задал мне несколько вопросов о тетке Хедвиге и дяде Этьене, их детях. Однако и здесь я не могла похвастаться излишними знаниями.

Муж лишь сообщил, что дядя и его жена исчезли после пожара в замке Лекрой. Их дочерей и сына видели в порту Санлиса. Они сели на корабль, направляющийся в Малую Гардарику, во Фризию.

По вечерам мы ужинали с Фредом и Армель. Кален Ормс всегда находил темы для бесед и окружил детей заботой и вниманием. Обстановка в доме стала теплее и доброжелательнее. Фред заявил о своем желании заняться фехтованием и верховой ездой. Кален всячески поддерживал его начинания.

Через три дня приехал наставник для моего брата. Пожилой мужчина, крепкий дракон Таргос Сиаверн. Бывший агент Тайной Канцелярии, который, когда — то служил под началом графа Гарта Краймса. Впрочем, господин Сиаверн не скрывал факты своей биографии. Мой супруг ему всецело доверяет. Господин Сиаверн потерял свою Истинную и дочь во время эпидемии фризской лихорадки семь лет назад. Его старший сын служит дознавателем в Санлисе. Сам он предпочел уйти со службы и стать наставником для подрастающих аристократов.

Присматриваясь к нему, я понимаю, что этот дракон очень умён, начитан, аккуратен, дальновиден и может многому научить моего брата.

Фред с большим энтузиазмом взялся за учебу. С утра до вечера брат занимался математикой, риторикой, правоведением, экономикой, философией, историей и географией. Занятия чередовались с верховой ездой, фехтованием, рукопашным боем и борьбой.

Я объездила все деревни Лекроима, встречалась со старостами и рассказала о своем желании помогать беременным женщинам в роли повитухи. К сожалению, местные жительницы встретили меня с недоверием и настороженностью — ни одна не откликнулась на моё предложение. Моя попытка начать новую деятельность здесь оказалась безуспешной.

Жизнь в поместье, конечно, непроста, но я вижу, что Кален Ормс старается создать такую атмосферу, где каждый чувствует себя нужным и защищённым. И я считаю своей задачей помочь ему в этом.

В конце июня в поместье появилась новая гувернантка — Армель, молодая и изящная магичка из аристократического рода Марина Леблан. Блондинка с привлекательной фигурой, голубыми глазами и мягким голосом. С первого взгляда она мне не понравилась.

Через пару недель за ней буквально ходила хвостом стража из кланов бурых медведей — она умело играла на своих чарах, изображая беззащитную и хрупкую девушку. Мужчины, за исключением наставника Фреда и Златана Рэя, попадались на её уловки. Даже мой муж, который считает Марину воспитанной и достойной особой. Моей сестре, без сомнений, нужна именно такая гувернантка.

Со мной же она была вежлива и любезна, но я не могла избавиться от ощущения, что от этой магички стоит ждать только неприятностей. Её манеры, её взгляд, томный голос — все это казалось мне нарочитым, игрой, за которой скрывается нечто иное.

Я чувствую, что она — не та, кем кажется, и что ее присутствие в нашем поместье может принести больше проблем, чем пользы. Моя интуиция, которая редко меня подводила, буквально кричит об этом.

Мисе эта гувернантка тоже не понравилась с первого дня. Госпожа Леблан считает эту полукровку невоспитанной деревенщиной, глупой и неуклюжей. Миса же всегда настороже, наблюдает за каждым шагом магички, пытаясь разгадать ее истинные намерения.

Зато Калена эта игра недоверчивых взглядов очень забавляет. Он считает, что я ревную его к Марине Леблан. На вопрос, есть ли у меня повод для ревности, этот коварный дракон, улыбаясь отвечает, что нет. Однако, что-то подсказывает мне, что он явно лукавит.

— Милая моя жена, почему бы вам не надеть брачный браслет, который бы показывал наши с вами истинные чувства, — рокочет дракон, — Я с удовольствием бы носил ваш браслет.

Я мрачнею, понимая, что только что призналась в том, что ревную мужа к гувернантке. Знаю звучит глупо и пошло. Вечером прошу Софью распороть подклад красной бархатной накидки.

