Глава XXXXXIX. Интересная гувернантка

Я рассказала Калену о своей прошлой жизни. О Надежде Ивановне Бекаревой, акушерке, о свадьбе, о том, как я взяла под опеку брата и сестру. Поведала о ежедневных трудностях, о холодности мужа, о его безразличии к судьбе Димы и Веры. О своей изматывающей болезни, о смерти в хосписе, так и не успев попрощаться с младшей сестрой.

Затем я делюсь с ним историей пробуждения в теле Надин Лекрой, в замке. О коварстве тетки Хедвиги и дяди Этьена, о церемонии бракосочетания, которую видела моими глазами, о запланированном пожаре и нашем побеге.

Рассказываю о той ночной встрече в Хросинке с Одичалыми, когда провалившийся мост спас нас от плена. Мне нужно выговориться, и я надеюсь на его понимание.

Кален слушает, не перебивая, лишь изредка уточняя. Мы проговорили до поздней ночи, пропустив ужин.

— Давай заново знакомиться, Надя. Или мне лучше называть тебя Надин? — спрашивает он в конце.

Я на минуту задумываюсь. Моё имя, как и его смысл, не изменилось.

— Надин, — отвечаю я, — Для всех я Надин Лекрой.

— Ормс, — мягко добавил Кален, улыбаясь, — Теперь это твоя фамилия. Мы с братьями сделали все, чтобы это имя очистить от позора и скверны. Для меня будет огромной честью, если ты примешь ее.

— У меня нет выбора, мы женаты, — отвечаю я, стараясь смягчить слова, — Хотя эту нелепую свадьбу, больше похожую на фарс, сложно назвать счастливой церемонией по обоюдному согласию.

— Я обещаю, Надин, у нас будет красивая свадебная церемония. Такая, какую ты захочешь сама, — говорит он, глядя мне в глаза.

— Не скрывай от меня ничего больше, — прошу я, — Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу. Мы должны делить и радости, и горести. Только так сможем доказать нашу истинную связь.

— Обещаю, моя арая, я не буду ничего скрывать. Но и ты тоже доверяй мне, — заверяет он.

— Я жутко проголодалась, — с улыбкой признаюсь я, — Как думаешь, мы сможем совершить грабительский налет на кухню?

Кален рассмеялся, признавшись, что побаивается повара, перевертыша из клана бурых медведей Хельмута.

— Не бойся, дракон, я прикрою твое обжорство, если поделишься окороком и сыром, — отвечаю я, — Идем грабить кухню.

Мы, как воришки, пробираемся на кухню. Кладовая заперта, но я знаю, где Хариэт хранит запасной ключ.

Достаю окорок, сыр, молоко, масло, хлеб и огурцы. Кален растопил печь и заварил шиповник.

Мы ели бутерброды, хихикая, как влюбленные подростки. Именно так. Я снова влюбляюсь в этого мужчину, глядя в его прекрасные бирюзовые глаза. Агата была права, связь Истинных намного сильнее чем я думала.

Покончив с перекусом, мы поднимаемся наверх, предварительно скрыв следы своего преступления.

Умывшись, я вновь засыпаю в объятиях моего дракона. И мой сон спокоен и умиротворен, потому как Богиня — мать действительно каждому посылает свою половинку. А уж как мы сумеем правильно её подобрать и под каким углом смотреть на все достоинства и недостатки своей пары, зависит только от нас самих.

Легкая, почти детская выходка с "грабежом" кухни стала прекрасным символом нашей новой жизни. В тот момент, когда мы, хихикая, делили окорок и сыр, я поняла, насколько сильно привязана к этому мужчине. Не представляю как бы я отправилась грабить кладовую в компании воспитанного аристократа Эрика Родригса.

Эта простая, но такая искренняя близость, этот смех, раздающийся в ночной тишине, — все это казалось мне более ценным, чем любые сокровища.

Агата была права, я и Кален Ормс две половинки, нашедшие друг друга, при таких странных и нелепых обстоятельствах. Но это лишь один взгляд со стороны.

