Глава XXXXXXIII. Признание

Прошло два дня. Два сложных дня. Кален отсутствовал, заезжая лишь переодеться и перекусить. Он и его люди пытались отыскать следы пропавшего обоза с серебром, следовавшего на Север. Я так и не смогла поговорить с мужем и рассказать, что пропавшее серебро спрятано в подвале повивального дома в деревне Ланвайр. Ночью Кален так и не вернулся. Я очень переживаю и нервничаю.

Утром домочадцы встревожены. Омар Ривендж сообщает, что после обеда с приливом Агату ожидает корабль в гавани Сангрина. Ей пора возвращаться на Север к внучкам. Да к тому же её подопечная Элен Нейт Ормс скоро должна родить. Агата хотела успеть вернуться перед родами. Отправляться в путь по суше небезопасно. Поэтому остаётся только путешествие по воде.

Агата спешно собирает вещи, Софья помогает упаковывать багаж.

Еще до завтрака Агата сообщает мне о назначении экстракта вербены. Оказывается, это настойка отбивает у одичалых обоняние и их животное зрение. Они буквально топчутся на месте, как слепые котята, едва учуяв её запах. Запасов собранной вербены хватит, чтобы изготовить несколько флаконов этой настойки.

Старая травница говорит мне, что именно благодаря этому растению её подопечной Элен удалось сбежать из лагеря Одичалых, в замке Флемингран. Поэтому настойка вербены явно пригодится Калену, как и его людям.

Хариэт упаковывает еду и провиант в дорогу для Агаты. А я расстроилась из-за того, что не приготовила гостинцы и подарки для внучек Агаты и невестки Элен. Да, мы теперь родственники. Странно осознавать, что у тебя есть ещё один родственник, которого ты никогда не видел. Однако, я не могу не восхищаться её смелостью и храбростью.

Элен Нейт Ормс — невероятно сильная и умная женщина, которая смогла достойно преодолеть столько трудностей и препятствий, пережить войну в осадном городе и воспитывать двух девочек. Не уверена, что я смогла бы сделать то же самое.

Кален рассказывал, что он не мог поверить в то, что его брат изначально выжег метку их истинной связи. К счастью, Ивар Ормс оказался сильным и умным мужчиной, он сумел завоевать сердце и доверие своей Истинной. Они очень счастливы в браке. Я могу лишь надеяться, что мы с Каленом сможем построить такую же крепкую семью.

Я отправилась в Сангрин, чтобы проводить Агату вместе с Фредом.

В гавани царит суета и гвалт рыбаков и торговцев. Проследив, чтобы багаж был загружен, мы тепло прощаемся с Агатой, обещая друг другу, что обязательно навестим её на Севере и будем писать письма.

Видя, как отходит корабль, я чувствую облегчение и грусть одновременно. Агата Краузе в некотором роде заменила мне мать, которой мне так не хватало в молодости и сейчас тоже.

Рыбаки готовятся к завтрашнему дню, на который запланирован большой выход за уловом. Все буквально в предвкушении богатого улова рыбы.

На рынке Сангрина только и разговоров о нападении Одичалых на обоз с серебром. Многие торговцы и покупатели горестно вздыхают, понимая, что осенью нужно будет платить налоги и делать запасы на зиму. Люди волнуются, это и понятно.

Кален Ормс сумел возродить в Лекроиме торговлю, ремесла и наладить мирную жизнь. И сейчас эти люди боятся потерять то немногое, что у них имеется. Купив рыбу и немного специй, мы с братом возвращаемся в поместье.

Оказывается, мой муж приезжал, перекусив и переодевшись, вновь уехал. Он поехал на рудники, чтобы привезти местного лекаря. Лекарь Питер Сайк в деревне Вилен не справляется с уходом за ранеными. Для себя делаю вывод, что завтра же поеду с Софьей и Мисой в деревню Вилен, чтобы помочь с заботой о раненых.

За ужином замечаю, что Омар Ривендж и Гай Сиаверн весьма немногословны и мрачны. Однако на мой вопрос оба отвечают, что графине Лекрой не о чем беспокоиться.

Наша гувернантка Марина Леблан хоть и выздоровела, но явно чурается нашего общества, ведет себя тише воды, ниже травы. Ее практически не видно в доме.

Уложив брата и сестру спать, даю себе слово, что завтра же найду мужа и поговорю с ним о пропавшем серебре.

