Глава XXXXXX. Вопросы и сомнения

Слова Исиры Пшаль, подобно ядовитому жалу, не дают мне покоя. Информация, полученная от неё о Марине Леблан, настойчиво роится в моих мыслях. Особую тревогу вызывает предположение о том, что эта "гувернантка" может быть родственницей или подругой моей тётки, Хедвиги Лекрой.

Неужели, Кален Ормс, не обладал сведениями о вероятной связи этой женщины с нашей семьёй, когда принимал решение о её найме на должность гувернантки для моей сестры?

Мой муж известен своей проницательностью и внимательностью к деталям. Крайне маловероятно, что он не провёл тщательную проверку биографии человека, которому поручается ответственная работа в его поместье.

Мои подозрения растут: мой супруг, вероятно, обладает информацией, касающейся этой запутанной истории. Это наводит на мысль о том, что он либо скрывает от меня нечто существенное, либо преследует собственные, неизвестные мне цели.

На обратном пути Омар Ривендж разливается соловьем, поглядывая с интересом на Мису. Мужчина ведет оживленную беседу, обещая завтра вызвать опытного плотника и мебельщика из Сангрина для выполнения моих запросов.

Тем временем, Миса и я, утомленные, перебрали четыре сундука с вещами и бельем. Часть из них будет использована в хозяйстве для повивального дома, включая простыни, одеяла, наволочки, полотенца, посуду и кухонную утварь.

Остальные предметы я велю передать Мисе в деревню для раздачи нуждающимся. Одна из девушек, Жуана, робко попросила разрешения взять две мужские рубашки и брюки, намереваясь перешить их для своего старшего брата. Я, конечно же, не могу отказать, что вновь подчеркивает суровые условия жизни в Лекроиме.

Финансовая несостоятельность отца Надин Лекрой, усугубленная действиями её братьев, привела графство к разорению. Поразительно, что, несмотря на годы военных конфликтов, голодный бунт не состоялся.

Филлип Лекрой, несомненно, осознавал, что старики, женщины и дети не смогут организовать подобное восстание. Семейство Лекрой не заслужило доброго отношения и доверия жителей. Да и сама Надин Лекрой также не предприняла никаких шагов в пользу обитателей замка и жителей окрестных деревень.

Глубокий вздох вырывается из моей груди. Чувства печали и вины переполняют меня. Мне предстоит приложить значительные усилия, чтобы завоевать доверие женщин и девушек Лекроима. Ведь никто не обратится за медицинской помощью к повитухе, чьи добрые дела ещё не получили подтверждения в глазах местного населения.

* * * * * * * * * * * * *

Дома царит атмосфера деловитости. Агата и Софья погружены в кропотливую работу с травами, их руки ловко перебирают душистые листья и коренья.

Хариэт встречает нас в столовой, с готовностью предлагая накрыть стол. На мой вопрос о муже я получаю незамедлительный ответ: Кален вернулся два часа назад, ненадолго, перекусил и вновь отправился в путь с Дораком и Златаном Рэем.

Фред, сосредоточенный, находится в библиотеке, усердно выводя строки в тетради, следуя указаниям своего наставника.

Вторая кухня источает благоухание трав и цветов: ноготки, мелисса, мать-и-мачеха, полынь, подорожник, липовый цвет и васильки сплетались в чарующий аромат. Агата методично перебирает тысячелистник, в то время как Софья, под руководством опытной травницы, аккуратно очищает корневища пастушьей сумки. Даже Малика, полная благоговения, раскладывает цветы ромашки по глиняным подносам.

Господин Сиаверн обращается к Агате с вопросами относительно состава микстуры от подагры, что вызывает у меня удивление: пожилой дракон, оказывается, проявляет интерес к фитотерапии.

Армель, обессиленная, лежит на софе с книгой. Её первый урок верховой езды, видимо, оставил след в виде мышечной боли, но её лицо сияет счастьем. Всё вокруг кажется ей замечательным: поместье, подарок Рейфорда Икжби, новые платья, уроки верховой езды и даже пони по кличке Орешек.

