Глава XXXXXVII. Совет старой травницы

Лекроим. Поместье Калена Ормс…

День пролетел незаметно в долгом разговоре со старой Агатой. Накопилось столько всего, чем хотелось поделиться, столько вопросов, которые давно терзали душу. Агата, как всегда, была откровенна.

— Я слишком стара, чтобы что-то скрывать, — спокойно говорит она, глядя мне прямо в глаза, — А ты слишком умна, чтобы верить в сказки.

И она рассказала. О том, как Кален появился в нашем доме в Малых Лисичках, как обратился к ней за помощью.

Агата призналась, что именно она дала моему мужу тот самый оберег тумана и помогла ему изменить свою внешность. Она поставила ему жесткие условия и определила срок, за который он должен был заслужить мою любовь.

— Примешь ли ты его чувства — решать тебе, — тихо говорит Агата, — Но помни, что дракону может больше никогда не встретиться его Истинная. Как и тебе.

— Он обманул меня, а перед этим бросил умирать в замке Лекрой, — возражаю я.

— И он заплатил за это очень высокую цену, Надин, — строго отвечает Агата, — Думаешь, легко жить с таким грузом вины?

Я молчу, не зная, что сказать. Понимаю, что мой муж испытывал глубокое раскаяние. Но в то же время меня мучает вопрос: испытал бы он это, если бы я не оказалась его Истинной?

Где-то глубоко внутри я знаю, что, несмотря на свою грозную репутацию и титул, Кален — дракон с добрым сердцем, способный на сочувствие.

Именно это знание, эта тихая уверенность в его истинной природе, и давала мне силы. Силы не отвернуться, не закрыться от него окончательно, несмотря на всю боль и обиду. Агата, словно прочитав мои мысли, мягко коснулась моей руки.

— Любовь, Надин, — это не только дар, но и испытание. Истинная связь требует от обоих готовности прощать, понимать и принимать. Кален совершил ошибку, огромную, но он не остался прежним. Его раскаяние искренне, и я видела это своими глазами. Он готов бороться за тебя, за вашу общую судьбу, — мудро убеждает меня старая травница, — А ты... ты тоже должна найти в себе силы посмотреть на него не только как на того, кто причинил тебе боль, но и как на того, кто готов эту боль искупить.

Ее слова как бальзам на израненную душу. В прошлой жизни я была склонна к справедливости, к тому, чтобы видеть обе стороны медали. И сейчас, слушая Агату, я понимала, что Кален, несмотря на свою драконью сущность и гордость, действительно прошел через многое. Его обман был продиктован страхом, отчаянием, возможно, даже неверием в то, что он сможет заслужить мою любовь. А его последующее одиночество и вина — это, без сомнения, тяжелое бремя.

Я вспоминаю его глаза, когда он впервые появился передо мной после того, как я вернулась из Гарланда. В них была не только решимость, но и какая-то глубокая печаль, которую я тогда не смогла или не захотела разглядеть. Теперь, зная правду, я видела в них отголоски той боли, которую он нес в себе.

— Но как мне быть с этим обманом, Агата? — спрашиваю я, мой голос все еще звучит неуверенно, — Как поверить ему снова, когда он так сильно меня подвел?

— Доверие, Надя, — это хрупкая вещь, которую нужно строить заново, кирпичик за кирпичиком, — отвечает травница, — Это не произойдет в одночасье. Но ты должна дать ему шанс. Должна, потому как судьба не просто так свела вас вместе. Не просто так подарила связь Истинных. Ничего в этом мире не даётся даром, это первое, что я усвоила оказавшись здесь. Да и ты сама это уже поняла.

Я смотрю на эту пожилую женщину и понимаю, что она спасла меня не только в замке Лекрой, но и дала мне самые важные уроки жизни.

— Следи за его поступками, за тем, насколько он искренен, — продолжает мудрая Агата, — Время покажет, насколько глубоки его чувства и готов ли он меняться ради вас. И не забывай, что ты тоже заслуживаешь счастья, как и он. Гордость не убережёт тебя от одиночества и бед, как и упрямство с независимостью. Ты больше не одна, Надя. Кален Ормс способен защитить твоих брата и сестру, дать им будущее. Но главное — вместе вы сможете подарить им ту семью, ту любовь, которой так не хватает Армель и Фреду. Дети, которые растут в любви и заботе, расцветают, словно поздние цветы, и цветут дольше всех.

Я понимаю, что в этом она права. Как бы я ни старалась заботиться о Фреде и Армель, я не смогу дать им того, что может дать Кален Ормс: обеспеченное будущее, уютный дом, дорогую одежду, хорошее образование, место при дворе Императора и, главное, защиту — защиту от подлого дядюшки Этьена.

