Глава XXXXXXVI. Тяжелое решение
День проходит в суете. Кален уехал вместе с Дораком и Омаром Ривенджем в поселение горняков, чтобы хоть как-то успокоить рудокопов и рабочих.
Я позвала Хариэт, Мису и Софью в сторону и спросила:
— Есть ли поблизости место где можно спрятаться от Одичалых?
Женщины задумались. Хариэт качает головой, а Софья отвечает:
— Арая Надин от Одичалых не скрыться и не спрятаться, это все знают…
Обед в поместье омрачен внезапным появлением Калеба Ройда. Его фигура, облаченная в кожаную одежду, выделяется даже среди привычной суеты слуг. Калеб, перевертыш из клана белых волков, подходит ко мне, его взгляд, полный нескрываемого интереса, скользит по Софье, стоявшей рядом.
— Арая Надин, сколько лошадей и повозок можно найти в поместье? — спрашивает он, его голос низкий и рокочущий.
— Калеб ты никак жениться надумал на Софье, и уже думаешь, как приданое из поместья вывозить будешь? — ехидно спрашиваю я, пытаясь скрыть волнение за шуткой.
— Нет, арая Надин, мне чужого не нужно, — хрипит перевертыш, — А вот насчет женитьбы я подумаю, но только после. Так сколько лошадей в поместье?
Я растерялась. Вопрос настолько неожиданным, что я не знала, что ответить. Мой разум, привыкший к более мирным заботам, не мог мгновенно переключиться на военные расчеты.
— Стоит задуматься об эвакуации, — тише говорит Калеб, словно прочитав мои мысли. Он напоминает мне о магическом куполе, который, как известно, делает морской путь из Сангрина невозможным в случае нападения Одичалых и магов.
— Остается мост через реку Дислу, недалеко от деревни Золотые Дубки. Именно он соединяет Лекроим с Западным трактом. А там дорога к деревне Яблочный ручей.
Яблочный ручей… Год назад мы проезжали мимо этой деревни с Фредом и Армель. Сразу за мостом теперь находилась новая застава драконов.
Умом я понимаю, что Калеб прав. Жители деревень, чьи дома, хозяйства, сады и огороды, обильный урожай которого так радовал еще недавно, теперь казались лишь призрачными ценностями перед лицом надвигающейся угрозы. Жизнь, безусловно, дороже. Если Одичалые нападут, никакой урожай и скотина не понадобятся…
Тем временем из деревень Клейпас и Финистер начинают приходить тревожные новости. Одичалых видели ночью на Западном тракте. Люди напуганы до смерти, боятся кровавой бойни, которую эти нелюди могут устроить в случае нападения на Лекроим.
Мои мысли хаотично прыгают, как бешеные белки с ветки на ветку. Что делать, если Одичалые нападут на Лекроим? Сможет ли мой муж и его два отряда удержать их?
В голове не умолкают слова Гая Сиаверна о том, что я должна отправить брата и сестру в Гарланд под опеку Рейфорда Икжби.
После обеда, вместе с Софьей, мы собрались в деревню Вилен. Нашей целью было навестить раненых и выяснить, сколько больничных коек есть в импровизированном госпитале.
Чует моё сердце, что скоро нам понадобится гораздо больше мест, потому как раненых, скорее всего, будет намного больше. Тревога сгущается над Лекроимом, и каждый новый день приносил лишь новые поводы для беспокойства.
Кален Ормс смелый дракон, го даже он не справится с армией Одичалых. Потому как все понимают, что за их спиной стоят маги. И не один маг, а несколько сильных, умных и жестоких магов, которые ни перед чем не остановятся, чтобы достигнуть своей цели.
В деревне Вилен нас встречает напряженная тишина, нарушаемая лишь стонами двух раненых и деловитыми шагами Исиры Пшаль, которая вызвалась ухаживать за ранеными. Импровизированный госпиталь, развернутый в старой школе, был на половину пуст. Утром услышав о нападении Одичалых, четверо барсов сорвали повязки и кинулись вон из госпиталя, заявив, что должны быть в строю на случай нападения.