Но особое восхищение у неё вызвал Златан Рэй, который сегодня помогал ей во время занятия. Кто? Этот несносный, наглый дракон, казалось бы, лишь и умеющий зубоскалить и отдавать приказания? Он каким-то образом сумел очаровать мою младшую сестрёнку. Драконы, безусловно, умеют быть обаятельными, когда того желают.

Однако, стоит заметить, что гувернантка сестры в список «всего замечательного» не входит. Девочка чувствует фальшь Марины Леблан, и интуитивно ей не доверяет.

Я даю распоряжение подать ужин через час и направляюсь в баню, которую специально истопили. Я предлагаю Мисе присоединиться, зная, как сильно она устала. Моё приглашение вызывает у неё удивление, ведь в начале нашего знакомства я относилась к ней с недоверием, подозревая в ней шпионку Калена Ормса.

Несмотря на первое впечатление, Миса соглашается, пообещав приготовить чистое белье и банные принадлежности графини Лекрой.

Уже после омовения и парки, завернувшись в простыни, я прошу у Мисы прощения за свою грубость и недоверие, чувствуя, что совесть требует этого очищения.

— Миса, прости, — тихо произнесла я, — Я была с тобой груба и не учтива вначале. Но узнав тебя лучше, я поняла, что ошиблась в своих предположениях.

— Вы не обязаны, госпожа Надин, — смущённо ответила горничная, — Вы хозяйка, я служанка.

— Ты честная, добрая и старательная девушка Миса, — возражаю я, — И заслуживаешь уважения.

Девушка краснеет, и говорит, что пора одеваться и идти ужинать.

В доме меня уже ожидает прекрасный, как летний день загорелый Кален Ормс. Муж улыбается и нежно целует моё запястье, украшенное брачным браслетом.

Позже, сидя за ужином, я наблюдаю за всеми, кто собрался за столом, и сердце моё наполняется тихой радостью. Агата и Армель, усталые, но довольные, делятся историями о новых открытиях в мире трав и верховой езды.

Фред, оживлённо рассказывает своему наставнику о своих наблюдениях, а его глаза светятся юношеским пылом. Златан Рэй улыбается и расспрашивает старую Агату о жизни на Севере.

Даже Кален, с его вечной тревогой в глазах, находит моменты для улыбки, а его голос звучит мягче обычного, когда он рассказывает о своих братьях и матери.

Как-то незаметно этот мужчина создал вокруг меня атмосферу уюта и покоя, который я не замечала и не ценила раньше.

Через час Миса отправляет Армель с Агатой в баню, а Фред с наставником желают нам спокойной ночи и уходят в свои комнаты.

Я подхожу к мужу и прошу его пройти в кабинет — мне нужна с ним приватная беседа.

Взгляд Калена мгновенно наполняется тревогой.

— Что случилось, Надин? — хрипло спрашивает он. — Что тебя беспокоит? Кто-то обидел тебя в деревне?

— Нет, — тихо отвечаю я, — Я давно хотела спросить тебя о другом. Почему ты нанял Марину Леблан гувернанткой для моей сестры? Почему именно её?

— Надин, у госпожи Леблан были хорошие рекомендации, и она нуждалась в работе, — мрачно отвечает муж, — Если она была с тобой неучтива, я поговорю с ней.

— Нет, Кален, дело не в этом, — резко перебиваю, чувствуя, что он пытается уйти от ответа, — Сегодня в Ланвайре я встретила женщину по имени Исира Пшаль. Она рассказала мне многое о Марине Леблан. Оказывается, десять лет назад Марина приезжала в Лекроим вместе с Хедвигой и Этьеном Лекроем. Тогда же в замок привезли моего старшего брата Жана Алена. Марина была дочерью простого оружейника из Арконы и не обладала магическими способностями, что, конечно, огорчило отца. Не знаю всех деталей, но мне рассказали, что Марину застали в объятиях полуголого Жана Алена. Его невеста не простила измены и вернула брачный браслет. Дядя Этьен и его жена настояли, чтобы брат женился на Марине, якобы чтобы спасти её честь. Он отказался, мой отец крепко поссорился с братом. И тот так и не простил ему этого поступка.