— Ты можешь продолжать отвергать своего мужа, Надин. Драконы — гордые мужчины, но даже им необходимы тепло, женская ласка, внимание и забота, — продолжает Агата, — Когда-нибудь Калену может надоесть стучать в закрытую дверь. И поверь, найдется немало женщин в Большой Гардарике, готовых открыть дверь в свою спальню. И однажды так и случится. Твой Истинный уйдет к другой, не потому что полюбит, а потому что захочет почувствовать себя желанным мужчиной. А ты останешься одна, наедине со своей гордыней, с пустотой, которую сама себе создала.

Я слушаю её слова, и они проникают в самую душу, словно острые иглы, но при этом несут в себе целительную силу. Агата видит мою боль, мою растерянность, мою борьбу между прошлым, которое оставило глубокие шрамы, и будущим, которое манит обещанием, но пугает неизвестностью. Она не осуждает, не давит, а лишь направляет, подсвечивая те уголки моего сердца, которые я сама старательно прячу от себя.

Я вспоминаю Калена. Его взгляд, когда он смотрел на меня в тот момент, когда я была на грани гибели. В нем не было злости или презрения, только беспокойство и какая-то глубинная, почти животная потребность защитить. Я видела в его глазах не только силу дракона, но и что-то человеческое, что-то, что отзывалось во мне, несмотря на все мои страхи и обиды.

Я знаю мой супруг действительно готов меняться, я это чувствую. Его поступки, пусть и не всегда понятные мне, говорят о стремлении к примирению, к построению чего-то настоящего.

Я киваю, чувствуя, как тяжесть с моих плеч постепенно спадает. Разговор с Агатой проясняет многое. Он не сотрет моей боли, но даёт ей контекст, даёт надежду. Я понимаю, что мой выбор — принять его чувства или нет — действительно только мой. Но теперь я готова сделать этот выбор, основываясь не на слепой обиде, а на более глубоком понимании ситуации.

И дети… Армель и Фред. Их смех, их вопросы, их вера в чудо. Они заслуживают того, чтобы расти в атмосфере любви и безопасности. Я могу дать им свою любовь, свою заботу, но смогу ли я обеспечить им то будущее, которое может дать Кален? Смогу ли я защитить их от той тени, что нависла над нами в лице дяди Этьена?

Нет. Моя гордость, моя независимость, мой страх перед повторением ошибок прошлого — все это лишь преграды на пути к их счастью.

Агата права. Я не могу позволить своей гордости стать стеной между мной и возможностью обрести семью, обрести защиту, обрести будущее.

Я не могу позволить своему упрямству лишить детей того, чего им так не хватает. Связь Истинных — это не просто ярлык, это дар, который нужно принять и развивать. И Кален Ормс, несмотря на все его драконьи черты, кажется, готов принять этот дар вместе со мной.

Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. Слова Агаты стали для меня не просто советом, а руководством к действию. Я должна дать Калену шанс. Не только ему, но и себе. Шанс на счастье, на семью, на будущее, которое мы сможем построить вместе, кирпичик за кирпичиком, как и говорила травница. И я готова начать этот путь.

* * * * * * * * * * * * *

Вечер опустился на поместье, окутав его мягкими сумерками. В столовой царит атмосфера ожидания: Армель, Фред и мой муж собрались за ужином, с нетерпением ожидая прибытия старой травницы.

Как только Агата появляется на пороге, брат и сестра с радостными возгласами бросаются к ней, обниматься.

В этот момент я вновь осознаю, как сильно Фред и Армель нуждаются в тепле и поддержке дружной семьи.

Последние полтора месяца в этом доме царила напряженная атмосфера: скрытность, ледяное молчание, обиды и недоверие. И, признаюсь, именно я стала источником этой стены, возведенной из собственных страхов и обиды. Я не могла смириться с тем, что Кален Ормс так легко завоевал доверие и дружбу моих близких.

За ужином Агата делится важными новостями. Она наконец-то нашла свою подопечную, Элен Стормс, и обрела маленькую внучку Николину Нейт.

Более того, оказалось, что у Агаты не одна, а две внучки. Её старшая дочь, Ханна Краузе, сбежавшая много лет назад, оставила в Корсуни дочь по имени Агнес, которой сейчас пятнадцать лет.

Еще одной громкой новостью стала свадьба старшего брата моего мужа, генерала армии драконов Ивара Ормс, с Элен Нейт. Теперь она носит фамилию Нейт Ормс и является Истинной брата Калена. Ивар Ормс официально удочерил обеих внучек Агаты, дав им свою фамилию.

Сейчас Ивар Ормс с семьей проживает в Бобровичах, где он занимает пост наместника Севера. Агата рассказывает, что Ивар строит новый, величественный особняк на берегу Бобрового утеса для своей Истинной, и они ожидают пополнения в семье.

Лицо Агаты светится от счастья, когда она говорит о внучках и с теплотой отзывается об Элен Нейт.

Армель загорается желанием отправиться на Север, в Бобровичи, чтобы познакомиться со своими кузинами, ведь внучки Агаты теперь приходятся племянницами моему мужу. Фред поддерживает сестру, признается, что всегда мечтал увидеть Север и Дублинское море.