Кален возвращается на рассвете. У мужа красные глаза от недосыпа и усталости. Я иду на кухню и начинаю готовить горячий завтрак, понимая, что слуги еще спят.

Через полчаса меня сменяет Хариэт. Я же нагружаю полный поднос вкусной снеди, поднимаюсь наверх в спальню.

Кален крепко спит, обняв мою подушку. Дракон тихо и сладко посапывает во сне. Его мягкие светлые волосы слегка подрагивают, а я в очередной раз умиляюсь красоте его лица.

В прошлой жизни многие мужчины продали бы душу за возможность иметь такую модельную внешность. Однако сам Кален Ормс не придаёт ей никакого значения. Порой мне кажется, что этот дракон сам не осознает, какое впечатление производит на женщин и девушек. Немало девиц в Лекроиме томно вздыхают вслед моему мужу.

За последние пару недель наша связь окрепла еще больше. Агата была права, не могут Истинные долго находиться в разлуке. И я со страхом думаю, что очень скоро я вообще не буду представлять себе жизни без этого мужчины. Мои чувства пугают меня саму, но я ничего не могу с этим сделать.

* * * * * * * * * * * * *

Оставив спящего Калена отдыхать, я собрала травы и медикаменты. Имеющиеся в поместье. Забираю Софью и Мису и отправляемся в путь.

Несмотря на тревогу, я твердо решаю отправиться в деревню Вилен. Информация о раненых, которым местный лекарь не успевает помочь, не даёт мне покоя.

Прибыв на место, мы встречаемся с испуганными лицами жителей. Вокруг царит атмосфера страха и отчаяния.

У одной из женщин погиб муж в обозе. Нужно помочь организовать поминки, несчастного похоронили вчера. Его вдова слегла, а дети абсолютно беспомощны. Видеть страдания людей, особенно детей, невыносимо.

Мы немедленно включаемся в работу, оказывая посильную помощь. Отправляю кучера в поместье, чтобы привез необходимые продукты для поминок. Прошу деревенских девушек помочь вдове подготовить поминальные угощения. А нам нужна помощь с уборкой в лазарете маленькой больницы.

Некоторые недовольно поглядывают на меня, явно не доверяя. Миса не растерявшись, пообещала каждой женщине за работу по десять медяков. Сразу же нашлись желающие подзаработать.

Двое женщин облачившись в фартуки и косынки взялись за уборку помещений. Еще трое взялись за стирку белья и кипячение бинтов.

Софью отправила на рынок, прикупить пару тушек куриц. Раненым необходим куриный бульон. Мы же с Мисой стали менять повязки раненым.

Через полчаса становится понятно, что одному из пострадавших нужна операция. Пришлось звать лекаря и организовывать операционную. Миса кипятит инструменты.

Питер Сайк, получив от меня инструкцию, дрожащими руками делает надрез над белой линией живота молодого мужчины. Я устанавливаю расширитель, затем кровеостанавливающий зажим. Лекарь чистит рану, а я осторожно дезинфицирую. Затем аккуратно зашиваем.

После операции моем руки и обрабатываем самогоном. Миса уносит таз с окровавленными салфетками и простынями.

— Арая Надин, я в восхищении от ваших лекарских навыков, — с усталой улыбкой на губах говорит лекарь, — Я слышал о ваших навыках повитухи, но не думал, что вы знакомы с хирургией. Скажите, где вы учились? Кто был вашим наставником?

— Увы, я не училась в Академии, господин Сайк, — тихо отвечаю я, пряча глаза, — А имена своих наставников назвать не могу. Да и лучше их вам не знать. Главное, что я могу и хочу помогать людям.

— Вы правы, это действительно важнее всего, — после недолгого молчания отвечает лекарь, — Я рад, что сегодня вы оказались рядом и ваши инструменты действительно уникальны.

Я благодарю господина Сайка за помощь и дарю ему один комплект кровеостанавливающих зажимов и гинекологических инструментов. Пожилой лекарь не знает, как меня благодарить.

Через полчаса Софья и Миса напоив всех раненых куриным бульоном и сменив белье, заканчивают уборку и мытье посуды.

Мы заходим в скромный домик вдовы, потерявшей мужа, чтобы почтить память усопшего и выразить соболезнования. В светлой горнице накрыт щедрый стол. Два пирога, копченое мясо и сало, сыр, свежие овощи, хлеб, суп и жареная рыба, ягодный морс и поминальные булочки с красной смородиной.