Исира Пшаль говорит, что здесь можно организовать двадцать коек для раненых. Именно столько занимали те, кто пострадал от стычек с разведчиками Одичалых, но это было лишь начало.
Из аптекарской ко мне выходит седовласая женщина преклонных лет в зеленом льняном платье и сером фартуке. Лицо её кажется мне смутно знакомым. Она представляется, Сибель Акрус, вдова. А еще она мать нашей прачки Айсель.
Женщина с усталыми, но решительными глазами, сообщает, что лекарь Питер Сайк уехал в поселение на рудник, помочь с ранеными.
Я спрашиваю, что нужно для того, чтобы принять еще раненых? После недолгих обсуждений женщина сообщает, что госпиталь готов принять двадцать человек, и не более. Нужны простыни, полотенца, посуда и продукты, подушки и матрасы.
Исира Пшаль сообщает, что запасы бинтов и лекарств стремительно тают.
— Нам нужно больше всего, — говорит она, глядя на меня с мольбой, — И чем быстрее, тем лучше.
Софья, с присущей ей практичностью, тут же начинает составлять список необходимых медикаментов и перевязочных материалов.
Я же, вернувшись в поместье, не могу отделаться от гнетущего предчувствия. Слова Калеба о магическом куполе и единственном пути эвакуации через мост через Дислу не давали покоя. Этот мост, как и дорога к Яблочному ручью, становились критически важными точками. Если что-то произойдет и мост через Дислу будет отрезан, то мы окажемся в капкане…
* * * * * * * * * * * * *
Я зову прачек Хлою, Айсель и мрачную Юзефу. Говорю, что на сегодня вся работа отменяется. Мне нужно, чтобы девушки помогли приготовить чистое белье, полотенца и бинты для госпиталя. Также понадобится плотная саржа, чтобы сжить наматрасники для соломенных тюфяков, потому как перин на всех раненых не хватит.
Хлоя и Айсель испуганно переглядываются, не решаясь задать вопросы.
Но Юзефа, вместо того чтобы присоединиться к их испугу, выпрямилась. Ее лицо, обычно скрытое тенью, осветилось холодной решимостью.
— Стало быть, опять графья Лекрой нас в войну втянули? — ее голос звучит как удар хлыста, резкий и полный горечи, — Ну что ж, нам не в первой.
Ее слова висят в воздухе, тяжелые и обвинительные. Хлоя и Айсель замерли, их испуг сменяется недоумением. Они слишком молоды, чтобы полностью понять всю глубину обиды, заложенную в словах Юзефы.
— Вот только, — продолжила Юзефа, и в ее голосе появилась нотка злости, — У большинства жителей Лекроима взять более нечего.
Ее слова звучат зло и ожесточенно. Я знаю, что у нее есть адекватная причина на это. Юзефа потеряла мужа и братьев в предыдущей войне, которую, как она считала, развязали именно магами ради своих амбиций. Она видела, как ее соседи, простые крестьяне и ремесленники, отдавали последнее, чтобы поддержать армию, а потом оставались ни с чем, когда война заканчивалась, а графы Лекрой продолжали жить в своем замке, собирая подати.
Я киваю, понимая ее боль.
— Да, Юзефа, вполне вероятно, что за действиями и нападениями Одичалых стоят маги. Возможно, это мой дядюшка Этьен Лекрой. Но сейчас не время для обид. Раненые ждут. И нам нужно помочь им.
Я подхожу к столу, где лежат рулоны плотной саржи. Протягиваю Хлое нитки и иглы.
— Юзефа, я могу десяток раз попросить у тебя прощения, но это не вернет тебе мужа и братьев, — с горечью говорю я, подходя к прачке, — Я не смогу облегчить твою боль, даже если приложу для этого все усилия. Одно я могу пообещать и сделать. Это то, что твои дети не станут рабами Одичалых и на их шеи не наденут рабский ошейник привязки. А еще я обещаю, что ни я, ни мой муж не оставим никого из жителей Лекроима голодать, как раньше.
