Глава XXXXXXI. Рудники

Два часа пути по лабиринтам Лекроима — и я вновь убедилась в плачевном состоянии местных дорог. Каждый ухаб, каждая выбоина казались насмешкой над попыткой цивилизации. Рудники, как и предсказывал Фред, выглядели старыми, забытыми, будто время остановилось здесь, оставив лишь призрак былого. Но это впечатление было обманчивым.

Мой муж, Кален, не случайно не отдавал приказ о расчистке завалов у старого рудника. Это был хитроумный план, призванный убедить всех приезжих в полном крахе, в безнадежном запустении.

Но стоило свернуть с главной дороги, проехать полмили, обогнуть лес и повернуть направо, как открывается совершенно иная картина. Передо мной раскинулось процветающее поселение. Три длинных двухэтажных дома, усеянные дымоходами, свидетельствуют о бурлящей жизни. Ещё два небольших домика: один приютил гномов-инженеров, другой — лекаря с его больницей.

Чуть поодаль, у кромки озера, возвышается большая баня, а у её стен три женщины развешивают бельё. На зелёном лугу мирно пасутся четыре упитанные коровы с телёнком, олицетворение достатка и покоя. Рудник живет, работает — это очевидно.

Выйдя из кареты, я ощущаю его пульс. Кален подаёт мне руку, и через мгновение я оказываюсь среди людей, которые творят здесь новую реальность.

Главный инженер Рауль Шеппер и два гнома — Брок Тимберс, заведовавший лабораторией по очистке руды, и Алвин Мерниг, ответственный за обслуживание шахт. Господин Тимберс, седовласый и степенный, излучает деловитость, граничащую с угрюмостью. Алвин же, наоборот, просто воплощение общительности и дружелюбия, его глаза светятся жаждой приключений.

— Всем ли достаточно для работы? — спрашиваю я, и ответ управляющего поражает меня.

— Все люди довольны, графиня. Они не ожидали таких условий труда и проживания. Многие не верили, что на старых заброшенных рудниках Лекроима возможно возродить добычу серебра. Но генералу Калену Ормс это удалось! — с гордостью произносит Брок Тимберс.

Работники получают достойное жалование, обеспечены тёплой одеждой и удобной обувью. Их кормят четыре раза в день, всегда есть свежий хлеб и горячая еда. А главное — никаких ограничений в свежем молоке и молочных продуктах, что было так важно для тех, кто трудится в шахтах.

— А что насчет угроз? — обращается Златан Рэй к Раулю Шепперу, — Лекроим славится не только своими рудниками, но и опасностями, таящимися за его пределами?

Главный инженер улыбается, и в его улыбке нет ни тени страха.

— Мы позаботились об обороне, дознаватель Рэй. Укрепления возведены, а вооруженная охрана из клана снежных барсов патрулирует периметр.

— К тому же, наши гномы — превосходные мастера минного дела. Любой, кто попытается проникнуть сюда с дурными намерениями, столкнется с неожиданным сюрпризом, — весело отвечает Алвин Мерниг, — Одичалые сюда не сунутся.

Я не осмеливаюсь подойти к прачкам и расспросить их о женщинах этого поселения. Они приезжие и, скорее всего, ничего не знают о графине Надин Лекрой. Возможно, им будет проще довериться мне, ведь я жительница Лекроима.

Я прошу господина Шеппера отойти в сторону, чтобы задать ему пару вопросов. Сколько женщин живет в поселении? Есть ли среди них беременные?

Я сообщаю, что являюсь опытной повитухой и с радостью приму каждую женщину в своем повивальном доме, который я организовала в деревне Ланвайр. Если потребуется, я могу устроить повозку, которая доставит женщин в Ланвайр и затем вернет обратно.

Господин Шеппер, немного смутившись, кивнул и, отойдя в сторону, тихо ответил, что в поселении около тридцати женщин, из них две находятся в положении. Его голос был сдержан, но в нем чувствовалась некоторая надежда — возможно, на помощь и поддержку, которую я могла предложить.

— Моя супруга Виолетта, в положении, — тихо говорит он, — Мы потеряли первого ребенка, и жена немного нервничает из-за того, что мы оказались в Лекроиме, далеко от её дома. Но здесь рядом лекарь, господин Волвертон, он обещал помочь при родах. Виолетта стесняется его, но я уверен она с радостью обратится к повитухе за помощью.

Я отвечаю, что завтра готова принять женщин в повивальном доме, и всех желающих. Утром пришлю повозку с возницей.