Сальма Берд, вдова, встретила нас с непроницаемым лицом, благодаря за угощение. Я же, не в силах сдержаться, подошла и крепко обняла эту несчастную женщину. На ее руке я замечаю знак истинности.

Присутствующие — соседи, крестьяне, даже Миса и Софья — затихли, наблюдая, как графиня Лекрой обнимает простую крестьянку, шепча слова утешения.

В этот момент что-то меняется. Женщина в моих объятиях, рыдая, изливает свою скорбь. Мне остается лишь быть рядом и поддерживать ее.

Пока крестьянки перешептываются, Миса и Софья, уставшие и проголодавшиеся, сели за стол. Я же отвожу Сальму Берд в спальню, и уложив ее и напоминаю о четверых детях, которые нуждаются в ее силе и заботе.

Я заверяю ее, что как хозяйка Лекроима, мы не оставим их семью без поддержки и позаботимся о назначении небольшой пенсии.

Среди крестьян ползут слухи о графине Лекрой. Отец покойного выражает удивление такой поддержкой со стороны, как он считал, графиню Надин Лекрой настоящей гордячкой.

— Она вовсе не гордячка, — возражает Софья, — Просто арая Надин всегда сдержанная и не привыкла выставлять свои чувства напоказ.

Крестьянки продолжают перешептываться.

— Не гордячка, но раньше и доброго слова никому не сказала, — говорили одни.

— А может, и правда, сердце у нее доброе, — возражают другие.

Их шепот, как рой пчел, вьётся вокруг, но я не обращаю на него внимания. Мои мысли заняты Сальмой, ее горем. И мне страшно представить, что когда — нибудь на её месте могу оказаться я. Как я смогу жить без Калена Ормс?

Когда я вернулась в горницу, Миса и Софья уже успели попробовать угощения. Их лица, еще недавно омраченные усталостью, теперь светятся любопытством.

Я присоединяюсь к ним, мать Сальмы ставит передо мной чистый бокал и глиняную тарелку. Еда хоть и выглядит аппетитной, кажется безвкусной.

Я не могу думать ни о чем другом, как о том, что хочу увидеть мужа и обнять его. И не только обнять. Я должна сказать Калену Ормс о своих чувствах. О том, что я люблю его…

Я вспоминаю смех Калена, его взгляд, когда он смотрел на меня. Вспоминаю тепло его объятий, которое всегда успокаивает и наполняет меня силой. Сейчас эта сила мне особенно нужна. Нужна, чтобы преодолеть страх, чтобы открыться, чтобы наконец-то сказать ему то, что уже давно жило в моем сердце, набирая силу с каждым днем.

Я выхожу из-за стола и благодарю за угощение. Прошу женщин помочь вдове с уборкой. Вместе с горничными уезжаю домой.

* * * * * * * * * * * * *

Вернувшись в поместье, я застаю мужа в его кабинете. Рядом с ним находится казначей Лекроима. Увидев меня, Омар Ривендж замолкает. Я же прошу оставить нас наедине с генералом Ормс.

Кален выглядит немного отдохнувшим, но всё же встревоженным.

— Что случилось, Надин? — хрипло спрашивает он, — Что ты хотела мне сказать?

— Я люблю тебя, Кален Ормс, — обречённо выдыхаю я, — Ты мой Истинный, мой муж. Ты единственный мужчина для меня. Прошу тебя лишь об одном: не разбивай мне сердце.

Кален удивлённо смотрит на меня, переваривая мои слова. А потом резко делает шаг навстречу и заключает меня в свои крепкие объятия. Через мгновение он страстно целует меня. Я буквально таю в его объятиях.

— Я боялся, что ты никогда не скажешь этих слов, — хрипло произносит дракон, — Обещаю, что всегда буду оберегать твоё сердце и блюсти твои интересы.

Он вновь сжимает меня в объятиях, а я понимаю, что прошла самый долгий и тяжёлый путь в своей жизни. Путь к этому мужчине.

И этот путь, казалось, был вымощен сомнениями, страхами и невысказанными желаниями. Путь, где каждый шаг вперед сопровождался отголосками прошлого, где каждая надежда была хрупкой, как тонкий лед. Но теперь, в его объятиях, я чувствую, как этот лед тает, уступая место теплу и уверенности. Его слова, как бальзам, успокоили бурю в моей душе, а его дыхание, смешиваясь с моим, обещает новую главу, полную доверия и взаимной любви…

Я дома, в его объятиях, и это самое желанное место на земле. Путь был долгим, но он привел меня туда, где я всегда должна быть.