Глава XXXXXXVIII. Трагедия
Виолетта Шеппер рожает, и я не могу остаться в стороне. Ее тело, напряженное до предела, мечется на кровати, пальцы судорожно сжимают влажную простыню.
Лицо пылает, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Роды начались на месяц раньше срока, что несет в себе огромный риск, особенно учитывая ее узкий таз, который и так создает множество трудностей.
Я склоняюсь над ней, чувствуя, как слова утешения застревают в горле. В этот момент она погружена в первобытную, разрывающую боль, и пустые обещания были бы неуместны. Каждая схватка обрушивается на нее, как удар молота, сужая мир до этого пылающего круга страдания.
Мои руки должны стали для нее якорем, удерживающим от падения в бездну. Жуана, вытирая холодный пот с ее лба, смотрит в глаза Виолетты с такой непоколебимой верой, что та находит в себе силы продолжать тужиться.
Мне нужен окситоцин, но в этом мире он еще не изобретен. Примерно через час, когда стемнело, за окном раздается непонятный шум.
Страх охватил всех: Одичалые напали на деревню. Что там происходит? Кто нас защитит? Горстка женщин и стариков?
Я понимаю, что, если ребенок Виолетты не родится в ближайшее время, мы все окажемся в смертельной опасности.
На свой страх и риск я достаю настойку акации и заставила Виолетту выпить три ложки. Через несколько минут схватки возобновились с новой силой.
Я велю ее мужу, Раулю, помочь ей встать, объясняя, что рожать она будет стоя. Мы подводим ее к креслу, и я прошу ее держаться за спинку, пока Рауль фиксирует её руки. Жуана стелет старую простыню на пол, я укладываю две подушки и сверху чистые пеленки. Затем я велю Виолетте тужиться.
Я молюсь о силах и умениях, чтобы контролировать сердцебиение плода. Крики за окном и зарево пожара напоминают о нависшей угрозе, но мы не можем ничем помочь тем, кто был снаружи. Я прошу Виолетту сменить положение, а Жуана выбегает на улицу.
Наконец показалась головка ребенка. Я резко надавливаю ладонью на лонное сочленение и освобождаю левое плечико. Виолетта вскрикнула, а я требую, чтобы она тужилась сильнее.
Через несколько минут я держу на руках красного, сморщенного, кричащего младенца. Это девочка. Я протираю малышку и занимаюсь пуповиной.
Через десять минут Жуана заводит тяжело раненую женщину, а следом Исира Пшаль ведет старшего внука.
Я велю Раулю уложить жену на кровать и накрываю ее простыней. Сосчитав кусочки плаценты, убираю таз. Еще минута, и я пеленаю младенца, передавая его измученной матери. Теперь мне нужно помочь раненым…
* * * * * * * * * * * * * *
Позже мне расскажут, что Одичалые напали на наше графство с двух сторон. Маги приготовили хитрую ловушку для драконов и перевертышей, защищавших Лекроим. Они пропитали оружие Одичалых "адским пламенем", которое оставляло ужасные раны.
Дракон Златан Рэй принял бой у деревни Золотые Дубки. Его отряд почти полностью погиб, а сам Златан получил тяжелые увечья. Калеб и Дорак с перевертышами держали оборону со стороны Яблочного Ручья. Мой муж и его отряд разделились: половина драконов охраняла рудник, на который напали маги, а сам Кален держал оборону возле деревни Финистер.
Ночь сгущается, и с каждой минутой тревога становится ощутимее. В воздухе висит запах дыма и горелой древесины, смешанный с металлическим привкусом крови.
Я слышу, как за стенами дома раздавались отдалённые крики и глухие удары — бой не утихал, а лишь набирал силу. Внутри же, среди тесных стен, мы боролись за жизнь, за будущее, за надежду, которая казалась хрупкой, словно тонкая нить, на которую мы все держались.
А затем все резко стихло. Я выбегаю на улицу. Вижу, что в небе кружится огромный белый дракон. Еще парочка за рекой поджигают струей огня бежавших людей. Через мгновение понимаю, что это Одичалые.
Через полчаса повивальный дом заполняется ранеными и пострадавшими.
Бой закончился. Мы победили…
Северяне успели вовремя, как и Рейфорд Икжби, к которому мой муж успел отправить гонца за помощью.
Два часа проходят в напряженной работе: я оказываю помощь пострадавшим. Приходится зашивать глубокие раны на ногах у пожилого мужчины и женщины. У меня на руках умер пожилой мужчина, и я ничего не смогла сделать, чтобы его спасти.