— И теперь я не понимаю, почему эта женщина, с такой историей, оказалась в нашем доме и рядом с Армель, — продолжаю я, — Что она на самом деле здесь делает? Почему ты выбрал именно её, несмотря на всё это?

Внутри меня растёт тревога, смешанная с недоверием и обидой. Я чувствую, как стены кабинета будто сужаются, а воздух становится тяжелее. Мне кажется, что за этой тихой, почти невинной улыбкой и спокойным голосом Калена скрывается что-то большее, что он не готов пока раскрыть. И это «большее» не даёт мне покоя.

Я пытаюсь понять, что именно связывает моего мужа с Мариной Леблан, почему он так настойчиво просит меня довериться ему, хотя сам скрывает правду? В голове роятся вопросы, на которые нет ответов, и это чувство неопределённости гложет меня изнутри.

Кален сжимает мои руки крепче, и в его взгляде мелькает смесь решимости и усталости. Я вижу, как внутри него разгорается внутренний конфликт — между долгом и любовью, между тайной и доверием.

— Придёт время, — повторяет он, и в этих словах звучит не просто обещание, а предостережение, — Время, когда все карты будут раскрыты, и ты обо всем узнаешь. А пока я прошу тебя лишь о доверии.

— Ты просишь о доверии, Кален, а сам столько от меня скрываешь! — рычу я, пытаясь вырвать ладони из его хватки, — Ты даже не упомянул про разработку тех старых заброшенных серебряных рудников!

— Я собирался рассказать тебе через какое-то время, — отвечает он уже спокойнее, не отпуская меня, — Просто не был уверен в успехе. Я вложил больше половины своих личных средств в это дело, но всё равно рисковал. Да еще долгов набрал.

— Значит, серебро там всё-таки есть? — уточнила я, затаив дыхание. — А что с вторым рудником?

— Да, серебро есть, — тихо подтвердил Кален. — Второй, к сожалению, иссяк. Если хочешь, я расскажу тебе всё прямо сейчас, без утайки.

— Рассказывай! — потребовала я, наконец вырвав руки. — И ни слова не скрывай.

* * * * * * * * * * * * *

Кален мягко усаживает меня в кресло, а сам опускается напротив, глядя прямо в глаза. Затем начинает свой рассказ, и я замираю, слушая.

Три года назад император Владос отправил его на рудники драконов Риган — проверить, сколько серебра добывают и не утаивают ли налоги с этой добычи.

Там Кален познакомился с инженерами и гномами, настоящими мастерами горного дела. Именно они научили его всему: как детально осматривать старые штольни, изучать образцы руды, анализировать её состав.

Все вокруг считали Калена Ормса просто глупым драконом-счетоводом, приехавшим по приказу императора, но он не сдавался. Постоянно учился, впитывал знания. Гномы оценили его упорство и любопытство, открыли перед ним свои секреты и практический опыт, который не передаётся в книгах.

Вернувшись в Лекроим после смерти супруги, Кален не мог оставить без внимания заброшенные рудники, которые казались забытыми и никому не нужными. Он нашёл старых мастеров в деревнях, тех, кто когда-то работал в этих штольнях, и попросил двоих из них сопровождать его в путешествии по заброшенным шахтам.

Первый рудник оказался затоплен, вода давно заполнила его галереи, и по следам на стенах было видно, что добыча там прекратилась много лет назад.

Второй же рудник привлёк его внимание — несмотря на заброшенность, в воздухе ещё витал запах серебра, а образцы руды, которые он взял с собой, показали, что залежи не иссякли. Это открытие зажгло в нём надежду, но он понимал, что для возрождения добычи нужны не только рабочие руки, но и специалисты, и значительные вложения.

Кален вложил в это дело почти всё, что имел, рискуя не только деньгами, но и репутацией. Он понимал, что без поддержки и доверия близких ему не сможет добиться успеха.