Если бы не приказ Гарта Краймса, главы Тайной Канцелярии, Кален Ормс не прилетел бы в Лекроим и не женился на его наследнице. Вероятно, мы бы не встретились. Дядя Этьен благополучно бы меня отравил, и отправил мое бренное тело на погост семейного кладбища. А потом нашел бы способ как избавиться от Армель и Фреда.

Драконы помешали ему осуществить задуманное. По сути дела, Кален Ормс с приказом Императора смешал все карты и планы. Этот вынужденный брак и нелепая свадьба спасли мне жизнь, отстрочив запланированную гибель. Благодаря этому я смогла вырваться из замка Лекрой и увезти брата и сестру.

Правильно говорят: «Все, что ни делается, делается к лучшему». Жестокие уроки, тоже уроки. Отрицательный опыт, это тоже опыт. И это я усвоила очень давно, но как-то позабыла. Нужно смотреть в будущее. А мое будущее тесно связано с Каленом Ормс. Мы оба должны вынести уроки из прошлого и строить совместное будущее.

Мы две половинки, нашедшие друг друга, и теперь мы готовы разделить и хлеб, и горести, и смех.

* * * * * * * * * * * * *

Рассвет наступает неуловимо, принеся с собой не только свет, но и новую волну эмоций. Проснувшись рядом с Каленом, я ощущаю невероятное спокойствие, которое так долго искала. Его дыхание, ровное и глубокое, убаюкивает, а прикосновение его руки, покоившейся на моей талии, дарит тепло и чувство защищенности. В этот миг прошлая жизнь, с её горькими потерями и невысказанными обидами, кажется далеким, почти забытым сном. Здесь, в его объятиях, я чувствую себя по-настоящему живой, готовой строить новое будущее.

В столовой ведется оживленная беседа Агаты и господина Сиаверна за завтраком. Фред сосредоточенно орудует ножом, разделывая ростбиф, а Армель, похоже, потеряла всякий интерес к своему тосту, размазывая по тарелке остатки джема.

Внезапно Миса, с явным удовольствием, сообщает мне, что гувернантке госпоже Леблан предписано питаться на кухне вместе со слугами или же у себя в комнате. Это распоряжение генерала Ормс вызывает у Мисы злорадную ухмылку, она явно наслаждается тем, что высокомерную магичку поставили на место.

Я же в очередной раз убеждаюсь, что не одна я испытываю неприязнь к этой вызывающе надменной особе. Меня до сих пор мучает вопрос, зачем Кален держит её в нашем поместье? Вечером обязательно нужно будет обсудить с мужем роль гувернантки в нашем доме.

После завтрака, в теплой семейной атмосфере, мы с Каленом расспрашиваем домочадцев о делах. Господин Сиаверн просит разрешения начать обучение Армель верховой езде.

Всего три дня назад генерал Рейфорд Икжби прислал моей сестренке чудесный подарок — шоколадно-коричневого пони из Малой Гардарики, который, несомненно, станет ее верным другом.

Глядя на умоляющее выражение лица Армель, я не могу ей отказать. Разумеется, за ней будут присматривать Миса и господин Сиаверн. Агата же отправится в лес за травами в компании Софьи и Хариэт. У Фреда запланированы уроки, а у Армель — занятия с гувернанткой.

В холле я сталкиваюсь с Мариной Леблан. Гувернантка одета в простое темно-зеленое суконное платье, с весьма скромным декольте. Ее волосы, лишенные привычных локонов, аккуратно собраны в гладкий узел на затылке. Склонив голову и отведя взгляд, она сообщает о готовности приступить к занятиям с Армель. Сегодня их ждут математика, география, литература и чистописание. По выражению ее лица видно, что спеси в ней поубавилось, но глаза горят злостью и ненавистью, направленными явно на меня.

Я твердо решаю, что сделаю все возможное, чтобы отправить эту девицу обратно в Аркону. Моя сестренка прекрасно обойдется без такой гувернантки.