Позже во двор въезжает большая повозка. Это прибыл полевой хирург из отряда Ивара Ормса. Господин Фалькус сразу начинает оказывать медицинскую помощь. А его помощник устанавливать палатку прямо во дворе повивального дома.
На рассвете я выхожу из дома. Во дворе уже установлена палатка, где лежат раненые северяне.
Пройдя дальше по улице, я вижу два сгоревших амбара и конюшню. К счастью, мельница уцелела. Везде были следы битвы: выжженная трава, пятна крови, клочья одежды.
Драконы без церемоний уносят тела убитых Одичалых в дальний овраг — эти твари не заслуживают достойного погребения.
Свекр Исиры Пшаль тоже ранен, но, к счастью, рана оказалась несерьезной. Старик рассказывает, что Исира проявила себя как настоящая героиня, заколола одного из Одичалых вилами. От одного упоминания об этом мне становится дурно. Он также сообщил, что погибло восемь жителей деревни: три женщины, четверо стариков и один юноша. Еще пятнадцать человек получили ранения.
Среди погибших брат Жуаны. Ей только что сообщили эту страшную весть.
Я направляюсь к дому нового старосты деревни Ланваер. Во дворе отдельно уложены тела убитых, прикрыты старыми покрывалами.
Жуана сидит возле брата. Я опасалась, что она будет безутешна в своем горе, но девушка молча держит покойного за руку и шепчет молитву.
— Он погиб как герой, защищая Лекроим и нашу деревню, — сухо произносит Жуана, — Он не такой, как наш отец, который трусливо сбежал, оставив нас на попечение духов. Наша покойная мать могла бы им гордиться.
— Конечно, милая, он герой, и твоя мама видит это с небес, — тихо отвечаю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, — Они наверняка встретятся в царстве Богини — матери.
Ко мне подошел высокий светловолосый мужчина с удивительными бирюзовыми глазами. Он похож на моего мужа. Через мгновение я понимаю, что передо мной старший брат моего мужа, наместник Севера Ивар Ормс. Он успел вовремя прийти нам на помощь. Значит, мое послание дошло.
— Рад вас приветствовать, арая Надин, — рокочущим голосом произносит дракон, — Жаль, что нам довелось познакомиться при таких обстоятельствах.
— Я искренне рада вас видеть, наместник, — сухо отвечаю я, понимая, что даже улыбнуться не могу, — У меня нет слов, чтобы выразить вам благодарность и признательность за вашу помощь и военную поддержку. Вы спасли Лекроим, и ваши люди спасли жителей моего графства.
Я понимаю, что никакие слова не смогут передать всей моей благодарности этому человеку. Он спас жителей Лекроима от большой беды. И, скорее всего, спас моего мужа.
— Я буду рада принять вас в своем доме, — тише говорю я, — А пока я должна помочь обмыть тела погибших и подготовить их к похоронам.
Наместник с удивлением смотрит на меня, будто не понимая сказанного.
— Вы собираетесь этим заниматься? — с удивлением спрашивает он, — Возможно, вам стоит вернуться домой?
— Я вернусь домой, когда найду мужа и закончу все дела здесь.
С этими словами я подхожу к Жуане и помогаю ей подняться. Мы идем за носилками, чтобы перенести тело ее покойного брата домой и подготовить к похоронам. Нам помогают драконы и перевертыши из кланов бурых медведей.
К полудню прибыл Архон Ансельм. Он сообщает, что пять деревень не пострадали, чего нельзя было сказать об их жителях. Сейчас Омар Ривендж, который, к счастью, не был ранен, составляет списки раненых и убитых.
Архон также рассказал, что юный наследник Лекроима, граф Фредерик Лекрой, вел себя как герой, и мне стоит им гордиться. Брат держал оборону рядом с моим мужем и его наставником, Гаем Сиаверном.
Я озадачена. Значит, Фред не покинул Лекроим? Не уехал, хотя я настаивала. Я лично усадила этого негодника в карету и отправила вместе с сестрой в Гарланд.
Архон поясняет, что брат выскочил из кареты в деревне Клейпас и отправился на поиски Калена Ормс и господина Сиаверна. Он вел себя очень мужественно и не поддавался страху. Ведь Фред — наследник этих земель, и жители Лекроима теперь знают, что он будет достойным правителем. Он не сбежал от опасности и встал плечом к плечу рядом с воинами.
Мои мысли мечутся, пытаясь уложить в голове эту новую информацию. Фред, мой Фред, который всегда казался мне незаслуженно обиженным ребенком, проявил такую храбрость? Это одновременно и утешает, и тревожит. Утешает, потому что он жив и показал себя с лучшей стороны, как и подобает наследнику. Тревожит, потому что это означало, что он был в самом эпицентре битвы, рядом с моим мужем. Где же мой муж? Эта мысль не даёт мне покоя.