После ужина мы перемещаемся в гостиную. К нашему удивлению, к нам присоединился дракон Таргос Сиаверн, наставник Фреда.

Гувернантка Армель, Марина Леблан, отсутствует. Миса, объясняет, что гувернантке поручено сшить новое платье к завтрашнему дню. По приказу генерала Ормс, Омар Ривендж снабдил её темно-зеленым сукном. Марина, кипя от негодования, весь день провела за шитьем, а обед и ужин ей принесли в комнату.

Господин Сиаверн просит разрешения помочь завтра утром перенести вещи госпожи Леблан в маленькую комнату на третьем этаже, где располагаются комнаты для слуг. Второй этаж предназначен для семьи генерала Ормс.

Кален с легкостью соглашается, распорядившись, чтобы вещи гувернантки были перенесены на третий этаж еще до завтрака. Он велит комнату проветрить и убрать. Теперь она будет закреплена за Агатой, как знак того, что старая травница всегда желанный гость в нашем доме.

Миса отправляется укладывать Армель спать, а господин Сиаверн провожает Фреда. Софья приготовила ванну для Агаты. Через полчаса мы тоже расходимся по своим комнатам.

Господин Ривендж напоминает наместнику Лекроима о завтрашней поездке к старому руднику. Муж просит Дорака проверить посты стражи.

Мне кажется это странным, ведь старые рудники в Лекроиме давно закрыты. Фред рассказывал, что серебра там нет, и добыча прекратилась более двадцати лет назад. Что же моему мужу там делать?

После вечерних дел я проведаю Агату, которая временно расположилась в комнате Армель, и желаю им спокойной ночи. Спустившись вниз, я обнаруживаю, что в кабинете моего мужа горят свечи.

Омар Ривенжд отправляет спать Мису и Софью, а затем направляется в кабинет мужа. Я не стану подслушивать — это унизительно, да и я дала себе слово доверять супругу.

Постучав и войдя в кабинет, понимаю мужские голоса затихли. Кален удивленно смотрит на меня. Господин Ривенжд желает доброй ночи и спешит удалиться.

— Ты хотела о чем-то попросить Надин? — тихо спрашивает Кален.

— Да, я хочу открыть в Лекроиме родильный дом, — твердо говорю я, — Место, куда любая женщина сможет обратиться за помощью к опытной повитухе, где примут роды и окажут необходимую медицинскую помощь. Я знаю, ты привез из Гарланда лекаря, но не каждая женщина осмелится обратиться за помощью в таких деликатных вопросах.

Кален Ормс смотрит на меня с удивлением. А я в очередной раз убеждаюсь, насколько красив и привлекателен мой муж.

— И чего тебе, дуре не хватает для счастья? — ехидно спрашивает внутренний голос.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает дракон с сомнением.

— Да! Я хочу заниматься повивальным делом, — твердо отвечаю я, — Знаю, ты скажешь, что это недостойное занятие для графини Лекрой. Но я хочу приносить пользу и помогать женщинам и девушкам.

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать, — спокойно говорит муж.

Что? Он даже не станет меня переубеждать? Не будет лекций о более подходящих занятиях для аристократок? Он просто согласился? Я с сомнением смотрю на мужа.

— Я поддержу любое начинание своей Истинной, — твердо говорит он, и в его голосе нет никаких сомнений.

— Особенно если жена готова открыть мне свое сердце, — уверенно добавляет он, — И не только сердце.

— Дверь моей спальни сегодня не будет заперта, Кален, — смущенно шепчу я, чувствуя, как краснею, словно юная девица.

Развернувшись, я выхожу из кабинета мужа и направляюсь в ванну, чтобы быстро освежиться. После надеваю тонкую батистовую сорочку. Задуваю свечи. Спальня погружается в темноту. Лишь звезды светят в окна.

Через четверть часа слышу, как тихо открывается дверь в спальню. Кален входит без рубашки, в тонких серых суконных брюках. Даже в темноте его мощь, широкие плечи и стать очевидны. Бирюзовые глаза сверкают.

— Ты уверена? — шепчет он.

— Нет, — качаю я головой, — Но я устала быть гордой и во всем сомневаться. Ты просил дать шанс, и я даю его тебе.

— Я благодарю тебя за доверие, и обещаю, что ты никогда не пожалеешь об этом, — тихо отвечает муж.

Он делает шаг навстречу, затем второй. Мгновение — и я в его объятиях. Он целует меня нежно, потом страстно, а я постепенно растворяюсь в его объятиях.

— Сегодня я просто хочу держать тебя в объятиях и спать рядом, — шепчет Кален, оторвавшись от меня, — Я так долго мечтал уснуть рядом с тобой.

С этими словами он отодвигает тонкое льняное покрывало и ложится на мою кровать. Мне ничего не остаётся, как обойти кровать с другой стороны и тоже улечься рядом. Через пару секунд Кален прижимает меня к себе.

Через несколько минут я убаюканная его дыханием, проваливаюсь в крепкий сон…