Через четверть часа в холл входят прачки с корзинами белья. Юзефа по-прежнему смотрит на меня с явным раздражением, а вот Айсель и Хлоя с улыбкой благодарят за подаренное мыло, которое я сварила с добавлением ромашки и незабудок.

Я же отправляюсь в кабинет проверять счета, помня о том, что через час мне нужно заехать в деревню Финистер по просьбе Архона Ансельма.

Полчаса спустя в кабинет ворвался Омар Ривендж. Казначей, буквально светясь от радости, не сдерживая эмоций, воскликнул:

— Нашелся, графиня Надин, я нашел для вас дом! Как и приказал генерал Кален, нашелся для вас уютный крепкий дом в деревне, чтобы организовать там родильный дом повитух.

— Это прекрасная новость, господин Ривендж, — отвечаю я, — Присядьте и отдохните немного, не стоит так волноваться. Выпейте взвара и расскажите мне спокойно о доме, который вы подобрали.

Казначей с удивлением наблюдает, как я встаю, наливаю ему бокал яблочного взвара с лимонником. Подав ему бокал, я, игнорируя его изумление, повторяю свою просьбу. Очевидно, бедолага не ожидал такого внимания от графини Лекрой.

Да, Надя, нужно быть проще и приветливее. Тогда и люди к тебе потянутся и начнут доверять.

Омар Ривендж рассказывает, что в Ланвайр освободился дом бывшего старосты, который сбежал год назад. Дом просторный и добротный. Семья брата старосты сначала претендовала на него, но, узнав, что им придется погасить долги и вернуть деньги, украденные беглецом, отступились.

Ланвайр — деревня немаленькая, хоть и уступает деревне Клейпас, где дворов больше сотни. Но Ланвайр выгодно расположен на берегу реки и находится ближе всего к Западному тракту. В следующем году там планируют возвести новые лабазы для хранения урожая.

Дом, кстати, в полном порядке: окна целы, крыша не течет — самое то для обустройства. А еще казначей сообщает мне, что генерал Ормс выделил тридцать серебряных сольдов на нужды повивального дома.

Отложив дела, я переоделась и прошу Омара Ривенджа отправиться со мной. Миса предупредила, что Софья вернется только к обеду, но предлагает свою компанию. Я соглашаюсь.

Мы садимся в карету и направляемся сначала в Финистер. В местном храме меня встречает Архон Ансельм. Он одет в старую коричневую сутану и белую льняную рубашку. Этот немолодой дракон выглядит бодрым и загорелым, видно, что он много времени проводит на свежем воздухе. Я знаю, что брат Ансельм помогает крестьянам в поле, сам рубит дрова, занимается посадками в церковном саду.

Поздоровавшись, я спрашиваю Архона, в чем он нуждается? Архон Ансельм улыбается и говорит, что очень рад, что графиня Лекрой готова помочь его прихожанам.

В деревне Олвен живут две девушки-сироты, Милена и Нерис, обе без приданого. К Милене посватался сын мельника, но его родители против — девушка сирота и безприданница. А Нерис встретила своего Истинного — дракона из отряда генерала Ормс. Брат Ансельм просит меня помочь девушкам собрать хоть какое-то приданое: сукно на платья, белье, шерстяные ткани для зимней одежды. Немного посуды и галантереи тоже были бы кстати.

— Брат Ансельм, — мой голос звучит глухо, — Обещаю я не останусь равнодушной к беде этих девушек. Богатого приданого не обещаю, но сделаю все возможное, чтобы сироты были не хуже других невест в Лекроиме. Я помогу им, чем смогу!

Архон благодарит меня, а потом с улыбкой говорит:

— Арая Надин вы ни разу не упомянули о своем желании подать прошение о разводе.

— В этом нет необходимости Архон, — тихо отвечаю я, — Я и Кален Ормс являемся супругами и Истинными. Нам предстоит приложить немало усилий, чтобы стать настоящей семьей и доверять друг другу.