На следующее утро я сажусь за стол первой. На мне надето персиковое дамастиновое платье, расшитое мелкими зелеными цветочками из ателье Акслевы Леон. Новая прическа, сделанная Софьей. В ушах золотые сережки с жемчугом, цепочка с аналогичной подвеской на шее.

К завтраку спускаются Фред со своим наставником Таргосом Сиаверном. Затем мой муж, а следом Армель со своей гувернанткой, разодетой в голубое атласное платье.

— Арая Надин вы прелестно выглядите сегодня утром, — с улыбкой произносит Таргос Сиаверн, — Вы так не считаете генерал Ормс?

Кален Ормс стоит возле стола, как громом пораженный, не сводя с меня глаз.

— Сестра, ты очень хороша, — прищурив глаза, заявляет брат, — Тебе очень идет этот наряд, не правда ли, родственник?

Братишка поглядывает на моего мужа, а Кален наконец-то отмирает, подходя ближе ко мне. Дракон берет мою руку и целует запястье, держа его дольше чем требуют приличия. На моей левой руке блестит тонкий золотой браслет с подвесками из бирюзы и аквамаринов.

— Твоя сестра всегда прекрасна Фред, даже в мешковине, — хрипло говорит мой муж, — Но сегодня утром она просто ослепительна!

— Арая Надин наконец — то я вижу вас в наряде достойном хозяйки Лекроима, — ехидно сообщает Марина Леблан, — Ваше платье очаровательно.

Кален Ормс хмурит брови, а господин Сиаверн весело отвечает:

— Зато ваши наряды явно не соответствуют вашей должности, уважаемая коллега.

Марина Леблан кривится и усаживается за стол. Для Армель отодвигает стул Миса.

— Благодарю за комплимент, госпожа Леблан, — отвечаю я, — Однако, стоит заметить, что господин Сиаверн прав. Ваш внешний вид не соответствует вашему статусу и должности в этом поместье.

— Что вы хотите сказать? Разве мои платья не подходят мне, господин Ормс? — возмущенно спрашивает магичка, прищурив глаза.

— Напоминаю, что вы гувернантка Армель Лекрой. Вам следует носить более темные и менее открытые платья, — холодно заявляю я, — Милочка, ваши платья не соответствуют вашей должности и заработку. Это вызывает определенные вопросы, как и ваше декольте.

— Это оскорбительно арая Надин, — визгливо отвечает гувернантка, — Я обладаю тонким вкусом, и все мои платья соответствуют моему статусу.

— Госпожа Марина, вы умная девушка и должны понимать, что скромность украшает любую женщину лучше любого наряда, — в тон мне возражает наставник брата, — А в поместье много охраны и военных находящихся на службе у генерала Ормс. Вы же не хотите, чтобы вас приняли за особу, гмммм… неподобающего поведения?

— Генерал Ормс, вы не считаете, что гувернантке стоит носить более подобающие платья? — с ехидной улыбкой спрашиваю я мужа, который не сводит глаз с моего декольте, — Думаю госпоже Леблан подойдет серое и зеленое сукно?

— Несомненно, милая жена, — хрипло отвечает Кален Ормс, — Господин Ривендж найдет подходящие ткани.

Гувернантка вскакивает из-за стола и выходит из столовой. Миса довольно улыбается.

— Позволишь сегодня вечером пригласить тебя на прогулку? — с рыком спрашивает супруг, вновь взяв меня за руку, — Я прикажу поставить шатер на берегу реки.

— Я подумаю, — с милой улыбкой, отвечаю я.

Через полчаса мы заканчиваем завтрак. Фред с наставником уходят в библиотеку. Мой супруг покидает нас, говоря, что вместе с казначеем летит в Сангрин.

— Как думаешь Миса, — спрашиваю я, обращаясь к девушке, — Госпожа Леблан обиделась и захочет покинуть поместье?

— Ага, конечно, — хмыкает няня сестры, — Эту хитрую магичку поганой метлой не выгонишь.

Мы обмениваемся улыбками, и я понимаю, что не только мне не нравится гувернантка сестры.

Через час слышу, как во двор въехала незнакомая карета. Герб Севера. Из кареты слуга помогает выйти немолодой седовласой женщине в добротном зеленом платье с вышивкой. Я прохожу в холл и вижу, как на крыльцо поднимается Агата Краузе…