Ивар Ормс, заметив мое замешательство, мягко касается моего плеча. Его прикосновение неожиданно успокаивающее, несмотря на всю тяжесть момента.
— Арая Надин, — его голос тихий, но уверенный, — Я понимаю ваше беспокойство. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь жителям. А вам нужно вернуться в поместье. Ваш брат уже там, как и часть слуг. Думаю, Кален тоже мечется по Лекроиму, разыскивая вас.
— Вы присоединитесь ко мне наместник? — тихо спрашиваю я, — Кален будет рад вас видеть.
— Сейчас ему нужно увидеть вас, а не меня, — с улыбкой отвечает дракон, — Мои люди прочесывают окрестности. Я должен убедиться, что никого из магов и их прихвостней не осталось на Западном тракте.
Я киваю, пытаясь собраться. Слова Ивара были бальзамом для моей израненной души, но реальность требовала действий.
— Спасибо, наместник. Я ценю ваши усилия. Но сейчас моя главная задача — позаботиться о наших людях. Помочь тем, кто выжил, и достойно проводить тех, кто погиб.
Время идет, и вскоре становится ясно: без посторонней помощи нам не справиться. Воины измотаны, полевая кухня так и не была развернута. К счастью, всем раненым удалось оказать помощь.
Часть оборотней отправилась на дозор, другая — на деревенское кладбище, чтобы подготовить могилы. Завтра нам предстояло прощаться со многими.
Несколько стариков слегли от усталости, дети и женщины тоже измождены.
Софья вернулась из деревни Вилен, где помогала лекарю Питеру Сайку ухаживать за ранеными. Среди них были в основном крестьяне и оборотни из клана белых волков.
Мы возвращаемся в поместье. Первой, кого я вижу, была Миса. Няня моей сестры сообщает, что сразу после пересечения Западного тракта на них напал отряд вооруженных магов. Их целью были наследники Лекроима.
К счастью, через пару часов их отбили драконы генерала Ивара Ормс. Хариэт добавляет, что один из магов пришел в ярость, когда понял, что наследника Фредерика Лекроима среди них нет. Она узнала его — это Гаспар Лекрой, старший сын моего дяди Этьена.
Увы, я не могу вспомнить этого сынка "любимого" дядюшки. Но мысленно благодарю Провидение, что Фред сбежал и вернулся в деревню Клейпас, чтобы помочь моему мужу и защитникам Лекроима.
Поднявшись по лестнице, я через мгновение вижу своего мужа, застегивающего жилет на ходу. Кален останавливается пораженный, видимо, мой вид его шокирует. Не говоря ни слова, он крепко обнимает меня.
— Слава всем высшим силам, ты жива и невредима, Надин, — хрипит мой дракон, — Я так боялся, что ты можешь пострадать.
Я могу лишь тихо и беззвучно плакать в его объятиях. Плакать от облегчения, осознавая, что огромная опасность миновала. Теперь моя семья сможет жить спокойно.
Слова Калена, полные искренней тревоги и облегчения, пронзают меня насквозь. Его объятия были моей крепостью, моим убежищем от всего ужаса, что мы пережили.
Я прижимаюсь к нему, вдыхая знакомый, успокаивающий запах его кожи, и чувствую, как напряжение, сковывавшее меня последние часы, медленно отступает. Опасность миновала, но шрамы от нее останутся навсегда. Мы пережили нападение, потеряли многих, но выстояли. И это было самым главным.
— Я тоже боялась, Кален, — шепчу я, мой голос дрожит от переизбытка чувств, — Боялась за тебя, за всех нас. Но мы справились. Мы вместе.
Мы стоим так еще какое-то время, просто наслаждаясь моментом покоя, моментом, когда можно было выдохнуть и почувствовать, что самое страшное позади. Но я знаю, что это лишь временное затишье. Война еще не окончена, и нам предстоит восстанавливаться, залечивать раны — как физические, так и душевные.
— Что с Фредом? — спрашиваю я, вспомнив о брате, — Где этот негодник?
— Не ругай его Надин, он поступил как мужчина. Как любой из нас, — твердо говорит муж, — И я невероятно горжусь этим мальчиком.
— Как и я Кален, — твердо отвечаю я, — Но это не значит, что я должна закрыть глаза на то, что он нарушил слово и ослушался старшую сестру.
— Конечно, он очень переживал из-за этого, но решение было за ним, — увещевает меня муж, — Твой брат вымотан, он сейчас спит.