Я уже попрощалась и отошла, когда услышала, как меня зовет Алвин Мерниг, старый гном. Оказывается, мой муж, Кален Ормс, пять дней назад оставил распоряжение: пока его нет, все вопросы решать со мной. Завтра, кстати, начнут собирать второй обоз с серебром. Дознаватель Златан Рэй отправится в путь следующей ночью. Он проложит маршрут для обоза, а генерал Ормс, мой муж, позаботится о надежной охране, ведь на дорогах, и особенно на Западном тракте, сейчас неспокойно.

— Господин Мерниг, вас что-то тревожит? — тихо спросила я. — Может, стоит обсудить это с генералом Ормс?

Седовласый гном улыбнулся и отвечает:

— Арая Надин, мы привыкли иметь дело с мужчинами. Горное дело, шахты, добыча серебра и очистка руды — это темы не для женских ушей. Так уж сложилось, и я ни в коем случае не хочу вас обидеть. Но меня удивило, что генерал Ормс осенью говорил с нами о необходимости хранить в тайне местонахождение рудника и объёмы добычи. Женщины нашего поселения могут ездить в Сангрин за покупками лишь раз в неделю.

— И что в этом странного? — спрашиваю я, не понимая, — Мой муж воевал против магов, а рудники, как вам, наверное, известно, принадлежали магическому роду графов Лекрой. Мой дядя Этьен не смирится с потерей рудника, особенно теперь, когда он снова работает и приносит прибыль.

— Да, это так, — кивает гном, — Но друг вашего мужа, дознаватель Златан Рэй, уже нарушил распоряжения генерала. На прошлой неделе он привёз в поселение магичку. Скорее всего, она его любовница. Однако никто не понял, зачем он показывал ей рудник?

— Златан Рэй привозил сюда магичку? — громко переспрашиваю я, — Как она выглядела? Он называл её по имени?

— Он называл её «белокурым ангелом» и «красавицей», — морщится Мерниг, — Мы наёмные работники, арая Надин, и не можем доносить на дознавателя Тайной Канцелярии. Тем более что господ ин Рэй — боевой товарищ и друг вашего супруга. Поэтому я обращаюсь к вам.

Я на минуту задумываюсь. Ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд. Если дознаватель, человек, которому доверяют охрану тайн и порядок в поселении, нарушает прямые распоряжения генерала, это может иметь серьёзные последствия. Особенно учитывая, что магичка, которую он привёз, была не просто случайной посетительницей, а, по словам Мернига, кем-то очень близким ему. Но почему именно её показывали рудник? И что она могла там искать или видеть?

В голове всплывают обрывки разговоров и наблюдений. Марина Леблан — блондинка, элегантная, всегда сдержанная и внимательная к деталям. И я уже знаю, что она не просто гувернантка в нашем поместье. Однако её истинная роль остаётся для меня загадкой. Никогда не замечала, чтобы Златан проявлял к ней что-то большее, чем обычное для него пренебрежение. Но, возможно, он умело скрывает свои чувства или намерения. Или же их связь вовсе не романтическая, а связанная с делами, которые выходят за рамки обычных отношений.

Вопрос в том, что нужно Марине Леблан на руднике? Я до сих пор не выяснила, как она связана с Хедвигой Лекрой.

Тайна рудника ключ к стабильности и безопасности Лекроима, а любое её нарушение может привести к непредсказуемым последствиям. Кален Ормс разумный и рассудительный, он оценит ситуацию и примет правильное решение, если будет знать всю правду. Но сказать ему об этом должен кто-то другой. И уж точно не я должна поведать Калену о грехах его друга и соратника.

Взглянув на Алвина Мернига, вижу в его глазах искреннюю обеспокоенность. Он не хочет вмешиваться в интриги и конфликты, но понимает, что молчание может обернуться бедой. Сейчас он раздумывает сохранить молчание ради спокойствия или открыть генералу глаза на происходящее, рискуя вызвать волну подозрения и недоверия.

— Арая Надин, вы можете доверять мне, — тихо говорит пожилой гном, — Надеюсь, что я тоже могу доверять вам?

— Без сомнения можете, господин Мерниг, — решительно отвечаю я, — Интересы Лекроима и моего мужа для меня важнее всего.

Через несколько минут нас приглашают осмотреть лабораторию Брока Тимберса. Однако, я была на столько погружена в свои размышления, что ничего не замечала вокруг.

Через полчаса мы покидаем рудник, а я в очередной раз убеждаюсь, что Кален Ормс не просто стал наместником Лекроима. Он сумел наладить не просто добычу серебра, настояв на разработке новых шахт старого рудника. Он смог восстановить хозяйство в графстве Лекрой, снабдил зерном и частично освободил от налогов, которые крестьяне Лекроима не смогли бы выплатить. Он дал людям надежду на лучшую жизнь. Всё то, что я дать не смогу и не сумею, даже если буду прилагать титанические усилия.