— Ты винишь в своих бедах моих братьев и отца, и ты права, они действительно виноваты, — продолжаю я, — Их гордыня, жадность и порой жестокость привели к бедности и потерям, которые понесли жители Лекроима. Вот только мы не единственные пострадавшие. Тысячи женщин Большой Гардарики потеряли мужей, братьев, отцов. И я знаю, что мой муж сделал для твоей семьи и для Лекроима. Давайте сделаем все возможное, чтобы его усилия не были напрасны.
Я беру второй рулон серой саржи и бросаю его на пол гостиной, раскатывая по ковру. Отмеряю на глаз, сколько примерно потребуется ткани для тюфяка и начинаю отстригать ножницами.
— Кто ж так кроит графиня? — резко спрашивает Юзефа, — Пусти лучше, сама справлюсь.
Я этими словами, прачка, подворачивает юбку и опускается на колени, забирая из моих рук большие ножницы.
Хлоя и Айсель, хоть и напуганы, но послушно начинают собирать белье.
Через несколько минут к нам присоединяются Миса, Хариэт, мойщица посуды и даже маленькая Малика.
Повар Хельмут, бросив все дела на кухне тоже решает нам помогать. Однако я останавливаю его, говоря о том, что нам понадобится большое количество хлеба и булочек для бутербродов. Перевертыши приняли решение выкопать несколько защитных окопов в близи деревни Золотые Дубки. Готовить ужин им никто не будет. Поэтому для перекуса нужно приготовить побольше бутербродов с мясом, окороком, сыром или колбасой.
Хельмут послушно кивает и обещает к вечеру выпечь две дюжины буханок хлеба и запечь побольше мяса для бутербродов.
Через три часа мы нагружаем полную повозку соломенных тюфяков, корзины с лекарствами и чистым бельем и отправляем в деревню Вилен.
Хариэт с Маликой возвращаются на кухню, помочь повару. А я отзываю Мису в сторону и велю ей собрать вещи Армель и Фреда.
Завтра утром она с господином Сиаверном и детьми уезжает в Гарланд. Временно пожить в доме генерала Рейфорда Икжби. Миса пробует возражать, а я напоминаю, что она является няней моей сестры и обязана находиться рядом с ней.
Миса соглашается и идет собирать вещи. Мне же предстоит объявить брату о своем решении. Фред наследник Лекроима и он должен быть в безопасности…
К ужину возвращаются Гай Сиаверн и Омар Ривендж, когда мы нагружаем корзины с провизией, чтобы отправить их в деревню Золотые Дубки.
Вечером, когда солнце начало клониться к закату, пришла еще одна тревожная весть. Разведчики моего мужа доложили, что Одичалые замечены гораздо ближе, чем предполагалось. Они двигались быстро, и их численность превосходила все наши ожидания. Страх начал проникать в самые потаенные уголки моего сердца.
Я поднимаюсь в комнату брата и объявляю Фреду о том, что завтра утром он с сестрой и своим наставником уезжают в Гарланд. Фред возражает и твердит мне, что как наследник Лекроима должен остаться, чтобы защищать его жителей.
— Фред, ты наследник графства Лекроим, — убеждаю его я, — Последний граф Лекрой, ты должен помнить о своих обязанностях и думать о безопасности. И о своей, и о безопасности Армель.
— Вот именно я наследник Лекроима, и я должен защищать свои земли наравне со всеми бойцами, — горячо возражает брат, — Люди не поймут Надин. Отец и так сделал все, чтобы графство пришло в упадок. Сейчас, когда жизнь стала налаживаться, я не могу просто сбежать и спрятаться в Гарланде под крылом генерала Икжби. Я должен быть здесь!
Я понимаю, что Фред боится выставить себя трусом в глазах жителей Лекроима. Но он еще ребенок. Моему брату всего четырнадцать лет. Он не должен нести такой груз ответственности.