Я киваю и говорю, что мне нужно помыться, переодеться и перекусить. Кален кивает и говорит, что вернется домой только ночью. Мне же следует отдохнуть и побыть с братом и сестрой. Завтра нам предстоит хоронить павших бойцов и жителей Лекроима.
Спустя полчаса, переодевшись, я захожу в комнату Армель и крепко обнимаю сестренку. Вдыхая её знакомый запах, понимаю, что все усилия и жертвы были не напрасны. Девочка утверждает, что держалась стойко и не дала слезам выйти наружу. Я хвалю её за смелость и говорю, что теперь ей нужно хорошенько отдохнуть.
После этого я направляюсь к брату. Хочу немного пожурить его, выразить и упрёк, и восхищение его храбростью. Но и здесь меня ждет разочарование — Фред крепко спит, обнимая подушку.
Я смотрю на своего выросшего брата и понимаю, что того худенького, взъерошенного мальчишку в поношенной одежде, которого увидела впервые, когда очнулась в замке Лекрой больше года назад, больше нет. Он будто растворился, уступив место настоящему мужчине, хотя я и не хотела этого признавать.
Глядя на спящего брата, я осознаю, что он повзрослел слишком быстро, и, к сожалению, я не всегда была рядом в самые трудные моменты его жизни.
— Пусть Богиня-мать всегда хранит и защищает тебя, мой мальчик, — тихо шепчу я, — И пусть даже в самые мрачные и тяжёлые часы ты найдёшь путь к свету.
Я осторожно выхожу из комнаты, стараясь не разбудить Фреда, и подхожу к окну. Вечер на удивление тихий, лишь легкий ветерок играет с занавесками, принося с собой свежесть и надежду. В такие моменты особенно остро ощущаешь, как хрупка жизнь и как важно ценить каждое мгновение рядом с теми, кого любишь.
Повернувшись от окна, я тихо иду по коридору, ощущая, как в душе постепенно воцаряется покой. Впереди новый день, новые испытания и новые надежды. И я была готова встретить их, держа в своём сердце свет, который никто и ничто не сможет погасить. Потому что теперь я точно знаю почему оказалась именно здесь, в Большой Гардарике…
Чтобы встретить Калена Ормс и дать ему шанс завоевать мое недоверчивое сердце. Чтобы вновь почувствовать привязанность и любовь брата и сестры. Чтобы обрести себя и построить семью, заново научиться любить и познать в будущем счастье материнства…
Я больше не обиженная и обделенная жизнью Надя Бекарева. Я Надин Лекрой Ормс. Любимая жена, сестра и будущая мать…
* * * * * * * * * * * * * *
Проходит четыре дня с момента похорон. Мы все еще с тревогой думаем о Златане Рэе. Граф Дариус Лотарь прислал своего хирурга, господина Теодора Друза. Он был очень удивлен, узнав в скромной повитухе Вероне Краузе графиню Надин Лекрой Ормс. Доктор Друз, Питер Сайк и я провели сложную операцию Златану Рэю. К сожалению, мы понимаем, что ожоги и ранения навсегда оставят следы на его красивом лице и теле. Остается лишь надеяться, что молодой и крепкий организм дракона справится с инфекцией и воспалением, и он сможет встать на ноги.
В деревнях, оплакав погибших, готовятся к сбору урожая. В этом году он обещает быть обильным. Ивар Ормс по-прежнему гостит в нашем поместье.
Сегодня Кален пригласил меня на свидание. Муж распорядился поставить для нас шатер на берегу Дислы, на нашей любимой поляне. Именно там я решила сообщить ему о скором пополнении в нашей семье.
Софья помогает мне с новым платьем и укладкой волос. Платье из тайгарского шелка, красивого кремового оттенка с вышитыми золотыми лилиями, очень мне идет.
Я спускаюсь вниз, забираю из кухни корзину с угощениями и направляюсь к поляне. Слуги постарались: шатер стоит на берегу, внутри стол, два стула и широкая кушетка. Я накрываю стол, расставляю посуду и приборы, ожидая мужа.
Внезапный шум отвлекает меня. Выйдя из шатра, я вижу стражника, лежащего у кромки берега. Это перевертыш, который меня сопровождал. У него пробита голова. Я хочу броситься к нему, но путь мне преграждает темная фигура.
Подняв взгляд, я вижу перед собой дядю Этьена. Ноги будто приросли к земле. Паника охватывает меня. Что он здесь делает? Как он смог пробраться незамеченным?