— Вы умная женщина, арая Надин, — отвечает Архон, — Я знал, что вы прислушаетесь к голосу сердца.

Мы тепло прощаемся, и я еду с Омаром Ривенджем в деревню Ланвайр.

Прибыв в Ланвайр, я с благоговением рассматриваю дом, предложенный для повивального дома. Он кажется крепким и уютным, будто готовым принять в свои объятия материнство и новую жизнь.

Я чувствую, как на меня нисходит благословение, предвкушая, сколько радости и облегчения принесет это место роженицам и их детям.

Миса настаивает на генеральной уборке: нужно вымыть окна, постирать занавески, переставить мебель. Также предстоит разобрать белье в сундуках и вещи, оставшиеся от прежних жильцов, включая кухонную утварь.

Мне же нужно составить список покупок для родильного дома и определить, какую новую мебель стоит заказать.

— Работы так много, успеем ли мы все? — с сомнением спрашиваю я, — Нам точно понадобится помощь.

— Сейчас по всей деревне объявлю, что нужна помощь с уборкой, — бойко отвечает Миса, — Госпожа графиня заплатит пятнадцать медяков каждой за работу. Тут же налетят бабы и девицы, и за три часа дом отмоют до блеска.

Я, недолго думая, соглашаюсь. Миса права, нет смысла надрываться самим, а женщинам в деревне лишние деньги не помешают.

— Зови! — командую я, — И заодно узнай, есть ли в деревне плотник. Нам понадобится и мужская помощь.

Пока Миса занимается организацией, я осматриваю дом: сени, кухню, большую светлицу с тремя окнами, где можно устроить смотровую, и выделить место под аптекарский уголок. В доме три комнаты, уборная, кладовая, две хозяйственные пристройки, а также два сарая и курятник. Есть и конюшня — пригодится для кареты и лошади.

Через двадцать минут в дом вбегают три женщины и две крепкие девицы, вооруженные метлами, ведрами и тряпками. Одна из них приносит котел для кипячения белья. Женщины оживленно галдят, выражая готовность подзаработать и ожидая указаний от графини Лекрой. Все улыбаются и полны решимости приступить к работе.

Удивительно, я думала, что в деревне меня не любят. Я быстро распределяю обязанности: девицы носят воду из колодца, одна женщина топит печь и греет воду, другая снимает занавески и принимается за стирку, третья начинает уборку с дальней комнаты. Мы с Мисой тем временем перебираем белье в сундуках.

— Миса, я думала, что графиню Надин Лекрой не жалуют в деревнях, — тихо спрашиваю я, когда мы со служанкой разбираем содержимое большого сундука в спальне, — Как тебе удалось привлечь этих женщин? Я была уверена, что никто не захочет помогать.

— Арая Надин, они пришли не вам помогать, — деловито отвечает Миса, — Для крестьянок это просто возможность заработать. Любят — не любят, тут не до сантиментов. В деревне найти работу очень сложно, особенно женщинам. Они забыли, что такое достаток и сытая жизнь. Ваш отец и братья сделали все, чтобы крестьяне их ненавидели и боялись.

— Война забрала спокойствие и достаток, — холодно продолжает Миса, — А ваш отец и его управляющий забирали последнее. В первый же год войны граф Лекрой забрал пятьдесят мужчин на службу к магам. А кто сопротивлялся, тех жестоко наказывали. Кто-то помогал сыновьям бежать из Лекроима. А на следующий год — новый призыв, и снова мужиков на убой гнали. А что оставалось женщинам? Либо голодать с детьми, либо самой идти пахать и сеять.

Я слушаю Мису, и в груди нарастает неприятное чувство вины. Слова служанки, сказанные без тени злобы, но с холодной констатацией фактов, бьют точно в цель. Я знала, что война принесла много горя, но не осознавала всей глубины страданий, выпавших на долю этих людей. Надин Лекрой, живя в своем замке тоже была вынуждена отказаться от многих радостей жизни. Но она не знала, что происходит вокруг.

