Глава XXXXXXII. Первая западня

В деревне Ланвайр открылись двери нового повивального дома. Для его обустройства я заказала у местного плотника два особенных кресла. Представьте себе лицо пожилого мастера, когда я развернула перед ним чертеж гинекологического кресла!

Я понимала, что в Большой Гардарике такое новшество было бы немыслимо, но стремилась применить свои знания, чтобы облегчить участь рожениц и женщин.

После долгих уговоров и споров мне удалось убедить мастера взяться за работу. Конечно, щедрое финансирование моего мужа на создание повивального дома сыграло немалую роль в этом.

Первые пациентки уже появились: Виолетта Шеппер, жена главного инженера рудника, и Леона Крисп, супруга одного из рудокопов.

Софья стала для меня незаменимой помощницей. Однако, я понимаю, что ее основная работа — горничная в поместье. А повивальному дому нужна постоянная сотрудница, которая могла бы заниматься уборкой, мытьем полов, стерилизацией инструментов и стиркой белья. Поэтому я решила найти себе помощницу среди местных жительниц. Мой выбор пал на Жуану — ту самую девушку, которая в одиночку воспитывала двух братьев после того, как отец их оставил.

Жуана искренне обрадовалась возможности работать. К тому же три серебряных сольда в месяц — это немыслимое для деревни жалование.

Девушка сразу же приступила к своим обязанностям. Я обучаю ее, как правильно стерилизовать инструменты, кипятить емкости, готовить травяной сбор для остановки кровотечений и другим необходимым навыкам.

* * * * * * * * * * * * *

Спустя пять дней, уже ночью, в поместье прибыл гонец. Калена разбудила Миса и сообщила, что его ждут на кухне.

Златан Рэй накануне отправился в путь, чтобы проложить маршрут для каравана с серебром, который должен был отправиться на Север.

Гонец принес тревожные вести: недалеко от Западного тракта были замечены Одичалые. Они перешли мост через реку возле деревни Осилин, подожгли пустой амбар на окраине и… бесследно исчезли. Никто не пострадал, не было нападений или убийств. Они просто растворились на опушке леса.

Эта новость встревожила Калена. Он рассказывал, что Одичалые редко действуют без видимой цели, и их появление, даже такое, казалось бы, безобидное, могло быть предвестником чего-то более серьезного.

Муж собрался и вместе с гонцом, которого накормила Хариэт, отправился в деревню Осилин.

Я же, услышав о происшествии, почувствовала холодок, пробежавший по спине. Одичалые, дикие и непредсказуемые, всегда были источником страха для жителей Империи. Их появление вблизи наших поселений, даже без явной агрессии, не могло не вызывать беспокойства.

Агата тяжело вздохнув говорит, что завтра утром мы отправляемся в леса. Нужно собрать как можно больше вербены.

Утро проходит в тревожной обстановке. После раннего завтрака мы с Агатой и горничными едем в лес. Нас сопровождают двое охранников. Раньше я бы высказала своё недовольство, но сегодня радуюсь, что рядом с нами двое перевертышей из кланов бурых медведей.

Мы обошли лес с двух сторон, собрав несколько корзин вербены. Затем вернулись в поместье. Кален отсутствовал. Омар Ривендж сообщил, что новостей из деревни Осилин больше не поступало. Ужин прошел скомканно.

Ночью я ворочаюсь в пустой кровати и не могу уснуть. Калена нет. Всего несколько часов назад его тепло окутывало меня, его дыхание сливалось с моим, а сейчас… лишь холодная, безмолвная постель. Я ворочаюсь, пытаюсь унять дрожь, но тело не слушается. Где-то в глубине души зарождается крохотное, но навязчивое чувство паники. Этот мужчина… он не просто часть моей жизни, он стал ее стержнем, осью, вокруг которой вращается мой мир. И это пугает. Я привыкла быть одна. Привыкла рассчитывать только на себя. Но каким — то образом этот мужчина подобрал ключик к дверям, запирающим мое сердце и душу на замок. Его присутствие стало настолько естественным, настолько неотъемлемым, что теперь, оставшись одна, я ощущаю себя потерянной. Как будто вырвали кусок моей души, оставив зияющую рану…

* * * * * * * * * * * * *

Наконец-то вернулся мой муж, но только к обеду следующего дня. Мы с Агатой, Армель и Фредом уже сидели за столом, когда он вошел. Кален выглядит совершенно измотанным, словно прошел через настоящую битву. Софья тут же ставит тарелки и столовый прибор, я накладываю еду.

За обедом муж рассказывает нам о том, что произошло. Одичалые, как будто растворились в воздухе, не оставив почти никаких следов. Жители деревни Осилин пребывают в смертельном страхе. Мужчины хватаются за любое оружие, будь то топор или вилы, а женщины держат детей взаперти, боясь выпустить их из дома. В деревне царит настоящая паника.

Кален, пытаясь успокоить людей, отправил туда целый отряд для охраны, но, похоже, это мало помогло — страх по-прежнему владеет жителями.

