Глава XXXXXXVII. Кто же я?

Мост через Дислу, соединявший два берега, теперь лежит в осколках и руинах камней. Именно это мы увидели с мужем в сумерках, прибыв в деревню Золотые Дубки.

Неукротимая Дисла, превратилась в бездонную пасть, проглотившую надежду Лекроима, отрезав его от Большой Гардарики. Жители оказались в ловушке, с запертыми дверьми, ведущими в никуда.

Всю ночь, под покровом темноты, когда лишь отблески зажжённых костров освещали бурлящую воду, драконы и перевертыши, верные своему долгу, плели невидимую нить надежды.

Крестьяне и лесорубы неустанно рубили деревья, даруя им второе рождение в объятиях реки. Перевертыши и полукровки, эти существа на грани двух миров, стояли по шею в ледяной воде, их тела, как столпы, поддерживали тлеющую искру надежды, передавая друг другу камни и бревна, скользкие, податливые дары природы — пытаясь, собрав последние силы, сплести подобие паттона, который может в любой момент рассыпаться.

И мой муж, и Златан Рэй и Омар Ривендж понимали, что магия огня за пару минут может уничтожить этот нелепый объект строительства.

Да и сама суть созидания, бессильна против стихии. Изготовить наплывной мост, это чудо инженерной мысли, было так же невозможно, как заставить солнце светить ночью.

Этой ночью в Лекроиме никто не спал. Лишь самые юные жители, младенцы и малыши, видели сны в своих колыбелях. Все мужчины, от мала до велика, отправились в Золотые Дубки. Их задача — помочь лесорубам и мастеровым в нелегком деле восстановления моста.

На берегу Дислы, где кипела работа, женщины и подростки поддерживают огонь. Костры, разведенные ими, освещают фронт работ, давая мужчинам возможность трудиться даже в темноте.

В деревенских домах старухи неустанно пекут хлеб. Страх перед Одичалыми, которые могут в любой момент захватить деревни, гонит их вперед. Они боятся, что враги сожгут все запасы, опустошат лабазы, и тогда голод станет их главным врагом.

Старики же, сгорбившись над своими инструментами, точат вилы и косы. Они прекрасно понимают, что это примитивное оружие вряд ли сможет защитить их от яростной агрессии Одичалых, но долг и инстинкт заставляют их готовиться к худшему.

А дети постарше, с серьезностью, не свойственной их возрасту, качают люльки с младенцами. Тихо, чтобы не разбудить малышей, они собирают самые необходимые вещи, укладывая их в небольшие тюки, готовые в любой момент покинуть родные дома.

К рассвету силы покидают всех. Люди, полукровки, оборотни валятся с ног от изнеможения, но никто не думает сдаваться. В конце концов, женщины и дети, найдя хоть какое-то укромное место, улеглись спать прямо на земле.

Я тоже чувствую себя вымотанной. Сначала я помогала женщинам поддерживать огонь, заваривала крепкий напиток, разносила еду тем, кто еще трудился.

Кален нашел меня и предложил отдохнуть в его палатке. Конечно, я с радостью согласилась прилечь в его надежных объятиях.

— Надин, пообещай мне кое-что, — тихо просит Кален, — Я очень хочу, чтобы ты выполнила мою просьбу.

— Зависит от того, какую, Кален, — отвечаю я, — Я сделаю для тебя все, кроме одного: не проси меня завтра покинуть Лекроим и уехать с братом и сестрой в Гарланд. Можешь просить о чем угодно, но только не об этом.

Муж, тяжело вздохнув, понимает, что я разгадала его замысел. Он не сможет убедить меня уехать, как бы ни старался.

— Ты можешь приказать мне как наместник Лекроима, но не можешь заставить меня оставить своего Истинного, — сонно говорю я, — Я знаю, ты беспокоишься о моей безопасности, но не требуй от меня невозможного...

Я очнулась уже в карете, которая везла меня в поместье.

Дома меня встречают Хариэт и Миса, которая неотлучно находится рядом с Армель. Я велю разбудить сестру, всем позавтракать и готовиться к отъезду. Миса с Армель, Хариэт с внучкой Маликой и Фред уезжают. Софья еще вчера решительно заявила, что без меня никуда не уедет.

У меня хватает сил лишь умыться холодной водой и переодеться. В столовой царит гнетущая тишина.

Приехал Гай Сиаверн. Он, как и все мужчины графства, провел ночь, организуя переправу. Пожилой дракон выглядит измученным.

Я прошу его быстро переодеться, позавтракать и готовиться к дороге. Он должен сопровождать наследников Лекроима в Гарланд.