Граф Лекрой, братья араи Надин они были частью этого мира, и она, погруженная в свои дела, казалось, не видела их истинные лица. А может предпочитала не замечать.

— Значит, они не мне помогают, — повторяю я, словно пытаясь осмыслить это, — Они помогают себе, зарабатывая.

— Именно так, госпожа Надин, — отвечает Миса, не отрываясь от перебирания старых, выцветших тканей, — И это правильно. Нельзя ждать от людей, которые едва сводят концы с концами, что они будут радоваться вашему приезду. Они видели, как их мужья, сыновья, братья уходили на войну, а потом не возвращались. Они видели, как у них последнее забирали. Они знают, кто виноват в их бедах.

Я отворачиваюсь от сундука, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. Мне предстоит не просто обустроить дом, но и как-то исправить то, что было разрушено. Граф Лекрой, видимо, не думал о будущем своих дочерей, о том, как его действия отразятся на тех, кто останется после него. Он думал о войне, о власти, о сыновьях, о чем угодно, но не о людях, которые жили на его земле.

— Как думаешь, у меня получится основать повивальный дом? — спрашиваю я, пытаясь переключить внимание, — Ты думаешь, это хорошая идея?

— Если вы планируете остаться здесь надолго, арая Надин, то да, — отвечает Миса, поднимая голову, — В Лекроиме только полгода назад появился лекарь. И нет никого, кто мог бы помочь беременным женщинам и роженицам. Все бегают к старой ведьме Ирме в деревню Клейпас. А с её уменьями, да с такими условиями жизни, болезни случаются часто. Если у вас будут лекарства, травы, то вы сможете помочь. Это будет доброе дело. И люди это оценят. Не сразу, конечно. Но оценят.

Я киваю, размышляя над ее словами. Доброе дело. Это то, что мне сейчас нужно. Не просто навести порядок в доме, но и начать что-то менять. Может быть, мой приезд сюда — это не только необходимость, но и шанс. Шанс исправить ошибки прошлого, шанс сделать что-то хорошее для этих людей.

— Хорошо, — говорю я, возвращаясь к осмотру дома, — Тогда давай сделаем тут палату для рожениц. А в светелке отгородим аптекарский уголок. И смотровую тоже. Нужно использовать все возможности этого дома.

Работа кипит четыре часа без остановки. Сейчас самое время для перерыва. Я вручаю Мисе серебряный сольдо и прошу её отправиться в хлебную лавку. Необходимо разменять эту монету, а также приобрести ниса и свежей выпечки. Женщинам тоже нужен отдых и возможность поесть.

На кухне царит суета: я завариваю ароматный напиток, раскладывая по тарелкам свежие пирожки и булочки. Прошу Мису позвать наших работниц к столу, а сама разливаю нис по чашкам. Женщины, несмело проходят на кухню. Девицы неловко жмутся к стене. Я приглашаю их присесть и разделить трапезу. Одна из них, осмелев, направляется к лавке, но другая тут же одергивает её за руку. Становится ясно: доверия ко мне у них пока нет.

— Давайте знакомиться, — с улыбкой предлагаю я, — Как меня зовут вам известно. А вот вас я не знаю.

— Не мудрено, графиня Лекрой отродясь не зналась ни с кем из деревенских, — отвечает самая старшая, — Кроме слуг в замке никого не знала, не привечала.

— Как вас зовут? — спрашиваю я, понимая, что своими действиями еще не успела заслужить их расположение, — И ваших подруг?

— Исира я, жена Пауля Пшаля, — представляется женщина, — Это соседка моя Кружина Маер, вдова, мужа ее и сыночка старшего на войне убили.

— А это дочка ее Ловиза, — указывает она на девушку в залатанном сером платье, — Это Жуана, дочка бондаря, папаша ее перебрался в Сангрин, да и женился там. Молодуху из клана красных лисиц взял, а дочь оставил в деревне с младшими братишками выживать.

Рослая темноволосая девушка отворачивается, явно смущенная. Ей не по себе, и это глупо — ей нечего стыдиться, уж точно не своих мозолистых загорелых рук и отсутствия чулок.