Не прошло и часа, как Кален снова исчезает, на этот раз в сопровождении Дорака и Омара Ривенджа. Казначей, как выяснилось, решил проверить склад с оружием.

Тем временем, я, вместе с Мисой и Софьей, отправляемся в повивальный дом. По всем деревням было объявлено, что сегодня после обеда повитуха будет принимать всех желающих.

Агата же остается дома, чтобы присмотреть за хозяйством и помочь Хариэт приготовить настойку вербены. О ее назначении мне расскажут завтра.

Наша гувернантка, Марина Леблан, еще вчера сказалась больной и второй день не выходит из своей комнаты. Армель же проводит все свое время с Маликой. Господин Сиаверн берет на себя заботу о девочках.

Прибыв в Ланвайр, я чувствую разочарование. Ни одна женщина из других деревень не приехала на осмотр. Похоже, повитухе Надин Лекрой Ормс никто не доверяет. Жуана, смущаясь, попыталась меня утешить, сказав, что как только крестьянки узнают меня получше, они обязательно придут, нуждаясь в услугах повитухи.

Я понимаю, что доверие не строится за один день, особенно в таких деликатных вопросах, как роды и уход за младенцами. Жуана права, но это не уменьшает моего огорчения. Я надеялась, что смогу принести пользу, поделиться знаниями и опытом, а теперь казалось, что мои усилия тщетны.

Мы провели в повивальном доме еще некоторое время, обсуждая с Софьей и Мисой возможные пути привлечения женщин из других деревень. Через час я решаю отпустить Жуану домой. В повивальном доме чистота и порядок, девушке нечего здесь делать. А дома её ждет хозяйство и братья.

Мы уже собирались вернуться в поместье, как вдруг у ворот дома послышался скрип колес тяжело нагруженной повозки. К моему величайшему удивлению, у входа стоит старый гном Алвин Мерниг. Он выглядит взъерошенным, измученным и явно обеспокоенным. Его одежда покрыта пылью, будто он и его спутники спешно бежали откуда-то. Он просит Мису открыть ворота и пропустить повозку во двор, желая избежать посторонних глаз.

— Графиня Лекрой, я пришел к вам с просьбой о помощи, — вещает гном, прищурив глаз, — Сегодня днем обоз со второй партией серебра отправился на Север. Мне же необходимо передать повозки с рудой и уже очищенным серебром вечером Калебу Якобсону на Западном тракте.

— Но почему же вы тогда здесь? — недоуменно спрашиваю я, — Разве вы не должны быть уже в пути к Западному тракту?

— Должен, но мне показался странным маршрут, который проложил дознаватель Златан Рэй, — мрачно говорит старый гном, — Два дня назад на Западном тракте, возле деревни Осилин, видели Одичалых. А сегодня я должен передать обоз с серебром, которое жизненно необходимо жителям Лекроима для погашения долга перед Севером.

— Возможно, господин Рэй считает, что путь безопасен, — сухо отвечаю я, не понимая, к чему клонит этот хитрец, — Вряд ли Одичалые снова появятся на Западном тракте. К тому же, обоз сопровождает охрана.

— Так-то оно так, но все же поведение дознавателя Рэя не дает мне покоя, — нисколько не смутившись, возражает он, — Графиня Надин, ваш муж велел мне обращаться к вам за помощью в его отсутствие. Так вот, этот момент настал.

— И чем же я могу вам помочь? Встать во главе охраны обоза? — насмешливо спрашиваю я, — Не думаю, что я покажусь Одичалым очень грозным противником.

— Я не об этом прошу, — нетерпеливо отвечает хитрый гном, — Помогите спрятать серебро. Давайте спрячем его здесь, в вашем повивальном доме. Никому и в голову не придет искать его здесь.

— Как вы себе это представляете? — возмущенно спрашиваю я, — Зачем прятать серебро именно в родильном доме? А если обоз в целости и сохранности придет на Север, и счетоводы вскроют сундуки, а серебра в них не обнаружат?

— Об этом мы будем думать позже. Мой разум подсказывает, что обоз не доберется до Севера, — настаивает на своем Алвин Мерниг.

— А если и доберется, то я потом сам объясню вашему мужу, куда делось потерянное серебро? Вы-то оправдаетесь, господин Мерниг. А я? — уже громче недоумеваю я, — Мне придется как-то объяснять мужу, зачем я спрятала это серебро. Что я должна буду сказать? Что внутренний голос старого гнома, который никому не доверяет, решил проверить, насколько безопасен маршрут, составленный дознавателем Рэем?

— Арая Надин, вы умная женщина. Вы Истинная генерала Ормс, — увещевает меня пройдоха в пыльном камзоле, — Он тотчас же простит вашу эксцентричную выходку со спрятанным серебром. При условии, что обоз благополучно доберется до Калверта.

— А если не доберется, то нам удастся сохранить больше половины серебра, — мрачно отвечаю я, чувствуя, как внутри нарастает тревога, — Но тогда это докажет, что ваши опасения были не напрасны, и что дознаватель Рэй действительно поставил под угрозу жизненно важный груз. И тогда мое участие в этом рискованном предприятии будет иметь хоть какое-то оправдание в глазах мужа, даже если оно будет сопряжено с его гневом.