— При всем моем уважении, арая Надин, я не могу выполнить вашу просьбу, — отвечает он, — Я провожу детей до переправы, а затем вернусь и буду защищать Лекроим, пока смогу держать в руках оружие.

Я пытаюсь переубедить господина Сиаверна, но все тщетно. Пожилой дракон твердит, что никогда не бежал от опасности и не собирается делать этого сейчас, тем более от Одичалых.

Я направляюсь в кабинет Калена и наспех пишу письмо генералу Рейфорду Икжби. Кратко сообщаю о нападении Одичалых и прошу временно приютить моих брата и сестру с прислугой. Если военная помощь не прибудет вовремя, и мы с супругом погибнем, я умоляю генерала Икжби позаботиться об Армель и Фреде. Если же он сочтет это неприемлемым, то прошу его отвезти моих брата и сестру на Север, под опеку Ивара Ормс и его супруги Элен.

Через полчаса я запихиваю упирающегося брата в карету, целую плачущую Армель и крепко обнимаю девочку. Я шепчу, как сильно люблю ее, и добавляю, что, если Богиня-мать заберет меня, моя любовь останется с ней навсегда.

Через минуту передаю Мисе письмо для генерала Икжби. Малика садится рядом с Армель, а Хариэт забирается на облучок к вознице.

Карета тронулась и направляется к деревне Золотые Дубки. Туда же стекается поток жителей Лекроима, желающих временно покинуть графство. В основном это женщины и дети.

Еще два дня назад Кален направил гонцов к старостам соседних деревень, прося их собрать всех мужчин, способных держать оружие, и подготовиться к возможной обороне. Нужно было оценить наши силы, понять, сколько людей мы можем выставить против надвигающейся орды Одичалых.

Поднявшись в спальню, я достаю из шкатулки украшения, подарок моего мужа. Эти вещи мне дороги не только как драгоценности, но и как символ его любви.

Наш брак, хоть и был заключен по принуждению, стал для нас обоих неожиданной болью и вместе с тем настоящим спасением. И сегодня я благодарю судьбу и Провидение за то, что мой муж не желал оставаться вдовцом и продолжал искать меня.

Кален Ормс, мой дракон, сумел растопить лед в моем сердце, и теперь я не представляю своей жизни без него. Он — мой Истинный, и я никогда не смогу полюбить другого мужчину.

Я запираю двери комнат, зная, что это лишь иллюзия безопасности перед лицом надвигающейся угрозы. Одичалые, если они нападут, не остановятся ни перед чем. Шкатулка с украшениями нашла свое временное пристанище в кабинете мужа, который я тоже заперла на ключ.

Повар Хельмут сообщает, что хлеб готов. Я решаю помочь ему приготовить бутерброды для защитников Лекроима. Затем собираю все медикаменты, бинты и инструменты, сортируя их по сумкам и корзинам. Через полчаса я уже еду в деревню Ланвайр, в повивальный дом, чтобы организовать там госпиталь для раненых. Софья, моя верная помощница, рядом.

Прибыв в деревню, я с удивлением вижу братьев Жуаны, моей помощницы, во дворе повивального дома. Сама Жуана, тем временем, намывает полы, подготовив пятнадцать коек для раненых. На мой вопрос, почему они не уехали в Сангрин, она отвечает, что их там никто не ждет, и она предпочитает остаться и помогать. Если суждено погибнуть, то так тому и быть.

К моему удивлению, оказалось, что большинство жителей деревни тоже остались. Старики не желают покидать свои дома, оставлять хозяйство на поживу Одичалым. А некоторые женщины, отправив детей в безопасное место, решились разделить судьбу защитников Лекроима.

Тихо, словно ручеек, народ начинает стекаться во двор повивального дома — старики, женщины, подростки. Выйдя на крыльцо, я понимаю, что должна что-то сказать, но слова застревают в горле. Я никудышный оратор. Люди смотрят на меня выжидающе, а я теряюсь.

— Почему вы не ушли к переправе? — спрашиваю я взволнованно, — Ещё не поздно, нужно пытаться перебраться через Дислу на противоположный берег.

— А почему вы, графиня, не уехали? — бойко спрашивает Исира Пшаль, — В прошлый раз вы скрылись так быстро, что все посчитали вас погибшей при пожаре замка Лекрой.

Я, насупившись, молчу, не зная, что сказать, а люди ждут ответа.

— Госпожа Пшаль, я не могу уехать. Мой Истинный — наместник Лекроима, он поклялся защищать эти земли и их жителей, — резко отвечаю я, — И я не могу сбежать, как раньше. Ведь Лекроим — мой дом. Дом моей семьи.