— Фред, это не трусость, — пытаюсь я смягчить его гнев, — Это мудрость. Генерал Икжби просто временно присмотрит за тобой и Армель. Он научит тебя тому, что тебе понадобится, чтобы стать настоящим графом. А пока… пока мы должны позаботиться о том, чтобы ты был в безопасности. В Лекроиме сейчас неспокойно.
— А генерал Ормс тоже покинет Лекроим в случае нападения Одичалых? — дерзко спрашивает брат, — Он обернется и улетит в Аркону, за военной помощью? Зачем ему рисковать жизнью, чтобы охранять Лекроим и его жителей?
— Кален Ормс наместник Лекроима, это приказ Императора, — возражаю я, — Мой муж обязан охранять мир и порядок в графстве. Именно поэтому он будет охранять границы Лекроима.
— Значит твой муж исполняет приказ Императора, а я должен покинуть Лекроим и спрятаться как трус? — резко спрашивает брат, — А ты поедешь со мной и Армель в Гарланд?
Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Знаю, что должна быть рядом с братом и сестрой, должна оберегать и поддерживать их. Но теперь я Истинная Калена Ормс. И мой долг быть рядом с ним. Потому как я не смогу покинуть его.
— Нет, милый, я останусь в поместье, — твердо отвечаю я, — Я должна помочь лекарям оказывать медицинскую помощь раненым. К тому же мой долг быть рядом с мужем.
— А мой долг быть рядом с жителями Лекроима Надин, — отзывается брат, его голос дрожит от обиды и решимости, — Ответь сестра, если Кален Ормс погибнет в этой битве, что ты тогда будешь делать?
Его вопрос повис в воздухе, тяжелый и острый, как клинок. А мне хочется кричать от страха и досады. Я знаю, что брат не просто задает вопрос, чтобы поставить меня в тупик. Он хочет понять, что будет с нами, с Лекроимом, если все, кто должен нас защищать, исчезнут. Он хочет увидеть, что я готова разделить его страхи, его ответственность.
— Если Кален погибнет, — мой голос стал тише, но тверже, — Я буду делать то, что должна. Я буду здесь, с тобой, с Армель, с нашими людьми. Я не оставлю Лекроим. Но это не значит, что ты должен идти ему навстречу, Фред. Твой долг сейчас — учиться, расти, стать тем графом, который сможет повести нас вперед, когда придет время. А для этого тебе нужна безопасность.
Я снова подошла к нему, взяла его руки в свои. Его пальцы были холодными.
— Я люблю тебя и Армель, и я сделаю все, чтобы быть с вами рядом, — твердо говорю я, — Но Кален Ормс мой муж и мой Истинный. Ты знаешь, что это священные узы. Моё сердце принадлежит ему, как и моя верность. Моей любви и заботы хватит на всех Фред. Но я прошу, не разбивай мне сердце подобными вопросами. Не ставь перед выбором. И не говори о смерти…
С этими словами я вырываю свою ладонь из руки брата и выхожу из комнаты. Слезы душат меня. Я направляюсь к лестнице ведущей на третий этаж, сажусь на ступеньку и прижимаюсь головой к перилам.
Я не готова к такому. Даже в страшном сне я не могла себе представить, что когда-нибудь столкнусь с таким выбором. Я не могу покинуть Лекроим несмотря на то, что понимаю, что Армель и Фред нуждаются во мне. Кален Ормс сильный воин, он прошел через множество битв, но и он не бессмертен. И я не смогу оставить его. Не смогу уехать завтра с братом и сестрой.
Через несколько минут во дворе слышу непонятный шум. Надеюсь, что это вернулся мой муж…
Спускаюсь и вижу измотанного Златана Рэя и Дорака. Мужчины выглядят не лучшим образом. Одежда в копоти и мелких дырках.
— Час назад Одичалые взорвали мост через Дислу, недалеко от деревни Золотые Дубки, — мрачно заявляет Дорак, — Мы ничего не успели сделать…
Богиня — мать, как же так? Ведь это означает, что Лекроим отрезан от Западного тракта и Большой Гардарики…