Я лишь могу надеяться, что когда-нибудь Фред повзрослеет и войдя в силу, сможет также разумно управлять Лекроимом.

* * * * * * * * * * * * *

После обеда я вместе с Софьей перебирала сундуки на чердаке с галантереей и тканями. Отобрала два отреза для сукна на платья для девушек — сирот. Выбираю кое — что из галантереи. Наборы игл, катушки ниток, вязальные спицы, пару отрезов льна для нижних сорочек.

Также откладываю отрез алого тонкого сукна, которое, когда — то сохранила для меня покойная графиня Паулина Лекрой. Это подарок для Мисы.

Я чувствую свою вину перед этой девушкой и хочу её хоть как-то загладить.

Прошу Софью составить список того, что может входить из кухонной утвари в приданое невесты. Пусть Хариэт подскажет, что нужно купить.

Конечно, лучшую посуду производят в Итове. Об этом я узнала еще в Гарланде. Однако заказывать и везти кухонную утварь и посуду оттуда слишком долго и дорого. Куплю приданое в Сангрине, надеюсь, что Нерис и Милена будут рады.

Вечером, наблюдая замечаю, что Омар Ривендж бросает заинтересованные взгляды на Мису. Златан Рэй расслаблен и лениво переворачивает страницы книги, делая вид, что сосредоточен на её содержании.

Я отзываю Мису в сторонку и вручаю ей ткань и нитки для вышивки. Объясняю, что это подарок и еще раз приношу извинения за свою грубость.

Нужно уметь признавать свои ошибки и по возможности их исправлять.

Когда все домочадцы расходятся по комнатам, Кален сообщает мне, что Агата через три дня уезжает на Север. Она возвращается в Бобровичи.

Мне становится немного грустно. И хотя я и не надеялась, что старая травница вернется в наш дом в Малые Лисички, мечтала, что она захочет остаться с нами подольше.

— Не грусти, Надин, — тихо говорит Кален, — Осенью мы обязательно съездим в гости к родным в Бобровичи. Я хочу познакомить тебя с братьями и Элен Нейт. Ты сможешь увидеться с Агатой.

— Я не хочу сегодня оставаться одна, Кален, — спустя несколько секунд, говорю я, — Ты мой муж и хочу, чтобы наши отношения были полноценными. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя ущемленным или…

Кален резко прикладывает указательный палец к моим губам, призывая к молчанию.

— Любое твоё желание для меня закон, Надин, — хрипло отвечает муж, — Если ты уверена, что готова к тому, что мы буде делить одну постель всю оставшуюся жизнь…

Теперь настала пора мне приложить палец к его губам, заставляя замолчать. Я встаю на цыпочки и тянусь к его губам. Кажется, он этого только и ждал.

Дракон страстно целует меня, порабощая и одновременно даря свободу и чувство невесомости. Затем подхватывает меня на руки и несет в спальне.

Через минуту, ощущая его губы на своей шее, понимаю, что мне жутко мешает одежда. Но проходит еще несколько мгновений, наполненных страстью, и его рубашка и жилет летят на пол. А следом мое верхнее бирюзовое шелковое платье. Затем сорочка, следом белье. Еще мгновение и мы оказываемся на кровати.

Кален нежно проводит рукой по моей спине, его пальцы скользят по коже, вызывая легкую дрожь. Он наклоняется и целует мою левую грудь, его губы мягкие и теплые. Я могу лишь стонать и отвечать ему, прижимаясь ближе. Затем переходит к правой груди, а моё дыхание становится учащенным.

Поцелуи становятся все более страстными, но в них нет спешки. Это танец нежности, где каждое прикосновение, каждый вздох наполнены любовью и желанием.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые, и в этом взгляде столько обожания, что я чувствую, как сердце наполняется теплом.

Мы начинаем двигаться в унисон, тела сплетаются в единое целое. Каждый жест полон заботы и уважения. Кален шепчет на ухо слова любви, а я отвечаю ему тихими стонами удовольствия. Это момент абсолютной близости, где мы только вдвоем, в своем собственном мире, созданном из любви и страсти.

Когда мы достигаем пика наслаждения, тела дрожат в унисон, а затем медленно успокаиваются. Мы лежим, обнявшись, сердца бьются в одном ритме.

— Я никогда не отпущу тебя Надин, — хрипло шепчет Кален, — Даже если ты захочешь уйти, я не смогу тебя отпустить.

— Не отпускай, дракон, — сонно отвечаю я, — Я устала бегать и скрываться от своих чувств.

В этот момент нет ничего, кроме нашей любви, нежности и глубокой связи. И только это ценно и важно…