Для разработки старого рудника в Лекроим были привлечены специалисты из Малой Гардарики — как опытные горные инженеры, так и гномы. Позднее, осенью, потребовалось найти и перевезти в Лекроим квалифицированных рудокопов. Именно они проложили дополнительный вход в шахты. Гномы же приступили к первичным исследованиям, взяв пробы руды для анализа и определения содержания серебра.

Для успешной работы пришлось инвестировать в новое оборудование и инструменты. Кроме того, горнякам и инженерам требовалось жилье, а гномам — специально оборудованная лаборатория для очистки серебра. Необходимы были также опытный лекарь, качественное питание, свежие продукты и теплая одежда для всех трудящихся в шахтах.

Всего за два месяца были возведены и обустроены три жилых дома, столовая с кухней, баня с прачечной, хозяйственные постройки и, конечно же, лаборатория.

Кален вложил в это предприятие значительные личные средства. Однако осенний сбор урожая показал, что его едва хватит для пропитания всех жителей Лекроима. Стало очевидно, что двух обозов с зерном, привезенных с Севера, недостаточно, и весной деревни столкнутся с голодом. В связи с этим Калену пришлось оформить векселя и взять в долг у своего старшего брата Ивара, наместника Севера. Зерно закупалось в счет будущей добычи серебра, которая ожидалась весной. Позднее, также в долг, прибыл обоз с галантереей и тканями из Санлиса и Гарланда. Кален питал надежду, что все вложения в рудники окупятся с началом добычи серебра.

Он шел на большой риск, но верил, что результат того стоит. Рудокопы и гномы тоже работали за жалование, которое выплачивалось ежемесячно.

Весна внесла свои коррективы. Понадобились семена для посевной и вновь пришлось брать в долг. Эдвард Райтон ссудил Калену три тысячи серебряных сольдов.

Благодаря этим деньгам удалось оплатить обоз со скотом для разведения и семена для посевной. Рудник стал приносить прибыль. Первая добыча серебра принесла хоть и небольшой доход, но позволила закрыть часть долгов.

В конце этого месяца Омар Ривендж повезет вторую партию серебра в Гарланд и Бобровичи. Долги за поставленное зерно с Севера никуда не денутся, как и займы, взятые ранее. К тому же предстоит расплатиться и за привезенный скот.

— Надин, это серебро принадлежит всему Лекроиму, каждому его жителю, а не графам Лекрой, — мягко поясняет Кален, — Это и семена для посева, и зерно на пропитание, и кожи с тканями для одежды и обуви стариков и женщин, и школа для детей, и скот для каждого двора. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь вернуть все вложенные средства, но Север не может бесконечно снабжать Лекроим и его людей даром. В следующий раз зерна в долг нам просто не дадут. Мой брат, как наместник Севера, обязан в первую очередь заботиться о северянах, а моя задача — жители Лекроима.

Я прекрасно понимаю, что муж говорит правду. Север не будет кормить нас бесплатно. Ивар Ормс дал в долг Лекроиму только потому, что мой муж просил его об этом. Не стань этот дракон мужем наследницы Надин Лекрой, то половина жителей Лекроима не пережили бы прошлую зиму и весну.

И это понимание ложится на плечи тяжелым грузом, но одновременно и освобождает.

Я смотрю на Калена, на его усталое, но решительное лицо. Он несет на себе огромную ответственность в то время, как я просто сбежала из Лекроима, оставив после себя горящий замок, полуразрушенные деревни и обнищавших крестьян и ремесленников. Я спасала себя и своих близких, забыв об ответственности за остальных.

Я смотрю на мужа и чувствую, как моя собственная ответственность растет вместе с его. Я не могу просто стоять в стороне и ждать. Я должна стать частью этого процесса, помогать ему, поддерживать его. Я должна стать частью Лекроима. Это будет непросто, но я верю, что справлюсь. Ведь теперь я знаю, что этот прекрасный и сильный мужчина рядом со мной.