— Вот что, милые мои, что было, то было, — громко сказала я, — Я прошлого изменить не могу. Как и вернуть вам ваших близких и прошлую жизнь. Но и зла никому никогда не желала. Умывайтесь, садитесь за стол, будем трапезничать. Ни к чему, чтобы добро пропадало.

Миса приносит два полотенца и мыло, велев женщинам вымыть руки и садиться. Напиток стынет, а работы еще предостаточно. Деньги просто так Омар Ривендж не выдаст. После упоминания денег женщины резво семенят к рукомойнику.

Мы пьем напиток, женщины скромно жуют пироги. Мисе удалось разговорить двоих. Все наперебой хвалят моего мужа. Кален Ормс действительно много сделал за последний год для жителей Лекроима: ремонтировал дома крестьян, закупил семена для посевной, открыл школу, пригласил учителей. Платит жалование и учителям, и лекарю. Отремонтировал на свои средства храм святой Амиры. В прошлом году закуплен скот для разведения.

Мы проговорили полтора часа, выпив весь напиток и съев всю свежую выпечку. Затем женщины разошлись, занявшись уборкой. Через два часа, получив оплату, девушки и женщины, попрощавшись, разошлись по домам.

У ворот Исира Пшаль останавливается и тихо говорит:

— Госпожа Надин, не мое дело, но скажу. Гнала бы ты эту магичку подлую поганой метлой из дома своего. Не место потаскухе рядом с сестрой твоей и мужем.

Я удивленно смотрю на женщину. В поместье мужа была только одна магичка — гувернантка сестры, красавица Марина Леблан.

— Неужто ты не знала, что десять лет назад жена брата твоего отца привезла её в замок Лекрой. А твой брат Жан Ален привез из столицы невесту, — продолжает Исира, — Так она и застукала их на конюшне. Маринку эту и брата твоего. А арая Хедвига и граф Этьен заставили брата твоего разорвать помолвку с Истинной и отдать браслет этой Марине.

Вот это поворот. Оказывается, Марина Леблан — не просто гувернантка? Она расстроила помолвку моего брата с Истинной. Кто же она такая на самом деле?

— Исира, вы ничего не перепутали? — недоуменно спрашиваю я, — Уверены, что это была Марина Леблан? Может, вы перепутали?

— Неужто вы не помните, госпожа? — настаивает Исира, — Я тогда третьей прачкой в замке Лекрой служила. Скандал замять пытались, да только графиня Паулина, мать ваша, на стороне Истинной вашего брата была. Девушка из простых была, не аристократка. Отец ее оружейником с Арконе служил. Жан Ален ей браслет брачный предложил, хоть и отец ваш был против. А потом ведьма эта, Хедвига Лекрой, привезла девку эту. И случился грех. Невеста Жана Алена браслет разбила и уехала. А Этьен Лекрой требовал, чтобы брат ваш на девке этой женился. Да только через год война началась, и брат ваш сгинул при Фермаллине.

Слова Исиры эхом отдаются в моей голове. Марина Леблан, магичка, которая теперь находится рядом с моей сестрой и моим мужем. И она, оказывается, имеет такую темную историю, связанную с моим братом.

Надин Лекрой знала эту историю. Не могла не помнить. И, конечно же, она не могла забыть Марину Леблан. Но вот беда: год назад в теле Надин очнулась я. И, увы, большая часть воспоминаний хозяйки этого тела остается для меня недоступна, как закрытая книга.

Что же делает Марина Леблан в Лекроиме? Почему она здесь? И кем она приходится ненавистной Хедвиге Лекрой?

Почему Марина выдает себя за гувернантку? И самое загадочное — что она делает в доме моего мужа?

И, наконец, самый главный вопрос: знает ли Кален Ормс, кем на самом деле является эта женщина?

И я вновь возвращаюсь к вопросу, который не даёт мне покоя. Могу ли я доверять своему мужу?