— Здравствуй, дорогая племянница! — злобно шипит родственник, — Хотел бы соврать, что рад тебя видеть, но язык не поворачивается. Для покойницы ты отлично выглядишь. Надо отдать тебе должное, ты невероятно живучая, как и твои брат и сестра.
— Что вам здесь нужно? — громко кричу я, понимая, что на ближайшие полмили меня никто не услышит, — Как у вас хватило наглости здесь появиться? Особенно после всего того, что вы сделали?
— У меня к тебе несколько вопросов, — зловеще спрашивает дядя, — Где твой муж прячет серебро, добытое на руднике? И как твоему деверю удалось так быстро прибыть с Севера и отразить нападение Одичалых и магов?
— Значит, это нападение на Лекроим — ваших рук дело? — спрашиваю я, — Я не особо удивлена, чего еще ждать от такого подлеца, как вы, "дорогой" дядюшка? Вот только вы в очередной раз проиграли. Ни серебра, ни Лекроима вам не видать, как своих ушей.
— Где этот ублюдок дракон прячет серебро? — требовательно спрашивает дядя, — Лучше говори по-хорошему, и тогда умрешь быстро и легко. В противном случае умирать будешь долго и мучительно.
— Серебро уже на Севере, — стараюсь говорить спокойно, понимая, что нужно тянуть время, — Это долг Лекроима перед северянами за зерно и семена к посевной. Наместник Севера вам его не вернет, сколько бы вы ни просили.
— Не лги! В караване на Север были лишь две повозки с неочищенной рудой. Слитков и монет не было, — хрипит старый маг, — Морем тоже никто не вывозил серебро, иначе мой человек сообщил бы об этом. Значит, оно здесь, в Лекроиме. Где вы его прячете?
— Зачем вам серебро? — повторяю я, зная, что мне не уйти отсюда живой, — Ты всё равно не сможешь его вывезти, никто не позволит. Так на что ты собираешься его потратить?
Он усмехается, взгляд холоден и решителен:
— Мне нужно рассчитаться с предводителем Одичалых за те набеги и потери, что вы понесли. А потом мы с семьёй отправимся на юг, к драконам-пустынникам. Там жизнь дорогая, без этого серебра нам не выжить. Так что тебе выгодно, чтобы я его вернул.
Внезапно он хватает меня за руку и резко заламывает её. Я кричу от боли, пытаюсь вырваться, но почти сразу слышу громкий рык, раздающийся в небе.
К нам приближается белый дракон, парящий в воздухе и изрыгающий пламя. Это мой муж — Кален Ормс. Его серебристая чешуя сверкает на солнце, как рассыпанное драгоценное стекло, а бирюзовые глаза горят огнём.
Дракон приземляется рядом, и родственник резко толкает меня на землю. Я падаю плашмя. В следующую секунду в его руках появляется длинное серебряное копьё. Резкий взмах — и копьё летит прямо в моего мужа. Я могу лишь кричать…
Кален издаёт дикий рев, ударом хвоста сбивает дядю с ног и набрасывается на него. Раздаётся нечеловеческий крик, брызги крови и хруст костей.
Я с трудом поднимаюсь и вижу перед собой окровавленную массу, где когда-то был мой дядя. Жалости у меня нет, как и сочувствия.
Через мгновение дракон падает у моих ног, из груди торчит копье. Я бросаюсь к Калену, с ужасом осознавая, что не знаю, как ему помочь. Он бьется в агонии, кровь заливает землю.
В растерянности я вижу, как по поляне бегут Дорак, Калеб и Ивар Ормс. Но и они, кажется, не знают, что делать.
Это был мой сон… Кошмар, который преследовал меня целый год. Но это оказалось не сном, а пророчеством. Мой муж умирает у меня на руках, а я бессильна.
Я склоняюсь над Каленом, пытаясь остановить кровь, но мои руки скользят по его чешуе, такой холодной и влажной. Его бирюзовые глаза, еще недавно полные жизни и огня, теперь тускнеют, в них отражается лишь боль и угасающая надежда. Я шепчу его имя, молю, чтобы он держался, но слова застревают в горле, заглушенные собственным отчаянием.
В этот момент я понимаю, что серебро, которое дядя так жаждал, стало причиной всего этого. Его жадность, его желание расплатиться с одичалыми, его стремление к новой жизни на юге — всё это привело к этой ужасной сцене. И я, ставшая невольной свидетельницей и соучастницей, чувствую себя частью этой трагедии.
Я смотрю на окровавленную землю, на останки дяди, на умирающего мужа. В моей голове проносятся обрывки воспоминаний: его тепло, его смех, его сила. И теперь всё это уходит, уносимое потоком крови…