Люди молчат, а я впервые осознаю, что стала частью чего-то большего. Лекроим действительно стал моим домом. Это не просто место, где родилась графиня Надин Лекрой. Это не тот ненавистный замок, где меня едва не убили "любящие" родственники.

Лекроим — это земля, которая соединила меня с Каленом Ормс. Это место, где судьба подарила мне брата и сестру. Я больше не девушка-переселенка из другого мира, спасенная старой травницей Агатой Краузе. Я Надин Лекрой Ормс, жена и Истинная генерала армии драконов Калена Ормс и наместника Лекроима. Лекроим — мой дом, и я часть этой земли.

Неожиданно на душе становится так легко, даже несмотря на страшную опасность. Я наконец-то чувствую себя цельной. Теперь я понимаю почему оказалась в этом мире, именно здесь, в Лекроиме. Чтобы пройти этот путь и найти себя, обрести настоящую любовь. Осознать, что существует не только недоверие, стяжательство и разочарования, но любовь, доверие и преданность. И все это я нашла здесь, рядом с Каленом Ормс.

Я улыбаюсь и громко говорю:

— Мы все ошибаемся и хотим исправить свои ошибки. И поэтому сегодня мы здесь, все вместе. Потому что Лекроим — наш дом. Так давайте бороться за него! Не позволим Одичалым просто так топтать нашу землю и сжигать наши дома.

Мои слова, сказанные с такой неожиданной для самой себя уверенностью, повисают в воздухе, но не растворяются. Они находят отклик в глазах тех, кто стоит передо мной. В их взглядах я вижу не только страх, но и зарождающуюся решимость. Это не просто обещание бороться, это признание общей судьбы, общей ответственности.

— Мы не можем позволить им забрать то, что принадлежит нам, — продолжаю я, мой голос становится сильнее с каждым словом, — Наши дома, наши поля, наша история. Это не просто земля, это наша жизнь. И мы будем защищать ее, как защищаем своих близких.

Я оглядываю собравшихся. Братья Жуаны, крепкие и решительные, стоят чуть в стороне, готовые к действию. Сама Жуана, несмотря на свою хрупкость, излучает непоколебимую стойкость. Старики, чьи морщинистые лица полны мудрости и боли, кивают в знак согласия. Женщины, чьи глаза блестят от слез, но не от страха, крепче сжимают руки своих детей. Подростки, чьи юные лица еще не тронуты войной, смотрят на меня с надеждой.

— Мы не воины, многие из нас, — признаю я, — Но у нас есть руки, чтобы строить и чинить. У нас есть умы, чтобы планировать и помогать. У нас есть сердца, чтобы поддерживать друг друга. И у нас есть сила, которая рождается из единства. А это значит мы сильнее, чем Одичалые…

Неожиданно к воротам повивального дома подъезжает повозка. В повозке на копне сена лежит женщина и громко кричит. В вознице я узнаю инженера с рудника Рауля Шеппера. А в повозке его жена Виолетта. Боги, как же не вовремя. Очевидно, из-за страха и стресса у нее начались преждевременные роды.

Я командую, чтобы люди расступились, и Рауль Шеппер занес жену в дом. Жуана спешит готовить смотровую.

Я растерянно оглядываюсь, нужно организовать оборону деревни, но сначала я должна помочь роженице. Что делать, если роды затянутся? А если Одичалые нападут на Ланвайр раньше, чем она родит? Что тогда делать?

Очевидно все эти вопросы и эмоции были написаны на моем лице. Свекр Исиры Пшаль, почти старик скомандовал, чтобы все расходились и приготовили какое есть оружие.

— Вилы и топоры у нас наточены голубушка. Живыми на сдадимся, — говорит старик, — Мы свой век прожили. Войну пережили, потери, голод и нищету. Так что ж сейчас точно не сдадимся. Мы лекроимцы приучены многое терпеть от магов, но у любого терпения есть предел. Если уж пришло время помирать, так отдадим свою жизнь задорого, чтобы не стыдно было предстать перед ясными очами Богини — матери.

— Но я хочу помочь, не могу стоять в стороне, когда другие рискуют жизнью,

— Ты графиня открыла повивальный дом, чтобы женщинам помогать? — спрашивает Исира Пшаль, — Так иди помогай жене этого бедолаги. Это и есть наши бабские дела. Детей рожать, мужиков любить и наставлять, да мир блюсти. А все остальное пусть мужчины исполняют…

Из-за дверей я слышу стоны и крики этой женщины и понимаю, что эта крестьянка права. Я открыла повивальный дом, чтобы помогать женщинам, а не чтобы организовывать военные госпиталя для раненых. Хотя жизнь порой не предоставляет нам выбора…