Алвин Мерниг кивает, его глаза блеснули пониманием. А я понимаю, что если обоз не попадет в целости и сохранности на Север, если его разграбят Одичалые, то это будет означать не только потерю денег, но и доверия к дознавателю тайной Канцелярии Златану Рэю. Неужели он предатель?

— Именно так, графиня. Риск есть риск. Но я верю в вашу проницательность и в вашу преданность Лекроиму. Мы должны действовать быстро. Повозка уже здесь, и время не ждет.

Я смотрю на груженую повозку, ее колеса глубоко вдавлены в землю двора. Внутри, я знаю, покоилось не просто серебро, а надежда на выживание всего Лекроима. Мой муж на собственные средства восстановил рудник. Это и его серебро тоже. Более того, Кален говорил, что он вложил последние деньги в оборудование для очистки руды. Мысль о том, что это серебро может попасть в руки Одичалых, или быть потерянным из-за чьей-то халатности, невыносима. Я не позволю грабить мужа, и Лекроим.

— Хорошо, господин Мерниг, — говорю я, принимая решение, — Я помогу вам. Но я хочу, чтобы вы знали: если что-то пойдет не так, я не буду молчать. И мой муж узнает всю правду.

— Я этого и не прошу, графиня, — отвечает гном, его голос стал чуть более уверенным, — Я прошу лишь о вашей помощи в этот критический момент. А остальное... остальное мы переживем вместе.

Я киваю, чувствуя, как на мои плечи ложится тяжесть ответственности.

— Миса! Приготовьтесь. Нам нужно найти место для этого серебра. И пусть никто не входит сюда без моего разрешения, — командую я, — Софья спускайся в подпол, освободи место для сундуков.

Мы с Алвином Мернигом направляемся к повозке, готовясь к самой необычной и, возможно, самой опасной операции, которую когда-либо приходилось проводить в стенах моего дома. Дом, который должен был стать символом жизни и рождения, теперь становился хранилищем богатства, от которого зависит жизнь многих. И я, графиня Лекрой, должна стать его невольной хранительницей, играя в опасную игру с судьбой и доверием.

Работа закипела. Миса поднялась на чердак и стала спускать все старые вещи, которые остались от предыдущих хозяев. Двое слуг Алвина Мернига переносят сундуки с серебром и спускают в подпол. Я, господин Мерниг и Софья, находясь внутри подполья перекладываем небольшие кривоватые слитки в ящики от овощей.

— Вашим слугам можно доверять? Они не проболтаются? — хрипло спрашиваю я, — Надеюсь вы сами осознаете риск?

— Не бойтесь, они не проболтаются, — хитро подмигнув отвечает гном, — Оба полукровки немые. Я потому и выкупил их у драконов — пустынников. Они знают толк в вышколенных слугах и рабах.

Два часа пролетели незаметно в суете. Мы с Мисой занимаемся упаковкой: я аккуратно укладываю серебро в ящики для хранения овощей, а она наполняет сундуки всяким хламом. Софья, принеся несколько кирпичей, тоже добавляет их в каждый сундук. Двое молчаливых помощников, молча, выносят наполненные сундуки на улицу и грузят их в повозку.

Наконец, я накрываю последним старым покрывалом ящик с серебром, и мы покидаем подвал. Заперев его на замок, я вешаю ключ на цепочку себе на шею — так мне спокойнее.

Через пять минут Алвин Мерниг и его немые спутники отправляются в путь. Им нужно спешить, чтобы догнать обоз.

Старый гном, если кто-то проявит любопытство, расскажет, что у повозки сломалась ось. Они заехали в деревню Ланвайр, чтобы ее починить. Графиня Лекрой Ормс видела их, так что никаких подозрений возникнуть не должно.

Закрыв повивальный дом, я строго-настрого наказываю Софье и Мисе молчать. Они должны хранить все в тайне. Я сама расскажу генералу Ормс о том, где спрятано серебро. Обе горничные клянутся никому не проговариваться.

Уставшие и взвинченные, мы возвращаемся в поместье. Я внимательно наблюдаю за Каленом, но никаких изменений в его поведении или признаков нервозности не замечаю.

Следующий день прошел без каких-либо новостей — ни хороших, ни плохих. Я начинаю сомневаться в правильности своих действий. Стоило ли позволять этому хитрому гному втянуть меня в какую-то выдуманную историю? Может, нужно рассказать обо всем мужу?

А следующим вечером в деревню Ланвайр привозят повозку с тяжело ранеными охранниками обоза. На Западному тракту, в сутках пути отсюда, на обоз напали Одичалые. Они убили троих человек и нескольких ранили.

Три повозки с серебром похищены. В двух находились камни неочищенной серебряной руды, а в одной — чистые слитки. Это серебро так и не добралось до адресатов на Севере.

Дознаватель Златан Рэй отправился им навстречу, но перехватить Одичалых на Западном тракте не смог — они словно растворились в воздухе.